Эгоистка

I know it's easier to run Знаю, что проще сбежать After everything I've done От всех созданных проблем, You Were Good to Me — Jeremy Zucker feat. Chelsea Cutler       Катана. Японское оружие способное разрубить человека одним движением на две части. Но некоторые называют катаной человека, который медленно съезжает с катушек. Не так, что держится за плечи и трясётся от страха, не так, что не спит ночами и хочет покончить жизнь самоубийством. Смех, голоса и убийства других людей. В комиксах таких людей полно, но мало кто видел их в жизни.       Той ночью в голове Кэт что-то щёлкнуло. Возможно, такой она и была, а возможно действительно съехала с нормального пути.       Девушка лежала на диване в гостиной Паркеров и спала. Повезло, что Мэй подрабатывала медсестрой и быстро оказала первую помощь. Но без скорой не обошлось. Врачи взяли кровь на анализы и уехали, сказав, что как только получат результаты сразу же сообщат.       Катерина быстро поднимается. В один момент в глазах потемнело, поэтому следовало ухватится за журнальный стол. «Уйти нахер отсюда», — подумала она, быстро натягивая предоставленную ей куртку. Мысли беспорядочно запутались в голове, стакан с водой упал на пол и с треском рассыпался на маленькие кусочки       Девушка выбежала из квартиры. Сейчас в её голове было лишь одно место, куда она хотела пойти, и это был точно не хостел. Кэт быстро запрыгнула в автобус, села на одно из кресел и пригнулась, чтобы контролёр к ней не подошёл. Ей нужно в Бруклин, к знакомому отца.       Тёмный капюшон толстовки сильно натянут на лицо, под глазами круги, и она похожа на наркоманку, хотя ею и являлась. Донованн не принимала наркотики около трёх недель и её заметно ломило. Как только в памяти всплывает мысль о любом наркотике, руки начинает трясти и появляется эта безудержная агрессия.       Автобус останавливается на нужной остановке. Катерина быстро проходит благополучные кварталы и наконец заворачивает туда, куда нормальный человек никогда в жизни не забредёт. Но кто сказал что она нормальная?       Всунув руки в карманы, и приложив единственную сигарету к губам, Катерина подошла к мужчине, что стоял около высокого здания. Он оглянулся по сторонам. Кэт указала на сигарету, и тот чиркнул зажигалкой. Сделав одну тягу и выдохнув дым, девушка пропустила капюшон с головы. Теперь мужчина изменился в лице. — Нужны деньги и люди, — серьёзно говорит Кэт, её трусило от холода. — Метью не связывался, — у мужика тату на шее, в виде огромной шестерёнки — знак группировки Блудс. — Сэммюэль, скажи, а ты уже переоформил документы маминого клуба на меня? — выпаливает Донованн и стряхивает пепел. — Да, всё готово, деньги рубим, — кивает мужчина. Это темнокожий латиноамериканец с лёгкой щетиной и гладковыбритой головой. Он широк в плечах и выше Кэт на две, а то и на три головы. — Значит, мой счёт пополняется, — улыбнулась Катерина и выкинула в сторону окурок. — Собирай банду, будем обгонять Лос-Анджелес, — она подмигивает мужчине, после чего выуживает из его кармана кредитку.       Теперь, когда клуб сестры Старка принадлежит ей, она сможет отрубить пальцы всем собакам в этой стае. Заведение является одним из самых престижных в Яблоке, а значит там тусуются богатенькие. Самое время обновить статус в даркнете и перекрыть Старку воздух. На лице Кэт появляется злорадная ухмылка. Она движется по оживлённой улице и наконец-то находит нужный магазин.       Кэт носила платья последний раз в пятнадцать лет, когда работала проституткой. Но сейчас, платье нужно было для того, чтобы соответствовать заведению, которым она владела. Чёрное и идеальное, оно село на неё как влитое. Донованн не поскупилась и на внешность. Стилисты над этим попотели. Теперь-то Катерина Донованн выглядела как глава мафии, а не как малолетняя наркоманка.       Девушка так же быстро добралась к заведению. «Яблоко» — банальное название для центрального клуба Йорка. Охранник на входе не доброжелательно осмотрел Кэт, от чего та только фыркунула. — Я владелица, — недоверчивый взгляд, который зацепляется на каждом миллиметре тела девушки. — Простите, — охранник прикладывает руку к блютузе в ухе.

<POV Кэт Донованн>

      О, как же не привычно быть во всей этой атмосфере. Не в том смысле, что сейчас в любой момент я могу напиться, вколоть себе дозу героина в руку и не выкурить очередную сигарету. Теперь я выше всего этого, потому что в приоритете, чтобы это делали другие, под моим присмотром.       Неоновые огни, легкая дымка от кальяна, что курят гости на ВИП-диванчиках, бармен протирает белоснежным полотенцем бокалы. Я теперь смотрю на всё по-другому, только вот почему именно — не знаю. В моей голове созрел точный план, с помощью которого я сначала нагоню страх и выведу Старка на работу, которой он больше всего гордится, а только потом выстрелю.       Я подошла к бармену, который тут же взглянул на меня. Да, даже накрашенной я выгляжу как подросток, потому что во мне нет ничего выдающегося, ни родинки на шее, ни кошачьего взгляда, даже уши как у эльфа. — Ты Кэт? — спросил мужчина. Я, видимо, тут известна. Киваю. — Пошли, — он ставит зеркальной чистоты бокал на рабочую поверхность и выходит из-за барной стойки.       Походка конечно у него до жути смешная, как у медведя, хотя сам высокий и подкачанный парень. Он повернул в коридор с туалетами, после чего приложил руку к стене. Я такое только в фильмах видела. В раз стена отъехала в сторону, а передо мной появилась дверь. Бармен протянул мне связку ключей. — Ты обязана сегодня появиться на вечернем шоу, будешь стоять на балкончике для богатых посетителей, только так ты сможешь показать, что ты хозяйка. Помни, мы торгуем запрещёнными в Йорке веществами, поэтому в открытую об этом не говорим. И последнее, для врагов есть отдельная комната, но что-то мне подсказывает, что ты разбираешься с ними вовсе не так, — он вновь осмотрел меня с ног до головы. — Я — Майк Джефферсон.       Я хорошо помнила эту фамилию. Лучший наркоторговец и производитель США, который и мне не продавал наркоту. Каким бы мой отец засранцем не был, всех кого он знал, всех предупредил о дочери наркоманке. Странно, что Метью беспокоился только обо мне, на всех остальных членов нашей семьи он плевать хотел. — Я выгляжу как та, что имеет врагов? — я изогнула бровь. Ох, мало кто знал о моих способностях. — Ты школьница, и да, выглядишь, ты же Донованн, — он кивнул на кабинет. — До вечера.       Бармен оставил меня стоять перед скрытой дверью со связкой ключей в руках. Я взглянула на замочную скважину и отделила самый маленький ключ. Он живо вошёл в положенное место и с лёгкостью повернулся. Конечно, моя мама носила фамилию Старк и все дела, но чёрт, такого от неё я точно не ожидала. Возможно, конечно, интерьер поменяли, но что-то мне подсказывало, что отец не позволил бы.       Тёмные обои, тёмная мебель в викторианском стиле (откуда у меня такие познания в этой сфере?). Я прикрыла дверь и провела рукой по гладкой поверхности стены. Где-то в середине обои просели, и одним нажатием я обнаружила ещё одно скрытое пространство. Мой рот сам по себе приоткрылся.       Рядами висело разное оружие, начиная с обыкновенных метательных ножей, заканчивая автоматами Калашникова разных калибров. Я всю жизнь была невнимательной, но теперь цеплялась за каждую деталь. И вновь заметила рычаг в самом низу оружейного «склада».       Посмотрела бы я сейчас на своё лицо со стороны, умерла бы со смеху. Я потянула рычаг, а половица отвалилась в другом конце комнаты. Это было небольшое углубление, где стояла небольшая шкатулка. Явно никто давно не открывал это место, так как над коробочкой было достаточно много паутины. Опустившись на колени, я достала шкатулку.       Сняла крышку и обнаружила наследие своей матери. Сверху фотография со Старком. Она там счастливая стоит на берегу океана и не подозревает, что братец сведёт её счёты с жизнью. От этого я сцепляю зубы. Далее какая-то подвеска, на обратной стороне которой надпись: «Сестрёнке на шестнадцатилетие», — и мне вновь охота раздавить эту безделушку. А в самом низу что-то типа дневника, в котором всего несколько записей, одна из которых адресована мне… Моя жизнь не вечна, Катерина, и ты это знаешь. С самого рождения у меня стоит диагноз врождённого порока сердца. Об этом знают только родители, и даже твой отец с дядей не осведомлены. Я знаю, ты невероятно талантлива, по крайней мере я видела как ты играла с братом в дартц — ни разу не промахнулась. Если уж ты нашла этот дневник, то значит видела и оружие. Каждый экземпляр — это коллекция моего отца, Говарда. Я хотела сохранить это, но позже, как встретила твоего отца — поняла, что просто сохранить не получится. Прошу тебя, если будешь использовать — то с умом. Не размахивайся направо и налево, и всегда знай — говоришь только с адвокатом. В связке ключей есть один экземпляр, который откроет любую дверь в Старк-Экспо. Тони, наверное, уже владелец, но вряд ли даже он знает о месте глубоко под землёй. Запомни комбинацию для грузоподъемного лифта: два раза на минус второй, два раза на закрытие дверей, один раз на единицу, и трижды на двадцать третий этаж. Ты у меня умница. Я тебя очень сильно люблю, но в погоне за славой мой братец наделает глупостей, и я ему ничем не помогу.       Она знала. Знала, что Тони рано или поздно прикончит её, но даже не смотря на это, она беззаботно верила в него. Моя мама в тысячу раз умнее Старка. Она обвела его вокруг пальца в его же компании, и теперь, я имею доступ. Аж дрожь проходит по телу. О, этот адреналин.

***

      Вечер пришёл быстро. На специально отведённых местах на барной стойке танцевали молодые девушки, а народу было так много, что не протолкнуться. На балкончике было чуть меньше. Я всё-таки сняла один из пистолетов со стены, меня манило, и поместила под платье.       Я оглянулась по сторонам. Музыка громко играла, и вряд ли можно было услышать какие-то деловые разговоры. Облокотившись на перила балкона, моё внимание привлёк парень, что так же как и я оглядывался по сторонам. В ту же секунду его плечо накрыла мужская рука и я увидела его. — Блять, — ругнулась я и поспешила ретироваться с балкончика.       Быстро растолкав пьяных посетителей, я зашла за барную стойку, где Майк готовил коктейль. Он обеспокоенно глянул на меня, но работать не перестал. — Это —мероприятие Старка? — в моём голосе определенно слышно нотки ненависти, да что нотки, я чуть ли не рычала от злости. — Да, он отвалил хорошие деньги, — деньги, деньги, деньги. Это, сука, важно, но не важнее того, что я собираюсь прикончить этого миллиардера, будто муху мухобойкой.       Я поджала губы и вышла из-за барной стойки. Я дёрнула резинку, и отросшие чёрные волосы упали мне волнами на плечи. Хорошо всё-таки владеть обыкновенной карманной кражей. Я выудила у бармена из кармана пакетик с белым порошком, и двигалась к женскому туалету.       Но, видимо, настолько сильно зарылась в свои мысли, что не заметила, как врезалась плечом в какого-то парня. — Кэт! — голос. Этот голос сводит меня с ума. Боже, ну зачем ты здесь, почему этот мир так тесен. Почему именно ты, именно ты стажёр у Старка, и почему именно ты дорог и мне и ему. Я оборачиваюсь, пытаясь хоть куда-нибудь спрятать наркотик. — Что ты тут делаешь, и почему не отвечала на мои звонки?       Мне опять врать ему. — Я была занята, — а ломит же не по детски. Спасибо, что в этой части клуба музыка не такая громкая. — Чем? — он изгибает бровь и дотрагивается тёплой рукой моей холодной руки.       Я сейчас мёртво-бледная. Мёртво-холодная. Мёртво-тупая.       Жму плечами и отвожу взгляд. Нет! Не отводи взгляд, Катерина. — Ты знаешь, что твои брат и сестра в приюте, — этот вопрос выбивает меня из колеи.       Быстро встречаюсь с Питером взглядом. Это что, страх? Я что боюсь за жизни мелких под присмотром Кристиана? Но какого чёрта. Малек и Марсель были в чудесной семье, с чудесной успеваемостью в школе. — Не знаешь, — выдыхает Питер, а меня передёргивает.       Я хочу осесть и зарыться руками в волосы от безысходности. Я обещала им, что буду их навещать, и на столько погрязла в собственном дерьме, что забыла об их дне рождении. Я постоянно думаю только про себя, и меня никто никогда не волнует.       Прикосновение Паркера, и моё тело опять не поддаётся мне. Я теряю контроль над собой даже без наркотика. Его рука держит меня за подбородок так, что я смотрю ему в глаза.

***

      Минуту назад вся информация обо мне в сети была стёрта: были обнулены старые счета, и в базе данных полиции я не числилась — вся прелесть работников даркнета и парней из банды моего отца, а теперь и моей банды.       Итак, сейчас я жду звонка Кристиана, который пообещал оформить опекунство на меня. Музыка прорезает тишину, и я смахиваю звонок в сторону. — Кэт, — на секунду повисает тишина, и мужчина тяжело вздыхает. — Прости, слишком поздно. — Что ты несешь, как это поздно? — мои худые пальцы сжимают деревянную поверхность стола. — Их только что забрал новый опекун. Да и вообще, даже если бы не забрал, у меня нет власти над советом, ты бы не смогла быть их опекуном, — голос Кристиана не выражал никаких эмоций. — О-о, — протянула я и откинулась в мягком кресле. Теперь в этом кабинете и ночую. — Кристиан, я удивлена. Ну что же, удачи.       Я отключаюсь и прикладываю руки к вискам. В горле появляется тот самый ужасный ком, а слёзы подступают к глазам. Дёргаю ручку ящика и вижу вчерашний пакетик кокаина. Тогда мне помешал Питер, смотря в глаза которого я не могла позволить себе нарушить обещание. Но сейчас, посчитав до трёх, я кредитной карточкой создаю чудесную дорожку, которая тут же обжигает слизистую.       В течении часа я ловлю кайф и пропускаю мимо ушей звонки. Очень важные звонки. Кажется, я никогда не хотела закончить как моя старшая сестра, но после трёхнедельной ломки, мне дико хочется ещё и ещё. До последнего вздоха и глотка воздуха.

***

      В течении трёх следующих дней я только и делаю, что пытаюсь довести себя до состояния, при котором будет идти изо рта пена, а тело быть в судорогах. Но только до понедельника. Я выхожу в школу и мозг отключается.       Около входа в школу я дёргаю Паркера за руку. Наркотик не выводится из тела в течении трёх суток. В моём же держится около недели, потому что я употребляю их слишком часто. Парень оглядывает меня, будто пытаясь понять, что это на меня нашло, ведь раньше самостоятельно я к нему прикасалась только тогда, когда у меня была либо дикая ломка, либо дикий страх.       Я кивнула ему за школьное здание. О чёрт, это его чутье… Он нахмурился, но ничего не сказав, следовал за мной. На заднем дворе в основном тусовались после третьего урока ребята, любящие курить травку. Сейчас же ни души. Я подпёрла стенку, Питер встал напротив. — Прошу тебя, не осуждай меня за все мои действия, какими бы они не были, — я вновь дотрагиваюсь его, но всё же продолжаю вздрагивать. — Повторюсь, я не ты, и у меня нет ни выбора, ни супергеройских способностей, — я отталкиваюсь от стены, сокращая расстояние между нами до минимума.       Я чувствую его дыхание на своём лице, и смотрю в его глаза цвета шоколада, в которых хочется утопится. Мне приходится встать на носочки, чтобы оставить невесомый поцелуй на его губах. Но кажется, этого мало для нас двоих. Питер толкает меня на стену, куда я тут же врезаюсь лопатками, и соединяет наши губы в поцелуе.       Мне приходиться взять его руку и положить себе на талию, а ведь недавно он не был таким нерешительным. Слишком долго вспоминаешь, Питер. Он проводит языком по моей нижней губе, в миг проникая в мой рот. Я накручиваю на пальцы его кучерявые пряди волос, от которых просто не могу оторваться.       Воздух — дело времени. И он рано или поздно заканчивается. — Что ты уже натворила? — спрашивает Паркер, а я давлю ухмылку. — Ничего, Питер, в том-то и дело, — я улыбаюсь и гляжу на наручные часы.       Мы киваем друг другу и идём в помещение. Совместный урок английского, который я терпеть не могу. А ведь я только что соврала. Соврала о том, что ничего не сделала, а на деле вновь подсела на наркотики. И от чего-то моё сердце слишком быстро билось.       Звонок. Я занимаю привычную последнюю парту и не готовлюсь к сдаче домашнего задания. Учителя меня не трогают с того дня, как я перевернула в столовой стол. Поэтому и сейчас я просто листаю камеры видеонаблюдения в клубе и даже не сразу замечаю, как ко мне обращаются. — Катерина, ты слышишь? — меня дёргают за серый кардиган, и я откладываю телефон. Меня спрашивает не учитель, а директор. — Ваш отец скончался в тюрьме час назад.