смертоносный гедонизм

♬ Ellie Goulding — Hollow Crown.

Я аккуратно потянулся, выскальзывая из теплой кровати и оставляя Софи досыпать, пока не прозвенит будильник. Черкнул записку на салфетке, сообщая, что в ближайшее время залягу на дно, пока мы готовим новый номер к выпуску. Мне показалось это правильным решением — нужно поставить на паузу и переварить всё. Пустые разговоры, ни к чему не приводящие, способны разрыхлить между нами очередную дыру. А если я внезапно пропаду, она накрутит себя и малейшее взаимопонимание будет утеряно. Я не был готов как начинать, так и заканчивать что-либо. Сполоснул лицо прохладной водой, в рот закинул пару подушечек жвачки. Бесшумно выбрался из спальни, на ходу влезая в брюки и застегивая пуговицы рубашки. Спустился на первый этаж, свежим взглядом осматривая гостиную и кухню, пока кофеварка жужжала на ухо, не давая заново уснуть. Защелкнул на запястье застежку часов, с чашкой приближаясь к окну. — Уже уходишь? — разматывая шарф, повязанный вокруг шеи, окликнул меня сзади Давид. — Да, я забронировал билет на ранний рейс, чтобы успеть в офис. Рабочий день никто не отменял. — Как Амальрик поживает? — Кардинально ничего не изменилось: кто-то уехал, кому-то захотелось остаться. В целом, жизнь идёт своим чередом и думать о посторонних особо некогда. У каждого свои заморочки. — Что тебе нужно от Софи? Своей прямолинейностью мужчина ввёл меня в состояние лёгкого недоумения. Я повернул к нему голову, потеряв привычную непроницаемость, и нахмурился: — Что мне может быть нужно? — Именно это меня и беспокоит, Гарри. Вы взрослые люди и сами несете ответственность за свою жизнь, но если бы моего мнения кто-то спросил — я не на твоей стороне. — После всего произошедшего глупо предполагать твой восторг от того, что мы… пытаемся… наладить отношения, — подбираю максимально нейтральное определение тому, что происходит между нами. Он снял теплую куртку, повесил её на локоть. С жаром отрицательных эмоций на лице закатил глаза. Разумеется, я и не ожидал фанфар и радостных возгласов — всякое случалось между нами, его раздражение мне понятно. Возможно, такая реакция даже закономерна. Только я не к нему приехал и понятия не имел, что встречу Давида здесь. Он обязан отнестись с уважением к тому факту, что это мои дети и я хочу находиться рядом с ними. — Во имя чего? — процедил он сквозь зубы. — Тебе никто не запрещает видеться с детьми, а если кто-то попытается, я лично дам ему подзатыльник. Но для этого совсем не обязательно лезть к моей внучке в постель. Я ясно выражаюсь? Блять. — Предельно. Мне как будто оплеуху влепили, чувствую себя максимально некомфортно. Мало того, что с его дочерью спал, так ещё и внучку на себя натянул дважды. Надеюсь, он не слышал всего, что происходило вчера вечером. Хотелось рассеять окутавший нас холодный туман, но неприязненность Давида меня обескуражила, равно как и присутствие в этом доме. Не предполагал, что Лимонже способна предложить дедушке жилье и укрытие. — У Софи есть мужчина, мне не хочется, чтобы он подумал невесть что, узрев тебя рядом. — Ему, значит, ты позволишь залезть твоей внучке в трусы? — скептически предполагаю, мрачно ухмыльнувшись. — Он серьезен в своих намерениях, а ты — сомнительный субъект. Из ниоткуда взялся, туда же и пропадёшь. Где ты был все эти годы, раз хотел заполучить её внимание? А теперь врываешься в нашу жизнь и опять из-за тебя все кубарем летит. — Смею напомнить, не я скрывал тринадцать лет… — Лучше замолчи, если не хочешь, чтобы эта чашка пробила тебе череп, — воинственно предупредил он, надвигаясь на меня. — Ты можешь рассказывать басни кому угодно, но не мне, какой стала моя внучка после тогдашней встречи с тобой. В каком треморе находилась, через какие боли проходила, в какой глубокой депрессии была. Все эти годы ты и такие, как ты, насмехались над ней, обсуждая провалы за спиной, сплетничали, пока она возилась с детьми, вытаскивала меня с того света и пыталась хоть как-то одной лапой выгрести из ямы с дерьмом. Впервые она наконец-то обрела равновесие, хорошую работу, обустроила дом и обеспечила всем нам нормальную жизнь, тут же являешься ты и — я не сомневаюсь — предлагаешь вернуться во Францию. Да пусть пропадом изыдет ваш проклятый «Бомонд»! — Никто бы не сплетничал, не натвори она дел! — взбешенно огрызаюсь. — Её поступки далеки от пустого баловства, София намеренно портила жизни других людей, не задумываясь о последствиях. Так что то, что ей самой нелегко пришлось, отличный урок на будущее вести себя по-человечески, а не по-скотски. Великодушно прошу прощения, что не боготворю твою чокнутую родственницу, у которой проблемы с адекватным восприятием мира! — В таком случае, тебе, адекватному и нормальному, нечего делать в её доме, — со слепой яростью в глазах произнёс мужчина. На скулах вылезли толстые жилы. — Я попрошу тебя уйти единожды, дальше — буду звать полицию. Мне и самому не захотелось бы остаться. Вокруг этой семьи никогда не кружилась уютная атмосфера, они никогда не были связаны между собой ничем, кроме кровных уз. Николь говорила, что презирает мужа и не спит с ним в одной постели, тогда как Давид относился к этому равнодушно и не пытался предотвратить проблему, закрывал глаза на любовников или, быть может, не знал о них. Хотя как можно не знать о слухах, снующих о твоей дочери? Для Бернадет на первом месте стояла репутация, а что происходит внутри — безразлично, хоть поубивайте друг друга. В такой обстановке ожидать, что София вырастет с другими моральными принципами — сплошное безрассудство. Она в полной мере воздала своим родителям по заслугам, когда превратилась в циничную, равнодушную ко всему живому, наглую особь. В точности, как члены её семьи.

♬ Fever Ray — If I Had.

Ни о какой уравновешенной работе в издательстве не могло быть и речи, когда госпожа Лимонже находилась в своём кабинете и сотрудники об этом знали. Статисты знатно нервничали и тупили, руководители отделов закрывались в зале заседания и делали вид, будто сильно заняты обсуждением ввода новых инвестиций и рекламы, статьями и фотосессиями, новостной лентой, которая должна уведомлять о случившихся в мире событиях. Факт, что владелица журнала с самого утра пребывает в стенах офиса свидетельствовал о недоброй ауре, просачивающейся в коридоры: зловещая тишина, только тревожные шепотки по углам. Все притихли и сунули носы в норы, как стайка мышей перед промелькнувшим хвостом гадюки. Всё дело в том, что Бернадет чересчур требовательна, и если раньше каждый номер сдавала ей дочь, придушив кобру ногой, то теперь предполагалось, что все наработки должен обсуждать с ней я. Мне же, как маленькому мальчику, хотелось запереться на ключ в своей тесной коморке и не вылезать из неё, пока рептилия не уползет в свое логово обратно. На факира я не сильно смахивал, да и дудка моя предназначалась для женщин другого характера. Я все не решался заглянуть к Бернадет, нарочно долго затягивая процесс рассматривания макета будущей обложки. Кажется, уже узрел каждую мелочь снимка, но продолжал крутиться в кресле, полулежа на мягкой спинке, когда в дверь постучали и оттуда показалась голова Франсин. Обычно Бланш одевала большое количество одежды на себя, чтобы таким образом скрыть собственную худобу и придать своему виду большей строгости. С детства её никто не воспринимал всерьёз из-за тонкого голоса, кукольных длинных ресничек и огромных голубых глаз, густых волос до поясницы цвета натуральной блондинки, ни разу не соприкасавшихся с краской. Все сравнивали Франсин с героинями известных сказок — одному виделась Мальвина, другой убеждал в схожести с Дюймовочкой, я тоже время от времени дразнил её кукольными персонажами. Неудивительно, что в работе ей приходилось каждый раз перепрыгивать через голову, чтобы слова воспринимали серьёзно и прислушивались к мнению. Когда я стоял рядом с ней со всем своим ростом, чудился на фоне девушки настоящим гигантом, что подчеркивало несуразность обоих. И все же, отложив смехотворный фактор несопоставимой внешности, мы нашли друг в друге множество достойных качеств, чтобы сплотиться и стать близкими людьми. Сегодня, вразрез своим правилам, она остановила выбор на сером трикотажном платье до колена, плотно обтягивающем все изгибы, что напротив особенно сильно подчеркнуло худенькие плечи и узкие бедра. То, что у других называлось талией, у Бланш было переходной частью между грудью и ногами — плоскому животу завидовали все модели, с которыми она проводила разъяснительные беседы, но у всех нормальных мужчин он вызывал лишь желание накормить это создание. На фоне Франсин любой парень выглядел коренастым и крепким. Может, по этой причине у неё и не было проблем с личной жизнью? — Привет, пропажа. Куда исчез вчера? Тебя все обыскались, а мне не с кем было обсудить неудачное свидание, — окинув меня критическим взглядом, Бланш села на мой стол, компактно расположив свою миниатюрную задницу. Перегнулась через твердую поверхность, одарив облаком приятного карамельного запаха, чмокнула меня в щеку. Забрала из рук картонку с распечатанной фотографией: — Это новая? — Да, по пути к себе забрал у Вильмонта. Как тебе? — Никак, не вызывает никаких эмоций, — окинув снимок критическим взглядом, вынесла свой вердикт. — Обложка обязана цеплять и дергать за ниточки, ты либо хочешь молиться на неё, либо выкинуть в мусорку от раздражения. Но сухое безразличие? Никогда. В чем тогда ценность? Зачем тратить время и деньги на то, что не приносит удовлетворения? К людям в своей жизни Франсин относилась схоже. — Ты знала, что дедушка Софи жив? Длинные ресницы Бланш подпрыгнули к бровям, глаза автоматически закатились. — Только не это имя. Сделаю вид, что ты его не произносил. — Он с ней живёт, — нехотя разъясняю, хотя по правде говоря, Франси — единственный человек в городе, с кем мне можно было бы это обсудить. — А люди говорили, что он уехал из-за её позора. Может, он уехал не от наших сплетен, а от нас? — Я не хочу, чтобы ты даже косвенно вспоминал об этих людях, — девушка вовремя остановила меня и спрыгнула со стола, усевшись в кресло. — Они столько дерьма в твою жизнь принесли. — Я в их не меньше. Если бы не моя связь с матерью, их семья… — Они разошлись не из-за тебя. Любовников не заводят, когда счастливы в браке. Ты прекрасно знал характер Николь, ей всегда было мало внимания. На твоем месте мог быть кто угодно. Без преувеличений, Хазз, кто угодно. Я поджал губы, все так же лёжа в кресле, тяжело вздыхая. Не верить очевидному было наивно, но мне бы так хотелось считать себя особенным. Единственным, кто зацепил Николь настолько, что она пошла против семьи, ребёнка, мужа… Мысль, что она испытывала ко мне настоящий вихрь, вскруживший голову, успокаивала. Одно дело столь сильная страсть единожды, и совсем другое — затычка на время, пока не приглянулся кто посимпатичнее. Конечно, спустя годы стало ясно, что я значил для женщины не больше, чем пробка из-под шампанского, которую она по ненадобности выкинула. — Подожди, а откуда ты знаешь, что он живёт с ней? — опомнилась Франсин, метнув в меня молнию через помещение, а я уклончиво отвел глаза. — Нет, ну нет. Только не это. Тебе мало досталось? Неужели не хватает приличных женщин на свете, что ты опять набиваешься к той, которая тебя за человека никогда не считала? — Справедливости ради, все было не совсем так. — Именно так и было! — рявкнула Бланш, злобно стукнув кулачком по боковой стенке стола. Эхо болезненно отдалось у меня в ушах и сдавило виски. — Не дави, как танк. Можешь быть нежнее хоть немного? — Когда мы говорим об этой особе — нет. Стайлс, её не должно быть рядом с тобой. Я понимаю, неостывшие чувства, все дела, но возьми себя под контроль. Она уедет через пару дней и опять исчезнет на десять лет, а тебе в этой гуще болтаться, отвыкать, перестраиваться. Хоть раз включи голову и предотврати разрушения вокруг и внутри себя. — Уже уехала. Я отвез их с детьми на машине в Португалию — у неё проблемы с сердцем, давление может подняться в воздухе, не хотелось, чтобы они рисковали. К слову, это мои дети. Я не собираюсь позволять разрушение, мне не семнадцать лет и спермотоксикозом я уже давно не страдаю. Но учитывая все, что узнал за эти дни, мне не хотелось бы слышать такой тон в её адрес. Злость — решительно последнее, что я мог бы чувствовать в отношении Софи в данный момент. Даже если получу очередной пинок в спину от неё, это уже не убьёт меня. Я в состоянии выстоять, так как имею прочную основу под ногами. — Я готова выслушать и протянуть руку помощи из любого болота, но в этой грязи тебе придётся вязнуть самому. Каждый, кто хоть как-то связан с Софи, получает свой «приветик» от её тёмной сущности. Я не хочу проснуться и обнаружить себя у обрыва собственной жизни. Она прибабахнутая на всю голову: одному гараж взорвала, второго выгнала из города посредством запугиваний, с третьим завела дружбу, только чтобы потом иметь возможность подставить. Без неё хоть спокойствие наступило наконец-то. — …И все истории поросли мхом, превратившись в легенды, — слабо усмехаюсь. Качаю головой и опускаю её вниз, пряча улыбку от Бланш. С Лимонже было действительно весело и не скучно. Она делала что-то вычурное и город обсуждал это несколько недель, перевирая факты, добавляя свои. София была легендарной, черт возьми, её фантазии хватало, чтобы никогда невозможно было предугадать, что девчушка выкинет в следующий раз. Обычно все боятся, когда дорогу переходит чёрная кошка, а в Амальрике до тика доводило появление Лимонже на чёрном байке. Такой она была. — Я понял, переварил, усвоил. Забыли, живём дальше и не обсуждаем это. — Охеренно, теперь я чувствую себя дрянью. Этого ты добивался? — Отчасти, — беззлобно подтраниваю над девушкой, отрешенно подмигнув ей. — Ты к Бернадет ходил? — Всё никак не могу набраться храбрости. Наверное, отложу на завтра, сегодня мне не до разборок — нужно прочитать две статьи и внести правки, чтобы их успели исправить к завтрашнему дню.

♬ Maren Morris — Kingdom of One.

Дома я несколько часов гипнотизировал телефон взглядом, в последний момент смягчив собственное наказание. Нашел в списке контактов номер Софи, быстро печатая на клавиатуре: «Помню, что обещал нам обоим дать время, но это оказалось сложнее, чем я предполагал. Весь вечер трачу на уговоры себя не звонить и не пересекать черту. Просто скажи, как ты там, и мне станет легче». Очередной вечер проходил под эгидой джина в одиночестве. Брис приглашал меня в бар, но, думаю, это не то, что мне необходимо в сложившийся событиях. Я рассматривал фотографии Розет и Патрис, комиксы Рида, пытаясь проникнуться и понять свои чувства в отношении взрослеющих людей. Нужен ли я им? Сомневаюсь. Софи хорошо справляется с тем, чтобы не позволять им слишком много, выполняя функцию строгости, но в то же время ведёт себя честно, благодаря чему дети чувствуют себя в своей тарелке и на равных с матерью. От кого: Лимбо «У с т а л а. Целый день разгребала почту, в глазах рябит от спама и глупости некоторых людей. Больше всего поражают неизвестные никому авторы, мечтающие о высоких гонорарах. Ты как? Дедушка говорил, вы виделись утром».

Кому: Лимбо «Перекинулись парой слов о прошлом и настоящем, ничего интересного. Меня удивило, что он так рано встаёт».

От кого: Лимбо «Любит утренние прогулки у моря, они дают ему положительные эмоции на весь день. А вообще, он отшельник. Не сильно жалует компанию других людей».

Кому: Лимбо «Как и ты».

От кого: Лимбо «Неправда. Прямо сейчас я сижу в баре с друзьями, нам очень весело».

Кому: Лимбо «Настолько, что ты переписываешься со мной».

От кого: Лимбо «Всё дело в вибрации телефона от твоих сообщений! Так бы я даже не обратила внимания». Я театрально издевался над ней с улыбкой на лице, хотя на самом деле мне нравилось, что она уделяет мне время из своей жизни. В этом было что-то совсем непохожее на наше совместное прошлое. Как будто спустя долгое время одиночества у тебя появляются секретные отношения и ты снова чувствуешь себя подростком. Все новое.

Кому: Лимбо «Мне сегодня напомнили о твоих подвигах в городе. Это заставило меня улыбнуться. Хотелось бы сказать тебе лично, что ты была потрясающей».

От кого: Лимбо «Я не горжусь тем временем, говоря откровенно. Можно было вести себя осмотрительнее. Но надо мной постоянно издевались, чтобы я спустила все на тормоза и не отомстила. Каждый получил по заслугам. Они знали, что их ждет».

Кому: Лимбо «В каком смысле ты говоришь это? Кто над тобой издевался и по какому поводу?»

Хмурюсь, постукивая ногтем по стакану, когда она замолкает и надолго пропадает. Может, отвлекли? Обстоятельства не могут складываться в её пользу. Если она вернётся через время и спокойно заявит, что была занята, я не поверю. От кого: Лимбо «Жорди трепался своим друзьям, якобы видел тебя с мамой на ярмарке (вы нежно обнимались и шептались о чем-то), а те уже разносили слухи своим родителям и цепочкой это неслось по всем знакомым. Я не сделала с ним ничего дурного, сыпнув на язык хлорки, просто проучила на будущее, чтобы думал, прежде чем распространять заведомо ложные факты, выдавая их за правду. Вебер изрезал мою спортивную форму, когда я сказала, что не сяду с ним, потому что он туп и станет отвлекать меня вместо концентрации на учебе — я просто сделала то же самое с его одеждой. Да, для этого пришлось влезть к нему в окно. Да, я разорвала больше вещей, укрыв ими пол его комнаты. И что? Какое он имел право подходить к моему шкафчику? Мец и Беноайт притащили в школу надувную женщину, разодели её, как шлюху, а на лбу написали инициалы моей матери. Над ебучей куклой, висевшей под потолком в главном корпусе на первом этаже, ухохатывались даже технички и не думали убирать эту мерзость. Она находилась там четыре гребаных дня, пока я не прорезала ступню ножом и не содрала ее со стены. Каким бы человеком ни была моя мать, никому из этих подонков она не сделала ничего плохого, единственные люди, имеющие право её судить — я и мой отец, потому что только мы жили с ней, только на нашу жизнь влияли её решения. Я лишь сплавила их из города с «почестями», чтобы ни в коем случае не забыли, по какой причине съебывают». Сукины дети. Теперь-то я понимаю, почему тогда каждый столб на выезде из Амальрика был увешан сдутыми мужскими куклами с самыми грязными надписями на лбах. Помнится, Беноайта выгнали из школы за самоуправство с химикатами — украденные реактивы были найдены в гараже его отца. Мец перевелся сам, правда, ходили слухи, что мать парня кто-то напугал до обморочного состояния, подкинув под дверь обглоданные собаками трупы её кроликов. Между кровавыми костями торчала записка, что им с сыном дана неделя на то, чтобы уехать из города, иначе в следующий раз стая собак доедать под дверью уже их тела. Я передернул плечами, ощутимо озябнув.

Контакт [Лимбо] успешно переименован.

Кому: София «Сейчас ты бы поступила по-другому?»

От кого: София «Не знаю. Много времени прошло, сложно судить о моей реакции на то, что было важно тогда — сейчас у меня другие приоритеты».

Кому: София «Но если кто-то попытается задеть близких тебе людей…»

От кого: София «Сравняю с землей. Вообще похер на последствия».

Кому: София «Да, я это и хотел сказать. Ты всегда была хорошим человеком. Хочу, чтобы ты знала моё отношение ко всей этой ситуации с твоим прошлым».

От кого: София «Никогда не стремилась им быть. Какой прок быть хорошим или плохим? Жизнь фатальна к обоим. И я помню твоё отношение, можешь не уточнять — ты никогда не становился на мою сторону, никогда не разграничивал себя между остальными и мной, никогда не был смел настолько, чтобы отказаться от долбанных ярлыков и просто делать то, что сам считаешь нужным. Слишком сильно опасался потерять статус в глазах других. Теперь, когда прошло столько лет, ответь мне, стоило ли оно того? Сколько из тех, кому ты пытался угодить все эти годы, станут на твою сторону сейчас, когда ты теряешь баллы? Как ты мог променять дружбу со мной на ебанный статус в глазах зажравшихся гнид, топчущих мою семью за глаза? Как мог быть в их числе? Да, Стайлс, я знаю твоё отношение, можешь не напоминать. Буду хранить надежду, что тебе хотя бы доставляло моральное удовлетворение обсуждать за роскошно обставленным напитками и угощениями столом мои поступки и охать, и ахать моей ненормальности. Стоило оно того? Надеюсь, твой ответ будет положительным, потому что если нет — ты пиздец как облажался, парень». Я много раз начинал печатать ответное сообщение, но потом раздражался ереси, стирал, удалял. Во всем этом не было ни малейшего смысла. Я опять проигрывал, хотя все это время верил, что мы сравняли счёт.