Эгоистка

I'm standing on a bridge Я стою на мосту I'm waitin in the dark И жду в темноте. I thought that you'd be here by now Я думала, что к этому времени ты уже будешь здесь. Аvril Lavigne — I'm with You

      Новые правила — новая игра. Но только я была не игроком. Кристиан выловил меня на одной из местных вечеринок, когда я была трезва, в кои-то веке. Он схватил меня за руку так сильно, что я вскрикнула. Крис заволок меня в чёртов приют Куинса, и я вновь оказалась в своей «любимой» комнате.       За это время правила в интернате поменялись. Дети были распределены по школам, и, не поверите, меня определили в старшую Мидтаунскую. Комендантский час после школы, абсолютный контроль над ней. Прямо на моих глазах, Кристиан смыл в унитаз все наркотики, от чего мне стало тошно. Он не допускал, чтобы в моих руках было лезвие или режущие предметы. Этот придурок знал меня как облупленную.       В первую неделю пребывания, Алекс пытался связаться со мной, но максимум где мы могли пообщаться, в сети на уроке информатики.       Очередным таким уроком, я зашла на его профиль в DarkNet, что редко делаю. Заявка про убийства была удалена, из-за чего я и начала печатать ему сообщение, так как на фейсбуке он мне не отвечал. Я и не заметила, как учитель вывел на доску мою переписку и представил классу моего собеседника. — Катерина, — он обращается ко мне с недовольной миной на лице. Я поднимаю глаза. — Кого убивать будем, решили? — Да, думаю первым делом это будете вы, — с сарказмом выпаливаю я, и в классе проходит волна разговоров. — Вы же знаете, что не имеете права выводить это для всех? Унизили меня, да ещё и влезли в личное пространство, да это семь лет строгого режима, — челюсть преподавателя сжалась, меня это удовлетворило. — Вы можете попросить у меня прощения, а можете встретиться со мной в суде, и уже там попробовать дерьмо на вкус, — его рука нажала клавиши и переписка исчезла с экрана. — Прошу прощения, мисс, — я кусаю себя за губу и киваю. Мне доставляет удовольствие доминировать над кем-либо. Звенит звонок, и я вываливаюсь в коридор.       Мой мозг, скорее всего, думает, что алкоголь, сигареты, и наркотики стёрли с лица земли, так как полторы недели я хожу будто ангел сошедший с небес. Голубые джинсы, чёрная толстовка, фиолетовый рюкзак, мартинсы, которые повезло отжать у соседки по комнате.       Вам интересно, как обстоят дела у нас с Питером? А вот никак. Он только пытается ко мне подойти — я сбегаю. Я всеми фибрами своего тела и души, пытаюсь не пересекаться с ним. Но увы, совместных уроков у нас больше, чем раздельных. Да и в столовой я сижу рядом с ним.       Я не слишком быстро описываю события? Надеюсь нет. Рассказываю ведь, как помню. Каждый день был рутинным, пока в один день, выходя из школы, я не заметила знакомых людей, среди которых был и Алек. Парень был в окружении, видимо, своих друзей, так как все они весело смеялись. Я поняла, что они ждут меня, и в приподнятом настроении двинулась к ним.       Моё сердце оживлённо забилось, когда брат шагнул мне на встречу и заключил в объятия. Парень прижал меня к себе и вдохнул запах моих волос. Мы были одним целым, ибо кровь нельзя разлучать, что собственно говоря сделал Крис. Для моего управляющего моя жизнь была очередной, но не для Алека. — Ну, как ты? — его черные глаза врезались в меня, в них играли не ясные для меня огоньки. — Как бы тебе повежливее сказать, — я прищурилась и улыбнулась. Компания незнакомых парней затихла, наверное, поэтому я перевела на них взгляд. — Херово я, — теперь я приподнимаю брови и жестом указываю Алексу на его друзей. — Специально привёз с собой красивеньких мальчиков? — здесь бы мне стоило облизнуться, ибо секса у меня так и не было, но я всего-навсего отбросила волосы назад. — Оу, — Алекс отпрянул от меня и присоединился к парням. — Это моя банда рыба-пропаганда, — он показал характерный жест, от чего я нахмурилась. — Прекращай курить, Ал, — мне от чего-то стало неуютно, и я повернула голову в сторону. Из школы шли Нэд и Питер, которые оживленно что-то обсуждали, я поджала губы, когда глаза Паркера нашли мои. — Вообще-то, есть классная новость, — прервал мои размышления один из друзей брата, блондин с татуировкой на шее. — У Алека есть задание на миллион баксов, и я сейчас не преувеличиваю, — он приподнял бровь, и я вздохнула — всегда хотела так научиться делать. Но пульс мой участился, а в крови появился, непонятно откуда, адреналин. — Мне плевать что за задание, но я в деле, — Алек самодовольно ухмыльнулся. — Я, кстати, Катерина, можно Кэт, но это только для тех, кто меня очень сильно любит, — я подмигнула блондину и открыла дверь в машину.       Да-да, там что-то говорили про надзор? Так вот, плевать я хотела на тот надзор. Правила если и писаны, то мною они не читаны, а если и читаны, то посланы на хуй, предположим Кристиана.       Когда все сели в машину, мы двинулись к выезду из Куинса. Нужно было действовать быстро, так как мой надзиратель мог заметить мою пропажу, и не увидеть меня в школьном автобусе. Мы въехали в старый добрый Бруклин. Разные тут моменты моей жизни происходили — большинство из них не самые лучшие.       Вот Бруклинский мост. А вот, девочка пятнадцати лет идёт по разметке. Нью-Йорк — город, который никогда не спит, но дорога пуста. Кэт трясётся от холода. Действие происходит поздней осенью, которая уже опустила зябкость и холод на улицы. На ней юбка в клеточку, уже не белоснежная блузка, разорванные колготки, новые синие ботиночки. Её ломит. Ломит уже который день.       Домой ей нельзя. Да и не хочет она домой. Там отец, который затянет последнюю сигарету из пачки. Двое детей — они ждут помощь с уроками и не осознают, что намного лучше бросить всё и сбежать. Метью бы послал дочь за новой пачкой сигарет и пивом, а пока та ходит, надавал бы подзатыльников Малеку и сделал выговор Марсель. Ни за что. Просто так.       Кто угодно мог бы подумать, что эта семья ужасна. Что в ней нет ни любви, ни заботы, а только насилие и боль. Но они ошибутся, решив так. Как бы Донованн-старший не издевался над семьёй, когда дело заходило о работе и о детях, он выбирал младших, чтобы это ни было. Для него защита собственной семьи была важнее, чем своя шкура. Он всегда знал, что Катерина справится, что всё будет в норме, даже если он исчезнет.       Метью Донованн хранил слишком много секретов. И одним из таких секретов — мать Кэт.       Катерина не чувствует холода пробирающего до костей, не чувствует отчаяния, боли. Ей плевать на то, что сейчас она войдёт в оживленный Манхэттен, где не желают принимать таких, как она. Но девушка будет проходить мимо осуждающих взглядов до того момента, пока не найдёт место, где можно кричать до оглушения. — В общем, дело такое, — мы вышли из машины около дома, в котором живет Алек. Все двинулись к дверям, которые как всегда были не заперты. Усевшись на диван, а точнее приняв позу «бегемота», брат продолжил: — Кэт, ты нам нужна неспроста. Нам дали предоплату, нужное оборудование, но только ты сможешь сделать это, — парень был напряжен и говорил абсолютно серьёзно. Я заёрзала на стуле, от нетерпения. — Старк устраивает званый корпоратив, на который прибудут все с набитыми кошельками. Если кого-то обчистишь, пусть так, но нам нужно попасть в главный офис Старка и перенести на флешку его новые проекты, а именно, — брат развернул листок, — вспышки мгновенного действия, ракета Иерихон и программное обеспечение одного из его костюмов. — Это всё чудесно, но при чем тут я? — конечно, в подсознании я хотела прекратить это всё. И то, что я ни к кому в доверие втираться не буду, но такова моя сущность. — Тебя, ставлю сотню баксов, пригласит Питер Паркер, — всего одно имя, а моё сердце пропустило удар, одно имя — и кровь в ушах застучала оглушительно громко, одно имя — и зрачки расширились. Этот сосед был своеобразным наркотиком для меня. — Эй, что с тобой? — он, видимо, заметил мой притупленный взгляд. — Вечер сегодня. Не подведи.

***

      Алек был прав. Я всячески пыталась игнорировать Питера, но он написал мне, а потом позвонил. Заикаясь, попросил составить ему компанию в восемь вечера в башню Старка. Я, как дура, улыбалась, приложив телефон к губам. А потом брат начал надевать на меня прослушку (вдруг, что-то важное), наушник в ухо (чтобы командовать), запасные флешки. Один из его друзей притащил мне вечернее платье.       Сейчас я выглядела как модель. Не привычно видеть себя такой. Не в образе шлюхи, не в образе наркоманки, а в образе красивой, женственной и молодой девушки. Позади себя я услышала радостный смех Алека, из-за чего обернулась. Он одобрительно похвалил мой внешний вид.       Брат подвёз к улице, что находилась за квартал от места действия. Под массивным браслетом я держала пустую флешку, куда должна была отправить исходники документов Старка. Это, наверное, моё первое серьёзное задание. Пожелав мне удачи, он оставил меня одну, в ожидании своего спутника.       Питер не заставил себя долго ждать. Он был одет в черные брюки, что слегка облегали его накаченные ноги, и белую рубашку, верхние пуговицы которой были застёгнуты до последней. Видимо Паркер тоже не ожидал увидеть меня в таком одеянии. Платье длинной до середины бедра, на талии ремешок от которого идёт шлейф, что переливался даже в ночном свете фонарей.       Подойдя ко мне, он открыл рот, пытаясь подобрать слова, но я ему помешала это сделать, так как протянула руки и расстегнула две верхние пуговицы. — Дыши, Питер, — я улыбнулась. Мои глаза как всегда были подведены тёмным карандашом, от чего складывалось впечатление, что я пьяна. — У нас, насколько я знаю, есть ещё время. Пройдёмся? — Питер кратко кивнул и я, поддерживая подол, развернулась в правильном направлении. — Т-ты отлично в-выглядишь, — выдавил из себя парень, а я вновь улыбнулась. — Ночь на улице, Паркер, — я почувствовала, как наши руки на секунду соприкоснулись, а по телу табуном пробежали мурашки. — Прекращайте любезничать, тошнит уже, — говорит в наушнике голос Алека. Я готова выбросить этот аппарат в кусты. — Если помнишь, то одной такой ночью ты поцеловал меня, — как бы невзначай говорю я и нажимаю кнопку маленького наушника, тем самым выключая его на некоторое время. Вокруг моей ляжки обмотан ремень, который держит пистолет. — Помню, — произносит Паркер и переплетает наши пальцы, дышать становится тяжело. — И если ты помнишь, то я сказал что испытываю к тебе влечение, — две минуты назад парень заикался, но теперь в самые губы произносит эти слова.       Я, как двенадцатилетняя девочка, смотрю ему прямо в шоколадные глаза, и не понимаю, что со мной творится. Я могла унизить кого угодно, могла оттолкнуть кого угодно, и меня никогда в жизни не тянуло к парням, особенно такого типа, как Питер. Но я обхватываю его за скулы и накрываю его губы своими. Я чувствую привкус кофе и мятной жвачкой, когда наши языки переплетаются. Я выгибаю спину, после того, как Питер притягивает меня к себе, крепко сжимая руки на моей талии.       Понятия не имею сколько мы целовались, но отстранились мы только тогда, когда воздуха стало критически мало. Моё сердце колотилось как бешеное, грозясь разломать все мои, и без того ломаные рёбра, и выпрыгнуть наружу. Паркеру видимо нравился мой вид невинной девочки, поэтому он улыбнулся и вновь взял меня за руку.       Некоторое время мы шли молча. Уже когда на горизонте появилась башня Старка, я заговорила. — Я не уверена, что тебе нужна такая как я, — не знаю, чем я думала, когда целовала его, когда посвящала в аспекты своей жизни. — Тебе бы отличницу с хорошими родителями, блондинистой головой, голубыми глазами, которая будет верна тебе по гроб жизни, — именно так я видела идеал американской семьи. — На что ты намекаешь? — Питер нахмурился и сильнее сжал мою руку. — Я обречена, Питер, — не без тени улыбки проговорила я. — Я люблю Сатану, грязный секс и деньги. А ещё я предам страну за дозу. — И? — Ну ладно, ты сам подписал договор с дьяволом, я пыталась тебя отговорить, — смеюсь я и морщинка меж бровями Паркера исчезает.       Играет какая-то попса, которую исполняют живьём. Всё здание светится разными огнями, а перед башней около сотни машин, если не больше. Я кривлюсь от того, что придётся говорить с людьми, но брата я не подведу. Точно! Наушник. Я включаю прослушку и слышу гневную тирану Алека. — Иди на хер, сама всё знаю, — проговариваю я, слегка отворачиваясь от Питера. — Я, между прочим, не судима, в отличие от некоторых, всё.       Мы входим в огромный зал, где нас встречает дворецкий, который садит людей в лифт, говоря нужный этаж. В кабине было ещё пару человек с бижутерией от Уоллис Симпсон (браслетик стоит двенадцать с половиной миллионов) и лимитированной версией Rollex. Я нервно выдыхаю, и поправляю краденое колье.       Двери лифта открылись на двадцать третьем этаже. Музыка здесь играла чуть тише, а народа было так много, что можно было задохнуться. Мою руку сжали и стало слегка легче. — Я скоро вернусь, — Питер коротко целует меня в щёку и удаляется.       Мои глаза обходят зал. Фуршет, фонтаны с алкоголем. Готова поспорить, что уехать на лифте выше не получится. Но Старк же не идиот, чтобы не сделать запасной выход. — Алек, — тихо прошептала я и сразу услышала шорох в ухе. — План здания, ты мне его не дал. — А ты не строй из себя тупую, — съязвил брат. Что только не делают с людьми деньги. Ради какого-то миллиона, он готов подвергнуть риску родную сестру. — На этаже всего одна дверь, она под обычным ключным замком. Неведимками ты пользоваться умеешь.       Я выдохнула и прошла к фуршету. От еды меня воротило последние несколько дней, поэтому я потянула руки к алкоголю. Ухватив у одного из официантов бокал шампанского, я отпила, слегка расслабляясь. Сделав ещё несколько глотков, я скривилась от того, что шампанское никакое, поэтому двинулась к бару. Мне дико мешал шлейф, из-за чего я его постоянно дергала. — Катерина! — меня окликнули и я закатила глаза. Видимо, нормально выпить мне не удасться. Я натягиваю на лицо маску доброты и оборачиваюсь. Ко мне идёт Питер и САМ Тони Старк. Я не горю желанием знакомиться с этим человеком, но для Питера он дорог, а для меня дорог Питер. — Это мистер Тони Старк, — представил парень своего наставника. — Рад знакомству, Кэйт, — Тони нагнулся, чтобы поцеловать мне руку, но я её отдёрнула. Ну вот что за человек. Сказали же — слейся с обществом, именно это я и делаю… — Не Кэйт, а Катерина, — поправила я Старка и просто пожала ему руку. Тони приподнял бровь и ухмыльнулся, после чего что-то проговорил Питеру на ухо, от чего парень слегка покраснел.       Пожелав нам хорошего вечера, Тони удалился к гостям, а я с радостью двинулась к бару, отцепляя чёртов шлейф. — Скотч, — бармен взглянул на меня и подошедшего Питера. — А восемнадцать есть? — парень, видимо, именно по Паркеру ориентировался на мой возраст.       Я набрала в грудь воздуха и прикусила язык, чтобы не обматерить мужчину. — А сам как думаешь? — я закинула ногу на ногу и слегка поддалась в перед, тем самым давая узреть декольте. Бармен кивнул и тут же налил мне в стакан виски.       Паркер сел напротив и попросил безалкогольное мохито, что ещё больше рассмешило меня. — Ты такой невинный, — скривилась я от крепкости алкоголя. Питер только улыбнулся.       Время шло слишком долго. До десяти я успела попробовать весь бесплатный алкоголь. Как раз, когда я набирала у фонтанчика ликёр, на меня этот ликёр и был опрокинут. На бордовом платье сразу появилось горячее пятно от напитка. — Господи, прошу прощения, — заговорила женщина, одетая в серебристый костюм. — Я вам помогу, — она протянула руку с салфеткой, но я быстро отвернулась. — Этажом выше есть ванная, я вас проведу, мы вышли из зала, именно, как и планировали.       Девушка откланялась и вернулась на корпоратив. Теперь дело осталось за мной. Поправив ремень с пистолетом, я стала подниматься по ступенькам. — Камеры будут отключены всего на восемь минут, — послышался голос брата в ухе. — Двери разблокированы, не сглупи.       Я продолжала молча подниматься по лестнице. Музыка уже была не так слышна, видимо, звукоизоляция была хорошей. Единственная дверь перед которой я встала, была на кодовом замке, мне стоило поднести свой палец и она откроется. Что я и сделала.       Компьютер стоял около окна. Я быстро прошагала и нажала на кнопку системного блока. При запуске пароль не потребовался — значит Алек с друзьями уже отключили камеры и моё время пошло. В поисковик ввела «вспышки», нажала отправить. Документ весил около трёх гигабайтов, пока он скидывался, мне пришлось пыхтеть над поиском ракеты Иерихон. Из-за того, что её сняли с производства, она находилась в засекреченных документах, собственно, как и новый прототип костюма. Последний я нашла со свистом, но ракеты будто вовсе не было.       Я заметила папку, которую не выдавал поисковик, с названием «Строго секретно». Но для меня на эти восемь минут не было ничего секретного. Я зашла в папку, и какого же моё удивление, там было всего два файла — Иерихон и видео, имеющее в названии фамилию моей матери. Я нервно выдохнула, но мои руки начали дрожать. Я перетянула оба документа себе на флешку и запустила интересовавший меня документ.       На видео была мама. Сначала она улыбалась, говорила, что любит кого-то. Я не знала кто за камерой, но этот не известный отвечал ей взаимностью. Потом, видео само собой перематывается. Моя мама поздравляет Тони Старка с днём рождения, но это было лет тридцать назад, они совсем молоды. А потом я вздрагиваю. Я вижу, как моя мама стоит между моим отцом и Тони. Последний кричит чтобы она отошла, но мама в слезах падает на колени умоляя не делать этого. Старк стреляет, а мой отец орет как сумасшедший, набрасываясь на Железного Человека. — Время, — звучит в ухе.       Я прикладываю ладонь ко рту чтобы не закричать. Выдёргиваю флешку и иду к выходу, попутно доставая пистолет. Все эти годы, я считала, что моя мать умерла от передоза, что я достойна той жизни, что имею. Но видимо, мои отец и мать не по своей воле стали теми, кем стали.       Я спускаюсь по ступенькам, ничего не видя. Пелена слёз заслоняла мне весь обзор, я первый раз всхлипываю. Что-то часто я начинаю срываться. Я снимаю пистолет с предохранителя и захожу в зал. В центре как всегда гений, плэйбой, миллиардер, филантроп. Он что-то рассказывал, а все смеялись.       Трясущейся рукой я поднимаю пистолет вверх и стреляю в потолок. Все вздрагивают и поворачивают взгляд на меня. Мой взгляд пустой, а черная подводка размазана по щекам. — Понравилось убивать её? — «что ты творишь?» — голос в ухе и я отключаю его. Тони непонимающе смотрит на меня. — Не делай вид, что не понимаешь! — я вижу взгляд Питера, который смотрит на меня обеспокоенно. — Катерина, я действительно не понимаю о чём ты, — развёл руками Старк. Зря он включил дурачка, я перевела пистолет на него, и его глаза начали метаться по залу. — Советую оставаться всем на своих местах, если вам дороги жизни, — сквозь слёзы улыбнулась я. — Видео 1990 года? Нет? Уверен? — лицо Старка искажается в гримасе боли. — Ты понял о чём я, — моя челюсть трясётся, я хочу выть от боли. — Это из-за тебя моя жизнь погрязла в дерьме. Раньше я считала, что не хотела бы, то не стала бы я шлюхой и наркоманкой, так вот сейчас, я поняла, что это из-за тебя я ею стала. Из-за тебя, Старк, мой отец сидит в тюрьме, из-за тебя моя мать лежит в гробу на заброшенном кладбище, из-за тебя моя сестра была скинута в воду, потому что у нас не было денег, чтобы её похоронить, из-за тебя мои младшие брат и сестра не известно где, из-за тебя я стою здесь с пистолетом в руках, — на вечернее платье капали мои слёзы. Я ненавидела этого человека больше жизни. — Мало тебе, что твои родители умерли. — Погибли не только мои родители, — перебил меня Старк, и я кривлюсь. — Погибли и родители твоей матери, моей сестры, — от этих слов мне становится ещё хуже. — Она в тот день познакомилась с Метью, он уже тогда продавал, я пообещал засадить его, а если он и её подсадит на наркотики, то я его убью, — глаза Тони были опущены, но мне ни капли не жаль его. — Он подсадил, и я собирался убить его, и, совершенно случайно, моя рука дрогнула и я попал в неё. Я знал, что у неё были дети, поэтому не приложил руку к тому, что сейчас он сидит в тюрьме. Он сам сдался, так как подорвал мой офис, — пожал плечами мужчина. — Я убью тебя, — прошипела я, вытирая слёзы. — Убью всех, кто тебе дорог. Уничтожу всё, что принадлежит тебе. Твоя жизнь станет куском дерьма, каким когда-то стала моя. — Пожалуйста, — он вновь разводит руками. — Не будь ты такой эгоисткой, сама давно бы уже подохла, — услышав эти слова, я расплываюсь в улыбке. Именно их я ждала. — Запомни этот день, Старк, — я опускаю пистолет. — Я не убью тебя, я последую твоему совету, но как только моё сердце прекратит биться, поверь мой отец сбежит из тюрьмы, подорвёт все твои филиалы и банковские счета, а брат перережет горло глубокой ночью. Ты убийца, Старк, и то, что ты перестал делать оружие, не освобождает тебя от ответственности перед моей семьёй, — я бросаю в ноги Старка оружие и сажусь в лифт, где запускаю руки в волосы, с силой накручивая их на пальцы.

***

      Кинув флешку в лицо брату, я рассказала всё, что о нём думаю. Сказала, что мне абсолютно всё равно на миллион, который они срубили, всё равно на то, что брат меня похвалил. Алек пытался меня остановить, спросить, что случилось, но я лишь плевалась в ответ матами и словами о том, что я ненавижу его дурацкую работу.       Послезавтра снимается опекунский надзор, и я буду выпущена в свободное плаванье взрослой жизни, а пока, я сижу на лавке в центральном парке Нью-Йорка, наблюдая за ночной жизнью порта. На мой телефон приходит уведомление, от которого я вздрагиваю. Крис: С тобой всё в порядке? Я смог отмазать тебя от директора, но так просто тебе не отделаться.       Мои пальцы застыли на клавиатуре. Когда ему уже надоест вытягивать меня из этого дерьма. Любой другой бы уже посадил под домашний арест, связал бы руки, или перевёл в приют для трудных подростков. Закусив губу, я всё же ответила. Катерина: Я в норме, к утру приду.       Я заблокировала телефон и откинулась на спинку лавочки. Мне плевать на свой внешний вид, серьёзно, сейчас это последнее, что волнует меня. Я убеждена, что мой отец не такой подонок, каким я его рисую.       Круглая луна отражается в реке Ист-Ривер, на которой пара лодок с рыбаками, которые пытаються что-то словить. Ветви деревьев шелестят где-то надо мной. Дует холодный ветер, от которого моя кожа покрывается мурашками. На улице давно декабрь, а я продолжаю ходить в футболке.       Вздыхаю и поднимаюсь. Мои ноги невероятно болят от каблуков, с которыми я в скором времени попрощалась. Из Манхэттена в Куинс на 59 улицу идти довольно далеко. Поэтому решаю пересечь Ист-Ривер с помощью моста Куинсборо. Как всегда, несколько машин мне посигналили, но я уже совершенно по иному отношусь к проституции.       Может ли такой человек, как я измениться? Вы можете сказать нет. А я скажу — да. Не сразу, конечно, но может. Я не принимаю наркотики около месяца и пока не сорвалась. Не могу сказать про остальное. Курить я так и не перестала, пить, соответственно, тоже. Семнадцатилетней девушке не в пору вести половую жизнь, поэтому я не имею даже коротких связей. Культура речи — её не изменю никогда. Уж это у меня в крови, как бы это грустно не звучало.       Я вновь поёжилась от холода и позвонила в звонок здания приюта. Меня встретил Кристиан. Увидев моё состояние, он заключил меня в объятия, попутно закрывая дверь. Я уткнулась грязным лицом в его белоснежный халат, который был надет поверх пижамы. Крис поглаживал меня по голове, а я плакала. — Так ко мне и твоя мама однажды пришла, — я резко отпрянула от него, вылупив глаза. Он улыбнулся, а мне было не до смеха. — Я был близким другом семьи Старков, — я кривлюсь от фамилии «Старк» и отвожу взгляд, в котором читается осуждение. — Завтра сможешь уйти отсюда. Знаю, ты уже осведомлена, что Тони твой дядя, и... — он не договорил. — Он мне никто, — зашипела я, а моя грудная клетка начала сжиматься от боли. — Школу только закончи, — Кристиан протянул мне документы. Я взглянула на часы, через два часа начнутся уроки.       Я, забрав документы, прошла мимо наставника, даже не взглянув на него. В комнате мои сумки были уже собраны. Я достала довольно откровенный топ и чёрные неизменные джинсы. Как мне сейчас было плевать на свой внешний вид, вот серьёзно. Меня могут отстранить за то что я не в форме, а уж тем более за вызывающий макияж.       Даже в первый школьный день я такого не творила. Я свободна. Навечно. Планы на сегодняшний день — отдаться чувствам и съездить к отцу в тюрьму. Пусть знает, что я от него не отвернулась.       Я села на школьный автобус в самом конце. Именно там сидела школьная элита. Кожаная куртка была слегка великовата, но это меня не волновало. На глазах солнцезащитные очки, так как сегодня светило солнце. Губы накрашены красной помадой, которая отпечатывается на моей жвачке.       Будто та самая новенькая, я вышла из автобуса и на меня обратились все взгляды. Я поправила волосы и двинулась в школу, попутно снимая очки. Мои глаза встретились с глазами Паркера, но я даже не улыбнулась. Лишь носом повела, показывая своё отвращение. — Квантовая физика изучается в школе только начально, — говорит учитель по данному предмету, а я, развалившись сижу на стуле. Паркер увлечённо слушает препода. — Мисс, Донованн, — я вздрагиваю от того, что учитель впервые называет меня по фамилии. В классе проходит волна разговоров. Я поднимаюсь со своего места. — Я так не интересно рассказываю? — Мне очень жаль, — проговариваю я, делая свой голос максимально приятным для слуха. — Но меня не интересует квантовая физика, да и вообще, большая часть предметов в этой школе, — учитель кивает, и я сажусь.       На большой перемене, как всегда перед едой, я выкурила сигарету на заднем дворе. На поднос поставила себе сок и какой-то салат. Воротить от еды меня не прекратило. Даже не начав есть, за пустой столик, ко мне подсело пять человек. Две девушки и три парня. Местная элита. Блондинка, у которой папочка местный олигарх, её свита; местный бэд бой и его друзья.       Я слегка повела бровью, мол: «Хули надо?». — Донованн значит, — скривилась в улыбке девушка, чьё имя я не знала. — Папаша убил тридцать четыре человека, — протянула она, а я отпила сок. — Дочь серийного маньяка и наркобарыги учится в нашей школе, — проговорил главный парень и вытянул из моей еды огурец, после чего кинул себе в рот. «Подавись» — думаю про себя. — Я видел тебя по телевизору, — говорит крайний парень, — паршиво выглядела, просила чтобы папочку не садили, — передразнил он меня. — Убил людей Старка, — протянула девушка. — И не стыдно? — Не стыдно, — отрезала я. Мне порядком надоедал этот бессмысленный разговор. — Надеюсь он мыло там не роняет, — бэд бой смеётся, а следом, будто попугаи начинают смеяться и сидящие за столом. — Мамочку твою мне жалко, как же она живёт с таким мужем? — я набираю в грудь воздуха. Ещё чуть-чуть и я сорвусь. — А ты не знал? Её мама померла! — громко засмеялась «красотка» школы. И вот зря она это сделала.       Я опрокидываю пластиковый стол на впереди сидящих. Содержимое моего подноса оказывается на молчащей девушке, а я с одного удара в лицо валю девушку на пол. Сначала я бью ей в нос, а она орёт и говорит, что я не нормальная. Я занесла руку для второго удара, но меня начали оттаскивать те два придурка, у третьего, видимо, очко сжалось. — Ты такая же больная, как и твой папаша! — выкрикивает стерва. — Я хотя бы просто больная, а не жополизка собственному отцу, — я плюю ей в лицо, чего она не ждала. На глазах появляются слёзы, и она убегает из столовой. Я дергаю руками чтобы освободится от хватки футболистов.       Я чувствую на губах кровь и трогаю её пальцем. Но факт в том, что меня никто не бил в нос, а кровь течёт именно из него. Все кто находится в столовой смотрят на меня. Питер подпирает стенку. Я никогда не видела его в таком состоянии. — Если кому интересно, то да, мой отец убийца, — киваю я. — Но поверьте, вы возносите Железного человека, как спасителя, но увы, он точно такой же убийца, просто у него есть деньги, а у моего отца нет, — на языке отчётливо чувствуется кровь. — Всем приятного аппетита. — Живо пошли со мной! — меня обрывает знакомый голос, и я оборачиваюсь. На входе в столовую стоит Эдди, и мне становится не по себе.       Я кланяюсь и демонстративно ухожу. Парень дёргает меня за локоть, от чего я шиплю. — Сказал же, не наделай глупостей, — мы выходим из школы.