Вспомнив всё - возвращайся домой

      Дни в Облачных Глубинах проходили быстро и незаметно. Быть может, виной тому были тяжёлые многочасовые тренировки или огромное количество материала, который нужно было выучить, но никто из адептов ордена Гусу Лань не жаловался на скуку. Не знаешь, чем заняться — перепиши правила! Именно такой негласный закон витал в воздухе Облачных Глубин, призывая адептов всех возрастов не лентяйничать.       Каждое утро все ученики активно занимались, тренируя своё тело и дух, и Лань Чжань не был исключением. Более того, день за днём он изматывал себя до тёмных точек перед глазами, желая в кратчайшие сроки сформировать и укрепить своё золотое ядро. Даже учитель Лань, который всегда был за то, чтобы его ученики денно и нощно посвящали себя самосовершенствованию, беспокоился за состояние А-Чжаня. Ванцзи сильно похудел, а его и без того не эмоциональное лицо, стало белым, словно его изваяли из алебастра. Но несмотря на такое плачевное состояние, Лань Чжань упорно продолжал работать над собой. Ванцзи уже не забудет чувство беспомощности, которое он ощутил, не сумев спасти свою маму, но он может спасти Вэй Ина, и возможно тогда на одно сожаление в его жизни станет меньше.       Месяца тянулись, и Второй Нефрит чувствовал, как сила внутри него крепчает. Лань Сичэнь возродил в нём веру в то, что Вэй Усянь обязательно появится в резиденции Облачных Глубин, как когда-то в прошлом. И Лань Чжань хотел, чтобы в этот знаменательный день их встречи, он уже стал одним из сильнейших заклинателей, который способен защитить любимого от любых невзгод.       Однако, несмотря на весь его решительный настрой, иногда Второго Нефрита одолевала тоска. Каждый день ему приходилось сталкиваться со своим братом, а вместе с ним и с Гуанъяо. С того момента, как Мэн Яо стал частью Ордена Гусу Лань, эти двое ни на шаг не отходили друг от друга. Лань Чжань терпеть не мог то чувство, что зарождалось у него где-то внутри при виде них. Он смотрел на своего брата и думал, выпадет ли у него когда-нибудь шанс, так же проводить каждый день вместе с Вэй Ином. Зная нрав бывшего Старейшины Илина, он вряд ли захочет остаться в Облачных Глубинах, вполне возможно, он, как и в прошлый раз вылетит отсюда, даже не закончив обучение. Порой Ванцзи ненавидел себя, за то, что он не может порадоваться за брата как следует. Ведь Сичэнь, как никто заслужил быть счастливым. Всю свою жизнь Цзэу-цзюнь делал всё только во благо других, никогда не требуя ничего взамен. Пару месяцев назад, приехав ночью с Мэн Яо, следующие несколько дней Лань Сичэнь простоял на коленях в храме предков без еды и воды, вымаливая прощение за то, что позволил себе своевольничать.       Конечно, Ванцзи действительно любил брата и уважал его выбор, но что-то заставляло его не доверять Гуанъяо. Он не говорил об этом Сичэню, однако вся эта история с бывшим главой Ордена Цзинь была очень сомнительной. У Лань Чжаня не было возможности встретиться с пятым участником истории, а именно с Не Хуайсаном, чтобы узнать, сохранил ли тот свои воспоминания или нет. Если Мэн Яо окажется единственным, кто ничего не помнит, это вызовет некоторые вопросы.       В любом случае сейчас Ванцзи волновало не это, он любовно оглаживал родные углы резиденции, представляя, как скоро здесь раздастся шумный смех одного неугомонного человека.

***

      Тем временем, как в Облачных Глубинах пролетают дни с месяцами, в Пристани Лотоса, всё тянется уныло и медленно. Цзян Чэн стал лучшим учеником и гордостью своих родителей. О нём с достоинством говорят на всех собраниях и прочих встречах старшие заклинатели, пророча ему великое будущее. На все похвалы он отвечает скупо и кратко, не сильно вслушиваясь в слова. На задворках сознания Ваньиня сидит крохотный Вэй Ин, который без устали ему напоминает: «Шиди, ну это же я лучший ученик Юньмэн Цзяна, не обольщайся…»       Здравый смысл подсказывает ему, что ругаться с воображаемым горемычным братцем — это уже верх маразма. К тому же Усянь никогда не считал себя лучшим, это всего лишь глупый голос в голове, отражающий неуверенность в себе. Пожалуй, на этом можно было и закончить, и перестать к нему прислушиваться, но Цзян Чэн отвечал колкостью на колкость самому себе. Возможно, узнай об этом кто-то, он непременно бы решил, что у первого молодого господина Юньмэн Цзяна затуманился разум, но Цзян Чэн ведь не общался с голосом вслух на публике. Это была своего рода игра, может единственная возможность для Цзян Ваньиня не сойти с ума на самом деле.       В прошлом он и понятия не имел, как на самом деле долго может тянуться время. Когда его окружал Вэй Ин вместе со своими глупыми шутками, липучестью и надоедливостью, каждый день пролетал незаметно. Теперь же Цзян Чэн, даже в окружении своей семьи чувствовал себя одиноко. Если вспомнить времена, когда он был главой Ордена, то на ум сразу приходят куча отчётов, племянник, нуждающийся в воспитании, и всепоглощающая ненависть к одному конкретному человеку, которая не отпускала его ни на секунду. Даже тогда Вэй Ин следовал за ним тёмной тенью.       Уже прошло несколько лет, с того времени как Цзян Чэн вместе с остальными заклинателями вернулся в прошлое. Каждый раз с наступлением холодов, он пытался вытащить отца на улицу осмотреть окрестности в поисках Вэй Усяня. Но из года в год он терпел неудачи, а между тем поводов чтобы дойти в леденящий холод до города становилось всё меньше. Ваньинь искал причину по которой его названый брат мог не появиться в прошлом, но упорно её не находил. Единственная мысль, не покидающая его голову, была о том, что его забрал Орден Гусу Лань. Ведь неспроста первый молодой господин Лань так интересовался Старейшиной Илина. Возможно они с братом решили забрать Вэй Ина к себе и перевоспитать его с детства, дабы предотвратить катастрофу, произошедшую уже когда-то.       Однако, всё это были лишь догадки, посещавшие неспокойный разум Цзян Чэна. Сейчас он шёл один по вечернему городу Юньмэн, надеясь не замёрзнуть насмерть от холода. Сегодня ему удалось уговорить отца с матерью отпустить его ненадолго одного, чтобы закупиться красным шелком к предстоящему празднику. Приближался Новый Год* и улицы уже начинали украшать традиционной атрибутикой. Резиденция Пристань Лотоса также поддерживала ценность события и готовилась к предстоящему торжеству. Шёлковая ткань была нужна для пошива одежды и её обычно покупали служанки, но в этом году из-за особо снежной зимы им прибавилось работы во дворе и Ваньинь предложил свою кандидатуру. Немного поспорив с родными, ему удалось убедить их в своей незаменимости.       Дойдя до прилавка с тканями, Цзян Чэн остановился. На самом деле, он не особо разбирался во всех этих тряпках, считая это немужским делом. От разнообразия цвета и материи рябило в глазах. Ваньинь прекратил рассматривать товар и подумал обратиться к даме за прилавком. К слову, та даже не заметила, что к ней кто-то подошёл, продолжая переговариваться с другой женщиной. Молодой человек, решил привлечь к себе какое-то внимание громко покашливая и стуча по стойке. Однако, это не возымело никакого эффекта и Цзян Чэну оставалось только её позвать. Вот тут он задумался. По своей натуре он был человеком необщительным и начинать разговор первым не любил. Главным вопросом было, как правильно к ней обратиться, чтобы не оскорбить. «Торговка» звучало, пожалуй, слишком грубо, на девушку, она уже не тянула, Вэй Ин бы обратился к ней «Сестрица», но будем честны, она тянула максимум на мать, если не на бабушку. Поэтому Ваньинь выбрал самое нейтральное, на его взгляд, обращение: — Женщина! Женщина обернулась и с явно натянутой улыбкой поприветствовала покупателя: — Вам что-то подсказать?       Далее их разговор ещё немного затянулся. Цзян Чэн «перещупал» все красные ткани, пытаясь таким образом продемонстрировать, что в этом он разбирается и обдурить его не выйдет. Он выбрал что-то наиболее похожее на шёлк, но озвученная цена его не устроила. По мнению Ваньиня за пару кусков, сомнительного изделия, просить столько денег было вверх наглости. Лавочница же наигранно удивлялась: «Неужели у первого молодого господина Цзян, не найдётся пары лишних юаней на качественную ткань?» Переплачивать Цзян Чэн был не намерен и быстро нашёл что ответить: «Сейчас не найдётся, но нужно будет предложить отцу поднять налоговый сбор во всём Юньмэне и тогда я без проблем смогу разбрасываться деньгами направо и налево, только вот вряд ли тогда пару лишних копеек скрасит вашу жизнь». Закончив спор на этом Цзян Чэн взял свои покупки и пошёл в сторону дома.       Направляясь в резиденцию Цзян Ваньинь, специально выбирал путь длиннее, заглядывая в тёмные переулки, надеясь, что на этот раз ему повезёт. Конечно за пару лет он уже начал понимать, что найти Вэй Ина ему вряд ли удастся. Если никто его не забрал, то скорее всего его названный брат уже мёртв. В это совсем не хотелось верить, но Цзян Чэн не желал обманывать самого себя. Идя по заброшенным улицам и дрожа от холода, он старался проглотить ком в горле, возникший при мысли, что Вэй Ин умер в таком месте. Уже собираясь свернуть на освещённую дорогу и быстрым шагом возвратиться домой, Цзян Чэн остановился. В конце переулка, среди мусора и старых вещей он услышал шорох. Сердце забилось чаще, и Ваньинь на дрожащих ногах пошёл на звук. Но стоило подойти ему ближе, и он увидел причину шуршания. Из хлама на него смотрел маленький котёнок. Худой, грязный, весь в колтунах он вызывал только жалость в перемешку с отвращением. Цзян Чэн чувствовал себя так, будто его обманули. Это даже не собака, в конце концов! Махнув рукой и развернувшись чтобы уйти, он расслышал слабое «Мяу». Котёнок, выбравшись из своего укрытия, хромая бежал к человеку. — Отстань, брысь отсюда! Цзян Чэн топнул ногой, отгоняя от себя вшивое создание, но животное это не отпугнуло. Снова мяукнув, он приблизился к человеку ближе. Ваньинь смотрел на него сверху вниз и понимал, что не может ничего сделать. Дома у него собаки, которые разорвут кота, а просто уйти было слишком жестоко. Он опустил глаза и ещё раз осмотрел животное. Видимо, ему уже изрядно доставалось от дворовых детей или своры собак и, если оставить его здесь, он скоро умрёт. «Ну, а сколько их на улице умирает?» Пытался хоть как-то убедить себя Цзян Чэн, а руки, тем временем, уже тянулись поднять неожиданную находку. Оказавшись на руках, котёнок стал чаще и громче мяукать, действуя на нервы Ваньиня и мешая ему думать. «Такой же дурной, как Вэй Ин». Пронеслось в голове юноши, и он поудобней обхватил кота, прижимая его к себе сильнее: «Назову Усянь».       Выйдя на освещённую дорогу, Цзян Чэн чувствовал, как разливается слабое тепло во всём теле. Новый Год ещё не начался, но он уже чувствовал, что впереди его ждёт наконец что-то хорошее.