Окрыляющий поцелуй

Не зная прошлого, невозможно понять подлинный смысл настоящего и цели будущего. Горький Максим       «Чёрт ногу тут свою сломит, хотя было бы неплохо», — думает про себя Чонгук, стараясь делать большие шаги. Долбаное начальство, что отправляет своих лучших солдат Всевышний знает куда, пользуясь ими, как какой-то наждачной бумагой. Небольшая перепалочка с демонами-разбойниками у южных ворот Эдема. И из-за этого отправлять капитана особого подразделения Небесной военной армии ангелов в самую задницу Рая. Из-за чего? Из-за каких-то там маленьких бандюг снизу. Унизительно и глупо, никак не иначе. И этой задницей как раз-таки являются эти южные врата. С ним сейчас всего пара человек, не дурных собой, но от этого не легче. И хуже всего лишь одно — это бездарная и, казалось, не опасная разбойная компашка демонов низшего ранга захватила капитана особого подразделения Небесной военной армии.       «Хуже некуда», — цокает Чон.       — Что будем делать? — спрашивает один из сослуживцев.       — Я не понимаю одного: как мы оказались в данной ситуации? — подхватывает разговор другой ангел.       «Молчали бы», — думает про себя Чонгук, фыркнув на разговор солдатов. Демоны их сожрут с потрохами, пёрышка не останется.       Словно по заказу, на мысли капитана особого подразделения отвечает один и захватчиков:       — Молчали бы, блять, пернатые курицы!       Неудачное сравнение, ведь курицы и так пернатые, но Гук знает это выражение, и акцент на слове «пернатые» лишь говорит о том, что ангелы имеют крылья, которые демонам никогда не приобрести.       «Нужно что-то срочно предпринять. Если я не ошибаюсь, их было шестеро? Не-ет… пятеро… Среди них не было знакомых, да и этого не было… Восстание? Переворот? Что они преследуют? Они являются подразделением той группировки? Или они сами по себе? У них в низах об этом знают? Очередное нашествие? Придётся с ними поговорить, это, конечно, может оказаться для меня чревато…»       — Кто ваш главный? Он здесь вообще? — подаёт голос Чонгук, стараясь говорить так, чтобы его услышали. — Дайте мне поговорить с ним?!       — Ангелок, тебе лучше заткнуться, по-хорошему советую!       «Ладно, буду понаглее, раз они такие добрые, вытрем о них ноги. Что за мысли, Чон? Чёрт попутал?»       Ангел не удержался от смешка со своих мыслей, чем вызвал недоумение у сослуживцев. Но Чон быстро вернулся в прежнее русло и, раздражённо сплюнув вязкую слюну, задрал голову, начиная говорить:       — Хах, и это демон мне говорит о доброте? О хорошем? Серьёзно? Ты накурился чего-то в своём подземелье без света? Смешно! Я не знаю, что Вам, мелким бунтующим, надо, но так просто я Ваше появление в Раю не оставлю! Слышите?! Вам нечего делать в Раю! Я Ва…        — Мне кажется, ты не в том положении находишься, Чон Чонгук, чтобы качать права нам и распаляться на нас, как ты выразился, «мелких бунтующих», чтобы зарастать скверной, — в голосе говорящего явно слышится усмешка. — Пока ты плюёшься ядом, гляди, как бы твои крылышки не стали гнить. Знаешь, когда у тебя появляется рана, а ты не дезинфицируешь её, а наоборот, загрязняешь, туда поступает зараза, после этого твоя рана начинает гнить, а вместе с ней и та часть тела, что попала под удар.       Этот голос капитан слышит впервые, это, безусловно, кто-то другой. Сменили охранника? Что, Всевышний возьми, тут происходит?! Блять, просто скажите! Чонгук ощущает неприятную опасность, исходящую от говорящего. Страшно. Чёрт возьми, почему вдруг стало так невыносимо страшно и тревожно?! Соберись, Чонгук! Ты прошёл не одну войну, у тебя не должно быть страха смерти или же чего-то неизведанного, но прямо сейчас ты дрожишь, как ебучий осиновый лист под гнётом ветра. Раздражает этот внезапный ужас, заселившийся в груди. Бесит. Блять, Гук не позволит себе такой слабости.       — Выходи! Кто бы ты ни был, выходи, блять! Покажи своё лицо! — срывается на крик ангел, голос хрипит, а горло неприятно жжёт, но сейчас на это плевать. — Скажи мне в лицо свои заумные цитатки! Почему молчишь?! Смелый на словах, но ничто на деле? Выйди, покажи своё лицо? Если же не покажешься, то, какими бы ни были ваши намерения, они будут такими же мелочными и бессмысленными!       В ответ всё та же тишина. Вокруг всё также темно, и Чонгук чувствует себя на данный момент безумно уязвимым, что вызывает у него отвращение к себе и к обстановке в целом. Ни единого проблеска света, словно глаза выкололи. В голове даже появлялась тупая мысль, что он ослеп, но ни боли, ни какого-то жжения нет, а значит, скорее всего, ангел находится там, где нет и лучика солнца. Полный мрак, не меньше. Сидящие рядом заткнулись, будто бы их тут и вовсе нет, что за народ? Что за идиотов подбирает начальство? Или они берут всех, подходящих под выражение «сила есть — ума не надо»?       — Следовало бы тебе сразу язык отрезать, а не пытаться договориться.       В ответ Гук лишь пыхтит и, снова сплюнув слюну, поднимает голову, пытаясь разглядеть в кромешной темноте хоть что-то, выискать его лицо.       — Договориться о чём? — вопрошает ангел, губы чертовски пересохли.       — Отпустить вас, — сразу же находится низкий баритон. — Разве тем, кто имеет крылья, не хочется на свободу? Разве она не нужна им, как глоток воздуха? Крылышки не рвутся на свободу?       — К чему всё это? — проводит полусухим языком по опухшим, кровоточащим и полностью пересохшим губам Чон.       — Я отпущу вас в обмен на помощь.       — Не обсуждается! Небесная армия ни за что не согласится подчиниться демону и его сладким соблазнительным дьявольским речам! Я возродился ангелом, и если мне нужно будет умереть, то приму свою смерть, но умру исключительно как ангел!       — Я согласен! — находится с ответом один из сослуживцев.       Чонгук только успевает подхватить свою упавшую от шока челюсть, как все события проходят быстрее, чем он ожидал.       — Да? Хах, умный ангелок, — усмехается голос, со стороны слышатся одобрительные аплодисменты.       — Что за наглость?! Ты не можешь быть ангелом, если готов так легко продать себя и свой статус! — орёт Чонгук, начиная вырываться из пут, попутно пинаясь, куда ноги позволяют, и вертясь на месте, точно уж на сковородке.       — Ахах, ты занятный, Чон Чонгук, нам говорили об этом, но я даже не подозревал, что настолько. Что ж, тебе уже ничего не изменить. Оно уже попало в людской мир, и, что последует после этого, никому уже не предотвратить. Механизм запущен, и нам остаётся только наблюдать, как всё, что хранилось миллионы лет и оставалось неизменным, скучным и таким вечным, рушится, преображаясь в новый мир. Что-то много я вам сболтнул. Расстрелять.

***

      — Покупаем и уходим, — командует Юнги, мельком глянув боковым зрением на пришедших с ним, а после скрываясь в здании.       — Эй, не командуй тут! — возражает Хосок, следуя за другом.       Чимин идёт за Намджуном, мысленно вырисовывая в своих фантазиях, как он будет развлекаться с этой компашкой, бегать от полиции, возможно, принимать наркотики и пить алкоголь. Для полноты картины не хватает радуги, и тогда великолепный пазл сложится. Но все мечты ангела мигом разрушаются, не успев даже полностью выстроиться, — парня вырвали из заоблачных мечтаний чей-то бас и огромная ладонь, которая схватилась за крохотное, по сравнению с ней, плечо Пака.       — У нас, конечно, нет особого дресс-кода, но это уже перебор, — говорит охранник, с осуждением заглядывая в глаза ангела.       Чимин не находит, что можно сказать в ответ, он ведь ходит в какой-то белой тряпке, невдомёк им, что это белое рваное платье, но лучше и не говорить. Молчание — золото всё же. Парень лишь нечитаемым взглядом смотрит на незнакомца и изумлённо хлопает своими большими ресницам.       — Всё нормально, Догги, он наш друг, — приходит на помощь Ким, приобнимая одной рукой плечо Чимина, а другой теребя его блондинистые волосы. — Он у нас новенький, ничего не знает. Скоро мы его оденем, он у нас актёром был, массовкой, обычно, деревом, прям выбежал из театра, попал под машину. У него обнаружилась амнезия, ну, я это, прикинул на свой глаз.       — Деревом? Машина? Амнезия? — переспрашивает мужчина с явным недоверием. — М-да, не повезло, брат. Ладно, проходите уже, — знаком давая разрешение на вход, говорит охранник и отворачивается к остальным пришедшим.       — Спасибо, — улыбается Джун и, достав из кармана крупную суму денег, засовывает в карман брюк того самого Догги.       «Взятка решает всё, да?» — помечает для себя в голове Пак, оглядываясь на стоявшего в проходе крупного мужчину.       Оказавшись внутри, Чимин сразу же чувствует какую-то непреодолимую тягу танцевать. Зал, в котором все танцуют, освещен приглушённым синим светом, однако этот цвет все равно режет глаза. Все пьяны, возможно, кто-то даже надышался травки. Люди танцуют, кто-то опьянен счастьем, кто-то болью, смотря что заставляет их двигаться под музыку, но, в любом случае, ангел уверен, что прямо сейчас они счастливы и свободны, как никогда за всю их жизнь. В клубе шумно, чем дальше уходишь вглубь, тем громче играет музыка, тем больше тебя засасывает в этот порочный грязный круг наркотиков, алкоголя и курения, беспорядочных половых связей, внутренней боли, которую пытаются заглушить, и просто желания тусить, пока утром не придётся жить дальше. Но, несмотря на весь этот гул, это ничего по сравнению с тем, что было по приходу на землю. Кстати, об этом. Послание. Нужно найти…       — Знаешь, как называется этот клуб? — вдруг спрашивает Намджун, шагая чуть впереди и пытаясь перекричать музыку и толпу. — «Waste». Тебе это о чём-нибудь говорит?       — Эм… — ангел не успевает задуматься и хоть что-то из себя выдавить, как Ким сам отвечает на свой вопрос, видимо, не дождавшись ответа.       — «Waste» переводится с английского как «отбросы» или же «отходы», как тебе больше нравится. Несмотря на название, этот клуб очень популярен. Сюда пускают только отбросов общества. Знаешь, все люди в этом клубе, поголовно все, это те, кто был выкинут обществом, как использованные салфетки. Ими вытрутся и выкинут. В основном, здесь больные, отсталые, непонятые другими, геи, лесби, по сути, все представители ЛГБТ сообщества. Тут есть даже инвалиды, над ними любят издеваться, например, у меня выявили шизофрению*. Где-то между первой и второй стадиями. Ахах, — смеётся Ким. — Думают, я сошёл с ума, считают, что у меня галлюцинации. У Хосока клептомания*, она редко проявляется, обычно раз или два в три-четыре месяца. У Юнги неврастения* и постсомния*. Тебя с твоей амнезией тоже примут. Мы часто тут зависаем. Это наш любимый клуб, потому что здесь всем похуй. Им похуй на то, болеешь ты чем-то, психованный ты или нет, бьешь тату, имеешь волосы неестественного цвета. Здесь все отдыхают, пытаются расслабиться. Здесь все мы по-настоящему свободны от тупых стереотипов, этих бирок, которые наклеило нам общество. Главное правило этого клуба — отпустить всё, что тебя держит за пределами этого ебаного мира.       — Вау, — успевает промямлить Чимин, прежде чем ощутить, как в груди что-то взрывается, словно внутри тебя только что произошло извержение вулкана.       — А теперь пойдём, найдём тебе одежду, — нежно берёт за руку Джун, уводя в неизвестном направлении.       Прорываясь сквозь толпу пьяных людей, Пак растерянно плёлся вслед за Кимом, единственное, что не давало ангелу потеряться среди кучки людей, — это крупная ладонь нового друга, что так крепко сжимала маленькую ручку парня. Чимин протирал взглядом дырку в спине человека, решая в своей голове вопрос о дальнейших действиях на земле. Он позабыл о своей прямой обязанности, посыла, по которому он вообще оказался в людском мире. Слова Намджуна глубоко коснулись посланника. Он и не представлял, что это место имеет такой очень горький, но из-за этого не менее прекрасный смысл, и от этого, считает ангел, невозможно не проникнуться. Может, Джун подойдёт как тот, кто передаст послание человеческому миру? Выбор человека, на которого ляжет вся важность данной миссии, очень ответственный момент. Если сообщение попадёт не в те руки, то последствия могут быть необратимыми. Вплоть до Апокалипсиса.       — Хэй, Чеён, есть для тебя работёнка! — бесцеремонно вламывается в какую-то комнатушку Намджун.       Чимин следом заходит в маленькое помещение. В глазах сразу же зарябило из-за огромного количества розового. Несмотря на маленькую площадь, внутри комнатка выглядит как настоящее комнатище. Розовые стены, украшенные стразами, выглядят богато, и, несмотря на минимум света, место, в которое прибыли парни, сияет ярче, чем некоторые нимбы ангелов, здесь весьма чисто и ухоженно. По середине стены стоит туалетный столик с зеркалом, окаймлённым гирляндой, прибавляющей комнате шарма, справа — огромный шкаф, слева же небольшой чёрный кожаный диванчик. Местами по стульям и по полу разбросана одежда, пустые бутылки от вина. Всё выглядит чарующе, и видно, что хозяин данной комнаты имеет свой вкус и стиль. Но если приглядеться, то вся мишура не является такой красивой. Стены, украшенные стразами, на самом деле местами оборваны и грязны, гирлянда не везде горит, диван вблизи очень даже потёртый, на нём можно разглядеть оборванные и разодранные куски кожаной ткани. Однако это не портит картину, а делает сие место только более наполненным чем-то глубоким и таинственным, а не поверхностной блестящей обёрткой. Во главе розовой комнатки за туалетным столиком сидит миниатюрная девушка с кудрявыми и немного выцветшими рыжими волосами. Она обладала персиковой чистой кожей и большими карими глазами. На ней надет чёрный топ, такого же цвета пышная юбка, на ногах красовались лакированные чёрные туфли на шпильках. Красавица не обратила внимания на вошедших к ней гостей и спокойно продолжила красить губы яркой красной помадой.       — Привет, Джун, что тебе опять от меня нужно? — наконец подаёт голос Чеён и бросает короткий взгляд на Кима, после чего возвращается к своему первоначальному занятию.       — Мне нужно, чтобы ты превратила его в конфетку, — улыбается в ответ парень и несильно толкает Чимина вперёд.       — Кто это? — спрашивает девушка, бросив помаду в косметичку и оглядев напоследок себя в зеркале, и поворачивается лицом к гостям. Она осматривает Пака с головы до ног, а после долго и пристально смотрит в глаза ангела.       — Это Чимин. У него амнезия. Нам нужно что-то подходящее ему, а то, знаешь, эти тряпки портят его красоту, да и нас еле пустили сюда только из-за этой простыни.       — Я сделаю это, — говорит девушка и, оторвавшись от разглядывания Пака, поднимается со стула, процокав на своих тоненьких шпильках к большому чёрному шкафу. — Но ты знаешь, какая у меня за это есть цена.       — Да-да, — закатывает глаза Намджун. — Секретик для Черри.       Чимин не дурак, поэтому догадался, что ценой за работу для этой девушки будет его секрет.       — Тебе нужно будет рассказать мне что-нибудь, Чимин, — поясняет рыжеволосая, продолжая рыться в шкафу, то и дело выбрасывая оттуда какие-то шмотки.       — Ладно, я оставлю вас, — спохватывается Ким и, доброжелательно похлопав Пака по плечу, покидает розовую комнату, оставляя ангела наедине с роковой красавицей.       — Расскажи мне свой самый сокровенный секретик, Чимин-и, поделись с Черри, — словно патока, так же тягуче проговаривает своим голоском Чеён, беря в руки расчёску, какой-то баллончик, чёрные штаны и что-то ещё.       — Что я могу рассказать? — растерянно спрашивает ангел. — Я не знаю, есть ли у меня секреты, я ничего не помню.       — Присаживайся, — девушка кивает в сторону кресла, стоявшего напротив туалетного столика. — Ничего страшного, Чимин. Мы найдём твой секрет, которым ты мог бы со мной поделиться, — подходит рыжеволосая к Паку, начиная расчёсывать его волосы.       — Ладно, — неуверенно бормочет ангел и нервно сглатывает, надеясь, что в ходе разговора не сболтнёт ничего лишнего. Почему-то в голове зарождается мысль, что откуда-то эту девушку Чимин знает, причём очень хорошо. Как с Юнги. Она кажется такой знакомой, но почему-то скрытой за семью замками. Ощущение, что у ангела и в правду амнезия, только такого же быть не может. Верно? Ангелы не подвержены людским болезням и ранениям. Так что же?       — Я би*, — внезапно выпаливает Чеён, но говорит она это с полностью невозмутимым лицом, даже кажется, будто бы это вовсе не касается её.       — Это… Люди, которые предпочитают и свой, и противоположный пол? — решает уточнить Пак. Парень смотрит на девушку через отражение в зеркале, пытаясь найти хоть какую-то зацепку в выражении её лица, но оно всё такое же спокойное, будто бы она сообщает, что сегодня какой-то вторник такого-то числа.       — Да.       — А тебе? Тебе кто-нибудь нравится? — интересуется рыжеволосая, проводя подводкой по правому веку парня.       — В плане…       — Просто. Кто тебя привлекает? Даже если у тебя сейчас амнезия, может… М-м, даже не знаю… Может, ты уже успел к кому-то проникнуться тёплыми чувствами? С кем ты сюда пришёл? Раз тебя сюда привёл Ким, значит, ты из компашки Юнги?       — Э… да…       — Я осведомлена только потому, что Хосок и Намджун — приятели Юнги, а эта святая троица неразлучна. Они что-то типа элиты тут. Хах, бомжатская элита. Люди, посещающие этот клуб, самые настоящие отбросы, большую часть жизни они скитаются. В их число вхожу и я. Не знаю, говорил тебе Джун или нет, но у меня биполярочка*. Ахах, — смеётся заливисто девушка. Чимин чувствует, что ей немного неприятно об этом говорить, но она усердно скрывает это за улыбкой и смехом. От этого на душе становится тоскливо. — Так что, тебе нравится кто-нибудь, Чимин-и?       Пак задумывается над словами девушки и, чуть напрягаясь, пытается вспомнить лица знакомых ему личностей. Но сильно напрягаться и не нужно было. В мыслях первым же появляется бесстрастное лицо Мин Юнги, испепеляющий взгляд человека, кажется, даже в воображении ангела делает щёки Чимина краснеющими, сразу же поднимая градус в теле, ускоряет сердцебиение. По телу пробегаются мурашки. То, что испытывает посланник Бога, не должно на самом деле быть в сердце, в голове, да и это вообще не положено, всё идёт против привычного и устоявшегося.       — Ю-Юнги… — одними губами шепчет Чимин и поспешно облизывает их, сглатывая слюну. Осознав сказанное, ангел ещё гуще краснеет и пристыжено зажмуривает глаза, пытаясь утихомирить разбушевавшийся ураган в груди.       — Ты гей? Или… тоже би?       — Я…       — Ох, прости! Я забыла. Что ж, Юнги… Он… М… Специфичный! Желаю удачи тебе с ним! Ну-с, я получила от тебя секрет, так что пора уже заканчивать с превращением тебя в конфетку.       — Ты… Знаешь предпочтения Юнги… в… отношениях?       — Нет, сладкий, он загадка. Боюсь, тебе лучше самому раскрыть шкаф с его скелетами и пройти по тропе, по корой никто не походил, — ласково улыбается девушка.       Разговаривая с девушкой, Чимин вдруг понял, что и к ней он проникся теплом, может, Чеён и выглядит, как проститутка, как поверхностная, но, поговорив с ней, Пак понимает, что она очень даже умна собой. У неё есть высшее образование, но после смерти родителей всё имущество ушло тёте девушки, которая и подстроила аварию семейства Пак.       — Я живу в этой комнате уже третий год и, знаешь, всё никак не могу выбраться. Несмотря на то, что я работаю в офисе компании моих родителей, я всё равно остаюсь бездомной бедной беглянкой. Тётя ищет меня, всё боится, что я отберу у неё всё то, что она нажила «честным» трудом. Сучка. Все эти вещи, они из моего дома, всё, что смогла тогда ухватить, теперь и ношу. Но, на самом деле, я ещё собираю одежду. Отстирываю и чиню её. Например, брюки, которые сейчас сидят на тебе, я забрала у парня за пятьдесят вон. Знаешь, Чимин-и, люди, бывающие здесь, делают это не от лучшей жизни. Клуб хоть и богат, но люди здешние — мусор, собранный со всех потайных уголков Сеула. Извини, если это не тот уровень одежды, который бы ты хотел носить. Но, что есть, красавчик, — усмехается девушка.       — Быть такого не может! — в комнату врывается черноволосая девушка. При виде неё в горле Пака застревает ком. Иссиня-чёрные длинные волосы с чёлкой, высокая, с лисьим разрезом глаз и агатовым омутом в зрачках. Всегда красная помада, высокие каблуки и высокомерный взгляд.       — Ты представляешь? Он меня кинул! Да как он, блять, смеет?! — яростно кричит девушка.       — Сыльги, успокойся! — спокойно говорит Чеён, поводя кисточкой по пухлым губам парня.       — Да как я могу успокоиться?! Он?! Меня?! Да я ег… — но узнать, какую месть девушка решила уготовить кинувшему её бойфренду, подруге не удастся. Завидев Чимина, черноволосая тут же затыкается.       — Почему вы оба побледнели, будто бы смерть увидели?! — вскинув бровь, окинула взглядом присутствующих рыжеволосая.       — А…       — Что ж, Чимин, тебе пора, я закончила. Как Джун и хотел, конфетка! Ты прекрасен, сладкий! — улыбаясь, отходит Чеён от ангела, рассматривая своё творение. Она проигнорировала эту неприятную паузу между ними. Однозначно, умна она не по годам. Видимо, заметила, что лучше не стоит и спрашивать.       Взглянув в зеркало, Пак, кажется, даже сначала не узнал себя. Он полностью преобразился. Более ухоженный. Волосы причёсаны, блондинистый цвет теперь светло-русый. Глаза подведены, на веки наложены тени, на губах — блеск для губ. Белая майка подчёркивает талию, а перламутровая атласная рубашка смотрелась просто восхитительно. Чёрне брюки были в самый раз и выделяли упругие бёдра парня. Он почувствовал себя прекрасным.       — Спасибо, — смущённо улыбается Пак и поспешно направляется к двери. Он не уверен, удастся ли ему ещё побеседовать с этой девушкой, но он точно не забудет её никогда. Обернувшись напоследок, парень с улыбкой окидывает розовую блестящую комнатку взглядом.       — Постой! — останавливает его Чеён и, подбежав к Чимину, кладёт на его плечо ладонь, тем самым опираясь на неё. Она приподнимается чуть выше, а после шепчет: — Удачи тебе с ним, я уверена, что он растает от такой конфетки, как ты. Береги то, что я тебе дала. Надеюсь на следующую встречу, Чимин-и. И запомни кое-что: F.B.B.F. Береги себя, — до уха Пака доносится тихий, почти неслышимый всхлип, а после он уже чувствует кроткий поцелуй на своей щеке, скорее, даже чмок. Рыжеволосая отрывается от плеча парня и, тут же спрятав своё лицо от ангела, уходит к подруге. — Уходи, блять!       Словно ошпаренный, Чимин быстро ретируется из розовой комнатки, прикрывая за собой дверь.       — Что ты ему шептала? — спрашивает Сыльги.       — Секрет! — Чеён подносит указательный палец к губам и хитро улыбается.       За пределами комнаты девушки тише нисколько не стало, всё такая же будоражащая музыка, вытаскивающая из каждого желание выйти на танцпол и зажечь, как никогда. На выходе ангела встречают не только шум и режущий глаза после розового синий свет, но и Намджун.       — Вау, Черри знает толк в своём деле! Она сделала из тебя шоколадку! Хах, — смеётся Ким, ещё с минуту его оглядывая, а после уже направляясь куда-то.       Парни идут молча, не то чтобы Чимин горел желанием потанцевать, но раз он так шикарно выглядит, то почему бы и нет? Пак следовал за Джуном и чуть ли на пятки не наступал, но что-то потом пошло не так, и друзья разделились. Ангел потерялся, пытаться докричаться до Кима было бы глупо, так как очевидно, что это бесполезно. Пак решил продолжить идти, верящий в идею, что когда-нибудь конец этому залу найдётся. Хотелось танцевать, музыка была потрясающая, огонь в груди разгорался, но нужно найти своих, иначе потом уже Чимин не сможет найти свою компашку, а это будет потерей потерь. Но, услышав следующую песню, Пак просто не смог не остановиться и не начать подтанцовывать ей. (Angel With A Shotgun The Cab. Хотите слушайте, хотите нет, но эта песня сюда нужна, даже если, возможно, и не подходит). Кайфово. Ангел подхватывает ритм толпы и изо всех сил танцует, как может, подпевает в голос песне, во всю надрывая глотку, он чувствует себя счастливым. Чимин расслабился так, как никогда не расслаблялся. Из зала парень выбегает счастливым, с обезумевшей улыбкой на губах. Он проходится пятернёй по своим волосам и с облегчением выдыхает горячий воздух. Ангел понимает, что оказывается на улице, где значительно прохладнее. И не только потому, что Пак вспотел, но и потому, что на улице стоит ноябрь. Однако его это абсолютно не заботит.       — Что ты здесь делаешь? — слышится холодный тон. — Чимин.       — Не ожидал. Не хотел я встретиться ещё раз со своим убийцей.