Вспомнив всё - возвращайся домой

      — Ты всего лишь жалкая шлюха! От подобных криков, раздающихся на втором этаже, все клиенты публичного дома оживились и начали бурно обсуждать происходящее. Мужчина средних лет, закончив свою тираду, вышел из комнаты блаженства и громко хлопнул дверью. По лестнице он спускался, яростно завязывая пояс своего ханьфу и ворча какие-то ругательства себе под нос. Спустившись, он остановился, оглядел всех присутствующих в борделе и, поймав взглядом хозяина заведения, направился к нему. — И ни копейки я в этом месте не оставлю! Это где видано, чтобы подстилки, которые должны у меня за деньги в ногах валяться, учили меня жизни и просили называть их по имени?! Владелец публичного дома занервничал. Подобная гневная речь в присутствии других клиентов могла неблагосклонно повлиять на его репутацию. Конкуренция в Пристани Лотоса с каждым днём росла, и любой посетитель был важен. А потому, он попытался загладить вину, подняв руки в примирительном жесте и лукаво растянув губы на всё лицо. — Уважаемый господин, я несомненно с вами согласен. Подобное поведение немыслимо в стенах этого дома. Я немедленно пойду наверх и поставлю эту зазнавшуюся тварь на место. Хозяин говорил громко, интонацией выделяя каждое слово и старался произвести лучшее впечатление на всех потенциальных клиентов, наблюдавших сейчас за ними. Мужчина выслушал его, пригладил волосы, а затем недовольно фыркнув уже собирался уйти, как вдруг услышал продолжение речи владельца: — Приходите к нам в следующий раз, обещаю такого больше не повторится и для вас будет всё по самым низким ценам! — Вот ещё! В Юньмэне немало подобных мест, вот только к клиентам совсем другое отношение. Я отправлюсь туда, где за деньги меня ждёт хороший отдых, а не скандал и пустые обещания, — договорив, посетитель направился к выходу, уже ни на что не обращая внимания.       Когда дверь хлопнула, в борделе снова стало тихо, но, к сожалению, не на долго. Стерев с лица любезную улыбку, хозяин схватил свой кнут и направился на второй этаж. Но не успел он и шага ступить на лестницу, как к нему в ноги кто-то кинулся. Опустив глаза, мужчина увидел, того самого щенка, что являлся сыном самой противной шлюхи во всём его публичном доме. — Прошу вас, Господин, не трогайте маму! –взмолился Мэн Яо стоя на коленях перед владельцем. Мужчина очень не любил, когда его планы нарушали, а потому пнув со всей силы ребёнка, он продолжил свой путь, бросив через плечо: — А с тобой, крысёныш, я разберусь позже. Но Мэн Яо не отставал. Не дав мужчине сделать следующий шаг, он схватил его за штанину и продолжил: — Пожалуйста, бейте меня, только не трогайте маму.       В холле поднялся шум. Люди стали подходить к лестнице, окружая её со всех сторон, в любопытстве, чем всё закончится. Поняв, что паршивец от него не отстанет, хозяин развернулся и не обращая на толпу никого внимания, замахнулся кнутом на мальчика. — Хорошо, тогда ты получишь первый! Мужчина не поскупился на удары. Его лицо налилось кровью, ноздри широко раздувались, а на лбу собрались капельки пота. Он активно размахивал кнутом, а позже подключил ещё и ноги. Люди вокруг пораженно вздыхали, кто-то делал ставки сколько ребёнок ещё продержится, кто-то недовольно качал головой, называя подобное чрезмерной жестокостью. Однако вмешиваться никто не собирался. Когда Гуанъяо начал плеваться кровью и уже жалобно стонать, мужчина остановился. В этот момент из комнаты выбежала симпатичная женщина в порванном раскрытом платье и с ужасом взглянула вниз. Её сын, лежал на полу и был готов потерять сознание в любую секунду. Заметив её, мужчина перестал терзать Мэн Яо и направился к ней. Слабая тоненькая ручка, снова схватила его за ногу. — Поз… пожа… Пожалуйста не трогайте маму. Женщина так и стояла наверху, переводя взгляд с мужчины на сына, и наоборот. Хозяин снова замахнулся на него, но, видимо, бить Мэн Яо ему уже наскучило, и он опустил руку. Немного поразмыслив, он схватил мальчика за волосы и перетащил его в центр холла. Там отпустив его, владелец с презрением произнёс: — Если ты ради своей мамашки готов выдержать любые унижения, тогда давай, вылизывай мои ботинки! — и закончив говорить, он ткнул носком обуви, прямо в лицо мальчика.       Гуанъяо смотрел на грязную обувь хозяина и думал о том, как же всё-таки иронична бывает судьба. Ещё пару дней назад он был главой Ордена Цзинь. Он был богаче и влиятельней всех людей, что находятся сейчас здесь, вместе взятых. У него было всё. А этот тупой боров, завидев его, упал бы на колени и сам бы начал лизать его обувь не дожидаясь приказа. Почему-то от этих мыслей Мэн Яо захотелось смеяться. У него перед глазами уже стояла картина, того как этот жирдяй перед ним унижается. Не сумев сдержаться, Гуанъяо рассмеялся. Несмотря, на разбитые губы и боль, он смеялся до слёз, до коликов в животе. У него была самая настоящая истерика. — Начинай! — взревел мужчина. Мэн Яо попытался взять себя в руки и успокоиться. Он понимал, что от любых его действий зависит жизнь его матери. Поэтому, закусив щёку до крови, он сдержал очередной порыв истеричного хохота и наклонился к ботинкам. Гуанъяо уже собирался начать, как вдруг стоявший до этого шум от посетителей резко стих. — Разве есть толк в силе, которой хватает только на то, чтобы унижать детей и женщин? Вскинув голову, Мэн Яо посмотрел на человека, который это произнёс. Толпа зевак разошлась в сторону и вперёд вышли люди в белых клановых одеяниях. Двое были постарше и стояли немного позади, а в центре был совсем юный первый молодой господин Ордена Гусу Лань. Лань Сичэнь смотрел с вызовом на мужчину, а на его лице сейчас не было привычной мягкой улыбки. Хозяин публичного дома, прекрасно понимал, что шутки с адептами из Облачных Глубин плохи, а потому недолго думая, он поспешил склониться в покорном жесте. — Я… Я прошу извинения за то, что благородным мужам из Ордена Гусу Лань пришлось наблюдать такую нелицеприятную картину. Я клянусь, что подобное здесь происходит нечасто, а сегодня была всего лишь воспитательная программа.       Все присутствующие в здании прекрасно понимали, что выражение «воспитательная программа» было никак не связано со всем тем ужасом, что происходил пару минут назад. Однако все они предпочли сохранить молчание и остаться простыми наблюдателями. Лань Сичэнь стоял неподвижно, как истинный Нефрит клана Лань, и пристально вглядывался в лицо владельца, словно пытался отыскать там остатки человечности. Выждав короткую паузу и видимо сделав для себя какие-то выводы, он снова нарушил молчание, на этот раз уже обращаясь к Гуанъяо: — Я хочу забрать тебя в свой Орден, ты не против?       От подобного предложения Мэн Яо вздрогнул, а на его лице промелькнуло, что-то напоминающее раскаянье. Гуанъяо смотрел на своего спасителя, на его добрую улыбку и тёплый взгляд и точно знал, что должен отказаться. Таких как он никто не должен спасать, к таким как он нет жалости, по таким как он никто не плачет и не скорбит. Но тут стоял Лань Сичэнь, доверчиво протягивающий ему руку, и сил на то чтобы отказаться у Мэн Яо оставалось всё меньше, тем не менее он попытался взять эмоции под контроль. — Первый молодой господин, я премного благодарен Вам за ваше предложение, однако я вынужден отказаться. Моя мать всё ещё принадлежит этому дому, а без неё, увы, я никуда не уйду. Сичэнь поднял голову вверх и увидел на ступенях молодую женщину, которая уже медленно к ним спускалась. — Она тоже может поехать с нами, — мягко улыбнувшись, просто продолжил он.       Снова поднялся шум. Подобного поворота событий, не ожидал, пожалуй, никто из посетителей. Хозяину дома блаженства впору было бы возмутиться, но он, уже полностью признав своё поражение перед внушительной мощью адептов Ордена Гусу Лань, стоял в стороне и тихо молился всем известным и неизвестным Небожителям, чтобы всё поскорее закончилось. Он мельком взглянул на Первого Нефрита. По сути, совсем ещё мальчишка, но один его взгляд пробивает насквозь и этого достаточно чтобы понять, что сила за ним стоит немалая, несмотря на хрупкое и пока по-юношески нескладное тело.       Только Гуанъяо уже заведомо знал, что именно это благородный Цзэу-цзюнь и предложит. Лань Сичэнь по своей природе был очень сердобольным человеком, а потому Мэн Яо было достаточно лишь немного надавить на жалость, чтобы начать им манипулировать. Снова. Ведь он так делал и раньше, будучи ещё главой Ордена Цзинь, а учитывая, что сейчас он находится в теле ребёнка, это стало гораздо проще. И всё-таки, несмотря на то, что делал это Мэн Яо исключительно ради благополучия своей матери, неприятный червячок поселился где-то внутри и уже начал неспешно его грызть. Но, в конце концов, на раздумья было не так много времени, а потому отбросив все лишние мысли на потом, Гуанъяо протянул руку своему названому брату. Лань Сичэнь крепко ухватил протянутую ему хрупкую ладонь и помог Мэн Яо подняться. Тем временем, один из адептов Ордена, стоявший до этого позади первого молодого господина, снял с себя накидку и одним шагом преодолев расстояние, укрыл ею мать Мэн Яо. Женщина ещё не до конца понимавшая, что именно сейчас происходит, расплакалась. Она смотрела то на своего сына в руках молодого заклинателя, то на человека, который прикрыл её неполную наготу и не могла поверить, что всё это происходит взаправду. Так, под бормотание слов благодарности и с Мэн Яо на руках Лань Сичэнь покинул это место.       На улице уже смеркалось. Первый Нефрит, прекрасно понимал, что лететь на мечах с женщиной и избитым Мэн Яо будет не безопасно, а потому нужно было купить повозку и по возможности переждать одну ночь в гостиничном доме. Помимо этого, Сичэнь помнил о том обещании, которое он дал брату, а потому ноги сами повели его в резиденцию Пристани Лотосов.       Путь продлился недолго. Солнце ещё кидало последние лучи на землю, освещая путникам дорогу. Подойдя к воротам, Лань Сичэнь ещё раз оценил всю ситуацию, и пришёл к неутешительному выводу, что сейчас они все не в том состоянии, чтобы навещать главу Ордена Юньмэн Цзян и всю его семью. Однако обещание уже было дано и нарушить его Сичэнь не мог. Через пару минут, деревянные ворота с большими железными вставками открылись, и они смогли попасть внутрь.       На чистой площади, где, судя по земле, совсем недавно завершилась вечерняя тренировка уже стояли Цзян Фэнмянь вместе с сыном и другими адептами Ордена. Глава Ордена выглядел добродушно и похоже был совсем не против такого внезапного сумрачного визита. И в противовес отцу, рядом стоял Цзян Чэн, недовольно сложив руки на груди и с прищуром глядя на Сичэня и человека, которого тот держал на руках. Остальные же члены Ордена Цзян, уже склонились в уважительном поклоне перед знатными гостями. Лань Сичэнь тоже поклонился, насколько это было возможно с Гуанъяо на руках, и вежливо заговорил: — Глава Ордена Цзян, прошу прощения за такое внезапное появление. Мы зашли ненадолго, только выразить Вам почтение и узаконить свой визит в Пристани Лотоса. Цзян Фэнмянь, на подобную речь лишь мягко улыбнулся и качнул головой. — Первый молодой господин, я совсем не против видеть тебя и твоих людей в своём Ордене и своём доме, — ответил на приветствие он, а затем взглянув на небо и обведя взглядом визитёров продолжил. — Уже темнеет, быть может, вы останетесь у нас переночевать? К тому же, как я погляжу с вами раненый ребенок и пострадавшая женщина, вам не стоит прямо сейчас отправляться в путь. — Благодарю, глава Ордена Цзян за ваше предложение. Вы правы, с вашего позволения мы переждём одну ночь в Пристани Лотоса.       Спустя чуть меньше получаса, адепты Ордена Цзян распределили гостей по свободным комнатам и приготовили для всех бочки с горячей водой. Сичэню было крайне неловко, однако на все его просьбы о только одной комнате и небольшом тазике воды, для того чтобы промыть раны Мэн Яо, глава Ордена отвечал отказом. Он лично проводил его до спальни и, пожелав доброй ночи, удалился.       Оказавшись в комнате, первым делом, Лань Сичэнь опустил на кровать уже успевшего задремать Мэн Яо. Наконец, растянув руки, он блаженно прикрыл глаза. Всё-таки это тело было ещё не так натренировано, как его взрослая версия, и от таких нагрузок мышцы затекли. Пока воду не нагрели, Первый Нефрит решил начать аккуратно раздевать Гуанъяо. Он уже стащил потрёпанные старые ботиночки и принялся развязывать шнурки рубашки, как в комнату без стука кто-то ворвался. Обернувшись Лань Сичэнь увидел Цзян Чэна, который уже прикрыв за собой дверь, вальяжно направлялся к нему. — Приветствую Вас, первый молодой господин, или правильнее будет Глава Ордена Лань? На подобное высказывание Первый Нефрит улыбнулся и даже как-то облегчённо вздохнул. — Лань Сичэнь, зовите меня так, ни к чему сейчас все эти формальности. Я рад, молодой господин Цзян, что мы с Ванцзи не единственные перенеслись из той ночи в прошлое. Цзян Чэн невесело фыркнул и посмотрел за спину Сичэня, где лежал Мэн Яо. — Тогда и вы зовите меня по имени, сам терпеть не могу все эти формальности. А что с этим? — кивнул Ваньинь в сторону раненого. — Он ничего не помнит? Первый Нефрит машинально обернулся назад, куда указал Цзян Чэн и, взглянув на бледное лицо, тяжело вздохнул. — К сожалению, я этого пока не узнал. Мы попали в неприятную ситуацию и возможности поговорить ещё не было. Ваньинь кивнул, показывая, что услышал слова Сичэня, и задумался. В комнате возникла тишина. Было слышно только топот слуг приносивших горячую воду и стрекот насекомых за окном. Затем взгляд Цзян Чэна снова стал серьёзным и, немного подняв голову вверх, чтобы смотреть в глаза адепту Гусу Лань, он заговорил: — Лань Сичэнь, мне вы можете не врать, вы ведь пришли сюда не только выразить почтение моему отцу? Подобный вопрос немного выбил из колеи Сичэня, но тем не менее его стоило ожидать. — Вы правы. Я здесь, чтобы убедиться, что Вэй Усянь снова попал в ваш Орден и с ним всё в порядке. От одного только упоминания этого имени вслух, левый глаз Цзян Чэна задёргался, всё его тело пробило током, а слова наполнились ядом: — А с чего у Первого Нефрита клана Лань такая уверенность, что после того, что Вэй Усянь сделал для нашего Ордена, я позволю ему появиться здесь? С чего вы взяли, что я не найду способ предотвратить его появление в моей семье, хотя бы для того чтобы сохранить её в будущем? Сичэнь лишь тихо вздохнул и спокойно ответил: — Потому что он был вашим братом. Потому что, несмотря ни на что, вы любили его и до самого конца надеялись его спасти. Потому что, если бы вы его в самом деле ненавидели, при одном упоминании его имени моё лицо уже бы встретилось с вашим кулаком. На последней фразе губы Сичэня растянулись в весёлой улыбке. Цзян Чэн же отвернулся и, не глядя на собеседника, проговорил: — Такого вы, значит, обо мне мнения? Быть может, я вас не ударил, только потому что не хотел потом проблем с вашим Орденом? — Молодой господин Цзян, мы оба знаем ваш характер. Вы бы не удержались. Лань Сичэнь, уже прикрывал свою улыбку рукавом ханьфу, чтобы не рассмеяться. — Первый молодой господин Лань, это вообще законно? Разве в правилах Облачных Глубин не существует запрета на подобные шутки? Цзян Чэн, сам поймал весёлое настроение и уже не выглядел таким озлобленным. — Существует. Но мы сейчас не на территории Облачных Глубин. Атмосфера в комнате заметно полегчала. Они стояли на расстоянии одного Чи и с любопытством осматривали друг друга. Ведь в прошлом им не представилось шанса встретиться в таком раннем возрасте. И хоть это не было озвучено вслух, у обоих заклинателей в голове промелькнула мысль, о комичности всей ситуации. Они вели разговор, соблюдая все нормы этикета, словно на очередном ежегодном собрании, но учитывая, что они сейчас всего лишь дети, со стороны это могло выглядеть странно и даже забавно. — В любом случае его здесь нет, — проговорил Цзян Чэн, возвращая их к началу разговора. — Значит, следует ещё немного подождать. В самом деле, не мог ведь он бесследно пропасть в прошлом. — Лань Сичэнь, учитывая, что мы сейчас говорим о Вэй Ине, я бы ни в чём не был так уверен. От него можно ждать чего угодно, вам ли не знать? Во всяком случае, ещё есть время до его появления, — закончив на этом разговор, Ваньинь направился к выходу. — Что ж, не буду вам мешать, доброй ночи. — Доброй ночи, Цзян Ваньинь, — поклонился Сичэнь на прощание. В комнате остались только он и Гуанъяо. Бочки уже были наполнены и Первый Нефрит решил вернуться к тому на чём остановился. Подойдя к кровати, он наклонился к раненому и задрал его развязанную рубашку, чтобы снять. Но стоило ему прикоснуться к ткани, как глаза, до этого закрытые, распахнулись.       Всё это время Мэн Яо не спал, а лишь успешно притворялся, чтобы верно оценить обстановку. Пока он лежал на кровати, его посетила одна тревожная мысль. Будучи, далеко не глупым человеком, Гуанъяо понимал, что, если всё сейчас оставить как есть, максимум чего он добьётся в жизни, это станет адептом Ордена Лань. Ни добиться признания отца, ни тем более стать главой Ордена Цзинь, у него не выйдет. Единственный способ вернуть всё на круги своя, это разыскать амулет, который перенёс всех их в прошлое или найти человека способного подобный артефакт сотворить. Как Мэн Яо уже смог догадаться, все кроме него, получили или надеются получить в этом прошлом желаемое, а это значит, что сторонников ему не найти. Поэтому он решил, что лучше всего будет притвориться, что он ничего не помнит. Если ему удастся убедить в этом всех, то Мэн Яо сможет спокойно и без подозрений разучить все техники Облачных Глубин и одновременно с этим разыскать информацию об амулете. Возвращение в своё время для него было бы лучшим вариантом, а с Сичэнем за предстоящий обман он как-нибудь рассчитается, сейчас или позже. — Гуанъяо, ты проснулся. Как твоё самочувствие? Бочки уже наполнены горячей водой, тебе нужно обмыться, чтобы не получить заражение. Не волнуйся, я тебе помогу. Лань Сичэнь говорил медленно и спокойно, чтобы не напугать только что очнувшегося ребёнка. Тем временем глаза Мэн Яо уже округлились, и он рассеянно и испуганно произнёс: — Первый молодой господин Ордена Лань, моё имя Мэн Яо. Я понятия не имею, кто такой Гуанъяо, боюсь вы ошиблись.