Поварёнок

Разговор с психологом вдохновил меня и я правда стал чувствовать себя лучше. Решив, что утро вечера мудренее, тем более, что беспокоить хозяина на ночь глядя и вызывать ненужную раздражительность не входило в мои планы, я улегся спать. Перед сном я долго продумывал разговор с хозяином, и мне становилось все страшнее. Что я ему скажу? «Вы приходите ко мне по ночам и следите за мной?» И что он ответит? «Да»? Тогда я спрошу: «Зачем?» Вряд ли он сразу же бросится мне на шею и будет умолять поцеловать его... Скорее всего он скажет что-то типа: « А что, нельзя?» И что скажу тогда я? В общем я уснул в более чем скверном настроении. Будильник разбудил меня ровно в семь – пора было делать завтрак. Но я не торопился. Убрав постель и посидев пару минут на стуле, я все раздумывал над тем, как же все-таки мне подойти к хозяину. Что сказать, чтобы он меня правильно понял... Точнее не понял, что он мне до жути нравится. Как понять его намерения и не признаться ему случайно в любви. Полный сомнениями я прошел на кухню. Катя уже хлопотала по дому, возле двери в зимний садик стояло ведро, полное воды. - Доброе утро, – сказал я, заглядывая в галерею и высматривая её среди растений. - Доброе утро, милый, – послышался тихий голос Кати, она, видимо, была далеко в глубине зимнего садика. Но, тут из-за невысокого раскидистого кустарника, за которым стояли несколько плетеных стульев и стол, вынырнул хозяин. - Доброе, – согласился он, и его лицо исказилось в издевательской улыбке. Он подошел ко мне ближе и тихо спародировал Катю: - Милый! Я застыл на месте, не смея даже шелохнуться. Он стоял так близко… и я испытывал какое-то садистское удовольствие, ощущая легкое тепло от его тела, дыхание на волосах. Все внутри переворачивалось, и мне это очень нравилось. Я сам поразился этим новым чувствам. Хотелось подойти ближе и обнять его, позволить сладкой боли заполнить все сердце и разлиться по телу, превращаясь в удовольствие. Это была не просто потребность, казалось, это было жизненно необходимо. Но я остался стоять на месте, не смея даже вздохнуть. Чтобы было легче, в глаза я ему не смотрел, а уставился в его выпирающие из-под полы расстёгнутой рубашки ключицы. Острые… Кажется, порезаться можно, если пальцем провести. Как же сильно хочется проверить это… - Иди готовь, хоббит, – услышал я горячий шепот хозяина. И когда он только успел так близко подойти и наклониться ко мне? По ушам побежали мурашки, защекотало в затылке… Меня начало мелко дергать, словно в судороге. Дыхание сбилось. А хозяин, усмехнувшись, вышел из комнаты. Как он, оставаясь таким холодным и эгоистичным, может быть таким желанным? Я на негнущихся ногах поспешил убраться отсюда, пока Катя не увидела моего состояния. Пока не догадалась, что к чему… Хотя, судя по заговорщечиским улыбкам, она давно уже меня раскусила. Готовилось из рук вон плохо. После этого инцидента я обо всем напрочь забыл и перепутал входящие сообщения. В итоге, только после того, как я уже доваривал суп, до меня дошла крамольная мысль о неправильности происходящего. Я тут же перечитал сообщения и оказалось, что готовил я сегодняшний обед, а не завтрак. Быстро замешивая тесто на вафли и умудряясь доваривать суп, я проклинал себя. Конечно, тесто можно завести слегка другое, которое готовится не так долго, но и хрустящей корочки тогда не выйдет. Пока топил шоколад… В общем припозднился с подачей на три минуты. Хозяин уже сидел в столовой и нервно отбивал пальцами по столешнице. Раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре… Я, кажется, вчера думал, что знаю с каким звуком в мой гроб будут забиваться гвозди?.. Я ошибся, этот звук сейчас разносился по столовой. Первый гвоздь, второй… Тихо прощебетав: - Простите за задержку. Я быстро начал накрывать на стол. Его голос прозвучал как гром, эхом отразившись от стен и от стенок моего черепа. Я нервно перехватил поднос чуть не уронив его. - Простите за задержку? Он вроде не повышал голос, но мне показалось, что эти слова он буквально прокричал. Я нервно начал расставлять тарелки на стол. Сейчас главное ничего не разбить.. Но руки предательски тряслись. - Хоббит! Я с кем... – его голос опять отразился от стен и на этот раз был для меня такой же неожиданностью, руки все-таки подвели и креманка с горячим шоколадом для вафель выскользнула из пальцев и разбилась о стол. Все бы ничего, но капли забрызгали костюм хозяина. На белой рубашке четко виднелись темные капельки. Мои ноги подкосились, в голове все поплыло. Он меня убъёт… Я упал на стол напротив хозяина, потому что ноги уже не держали. И на меня навалилась такая бесконечная безнадега. Я наконец-то понял: ничтожество, вот кто я. Судьба дала мне такой шанс… А я его просрал ко всем чертям. Мне было плевать, что скажет хозяин, он наверняка меня уволит. Но хуже не это, намного хуже был взгляд, полный разочарования и злобы, которым он наверняка на меня смотрит. Я смело повернулся к нему. Сердце уже сжалось до невозможных размеров и, кажется, ничего уже не страшно. Он разочарован, он зол… И теперь, то точно он никогда не будет со мной. Да и без этого инцидента тоже бы не был. Так что к черту все. Хозяин смотрел на меня не так, как я ожидал. Он изучал меня, пристально, слегка насмешливо, но эти нотки были в его взгляде почти всегда. Это меня еще больше запутало и потому разозлило. Я решил, что терять все равно нечего, так что громко спросил: - Что? Что так смотрите? Не может, что ли, у человека быть плохой день?! Хозяин удивленно дернул бровью и усмехнулся: - Это ты мне? – спросил он. - Да нет! Перед креманкой оправдываюсь! – у меня уже сдавали нервы и я сам не понимал, что говорил. - Конечно, перед вашим галстуком! Он наверняка стоит больше, чем я! Лицо хозяина исказилось, и он весело засмеялся. Я оторопел. Впервые видел его в таком состоянии. Хозяин согнулся пополам, его волосы слегка касались пустой тарелки, стоящей перед ним, и хохотал! Действительно хохотал! Потом он откинулся на спинку стула и зажал живот руками. Я тоже невольно улыбнулся. После всего этого калейдоскопа чувств и эмоций во мне, кажется ничего не осталось. Я только сейчас увидел, как он прекрасен… Острые плечи, скрытые рубашкой, слегка подрагивали. Ключицы контрастно смотрелись на белой коже из-за довольно резкого освещения. Узкий подбородок, светлые, в меру полные губы… ровные зубы, острый язык… А какие прекрасные у него щеки. Такая нежная кожа… Серые глаза с витиеватым рисунком, которые сейчас были прикрыты бархатными веками, украшенными пышными ресницами. А его нос... Ровный, будто его рисовал самый лучший художник, но теперь мне казался все же немного приподнятым кверху. "Курносый", - пронеслось в голове, и с этим словом, и с веселым смехом хозяина мое сердце вдруг наполнилось таким теплом и уверенностью. Я не мог оторвать глаз от его носа, курносый? Нет? Я сам себя не осознавал. Я встал и подошёл к хозяину, слегка улыбаясь. Он это заметил и немного успокоившись сказал, пародируя меня: - Что? Что так смотришь? И тут же добавил, парадируя уже Катю: - Милый?! И на этом моменте у меня снесло крышу. Всегда, когда я читал какие-то романы или слушал рассказы друзей, я думал, что «снесло крышу» это всего лишь удачный оборот, и такого не может быть. Но у меня действительно её снесло. Я прекрасно понимал, что я делаю, но останавливаться не хотел. Будь я в своем уме, я бы даже не подумал об этом всерьез. А вот сейчас я уже подхожу к нему вплотную, заглядываю в еще смеющиеся глаза, наклоняюсь и целую. Прямо в губы. Не просто касаюсь губами, а именно целую. Широко открываю рот и слегка втягиваю его верхнюю губу. Слаще этого момента в моей жизни еще не было. Давайте начнем с того, что я даже не целовался толком ни разу. Лишь однажды, Катька Чеботова из параллельной группы поцеловала меня по-взрослому. Мне даже казалось, что я любил её. Точнее хотел так думать. Этот поцелуй не шел ни в какое сравнение с тем. Но вместе с наслаждением пришло болезненное осознание. Я встрепенулся и выпрямился. Чтобы не смотреть в глаза хозяину, я быстро произнес: - Сейчас заменю ваш соус. И быстро умчался на кухню, пока хозяин не успел ничего сообразить.