Вспомнив всё - возвращайся домой

      Орден Юньмэн Цзян, резиденция Пристань Лотоса.       Тихая ночь укрыла город. Тёплый ветер обласкал каждый лепесток лотоса, что попался ему на пути, а после, похитив часть приятного аромата, без стука, словно опасный преступник, проник в покои спящего Саньду-шэншоу.       Когда Цзян Чэн открыл глаза, первое, что он увидел, это обшарпанный потолок родной комнаты. Привстав на локте, глава Цзян нахмурился, ища в голове другое объяснение увиденному, кроме навязчивой и маловероятной мысли, что всё это сон. Вся обстановка напоминала ему о старых временах, когда Пристань Лотоса ещё не была сожрана пламенем, а спустя время реконструирована почти с нуля.       После Аннигиляции Солнца, Ваньинь стал намного серьёзнее, а его спальня превратилась в кабинет, где нет места посторонним вещам. Эта же комната хранила в себе какое-то детское очарование, и была совсем не похожа на покои грозного Саньду-шэншоу. Мелкие вещички, разбросанные тут и там, напомнили Цзян Ваньиню о малыше Цзинь Лине, который тоже любил устраивать беспорядок. Мысли о племяннике заставили Цзян Чэна резко встать. От такого быстрого движения потолок с полом живо поменялись местами. Пытаясь заново подняться на ноги, Ваньинь услышал, как кто-то входит к нему. — А-Чэн, с тобой всё в порядке? Этот красивый и мелодичный голос спутать было невозможно. Цзян Чэн обернулся, с неверием глядя на девушку перед собой. В его комнате на самом деле находилась Яньли. Совсем юная дева Цзян с большими глазами, в которых плескалось столько заботливого тепла, что, казалось, оно вот-вот выплеснется наружу. От переизбытка чувств, волной накрывших Ваньиня, можно было невольно захлебнуться. Так, как она, смотреть не мог ни один человек в мире, включая и самого Цзян Чэна. Даже став дядей, ему не удалось передать Цзинь Лину и крохи той заботы, что он утратил со смертью Яньли.       Сестра подошла к нему и подняла так легко, будто бы он ничего не весил. Крепко прижимая к себе, она перенесла его обратно на кровать. Затем одной рукой Яньли пригладила спутанные во сне волосы Цзян Чэна, а другой коснулась его лба. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, поправляя одеяло на младшем брате. — Я, кажется, в порядке. Со мной что-то случилось?       Пока что Цзян Ваньинь ничего понять не мог. Для сна всё происходящее было слишком реально. Его сестра была рядом. Он мог прикоснуться к ней и ощутить тепло её нежной руки или прижаться к ней ближе и почувствовать её родной запах. — Вчера у тебя поднялся жар, и ты потерял сознание. Твоя лихорадка продлилась почти сутки. Отец с матушкой не находили себе места. Лекарь оставил для тебя целебные настойки. Уходя, он успокоил нас, сказав, что ты просто переутомился и нужно дать тебе время набраться сил. А лучше всего это происходит во сне, поэтому мы тебя не беспокоили, — во время своего короткого объяснения Яньли продолжала гладить голову Цзян Чэна.       Значит, все его родные живы? Цзян Ваньинь пытался во всём разобраться, напрягая свои извилины, а от этого голова снова начала болеть. Нервничая от всей несообразности происходящего, он потянулся к кольцу Цзыдянь, которое уже многие годы помогало ему приводить свои мысли в порядок. Но оно отсутствовало. Цзян Чэн напрягся и попытался вырваться из объятий Яньли. Кольцо — это всё, что у него осталось из воспоминаний о своей матери, и Цзян Чэну проще было бы потерять голову, чем Цзыдянь. Однако, спустя всего несколько секунд, до него наконец-то всё дошло. Яньли здесь, его родители тоже живы, с Пристанью Лотоса, насколько он мог судить по своей комнате, ничего не произошло.       Цзян Чэн поднял глаза и снова внимательно всмотрелся в лицо старшей сестры. Ему не показалось: она действительно была юна, и её взгляд вместе с улыбкой ещё не утратили того озорства, что присуще лишь детям. Насмотревшись на неё, он перевёл взгляд на свои руки. Маленькие ладошки с по-детски пухлыми пальчиками не имели ещё крупных мозолей и мелких шрамов, которые Ваньинь получил спустя многочисленные сражения. Всё это указывало на то, что его закинуло в прошлое. «Знать бы ещё точно, в какое время я попал», — подумал Цзян Чэн. — Я хочу выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Можно?       То, как легко просьба слетела с губ, удивило его не меньше, чем всё происходящее. Став Саньду-шэншоу, он больше не нуждался спрашивать у кого-то на что-то разрешение. Получив титул главы Ордена Цзян, он сам начал распоряжаться тем, что можно, а что нельзя. Но сейчас, оказавшись закутанным в одеяло и чувствуя на своей голове ласковую руку сестры, весь его образ, строившийся годами, просто рассыпался. Он снова чувствовал себя маленьким ребёнком, нуждающимся в заботе и тепле. — Только не долго, жар ещё не до конца спал, — Яньли кивнула, одарив его мягкой улыбкой и выпуская из объятий. Выпутавшись из одеяла, Цзян Чэн поспешил покинуть спальню. В коридоре было темно. Идя к выходу, Ваньинь с трепетом проводил рукой по стенам, отмечая каждую трещинку, которую он уже успел позабыть. С каждым шагом в голове начинали крутиться, всё более и более тяжелые мысли: «Неужели всё это сгорит» «Мне придётся увидеть это снова?» «Опять всё будет в огне…» «Все мои родные погибнут…» «НЕ ХОЧУ» «ПОЧЕМУ ЭТО ПРОИСХОДИТ СО МНОЙ?!» «НЕТ…»       Ночной воздух приятно обдувал лицо, прогоняя все страшные мысли. Цзян Чэн, вдохнул приятный аромат лотосов и медленно стал спускаться по ступеням. Всё такое родное и знакомое. Он не даст этому месту пострадать. Только не снова. Прикрыв глаза, Цзян Ваньинь прислушался к звукам. Ночью здесь всегда можно было услышать пение цикад. Но помимо стрекота недремлющих насекомых Цзян Чэн уловил тихий скулёж. Ускорившись, он поспешил приблизиться к источнику звука. Это были его щенки. Три очаровательных комочка сидели в специально отведённом для них месте и жалобно поскуливали, нагло требуя внимания. Цзян Чэн присел перед ними на колени, притягивая каждого малыша к себе и одаривая их лаской. В Пристани Лотоса уже очень давно не было собак. С того момента как глава Ордена Цзян принял маленького Вэй Ина в семью, ни лая, ни гавканья, услышать здесь было больше нельзя. Ваньинь перевёл глаза на щенков. Именно с ними ему придётся расстаться, когда его горемычный шисюн снова переступит порог Пристани Лотоса. «Значит я попал за пару дней до того, как отец приведёт Вэй Ина к нам», - промелькнуло в голове Цзян Чэна.       От подобных мыслей в сердце что-то больно кольнуло. Всё то, что ему пришлось пережить, было по вине Вэй Усяня. Прямо или косвенно, но это он был причастен к смерти всей его семьи. А потому, Цзян Чэн просто не мог его простить. Он привык ненавидеть его, каждый день подкрепляя свою неприязнь плохими воспоминаниями из прошлого. И, можно сказать, Ваньиню почти удалось внушить себе, что во всех бедах был виноват его некровный брат. Но что делать сейчас? Когда он появится в Пристани Лотоса, как Цзян Чэну к нему относиться? Он помнит, каким Вэй Ина принёс отец. Маленький, слабый и напуганный ребёнок, совсем недавно потерявший родных и теперь получивший призрачную надежду обрести новую семью. И каким нужно быть человеком, чтобы отнять эту надежду у несчастного дитя?       Цзян Чэн вскинул голову, глядя на загорающиеся звёзды на небе. Может быть, он зря всю жизнь винил своего шисюна во всех неудачах, что обрушились на его плечи. В воспоминания закрался эпизод из их жизни, когда Вэй Ин сказал ему: «В Гусу есть два Нефрита, а в Юньмэне будут два героя!» Так может судьба даёт им второй шанс? Цзян Чэн не мог знать этого наверняка. Ему оставалось только возвратиться в свою комнату, чтобы не заставлять сестру волноваться и ждать, когда в его жизнь снова ворвётся Вэй Ин.       Орден Гусу Лань, резиденция Облачные Глубины.       Рассвет ещё не наступил, объявляя о начале нового дня, а разреженный воздух Облачных Глубин уже был наполнен посторонними шумами. Лань Ванцзи стоял напротив своего брата и пытался обойти его, не заботясь о том, что полы белых клановых одеяний могли быть измочены утренней росой.       Это утро для Двух Нефритов клана Лань началось непросто. Первым проснулся Ванцзи, разбуженный подступающей к горлу тошнотой. Поднявшись, он поспешил в уборную, но его скрутило раньше. Упав прямо на четвереньки, он, позорно для себя, опорожнил желудок прямо на пол цзинши. Уже закончив, он заметил странные изменения в своём теле. А точнее, в его размере. Поднявшись и тщательно вымыв комнату, он направился к зеркалу. Всё верно, тут он не ошибся. В отражении на него смотрела уменьшенная копия самого себя. Ребёнок с детскими чертами лица и с не по-детски тяжёлым взглядом.       Ванцзи вернулся в цзинши и стал искать подсказки в окружении. Комната была такой как всегда, за исключением того, что в ней отсутствовали его меч и гуцинь. Подойдя к письменному столу Лань Чжань заметил множество листов с ещё свежими чернилами. На каждом из них были выведены одни и те же иероглифы. Ванцзи вспомнил, что так в детстве он тренировался в каллиграфии, изучая каждый день по 100 новых символов и тренируя их правописание методично повторяя каждый знак лист за листом.       В голове мелькнули воспоминания, как они с братом и главами других орденов сидели в зале собраний, затем брат попросил его достать артефакт, а после беспросветная тьма. «Мог ли тот странный амулет вернуть меня в прошлое? И только ли я сюда попал?» Дабы сразу ответить на второй вопрос Ванцзи тихо вышел из Цзинши и направился в покои своего старшего брата.       Лань Чжаню до этого ещё никогда не приходилось кого-то будить. Это было вторжение в личное пространство и поступать так было крайне неблагонравно для Второго Нефрита. Однако сейчас это было нужно. — Сичэнь, — тихо позвал Ванцзи брата. Лань Хуань заворочался в постели и приоткрыл глаза. Увидев перед собой Лань Чжаня, он приоткрыл рот в удивлении, протер глаза ото сна и спросил: — Что случилось?       Присев и обсудив вместе все недавние события, они пришли к выводу, что, помимо них, в детство должны были вернуться ещё три главы Ордена, что в тот момент были с ними и тоже могли попасть под воздействие амулета. Обменявшись воспоминаниями, они сумели установить наиболее точное время, в котором оказались. Понадобилось не больше минуты, чтобы Лань Чжаня озарила мысль о том, что сейчас Вэй Ин должен быть жив и, если они правильно рассчитали время, именно в этом возрасте он попадёт в семью Цзян. Сичэнь не успел толком сообразить, что произошло, как его брат подорвался и уверенной поступью направился прочь из комнаты. Не заботясь о внешнем виде Первый Нефрит отправился вдогонку за младшим братом. Нагнать он его успел у ворот Облачных Глубин. Встав перед Ванцзи и преградив ему путь, Лань Сичэнь попытался его остановить. — Ванцзи, и куда ты направился? Лань Чжань попытался обойти старшего брата, но всё-таки в детстве их разница в возрасте ещё была заметна. Сичэнь был на две головы выше и шире в плечах, чем Ванцзи. Поэтому Лань Чжань прекратил пустые попытки оббежать своего брата и вскинув голову вверх, попросил: — Пусти. Мне нужно в Юньмэн, увидеть его. Лань Сичэнь опустил голову и горестно покачал ею. — Я не могу тебя пустить. В этом возрасте ты только вступил на путь заклинателя. Твоё Золотое Ядро ещё полностью не сформировалось и не окрепло. У тебя нет меча, и ты не можешь на нём полететь. Ванцзи сжал руки в кулаки и отвернулся. Брат был прав, но принять это было не просто. Они простояли так ещё какое-то время, а потом Сичэнь заговорил: — Я собираюсь сам отправиться в Юньмэн. У меня уже есть меч Шуоюэ, и, я надеюсь, дядя позволит мне ненадолго покинуть Гусу. Я хочу забрать Мэн Яо в Облачные Глубины. Пока я буду там, я могу заглянуть в Пристань Лотоса под предлогом поприветствовать Главу Цзян и заодно поищу Вэй Ина. — Ты собираешься забрать Мэн Яо? — вопрос сам слетел с губ. Лань Чжань никак не ожидал от своего брата такого, а потому его брови немного свелись вверх в удивлении. — Я не хочу, чтобы он снова пережил всё это. Он хороший и светлый человек, заслуживающий лучшей жизни. Ты должен меня понять, — несмотря на то, что Сичэнь был старшим братом, мнение Ванцзи для него всегда было очень важно. Лань Чжань кивнул и повернул голову, направив взгляд в сторону протоптанной тропинки. — Матушка ещё не покинула этот мир, — тихо сказал Сичэнь, прослеживая куда был направлен взгляд брата. — Ты пойдёшь к ней? Лань Ванцзи не знал, что на это ответить. Он слишком тяжело пережил утрату матери. Потом ему пришлось потерять Вэй Ина. Теперь у него была возможность увидеть снова любимые лица, но он боялся, что ещё одного расставания просто не выдержит. — Я зайду к ней. Позже, — всё же проговорил Лань Чжань и решив, что на этом их разговор завершился, он развернулся и направился в цзинши, чтобы не вызывать пока никаких подозрений у дяди и Старейшин Ордена, которые уже вот-вот должны были проснуться.       Лань Сичэнь проводил взглядом удаляющуюся фигуру, мысленно удивляясь, откуда в его брате столько выдержки. Он переводил взгляд с него на протоптанную дорожку, ещё не заросшую травой и, коря себя за слабость, понимал, что сам он вряд ли сможет переступить порог дома, в котором живёт их матушка, зная, что через несколько дней, она покинет этот мир снова, как это уже было 13 лет назад.       Юньмэн, публичный дом. На улице уже стоял день. Жаркое солнце светило прямо в глаза ещё спящего Мэн Яо, пробуждая его ото сна. Гуанъяо нежился в постели, зевал и лениво потягивался. Но не успел он разлепить глаза, как в комнату кто-то ворвался, грубо хватая его за воротник и швыряя на пол.       Мэн Яо тут же проснулся, и попытался сфокусировать зрение на незваном госте. На него сверху вниз смотрел грузный мужчина неприятной наружности, одетый в яркую, вызывающую одежду, причём весьма безвкусно. Пальцы его украшали многочисленные перстни, не слишком дорогие, но с претензией на роскошь.       Ждать, пока Мэн Яо придёт в себя мужчина явно не собирался. Быстро приблизившись к Гуанъяо, он резко поднял ногу и занёс её для удара. Тяжелая подошва сапога разбила лицо Мэн Яо и вдавила его в пол. С силой надавив ногой пару раз на голову мальчишки и решив, что пока достаточно, мужчина пинком перевернул его на спину и поднял за грудки. — Ты, малолетний крысёныш, думаешь, если твою мамашу трахнул заклинатель из именитого Ордена, то тебе теперь всё можно? — прошипел мужчина, приблизив своё красное и потное от гнева лицо, почти вплотную к Мэн Яо.       Цзинь Гуанъяо не понимал, попал ли он сейчас в слишком реалистичный кошмар или вся его жизнь до этого была всего лишь приятным сном, насмешкой судьбы. Выходит, он так и не получил признание отца и уж тем более не стал главой одного из самых великих орденов? Нет, он помнил всю свою жизнь в мельчайших подробностях, и она не могла быть просто видением. Смачная пощёчина вывела его из раздумий. — Отвечай, когда я тебя спрашиваю! — прокричал хозяин публичного дома, мотая Мэн Яо во все стороны, как тряпичную куклу. — Нет, я… Я прошу прощения, Господин. Сейчас же приступлю к работе, больше такого не повторится, — плачуще проговорил Гуанъяо, стараясь вызвать жалость у грозного хозяина. Но это было напрасно. Жалости в этом человеке не было ни капли, как и сострадания. Он отшвырнул от себя мальчишку, снова бросая на пол и пнул под рёбра. — Конечно, такого больше не повторится, тупая ты скотина. Сейчас ты живо поднимешься и отправишься убирать все комнаты и, чтобы ты навсегда запомнил этот урок, делать ты это будешь со сломанной рукой, — буквально выплёвывая каждое слово проговорил мужчина, в один шаг преодолевая расстояние между ними и хватая Мэн Яо за правую кисть. — Нет, пожалуйста! Не надо! Я запомнил! Я ничегошеньки не забуду, клянусь, — жалко хватаясь за штанину хозяина, взмолился Гуанъяо. В грязной каморке, где они всё это время находились, раздался хруст. Пострадавшая ладонь безвольно повисла. Из глаз маленького Мэн Яо брызнули слёзы, и он, сжавшись, попытался отползти от мужчины. — Вот теперь ты этого точно не забудешь, поганое животное. Ты жрёшь мою еду и спишь в доме, который принадлежит мне. Значит, ты тоже являешься моей собственностью и должен делать всё, что я тебе приказываю, — слова прозвучали медленно и гадко. — У тебя есть минута, чтобы встать и начать работать или я перестану быть таким добрым, — теперь улыбаясь над собственными словами, проговорил хозяин.       Гуанъяо не теряя времени и игнорируя боль, насколько это было возможно, поспешил выполнить приказ, вылетая из комнаты. Прижимая к себе сломанную руку, он стал подниматься наверх, где как он помнил и находились все апартаменты для доставления удовольствия клиентам. Решив начать с самой отдалённой комнаты, он направился к ней. Зайдя в место для уединений, Мэн Яо, больше не сдерживаясь, скатился по стеночке вниз и, обхватив здоровой рукой колени, заплакал.       Так горестно и несчастно он уже давно не рыдал. Всхлипывая и размазывая, кровь вместе со слезами по лицу, Гуанъяо пытался понять, почему именно с ним судьба сыграла такую злую шутку. Почему, когда он получил всё, что хотел, он должен был снова вернуться к этой жизни? Он совершил достаточно подлых поступков, но разве он один делал подобное? Оказавшись загнанным в угол, даже ласковый зверь покажет зубы. Борясь каждый день за право существовать, Гуанъяо пришлось стать тем, кем он стал. И вот, всё повторяется. Он снова вернулся в ту жизнь, где он ничего не значит, и чтобы выжить нужно каждый день бороться за право жить.       Время на раскисание подошло к концу. Немного успокоившись и выровняв дыхание, Мэн Яо поднялся и поплёлся к кладовке, чтобы достать всё необходимое для предстоящей уборки. Повсюду витал запах табака, алкоголя и похоти. В местах где луч солнца проникал в комнату, было видно множество парящих пылинок. Цзинь Гуанъяо понадобится время, чтобы снова привыкнуть к этому месту.       Орден Цинхэ Не, резиденция Нечистая Юдоль.       Был вечер. Солнце уже садилось за горизонт и на улице заметно похолодало. Слышалась размеренная птичья трель и звон сабель, завершающих тренировку адептов. В целом, все уже спешили вернуться домой и готовиться ко сну.       Не Хуайсан стоял на балконе и смотрел на поле для тренировок. Вот, прошёл уже целый день, а он так и не смог найти себе места. Сегодня его старший брат должен был вернуться с охоты вместе с отцом.       Очнувшись этим утром и немного придя в себя, Хуайсан сумел достаточно быстро понять, что произошло. По той простой причине, что это было одно из первых его пробуждений, с того момента как он стал главой Ордена Не, где от него ничего не требовали. Ему не пришлось с самого подъёма мотать головой перед своими подчинёнными, позорно повторяя одно единственное «Я не знаю!».       Увидев в отражении зеркала своё детское личико, Не Хуайсану оставалось, лишь разузнать в какой временной промежуток его занесло. Поговорив со слугами, он узнал от них, что глава Ордена Не вместе с сыном вчера отправились на охоту и сегодня должны вернуться. Так как отец редко брал с собой куда-то сына, понять, какой это год, было не так уж и трудно.       Хуайсан хорошо помнил тот день, когда его брат блестяще сдал все экзамены по владению оружием. Тогда вечером он пришёл к своему младшему брату и показав саблю, торжественно произнёс: — Это Бася. Теперь я по праву могу дать своей сабле имя. Тогда у Чифэн-цзуня было отличное настроение. Подхватив маленького брата, он легко подбрасывал его вверх и бегал с ним по комнате. Позже, когда время подошло ко сну Не Минцзюэ поделился с братом новостью: — Завтра отец пообещал взять меня на охоту, так что, мелкий, пожелай мне удачи! И не расстраивайся. Как только ты немного подрастёшь, ты тоже получишь саблю и начнёшь тренироваться с ней, как истинный адепт Ордена Не. А как только ты сдашь экзамен, мы отправимся на охоту все вместе: ты, я и отец.       В тот вечер Не Хуайсан не нашёл в себе сил, сказать брату, что сражения - это совсем не предел его мечтаний и до экзамена он вряд ли вообще когда-нибудь будет допущен. Поэтому он неловко накрутил прядь волос на палец и стараясь не смотреть брату в глаза, кивнул.       Прокрутив в голове ещё раз воспоминания последних событий, Хуайсан устало плюхнулся на стул, вздыхая от ожидания. Он уже очень соскучился по брату и по тому времени, когда к нему ещё относились как к ребёнку, ничего от него не требуя и не называя его за спиной глупым и ни на что не способным. Наконец он увидел с балкона, как ворота открылись и на конях въехали глава Ордена Не, его сын Не Минцзюэ и парочка других адептов. Хуайсан не смог удержаться и побежал на встречу к брату.       Когда Чифэн-цзунь спешился со своего коня, на него налетел маленький ураганчик. Легко подхватив брата, Не Минцзюэ усадил его на локоть и начал щекотать. — Что соскучился, негодник, по старшему брату? Не Хуайсан, отсмеявшись, ушёл от щекотки, а затем поднял глаза на брата и серьёзно произнёс: — Очень. Не Минцзюэ весело фыркнул и, поставив брата на землю, повёл коня в стойло, попутно говоря: — Когда помоюсь и поем, приду к тебе и расскажу, как прошла наша охота, ты не поверишь, что с нами произошло. — Буду ждать с нетерпением, — весело проговорил Не Хуайсан.       В прошлый раз, когда Не Минцзюэ вернулся с охоты, он не захотел слушать его скучные рассказы, как они там кого-то обезглавили. Но теперь Хуайсан был готов выслушать любую историю от своего старшего брата, лишь бы тот всегда оставался с ним рядом.