Lying on the floor when I break through
Я нашёл тебя на полу, когда сломал дверь,
I pull you in to feel your heartbeat
Я прижался к тебе, чтобы узнать, бьётся ли твое сердце,
Can you hear me screaming «please don't leave me»
Ты слышишь мой крик: «Пожалуйста, не оставляй меня»?
Hold On — Chord Overstreet
— Всегда знал, что ты умнее Алека, — проговорил отец за стеклом. Я не видела его пять месяцев, но с уверенностью могу сказать, что тюрьма его помотала. Щетина, оранжевый костюм, чёрные волосы с появившейся сединой. Он держал телефон около уха.
— Ты говорил, что моя мать умерла от передоза, — папа опускает глаза и кивает.
— Поверь, лучше бы она умерла от передоза, чем от руки собственного брата, — в его глазах читается ненависть и непомерная вина случившегося. — Ты, видимо, знаешь, раз пришла сюда.
— Мне не всё понятно, — вздыхаю я и пододвигаюсь ближе к столику.
— Я познакомился с твоей матерью, когда нам было по пятнадцать, — улыбнулся отец. Я редко видела его таким, сейчас мне кажется, что я точная его копия. — Мы учились в одном классе, я постоянно ссорился со Старком. Дрались вечно на заднем дворе. Твоя мама разнимала нас. На одной из вечеринок, я впервые увидел её пьяной, как оказалось, её отругал отец, за то, что она водилась с «ни пойми кем». Ну и именно в тот день, я с ней переспал, — Метью чешет нос. А у меня в голове проноситься
рекордсменка по потерям девственности в семье Донованн — я. — Думал, что она нажалуется папаше и тот голову мне срубит, но кто же знал, что лучшая ученица в школе влюбится в меня. Она мне нравилась, не из-за денег, не из-за прекрасной внешности, а из-за безупречного характера и глаз, которые смотрели на меня, и я понимал, что эта девушка меня не предаст, — папа улыбался от воспоминаний. Его голос в телефонной трубке звучал прокурено, но я знала, что это единственный человек, который меня поймёт. — Когда она сказала, что беременна, я испугался. Мне было пятнадцать и я жил на съёмной квартире. Не смотри на меня так, я лохонулся с презервативами, — я засмеялась. — Отцу ничего не сказала, и Кэйт родила, после чего переехала ко мне. Потом вторая беременность, только тогда ей было семнадцать.
— А после, ты ещё три раза «лохонулся», да, пап? — жизнь ничему не учит тебя, Метью Донованн.
— Ой, да ладно тебе, — махнул он рукой. — Смотри зато, какое потомство оставил после себя, — я закатила глаза. — Так вот, деньги у неё были, Кэйт нанимала няню на двоих детей.
— На двоих? Вторая же беременность, — хмурюсь я.
— Нэнси и Алек близнецы, — кивает папа, и мои брови плывут вверх. — Просто Алека мы сдали, ибо он дурачком каким-то был, — он говорил это так, будто ребёнок это собака, которую можно утопить. — Я познакомил её со своими друзьями. Моим лучшим другом был Рафаэль Скотт, ты должна его знать. Так вот, когда мама родила тебя, я сразу понял, что ты будешь лучшей. Ты не плакала, не выпрашивала игрушек, как это делали твои старшие брат с сестрой. А когда ты говорить научилась, твои первым словом было «жопа», — возможно, некоторые аспекты он выдумал, а может и нет. Кэйт оставила старших на меня, а с тобой пошла в магазин, где наткнулась на Тони. Они не общались дофига давно, так как твоя мать бросила школу, так же как и я. Кэйт ушла утром и не вернулась к девяти вечера. Я не знал, где её искать. На мне два ребенка, денег в кармане — два доллара, а твоя мать не берёт трубку. Мне пришлось просить друзей пройтись по Куинсу и Бруклину, и только в крайнем случае залазить в Манхэттэн. Как потом рассказала мне Кэйт, Тони повёл её поговорить, попутно пытаясь избавиться от тебя, а от тебя очень сложно избавиться. Старк просил вернуться домой, просил отказаться от такой жизни. Но Кэйт прекрасно знала чего хочет, и возвращение в её планы не входило. Твоя мать вернулась домой и рассказала мне, что Тони поднял руку сначала на неё, а потом и на тебя. Я не собирался вновь контачить с этим богатеньким сынишкой, но это меня вывело. Мы с корешами подловили его и оддубашили. Одного из наших повязали. Я не кидало, и ты это знаешь, но счета были заблокированы, и денег чтобы выпустили под залог — тоже не было, — комендант предупредил, что осталось три минуты. — Ускорюсь. Рафаэль предложил работу, за которую можно срубить бабла. Стоило только наркоту за город вывезти и на месте получить денег. Я поехал, а Скотт, — папа сцепил зубы, — этот конченый придурок подсыпал Кэйт фена вперемешку со снотворным и собирался трахнуть. У него бы это получилось, если бы Старк мне не помешал выехать из района. Здесь я ему благодарен, но тогда он решил, что я подсажу его сестру на эту дрянь, пригрозил убить меня. Я приехал, набил уже бывшему лучшему другу морду и выгнал его к чертовой матери. Кореша вытянул. Всё было хорошо какое-то время, но потом, Кэйт пропала. Я пошел её искать, оставив уже тебя с сестрой на соседку. Твоя мать была под наркотиками, которые ей дал Скотт, а рядом стоял Тони с пистолетом. Кэйт встала между нами, просила не делать этого, говорила, что это не я, но Старк не слышал. Она себя не контролировала, тем самым приняла пулю на себя. Старк пересрал, убил человека, сам сын великого Говарда Старка. Смылся, а я держал мёртвое тело твоей матери и тем самым становился самым ужасным бандитом Америки, — кивает отец и прокручивает кольцо на своей руке. — Катерина, прошу, не забивай на учёбу, — я облизываю губы. Даже в тюрьме ему кто-то докладывает о моих успехах. — И плюс, советую рисунки толкнуть в один магазин в Куинсе, там дадут за них немного, но достаточно для жизни в общаге, — отец подмигивает и вешает телефон на перегородку, то же делаю я.
Сколько бы боли не принёс мне этот человек — он мой отец. И пусть я отрицаю сходство и говорю, что ненавижу его, я продолжаю любить его. Да, частично, это он виноват в том, что я стала мазохисткой, но как по мне — это сделало меня сильнее.
Я покидала тюрьму поздно вечером, когда не ходили автобусы. Эдди, как и Алек, уехал из города, так как начались подозрения. И теперь, у меня ни брата, ни друга. Я запахнула куртку и начала набирать номер такси. «Абонент временно не доступен», — проговорил голос и я нахмурилась. Поверить не могу, что связи с такси нет. Вокруг только лес и серая стена с натянутой проволокой и шипами.
До Куинса идти часа три, если ехать, то где-то полтора. Тучи сгущались, грозясь прорваться дождём. Я надеялась на попутные машины. Постояв где-то минут пятнадцать, я убедилась, что мне ничего не светит и я решила идти пешком. Мой телефон начал садиться, поэтому я вынуждена была отключить наушники. Небо разразилось громом, и хлынул дождь. Я приподняла воротник, чтобы ветер не задувал, но уже за какие-то пять минут, я была с ног до головы мокрая.
Я увидела свою тень и обернулась. Ехала машина, и я сразу же выставила руку, чтобы словить её. Белая шкода остановилась, и водитель открыл ближнее ко мне окно.
— Красотка, подбросить? — это был мужчина лет тридцати пяти, который видимо принял меня за проститутку.
— Да, — кивнула я. — Куинс, если можно.
— Всё для тебя, — сказал он и я дернула дверь на себя.
Усевшись, я поправила короткие волосы в зеркале. Мужчина оглядел меня и двинулся по дороге. Он слишком странно ведёт себя. Сначала мне показалось, будто он хочет меня трахнуть, но сейчас мне кажется, что он хочет меня убить. Банально, но мне впервые так страшно за свою жизнь. Я прекрасно знаю дорогу, и пока он никуда не свернул — это меня радует.
— Как тебя зовут? — ага, щас, я тебе так и ответила.
— А это имеет значение? — мой голос предательски дрожит.
— Ты боишься меня, я страх чувствую за километр, — вот теперь мне действительно стало страшно, ибо водитель странно улыбнулся.
— Если вы хотите меня убить, то пожалуйста без прелюдий, — прошептала я, что он явно услышал и засмеялся.
— Господи, ребёнок, я обыкновенный психолог, — я набираю в грудь воздуха. Легче не стало. — Сначала я хотел поговорить на счёт твоей работы, но чуть позже увидел какая ты невинная. Я не совсем обыкновенный человек, понимаешь?
Я кусаю себя за язык и киваю. Мы подъезжаем к Нью-Йорку.
— Ты держишь руки так, будто сейчас едешь к любимому человеку, которому выскажешься, — он указал на мои руки. Правая ладонь была поверх левой. — Он у тебя определенно есть, но вот только ты не говоришь ему об этом, — меня настораживает каждое слово незнакомца. — Тебе нужно сказать ему об этом, или хотя бы доказать, — он останавливается перед мостом Куинсборо. — Удачи, девочка.
Мой взгляд вопросительно провёл его машину. Мне уже было всё равно на то, что я стою под дождём. Меня больше интересовало, какого хера это только что было?
Я подошла к мотелю и позвонила в звонок. Минуты через три, мне открыла полная темнокожая женщина со словами: «Мест нет, приходите через два дня» и захлопнула передо мной дверь. Это единственный хостел, в котором я смогла бы снять комнату за пятнадцать долларов. Не могу же я на улице ночевать, уж тем более, что навес здесь не над каждым зданием.
Ноги сами привели меня к дому соседа. Зайдя в подъезд, я поняла, что меня трусит, так как на улице давно не лето, а практически середина зимы, а я продолжаю ходить в кожаной куртке. Я поднялась на четвёртый этаж и позвонила в дверь. Внутри послышались разговоры, после чего появился Питер. Его рот приоткрылся, когда он увидел меня в таком состоянии.
— Пустишь? — я посмотрела на него собачьими глазками, и Питер отошёл, давая мне пройти. В коридоре появилась его тётя.
— У нас гости? — она вытирала руки об полотенце. На кухне шумел телевизор с каким-то реалити-шоу. — Ты ведь Катрина?
— Катерина, — переправил её Питер и наконец-то закрыл дверь, которая создавала сквозняк.
— Я не хочу приносить неудобства, знаю, что квартира и так маленькая, но позвольте переночевать у вас две ночи, — я содрогнулась от холода. Мэй, завидев моё состояние протянула ко мне руки.
— Конечно-конечно, — женщина сняла с меня куртку. — Ты вся продрогла, пошли, примешь душ, и я напою тебя горячим чаем, — она бросила взгляд на застывшего племянника.
Я благодарна тёте Питера. Она одна из самых лучших людей на планете, ведь зная меня, всего ничего, дала мне крышу над головой.
— Может слегка не в твоём стиле, но походить какое-то время можно, — Мэй протягивает мне серые спортивные штаны и футболку с надписью Нью-Йорк. Я благодарно улыбаюсь. — Я в таком обычно за хлебом выхожу, но если тебе не нравится в таком выходить на улицу, я найду что-нибудь другое.
— О, что ты, — обратилась к ней на ты, уж слишком она молодо выглядит. — Большое тебе спасибо! — женщина улыбнулась и покинула комнату, чтобы я могла переодеться.
Одежда на мне смотрелась мешковато, больно я была худая. За последнее время я, наверное, похудела килограмм на семь без преувеличения. Я всё реже ем какую-либо еду. А из моего носа течёт кровь. Но нет, я абсолютно здорова. Даже сейчас, Мэй сделала мне бутерброд, который я через силу впихнула в себя.
Моя рука коснулась ручки двери комнаты Питера. Слегка приоткрыв её, я увидела, что Паркер не один, а с другом. Они смотрят очередной фильм Звёздных воин и поедают поп-корн.
— Ребят, можно? — Лидс быстро нажимает паузу и оборачивается вслед за Питером. Я, наверное, сейчас не привычно выгляжу. Без макияжа, в обыкновенной одежде, распатланными волосами. Питер кивнул, и я прошла к дивану, на котором было ещё достаточно места. — Это новый фильм?
— Д-да, — проговорил Нед и снял с паузы.
Я чувствовала на себе взгляд Питера, так как сидели мы рядом.
— Ахренеть, — протянул Нед на одной из сцен, где Финн и Рей начали страстно целоваться. Ему, наверное, и приходится видеть это только в порнухе и в школьных коридорах. Я лишь улыбнулась тому, как он придвинулся к экрану.
К моему горлу подступила тошнота, видимо, бутербродик Мэй решил выйти наружу. Я подскочила с дивана и по памяти побежала в туалет, где и выдала ужин. Вот только булимии мне на хватало. Умывшись, я вернулась на своё место. В тот момент до сих пор продолжалась постельная сцена.
Питер наклонился к моему уху.
— Что с тобой происходит? — он говорил это тихо, чтобы друг не услышал.
— Если бы я знала, Пит, — вздохнула я и дотронулась его руки. — Прости, если чем-то обидела, — парень облизал губы, это привлекло моё внимание. Нэд вновь прокомментировал происходящее в фильме.
Я дотронулась скулы Питера, тем самым притягивая его к себя и целуя. Нам бы не спалиться, как это бывает в дешёвом порно. По музыке в фильме мы поняли, что нужно прекращать. Оставшиеся двадцать минут прошли так же, как и начинались. Седьмая часть Звёздных воин мне не понравилась, уж больно ванильная.
— Всего десять, — протянул Лидс и я опять улыбнулась. Меня он прикалывал. — Предлагаю сыграть во что-нибудь, — он взглянул на меня и я в непонимании приподняла бровь.
— Не смотрите на меня так! — я видела две пары глаз, которые умоляюще смотрели на меня. — При одном условии, — парни кивнули. — Никакого незащищенного секса, — друзья начали медленно краснеть. — Господь, я же шучу. Во что играем?
Парни переглянулись. Была бы я в обществе друзей своего брата, то была бы уже без одежды. Но эти двое произнесли в один голос, догадайтесь что? Правильно! Правда или действие. Нам по семнадцать, а мы до сих пор играем в такую игру. Я пересела на кресло и поджала одну ногу под себя.
— Питер, правда или действие? — спросил Нэд у друга, а я закусила губу, так как знала банальные вопросы этой игры.
— Ну, правда, — вздыхая ответил паук.
— Если бы тебе предоставили выбор: стать любым супергероем или быть тем, кем ты являешься, что бы ты выбрал? — Нэд не осведомлён, что я знаю о том, кто Человек-паук.
— Второе, — я так и думала. Паркер поворачивается ко мне, и я устремляю свой взгляд прямо ему в глаза. — Если бы ты хотела изменить в себе что-либо, что это было бы?
Я минуту с другую думаю. Внешность нормальная, тело тоже, душу продала дьяволу, поэтому изменить её нельзя.
— Определённо родословная, — я хмурюсь. — Дорогой, а ты не спросил, что я выбираю. Поэтому действие.
Питер откидывается на подушки и жмурится. После чего поднимается с дивана и вновь наклоняется к моему уху. Нэд с интересом наблюдает. Я киваю и выхожу из комнаты.
— Что ты ей загадал? — Нед смотрит на друга, который открывает окно и подзывает первого к себе. Дождь давно закончился.
Я вышла на улицу в домашних тапках и накинутой сверху куртке. Набираю в грудь воздух и кричу.
— Я ЛЮБЛЮ ПИТЕРА ПАРКЕРА, — после чего поднимаю голову наверх, где смеются два лучших друга. Поднявшись в квартиру, я демонстративно закатила глаза. — Вы должны мне плед, я чуть не околела.
Часов до двенадцати мы играли в эту дурацкую игру. Я так давно не смеялась, особенно, когда Нэд показывал дельфина, по просьбе Питера. Мы обсуждали новые фильмы и видео-игры, в которых я не очень разбираюсь. Вот спросили бы они, как завязывать узлы в стиле шибари, я бы не только рассказала, я бы и показала.
— Катерина, — ко мне обращается Нэд. — Ходят слухи, ты не подумай, просто хочу убедится. Ходят слухи, что ты работала в Бруклине девушкой по вызову — это правда? — я вижу взгляд Питера и Неда. Только вот они отличались: Лидс смотрел с интересом, а Питер с прикрытой злостью, от чего мне стало страшно.
— Во всех слухах есть доля правды, — жму плечами. — Шлюхи есть разные, я работала не от нечего делать, а от обязанности тянуть на себе двоих младших. И плюс, я завязала.
— А на счёт наркоты? — Лидс не успокоился.
— Два передоза, употребляла на протяжении всей жизни, — я выставила два пальца. — Бывших наркоманов не бывает, но как видишь — я полтора месяца не под язык.
Нед приоткрыл рот, а Питер смотрел куда-то сквозь меня. Именно когда я сказала, что ему такое счастье в виде меня не нужно — он не верил. А видимо сейчас осознал, во что вляпался.
— Мы можем поговорить? — он обращается ко мне, и я киваю.
Какого чёрта я стала такой пугливой? Моё сердце колотится только от одного взгляда Паркера, не говорю уже о прикосновениях. В коридоре он протянул мне свою куртку, а сам надел кофту. Мы вышли на улицу, где пролетали хлопья снега. Я как всегда подпёрла стенку, Питер встал напротив меня.
— Тебе же только семнадцать, — протянул он, видимо не зная с чего начать. Я, как нашкодивший ребёнок, поджимаю губы и вдыхаю запах его одежды. — Зачем тебе нужно это всё? — сейчас Питер не выглядел как заикающийся парень. Он мыслил рационально.
— Мне нужно было внимание отца и старшей сестры, — наши взгляды соприкасаются и я отвожу свой, — но я его не получала. Соглашусь, мозгов много не нужно чтобы понять, что это не занятия для двенадцатилетней девочки, но поверь Питер, моя сестра перерезала вены, мать убил мой дядя, отец ежедневно бил меня ремнём, и я частично жила на улице, — я теребила ткань больших на мне штанов. — Это тебе повезло с родителями, которые подарили тебе лучшую жизнь. Тебе повезло, что перед своей смертью они отдали тебя Мэй и Бэну. Я знаю твою историю, Питер. И я знаю человека, который убил твоего дядю. И можешь меня ненавидеть, но это сделал мой брат, — Питер хмурится.
— В этом нет твоей вины, — он дотрагивается моего плеча и я вздрагиваю. Как же мне нравится, когда он просто прикасается ко мне. — Мы не выбираем себе жизнь, и я готов принять твою такой, какая она есть, — его холодные руки ложатся ко мне на шею и по телу проходит табун мурашек.
Он убирает черную прядь выбившихся из хвоста волос мне за ухо и улыбается. После чего притягивает меня к себе и целует, будто впервые. У него вкус кофе, который я терпеть не могу, но когда этот напиток у него на языке, мне он нравится. В день нашей встречи я подумала, что у этого парня идеальное тело, которое он скрывает, что у него свои черти, которые я смогла найти.
Мы возвращаемся домой. Нед спит, развалившись на диване, мне же Мэй постелила в гостиной. Я пожелала владельцам спокойной ночи и пошла в ванную. Облокотившись руками с двух сторон на раковину, я взглянула на своё счастливое лицо. С минуту я поулыбалась сама себе, а потом заметила на белой керамике красные пятна. Вновь взглянула в отражение и поняла, что у меня в который раз за день кровоточит нос.
Этот день длится слишком долго. Я включаю воду, но её шум как-то странно звучит. Отражение плывёт, и у меня создаётся впечатление, что я под фентонилом. Только мне не весело. Мои виски сжимаются от невыносимой боли, а колени подкашиваются. Я не успеваю схватиться за что-либо и падаю. Белый потолок. А потом темнота.
Питер
Я не успел лечь даже в кровать, как услышал грохот. Сначала я подумал, что тётя в который раз разбила тарелку, но ругательств не услышал, что насторожило меня. Я вышел в коридор, не включая света. Из-под двери ванной был виден свет, а в гостиной на диване не было Кэт.
Постучав, я ничего не услышал. Что-то мне подсказывало, что после ещё нескольких стуков дверь не откроется. Шумела вода. На секунду мне стало по особенному страшно. Я ещё раз постучал.
— Кэт, открой, — за дверью ни шороха.
Я надавил на ручку двери, тем самым ломая механизм. Дверь открылась. И наверное на эти три, мучительно долгие минуты моё сердце перестало биться. Я опускаюсь на колени и поднимаю тело Катерины.
Понятия не имею, как проверять пульс.
— Мэй, — крикнул я. Я трясу девушку и не могу понять, что случилось. Почему она в моей ванной лежит без сознания и почему дорожка в крови. — Пожалуйста, не оставляй меня! — кричу я и прижимаю её к себе.
Мэй прибегает на мой зов. А я ничего не вижу, только её бледное худое тельце на руках. Я же супергерой, я должен спасать людей, так почему же я этого не делаю? Тётя набирает скорую, а для меня всё как в тумане. Будто я погрузился под воду и перестал чувствовать.
Этот день слишком долгий.
