Поварёнок

РОV Катя Он казался таким беспомощным и милым, что уходить совсем не хотелось. Такой маленький носик медленно втягивал в себя воздух, глазки слегка подрагивали… Врачи обещали, что скоро он придет в себя. Совсем скоро… Он так похож на Алешеньку, моего маленького сыночка Алешеньку. Такой же глупый и нежный. Леня открыл глаза и недоуменно уставился на меня. Я улыбнулась. Счастье разлилось по телу: он жив и пришел в сознание. - Ты как? – спросила я. - А... – тихо протянул он, – я… что произошло? - Тебя в перестрелке ранили, ты провалялся в больнице три дня. Но врачи говорят, что угрозы для жизни нет. А еще тебя хозяин навещал! Представляешь? – я засмеялась. Леня нахмурился. Его движения были замедленными и ленивыми, словно каждый его мускул неохотно просыпался после долгого сна. Я наблюдала за его движениями, и он все больше напоминал мне сына. Той осенью, когда он попал в аварию, и я так же, как и сейчас, сидела в больнице возле его кровати и молила всех, кого было можно, чтобы он выжил и был здоров. Алеша потерял кисть тогда, но это ему не мешает вести полноценную жизнь: работать в «верхушках» небольшой фирмы и быть хорошим семьянином. Он приезжает ко мне раз в месяц и забирает на один выходной в свой дом совсем в другом городе. Его жена Аня меня немного презирает, потому что я работаю прислугой, она говорит, что это неправильно, и мать высокого начальника не должна работать уборщицей. Но я не обижаюсь и все равно её люблю. Ведь её любит мой сын, и я уважаю и поддерживаю его выбор. А вот моя внучка Валя меня просто обожает. Я учу её рисовать, хотя она и сама уже ходит в художественную школу. А еще она собирается пойти учиться в музыкальную школу на скрипку. Но это только её мечты. Леня вытащил руку из-под одеяла и поднял её на уровень глаз. - Я жить буду? - Будешь! – уверила его я. - Все-таки как хорошо, что ты живёхонек! Мы так переживали! Так переживали! Хозяин пришел к врачу, дал денег, сказал, что если неделю без тебя проведет, то у него непременно случится язва! И что кроме тебя в этом мире никто вообще готовить не умеет! Ты представляешь! Он к тебе привязался очень сильно, хоть и не показывает этого. Он, когда тебя ранило, тебя на руках нес. Вот так! Так что можешь не переживать, рабочее место ты точно не потеряешь. Леня нахмурился и, что-то вспомнив, застонал. - Что такое? – спросила я, обеспокоенная таким поведением. - Я, похоже, сказал хозяину то, чего не стоило… - тихо прошептал поварёнок. - Что? – заинтересовалась я. Леня лишь покачал головой. - Ну, не говори, если не хочешь – добродушно согласилась я. Мы еще немного поболтали. Ну, то есть как поболтали, я говорила, а Леня лежал и что-то стонал в ответ. Потом пришел врач и попросил меня уйти. Пообещав, что очень скоро поставит мальчика на ноги. POV Леня Я отдыхал в больнице уже больше трех недель. Хотя, не сказать, что на работе я больно-то упахивался, да и отдыхом такое времяпрепровождение назвать было нельзя. Первую неделю меня воротило буквально от любой еды. Меня кормили безвкусной жижей, похожей на кашу. Хотя при всем своем желании я не смог понять, из чего она сделана, а спрашивать у врача не особо-то хотелось. Потом меня потянуло на колбасу, о чем я и сообщил медсестре, которая, надо сказать, глубоко ко мне прониклась, и буквально в тот же день она принесла мне палку салями, которую я тут же и сжевал с чаем. С тех пор дела мои пошли хорошо. Мне отменили лекарства, Катя принесла мне книги и ноутбук. И даже альбом для рисования и набор пастели. Так что скучать мне не приходилось. Я лежал в отдельной палате - хозяин похлопотал. И относились ко мне очень хорошо. Через пару дней после своего пробуждения я позвонил родителям и объяснил ситуацию. Мама сразу приказала бросить работу, вернуться и жить с ними. А еще обратиться в полицию. Но я четко дал понять, что не намерен её слушать. Тем более что полицейские сами ко мне приходили, спрашивали подробности. Но я мало что мог им сообщить. Я все помню очень смутно, будто это все было в тумане, да и вообще стараюсь как можно быстрее забыть тот злосчастный день. Именно полицейские объяснили мне, что нападавшие были грабителями, они пытались угрожать хозяину. И что он сам крупная шишка. Один из совладельцев крупной международной фирмы, больше мне узнать не удалось, так как полицейский сам уже понял, что сболтнул лишнего, и впредь пытался держать язык за зубами. Родители мои до сих пор в городе, снимают номер в гостинице. Мама все выпрашивала адрес, по которому я работаю, чтобы «все-все» высказать моему хозяину. Но я лишь отмахнулся, этого еще не хватало. Я ведь помнил, что признался хозяину в любви… И больше всего боялся ответной реакции, какой бы она не была. Да, он, несомненно, привлекал меня в физическом плане. Я часто думал о нем… И даже теперь, в больничной койке, находилось место фантазиям о физической близости. Но я жутко боялся. Боялся того, что он ответит взаимностью, боялся того, что отвергнет, и своих мыслей которые будут терзать меня, если он будет молчать. В общем, я очень сильно жалел о сказанных тогда словах. С тех пор я его и не видел. Говорят, он приходил в больницу и разговаривал со врачами, но до разговора со мной он не снизошёл. Катя говорит, что всем нам выплатят компенсацию за предоставленный ущерб. Мне, как пострадавшему больше всех, соответственно и выплатят больше. Тем более, что лечение все за счет хозяина. Кате и Анатолию-то уже выплатили не хилую сумму. Моя же компенсация еще не обговаривалась. Сегодня меня выписывают. И уже вчера пришло сообщение от хозяина на мой личный сотовый телефон: «Тебя заберет Анатолий в 11:00. После этого с выпиской и рецептами ко мне. Ужин 20:25 Блок 7» Вот так. Без эмоций. Без лишних слов. А что я еще ждал от лицемера с манией всеобщего контроля? На следующий день, после осмотра меня выписали. И все же я жутко волновался перед встречей с хозяином. Простоял, наверное, минуты три перед тем, как осмелился постучать. - Входи – прогремел властный голос. Если учесть, что кабинет хозяина находится в темном уголке дома, в который толком не попадает солнечный свет, да и тишину вокруг, голос прозвучал действительно, как гром, и мне стало по-настоящему страшно. Как будто за дверью меня будет ждать злющее приведение, которое тут же, как только я войду, будет клацать острыми зубами возле моего лица и в конце концов сожрет, вдоволь наигравшись с добычей. В кабинете было на удивление светло. Я раньше ни разу не был тут, эта дверь была постоянно закрыта. Я думал, что у хозяина тут что-то типа кельи… Но оказалось, что это комната с большими окнами и светлыми обоями. Хозяин сидел за огромным рабочим столом из красного дерева в большом офисном кресле. На столе лежали какие-то бумаги и папки, стояла красивая лампа и органайзер. Хозяин сидел в расслабленной позе и не казался таким уж страшным. - Здравствуйте. Я Леонид, ваш повар – зачем-то напомнил я. Меня все еще немного колотило от страха. Хозяин вздернул бровь и улыбнулся. Снисходительно так, будто маленькому ребенку, который сказал какую-то милую глупость. Я впервые видел улыбку на его суровом лице. - Да, помню – произнес он. Я все еще мялся возле двери не решаясь подойти. Хозяин же ждал, наблюдая за моей реакцией. Его похоже забавляла моя растерянность. - Я… Выписку принес. - Молодец, – похвалил он. – Присаживайся. Возле стола стоял еще один офисный стул, на него я и сел. Протянул хозяину бумаги. Он потянулся и взял их. Изучил. - Так, в общем, таблетки. Хорошо. Завтра получишь. На какую компенсацию рассчитываешь? - Какую компенсацию? – не понял я. Он снова поднял брови вверх, показывая удивление. Я вообще впервые видел столько эмоций на лице хозяина. Он ко мне подобрел что ли? - Ты вообще как себя чувствуешь? Плохо соображаешь? - Простите... – тихо прошептал я и отвернулся. Его лицо отвлекало меня от всех мыслей. Такие четкие черты, но в то же время мягкие. Он будто был нарисован самым лучшим художником и вырезан из мрамора самым лучшим скульптором. Его светлая кожа казалась бархатной под лучами солнца. - Все в порядке. Не знаю, я не думал о компенсации. - Хорошо, подумай. Наверное, меня устроит любое твое предложение. Ты не из жадных. Остальные, к твоему сведенью, получили по две месячные ставки одноврЕменно. "Неплохо," – подумалось мне. Просить было не удобно. Но, тем не менее я понимал, что раз пострадал больше всех остальных то и получить должен буду больше. Набравшись смелости я сказал: - Тогда мне три месячные ставки. Хозяин засмеялся. Его лицо на секунду озарила сияющая улыбка и он, откинувшись на кресле, закатился в заразительном, красивейшем смехе. Ему бы в кино сниматься, один такой смех достоин Оскара. Он был таким прекрасным. И теперь совсем не казался страшным и властным лицемером. Он был просто человек, и я даже расслабился, и сам заулыбался, невольно любуясь этим прекрасным человеком. - Ладно, хоббит. Так и быть, сам назначу. Шесть месячных ставок. Обеспечишь родителей. Я кивнул. Мысль, пришедшая ко мне на ум, поразила меня. Как я мог забыть, о своём признании. Не в этом ли кроется такая расслабленность хозяина? Руки мгновенно вспотели и похолодели. Я сжался, а сердце забилось быстрее. Что, получается, что он ответил мне взаимностью? Только что? Мысли истерически носились в голове. Что будет с нами? Он что, тоже меня любит? Но я же его не люблю, это был бред. Вроде бы… А вдруг он воспринял это серьёзно? И что теперь, мы пара? Заведем детей и все такое? Целоваться будем. И сексом заниматься. А кто сверху? Ну, ясно дело, не я… - Тебе плохо? – встрепенулся хозяин. Я пересилил себя. - Нет… Задумался просто. Он кивнул. - Ладно, работай. Я уже было встал со стула, полный своих мыслей, но все же что-то дернуло меня спросить: - А как вы отнеслись к тем моим словам? Я спросил и сам испугался. Все внутри затряслось от ожидания ответа и обещало принести боль в любом случае. - Каким? – не понял хозяин. - То, что я сказал… Когда меня ранили… Хозяин нахмурился и напряг лоб. Он будто обдумывал что-то. Или вспоминал? - Ничего ты не говорил. Ты вырубился сразу. Я почувствовал разочарование. Внутри будто что-то упало и образовалась пустота. Ничего не говорил… Это был только бред… Как я мог об этом не подумать? Все внутри переворачивалось от обиды. Я столько переживал, думал, мечтал… А тут выходит, что я вовсе ничего не говорил… Извинившись, я вышел из кабинета. Прочь… Подальше от этих бредовых мыслей.