смертоносный гедонизм

— Мы вернулись, — отозвался Рид, щелкнув замком входной двери. — Мойте руки и переодевайтесь, ужин будет готов через двадцать минут, — командую из кухни, приоткрывая духовку, чтобы проверить мясо. За окном разбушевался колючий ветер с дождём. Август принёс с собой непривычную для лета морозность, низкий туман, оседающий на поверхности земли. Ветки деревьев гнутся от порывов холодного воздуха, бьются друг о друга, зелёные листья срываются в невесомое пространство, воспарив ввысь. Крупные капли летнего ливня тарабанят по стеклам, подоконнику, крыше, создавая громкий шум, непрекращающимся потоком стекая на асфальт и образуя глубокие лужи. Воздух пропитан духотой, скопившаяся за день жара смешивается с ледяными крупинками града. Природа не понимает, что она должна испытывать от такого контраста, сконфуженно застывает и вместе с тем синхронно движется, поддаваясь неумолимому ветренному хаосу. В период такого душевного и климатического сумбура лучше оставаться в пределах дома, не выходить наружу, иначе есть опасность пострадать физически и морально. Гнетущая атмосфера крадется гулкими шагами, заполняя голову неприятными мыслями, тревогой, страхом. А в уютно обставленном помещении приятно находиться — внутри воцаряется спокойствие от понимания, что ты в безопасности, ничто не сможет тебе навредить. Я закутала округлившийся за последние месяцы живот в вязанный кардиган, выключая нагревшуюся духовку, оставляя мясо пропитываться чесночным соусом для полноты вкусов и ароматов. Сейчас я стараюсь больше времени уделять своему здоровью, а потому все чаще остаюсь дома, не рискуя нагружать себя изнуряющими прогулками. Рид и Гарри большую часть дня проводят в редакции; Розет недавно вернулась из языкового лагеря, куда мы отправили дочь в начале лета, и ныне активно изучает Амальрик, постоянно пребывая вне дома; Патрис осталась в немецком санатории до начала осени — личное решение, от которого мы не стали её отговаривать. Я предоставлена сама себе и в данном случае это работает мне на руку — я никому не мешаю и мне никто не мешает. Рутина оказалась намного полезнее путешествий, разношерстности людей рядом и постоянных активностей. Я была искренне удивлена, когда моё желание находиться в центре важных событий испарилось с появлением малыша. Теперь куда более полезным для меня было читать в одиночестве, ухаживать за телом и разминать мышцы дважды в день, редко отвечать на звонки посторонних и близких, гулять в лесу и дышать чистым воздухом, отстранившись от городской спешки, тотальной ненависти и разборок с родствениками. Розет уезжала вместе с отцом и братом с самого утра, а возвращалась ближе к вечеру в сопровождении охранника — Стайлс настаивал, что это предосторожная мера от того, что произошло с Патрис, и от возможности навредить девочке его личным врагам, для которых ничего не стоит переступить дозволенную черту, причинив боль ребёнку. В данном вопросе я полагалась на его опыт, точно зная, что просто так Гарольд бы не стал предохраняться. Если честно, Розет даже нравилось, что везде за ней следует личный секьюрити, в её возрасте это повышает личностную значимость в глазах сверстников. В средине июня я вернулась в Португалию, чтобы заняться оформлением документов: о продаже дома, об официальном отцовстве Гарольда, о переводе всех моих финансовых активов на счета в парижском банке. Ни Розет, ни Патрис находиться внутри этой долгой волокиты не хотели, мы нашли им занятие по интересам: одна уехала проходить курс лечения, вторая — улучшать знания. Рид, находясь на исправительных работах в журнале, сначала специально косячил, чтобы его скорее избавили от обязательств, но когда понял, что с отцом это не сработает, что от своего слова тот не отступит, постепенно втянулся в процесс. Я видела, что ему в кайф ездить с Гарольдом на деловые переговоры со спонсорами, присутствовать на закрытых показах в Париже и приватных вечеринках со здешним высшим светом индустрии моды, тогда как сам он тщательно скрывал это под маской равнодушия. Как я поняла, что он в восторге от мира, который открывал ему Стайлс? Его глаза горели сумасшедшим огнём при упоминании «Бомонда», а каждый раз, когда я втихомолку от Гарольда предлагала сыну хотя бы на день украсть его из лап обыденности в издательстве, он уверенно отказывался, выдвигая аргумент о том, что я сама назначила испытание, которое он должен пройти до конца. Я заглянула в гостиную, найдя своих мужчин без сил после тяжелого дня. Я замечала сходства в их внешности, но все же Рид своими чертами больше походил на меня — карие глаза, родинки на лице в тех же местах, прямые волосы. От Гарольда на лицо парня перекочевала глубокая ямочка над верхней губой и сама форма губы, заостренный кончик носа и широкий лоб. Оба задремали в одинаковой позе в разных углах дивана: с запрокинутой головой на спинку и скрещенными на груди руками. Расслабленные тела утонули в мягкости седушек, звуках непрекращающегося дождя на фоне и лёгкого джаза, включенного мной во время готовки на кухне. Я обошла диван, приседая и обнимая плечи Гарольда сзади — он не шевельнулся. Провела пальцами по контуру чернильных птичек под ключицами, неторопливо поднимаясь вверх к шее. Вены на горле спрятались под слоями кожи, утихомирившийся пульс размеренно выстукивал в такт сердцебиению, горячая кровь в жилах замедлила свою скорость, позволяя своему хозяину передохнуть от постоянного стресса и спешки. — Любимый, просыпайся, — шепчу на ухо, оглаживая тыльной стороной ладони заросшую щетиной щеку. Такими темпами на её месте появится густая борода, но мне так даже больше нравится. Ему идёт. — Я не сплю, — пробормотал Стайлс, растерянно моргая, нехотя приоткрывая глаза. — Просто задумался. — Так глубоко, что начал посапывать? — тихонько улыбаюсь, расстегивая пальцами пуговки рубашки. Ныряю под ткань, медленно скользя по грудной клетке вверх и вниз. — В чем причина твоей усталости сегодня? — Твой братец меня достал. Не лежится ему в больнице на реабилитации никак, примчался в редакцию для очередного выяснения отношений. И все бы ничего, но именно на сегодня у нас не был запланирован брифинг на тему нового выпуска. А генеральный, конечно же, соглашается с ним во всём. Так и хочется за шкирку обоих выкинуть из офиса. — Недолго воевать осталось. В конце месяца мы полностью переберемся в Париж и все наладится. Я уже почти закончила переговоры с человеком, которого готова взять на эту должность. Он тяжело и многозначительно выдохнул, откидывая затылок на спинку дивана. Кудрявые волны рассыпались по лбу, плечам, кожаной обивке, защекотали мою щеку и кончик носа. Перевел взгляд на спящего рядом Рида, потом на меня, вспомнив, что я до сих пор сижу здесь. Переместил руку с колена на мой лоб, убирая упавшие пряди, чтобы те не лезли в глаза. — Что у нас на ужин? — Телятина в чесночном соусе, картофель с зеленью, фрукты с медом. Напитки по желанию. — И всё сама? — недоверчиво прищурился, припоминая мне одну неловкую ситуацию, когда я заказала доставку, а сама уверенно твердила, что приготовила еду сама. Теперь он постоянно подшучивает надо мной по этому поводу. — Гретхен уехала к Бернадет, я сегодня одна на хозяйстве. — Может, нам совсем не нужна помощница? — лукаво усмехается, издевательски испытывая меня. — Не смогу радовать глаз, если безвылазно буду торчать на кухне, — язвительно отбиваю его выпад, больно щипая запястье. Взрослый засранец. — Тебе нужно ещё что-то делать сегодня? — Спроектировать макет номера на основе предложений руководителей отделов, — невнятно промычал мужчина, тая от моего незатейливого массажа. В такие моменты он особенно нуждается в ласке. — Идём в душ. Стоит освежиться перед вечерней нагрузкой. Стайлс повторно отправил сосредоточенный взгляд к сыну, будто желал убедиться, что тот спит, а не подглядывает втихаря, затаив злобу. И хоть между ними уже несколько недель сохраняется перемирие, я вижу, что оба до сих пор не доверяют друг другу. Ничего, это изменится со временем. Рид поймёт, что Гарри пытается обеспечить его лучшими условиями жизни, а второй перестанет ждать подвоха и очередного всплеска подросткового презрения. Поднялся, на ходу снимая пиджак и до конца расстегивая рубашку. Вытащил ткань из-под ремня брюк, твердым шагом направляясь на меня. Когда он становился таким, я автоматически держала осанку, чтобы не осесть под высоким и крепким телом, способным управлять мной, как вздумается. Цепочка с крестиком переливалась в желтом освещении ламп, подпрыгивая при каждом шаге, который делал Стайлс. Я сняла вязанный кардиган, оставляя его в кресле, а сама на цыпочках потопала следом, стараясь не шуметь лишний раз. С этой задачей отлично справлялись потоки ветра, наклоняя ветки деревьев так низко, что те заглядывали в окна и колотили по крыше. Погода и не думала становиться мирной и погожей, пока я включала дождик, настраивала температуру воды, вымывала дно душевой кабинки. Гарольд в это время раздевался, разговаривая по телефону с Брюсом, и давал подчиненному какие-то указания строгим голосом. Я до конца не поняла, что именно они обсуждали, но судя по взволнованности Хазза, дело касалось Берни и её вклада в историю журнала. Сейчас, когда Жоффруа отходит от операции, она полностью встала на его сторону, а мы с Гарри для них представляемся врагами, которым просто охота заграбастать семейный бизнес. Я советовала брату остаться под наблюдением врачей, но он посчитал это оскорблением и вызверился на меня ещё сильнее. Как только моя беременность обрела внешнюю форму, моя семья публично отказалась иметь со мной какие угодно беседы, так что их реакция на моё возвращение в качестве хозяйки журнала не удивительна. Гарольд вошёл в ванную комнату уже будучи раздетым до пояса, на бедрах держались одни боксеры, а на согнутой руке болтался мягкий халат. Он повесил его рядом с полотенцем, прикрыл за собой дверь, щелкнув задвижкой, и подошёл ко мне, уткнувшись лицом в волосы. Глубоко вдохнул запах почти выветрившегося шампуня, съехал участливыми ладошками к животу, медленно поглаживая его через ткань хлопкового платья с коротким рукавом, которое я носила по дому для удобства в передвижении. Сейчас, когда мои габариты природным способом увеличиваются, я нуждаюсь в простой и широкой одежде, позволяющей не испытывать ужимок. Тёплое дыхание пронеслось вихрем по задней части моей шеи, по плечу, сменившись прикосновением губ. Наше взаимодействие успокаивало Стайлса, я понимала это и не сильно ворчала, что мне вообще-то не сильно комфортно стоять в такой позе с дождиком в руках. После очередного трудного дня нам обоим требовалась перезагрузка и возможность отстраниться от внешнего мира, где ныне помимо всего остального ещё и бушевал дождь с градом. Мужские пальцы неторопливо соскользнули к подолу платья, стягивая его с моего тела через голову. Я тем временем установила дождик на стойку, повернув широкую головку так, чтобы прозрачные капли ровными струями омывали бóльший радиус пространства. — Как твой день прошёл? — Гарри запустил ладонь в мои волосы, распутывая резинку и ослабляя хвост, пока вовсе не избавил от него. — Неплохо, если бы не столкнулась в твоей матерью в супермаркете, когда ездила выбирать удобрения для растений. Живот увидела — побагровела от злости. Наверное, она до сих пор думает, что это мой способ привязать тебя к себе и завладеть твоим домом. Он тихо засмеялся в изгиб моего плеча, прижимаясь к спине грудной клеткой. Рокот, прокатившийся вдоль моего позвоночника, защекотал кожу, вызывая колючие мурашки. — Забавно. Пару часов назад она мне звонила и сказала то же самое. Ты хорошо в её характере разбираешься. — Я просто внимательная с детства, — жму плечами, обходя Гарольда. — Всё замечаю, за всеми изменениями в поведении слежу, чувствую вибрации настроения. Это не сложно. — Она расстроила тебя? — Ничуть. Констанция одинокая женщина, в жизни которой мало радости — у меня есть дети, я постоянно нахожусь в движении и чем-то занята. Она же свои будни проводит в одиночестве, потому что ты уже вырос, а с внуками она сама не хочет поддерживать связь. Я чувствую её одиночество, но помочь не смогу, пока твоя мама не будет готова это принять. Запускаю пальцы в медовые кудри на затылке, осторожно потянув за них. Стайлс запрокинул голову назад, не сопротивляясь. Закрыл глаза, замолчав и сконцентрировавшись на ощущениях. Аккуратно массируя кожу, разминаю онемевшие суставы шеи, передвигаясь нежно и размеренно. Очертив губами предплечье, одаряю трепетной лаской чувствительное место, замечая, какое расслабляющее действие она производит на мужчин. Прокладываю дорожку коротких поцелуев вдоль горячей кожи, одновременно увеличивая натиск в районе макушки, средоточения нервов и мыслительного процесса. Он едва ли не стонет, когда мои губы достигают горла, а ладонь проезжает за ухом, собирая кончиками пальцев скопившуюся тревогу. Упирается рукой в стену, глубоко выдыхая от перенапряжения, затаившегося в глубине его тела и разума. Провести большую часть дня в положении сидя непросто, не вылезая из компьютера, приковав глаза к монитору. Вспоминая, что вечер ему предстоит провести в таком же темпе, увеличиваю натиск, сдавливая основание шеи пальцами. Свободной рукой спускаюсь к низу живота, накрывая покрасневшую от прилива крови головку, мягко поглаживая её. Соскальзываю вдоль члена, крепко сжимая ствол кулаком. Мои движения чёткие и сконцентрированные, без лишней возни и рассредоточенности я стремлюсь к цели, то поднимаясь вверх, то опускаясь вниз. Гарольд облизнул губы, прочищая хрипоту в горле, млея от ловкости моей ладони и теплоты воды. В данном случае мне работает на руку то, что мужчинам кончить намного легче, чем женщинам. Им достаточно сбросить балласт вместе со спермой и продолжить обыденную рутину дня, тогда как для меня оргазм — отдельное действие, после которого я несколько часов ходить не могу, не то чтобы соображать. Поворачиваю голову, обхватывая требовательными зубами влажную кожу, оттягивая её к себе до багровых пятнышек за ухом. Прокручиваю языком и повторно кусаю, всасывая вместе с глотком воздуха, одновременно собирая пальцами вязкую жидкость с сочащейся головки. Теперь, когда я точно уверена, что он спокоен, что вся дерганность и давление вышли из организма, что его мозг чист, а мысли прояснились, тянусь за гелем для душа, щедро взбивая пену на мочалке. Щеки Стайлса раскраснелись из-за резкого выброса адреналина, на лбу появилась испарина, волосы сбились в копну. Он развернулся ко мне лицом, затуманенным взглядом уставшись в пустое пространство между нами. Я провела мокрой ладошкой по разнеженному лицу, омывая водой подбородок, лоб, щеки, горло и шею. Подошла ближе, пробегая мочалкой по ложбинкам ключиц, уделяя время грудной клетке и в частности вытатуированной бабочке. Гарольд опустил глаза вслед за моими руками, наблюдая, как я тщательно оттираю бока живота, и крамольно улыбнулся. По-настоящему. С ямочками. — Так вот, что чувствуют малыши, когда их мамочки купают. Я подняла на него заинтересованный взгляд, сквозь барьер из пены поглаживая поясницу. — Заботу. Целый океан заботы, — он очертил пальцами мой подбородок, прикоснувшись к моим губам своими. В период взросления, я не понимала сцены в фильмах, где главные герои принимают вместе душ и выходят из него, загадочно переглядываясь, подмигивая и улыбаясь друг другу. Теперь же осознаю, что никакой романтичной подоплеки нет, это скорее потребность, чем желание. После сумбурного дня, в ходе которого тебе попадаются не всегда приятные и обходительные люди, случаются разные обстоятельства, по-разному влияющие на твое эмоциональное состояние, ты нуждаешься далеко не в романтических жестах, а в человеке, который заберет с твоих плеч гору отрицательных чувств. Тебе необходимо, чтобы с тобой молча посидели, погладили по голове, крепко обняли, дали передохнуть от бесконечного информационного потока и фальшивых обещаний, что скоро все наладится. Чтобы стоя под потоком воды, к тебе не приставали с ненужными беседами и осязали твою потребность в моральном единении, а ведь подобного уровня связи достичь не так легко, как чудится на первый взгляд. Ещё тяжелее отыскать человека, с которым «ты и я против целого мира». Каждый раз, видя постановку «он и она выходят из душа, пока их дети собираются в школу», я и не подозревала, что за дверями ванной скрывается куда больше интимности, чем просто обнаженные тела. Я последний раз обтерла спину Гарри полотенцем, помогая переодеться в халат, чмокнула в щеку и отстранилась, выключая воду. Грохот дождя по крыше не прекратился, но значительно поутих, не мешая стремительному приближению вечера. Накинула свободный в талии сарафан, оставляя мокрые волосы распущенными. Влезла в тапочки и последовала за Стайлсом на кухню, где нас ждали Розет и Рид за столом: первая вернулась домой пару минут назад, второй только проснулся, все ещё вяло дремая между делом — сильно устает в редакции, отец нагружает его заданиями, как полноценного сотрудника. Может, так даже лучше. Если я постоянно буду говорить Гарольду, что он делает что-то неправильно, он никогда не обретет авторитет в глазах детей, а если попробую пристыдить сына, так и вовсе обеспечу себя ненавистью с его стороны. Я не лезу в их взаимоотношения, давая обоим возможность наладить общение самостоятельно. — Как твои животные чувствуют себя? — любопытствует Розет, пока я разрезаю мясо и раскладываю кусочки на тарелки. — Звонил вчера, всё в порядке, — мрачно отозвался Рид, без особой охоты ковыряясь вилкой в салате. — Надо бы уже подумывать об их транспортировке, на следующей неделе мы перевозим остаток вещей в Париж, — задумчиво вставляет Стайлс, помогая мне с сервировкой стола. — Ты не говорил с хозяином питомника на этот счёт? Наверное, следует предупредить его о сроках, пусть подготовит справки. Без них нас не пустят в самолёт. Он потерянно перевёл глаза с зелени на Гарольда, с него на меня, потом опять на него. Моргнул, сдавленно выдыхая. — Я думал, ты не разрешишь, чтобы они жили с нами. — Если ты обещаешь обеспечивать питомцев качественным уходом, почему нет? Они важны для тебя и не могут находиться где-то далеко. У мамы аллергии нет, место на заднем дворе для вольеров найдётся, деньги на питание и ветеринара тоже. Не вижу причин оставлять их в Португалии, когда животные имеют для тебя такую ценность. Я, честно говоря, тоже была уверена, что Гарри таким образом захочет наказать Рида за его не самое примерное поведение. Но Стайлс обошёл в своей хитрости нас всех. Он сделал вид, будто не заметил прикованных к нему взглядов, сел на свое законное место, наколол зубчиками мясо и отправил кусочек в рот, блаженно жмурясь. Я завистливо сглотнула, потому что самой сейчас и петрушка в горло не лезла. Н-да, похоже, примирение с Гансом пошло ему на пользу — Лезарк научил его психологическим штучкам, благодаря которым он теперь воздействует на детей и меня. Не кричит, а говорит спокойно. Не доказывает свою позицию, а рассматривает ситуацию с разных сторон. Не психует, а принимает взвешенное решение, трижды подумав, какой это возымеет эффект. Вот и теперь вместо того, чтобы ударить кулаком по столу, запретить, выдвинуть ультиматум, он демонстрирует доверие к сыну, как бы намекая, что готов идти на уступки ради совместного проживания, но тот взамен тоже должен сделать что-то во благо, так сказать обеспечить равный обмен. — Мама полетит с нами? — Нет, мама останется дома. Тем более у нас есть ещё одно незаконченное дело в Лиссабоне, — Гарольд бросил выразительный взгляд на Рида. Я же говорила, что его доброта предопределяет выгоду, которую он хочет получить. Обаятельный прохвост. — А я могу узнать подробности дела? — щурюсь, отправляя ягоду клубники в рот. Стайлс проехался глазами по моим губам, подмечая капельки сока в трещинках. Убрал движением ладони пряди волос со лба, тщательно пережевывая маринованную плоть телятины во рту. Важно прошагал зрачками ко впадинке между ключицами, где ночью оставил объемный засос, точно зная, что я пристально слежу за любым его жестом, и вернулся обратно к губам, словно торжественно обещая уделить им не меньше внимания чуть позже. Всё равно, что облизнулся! — Я хочу… — многозначительно поджимает губы, делая паузу, нарочно возбуждая своим вальяжным тоном. — …чтобы это осталось между мной и Ридом. Как прошёл твой день, Розет? Моя сумка завибрировала и мне пришлось отвлечься от рассказа дочери о посещении планетария вместе с Коби, нашим охранником. Гарольд приказал ему находиться рядом с нами, но дитя слишком сильно хотело задержаться в городе, я не стала противиться его желаниям и добралась домой сама. Телефон дребезжал входящим звонком от Кары, я сначала обрадовалась, потому что мы уже давненько не общались, сейчас я поддерживаю прежнюю связь лишь с Гансом и Надин, остальные стоят на паузе, пока я не разберусь с переездом в Париж. А потом опечалилась, когда пришло осознание, что она вряд ли позвонит с хорошими новостями, наверняка очередная истерика по поводу её негодования моими отношениями с Гарольдом. И я не ошиблась. — Сонь, что за хрень? Какого черта я приезжаю из командировки, а твои соседи говорят мне, что ты уже два месяца как не появляешься дома? Где тебя носит? Ты с ним? — Ты не шибко-то вежлива. Перегибаешь и знаешь это. Зачем? Монотонно провожу ладонью по животу, смотря в окно на вновь зарождающуюся бурю с ветром и градом, хотя сама внутри испытываю демоническое умиротворени. Слышу тихий разговор Розет и Гарри в столовой, и непроизвольно улыбаюсь. — Я ненавижу мужиков, которые появляются и исчезают по собственному желанию, забыв обо всех обязательствах! Современной женщине нужен мужчина другого формата. Не мачо, а тот, кто поймет! Брутальность не в моде. «Чуть красивее обезьяны» не в тренде. «Вонюч, могуч и волосат» в проигрыше. Любящий. Гибкий. Готовый к компромиссам. Вот самое оно. — И в каком месте это не о нём? — Да зачем он тебе сдался? Или нормальные уже не клюют, так ты просроченный мусор решила подбирать? — Дорогая, мне это надоело, — мой тон больше не выражает эмоций. Их и не осталось. — Я долго терпела оскорбления, старательно игнорируя их, говоря всем вокруг и себе, что ты просто очень переживаешь за меня, что тебе не все равно, как сложится моя жизнь, что ты настоящая подруга. Но правда в том, что друзья не ведут себя так, друзья не говорят такие вещи, друзья поддерживают и заботятся, а не тыкают носом в слабости, о которых знают. Ни я, ни мой мужчина ничего тебе не должны, чтобы ты выражалась в наш адрес подобным образом. Если наше общество для тебя невыносимо, если ты не в состоянии смириться с нашим решением быть вместе, если ты по-прежнему считаешь, что разбираешься в любой мелочи лучше всех, я предлагаю прекратить этот разговор и забыть о существовании друг друга. Мне хватает моей ненормальной семейки, других токсичных людей в своём окружении я не стану терпеть. Всего наихудшего. И ведь Стайлс предупреждал, что так будет. Ещё в Португалии, послушав нашу беседу со стороны, сделал правильный анализ и сказал мне прямо, что этот человек мне не подходит, что нам нужно перестать общаться. Но я до последнего была уверена, что Кара близка со мной, что её чувства искренние, ведь мы около трех лет знаем друг друга. Я слушала её проблемы и делилась своими, потому что предполагала, что ей можно доверять. В отличие от мечтательной Надин, Каролина выделялась своим реалистичным взглядом на жизнь, холодным рассудком и сарказмом на любую ситуацию. Теперь это сыграло со мной дурную шутку, я сама оказалась в заточении грубости и агрессии, ничуть не заслуживая этого. Я до последнего замалчивала, что мы собираемся жить в Париже, что мы покупаем дом, что дети переезжают с нами и уже выбирают себе школу, что я возвращаюсь в родную страну на постоянное проживание. Ганс и Надин узнали о новостях почти сразу, мне хотелось поделиться с ними своими страхами и переживаниями по поводу необычных чувств, испытываемых мною от повседневной жизни со Стайлсом. С Карой же я оттягивала разговор до последнего. Как знала. Я зашла в кухню, когда Рид уже ушёл к себе искать информацию для статьи, порученную Гарольдом, а Розет убежала переодеваться, но обещала присоединиться к отцу чуть позже, когда отдохнет. Убрала миски и тарелки в посудомойку, оставшиеся фрукты с медом вернула в холодильник, вытерла разводы на столе. Вроде работы немного, а усталость все равно чувствуется. Гарри протянул руку, окольцевав мою талию и задержав тем самым на месте. Прижался щекой к моему бедру, поднимая взгляд к лицу. — Бежишь, бежишь, бежишь, так всю жизнь пробегаешь, а пожить толком не успеешь. Кто звонил? — Минус одна подруга, — хмуро лепечу, подавив глубокий вздох. — Неприятный осадок. Он встревоженно потер большим пальцем бок моего живота, сводя брови к переносице: — Мне побыть с тобой? — Работай, — отрицательно мотаю головой, вплетая ладони в подсохшие кудри. Он всегда выглядит таким горячим после принятия душа или ванной, что хочется с ним остаться подольше. Но не в этот раз — у него есть обязанности, а мне лучше побыть наедине с мыслями. — Я развлеку себя сама этим вечером. — Эй, ну мне что-нибудь все равно оставь, — недовольно мямлит, легонько шлепая мою ягодицу. — На ночь. Я усмехнулась, чуть наклоняясь вниз, обняла ладонью его лицо, мягко целуя в уголок губ. Для затравки достаточно. Шустрее создавать свои макеты будет. — Смотрела порно сегодня, думала, может каким-то новым штучкам научусь, но в итоге только расстроилась. Знаешь, дело даже не в том, что я хочу распределять обязанности и быть равным партнёром в отношениях. Я, как человек, который любит секс и наслаждается близостью, на дух не могу переносить, когда мной пытаются командовать и управлять в стиле «поставь ногу вот так, оттопырь задницу вот так, замри, пока я не кончу». По большому счету, это не связь между людьми, а способ по-быстрому кончить: у тебя есть дырка, я сейчас присуну, только не шевелись. И это так… ранит меня. Сам факт, что каждое второе видео, которое я включала, похоже на предыдущее, жутко разочаровывает. Все любят разбрасываться фразами «Я трахаюсь», «Я занимаюсь сексом», «Я занимаюсь любовью», но катастрофически мало людей, которые действительно делают это. Люди не умеют получать удовольствие от процесса, только кончать, но давай будем честны, спаривание животных тоже нацелено на разрядку, это не имеет ничего общего с метафизическим удовлетворением потребностей. Меня расстраивает, что мужчины ведут себя похабно, разворачивая женщину «чтобы было удобнее всунуть», даже если она сверху. Меня расстраивает, что девушки не занимаются самообразованием, не считают нужным учиться познавать свое тело с разных сторон, не пробуют разные позиции. Потому что она действительно бревно, не способное двигаться на члене, только расставить шире ноги и ждать, пока снизу последуют глубокие толчки. Разговор не об ублажении мужчин, а о непосредственном умении владеть своей задницей и ртом, раз уж их наличие имеется. Нам с детства долбят, что сексуальный акт — нечто постыдное, а потом оказывается, что «мужчины нас используют». Задумчиво поглаживаю скулу Гарольда, внимательно изучая градацию оттенков его глаз. — Мне нужно поговорить на этот счёт с Розет и Патрис. Такой возраст хрупкий, они должны учиться открывать свою женственность уже сейчас и знать, как необходимо обращаться, когда какой-нибудь парниша захочет сделать всё по-своему. — Думаю, Патрис пока не стоит трогать, — аккуратно вмешался в мои рассуждения Стайлс. — Мало времени прошло с момента её первого полового акта, да и всё, что происходило после тяжело назвать приятным опытом. — Именно потому, что я не говорила с ней, все и случилось вот так. Но я постараюсь быть осторожней и не давить, обещаю. Я оставила его с ноутбуком и горой заданий, которые он сам себе ставил каждый день, дабы не расслабляться и держать мозги в тонусе, а сама пошла обратно в ванную. Скрепила волосы крабом на затылке, нанесла на лицо глиняную маску, обещающую мягкость и увлажение. Чтобы сделать кожу бедер нежной, а контуры — подтянутыми, отпилинговала их скарбом с сахаром и экстрактом киви, удалила ороговевшие клетки и подготовила к дальнейшему нанесению средств. Продолжила ритуал антицеллюлитным массажем проблемных зон с эфирными маслами, а завершила подтягивающим обертыванием с альгинатной маской-сауной с каолином и экстрактом зелёного чая — она оказывает антиоксидантное действие, выводит токсины и подтягивает то, что с возрастом и нагрузками может неприглядно отвисать. Сохраняя эффект, нанесла крем с лифтинг-эффектом, круговыми движениями втирая их во внутренюю и внешнюю сторону бедер. После смыла маску с лица, ещё несколько минут стоя перед зеркалом и бегая кончиками пальцев по щекам и лбу, точечными касаниями массируя уставшие за день участки. Сейчас, когда Гарольд полностью сконцентрировался на журнале, большую часть суток я провожу одна. Мне не скучно, дома и за его пределами всегда есть, чем заняться, но, откровенно говоря, его сильно не хватает. Я понимаю, что он пытается исправить все, что набедокурили горе-руководители в его отсутствие; понимаю, что сама же и отдала ему эту должность, но вторая половина меня частенько вспоминала тот разговор на кухне в Лиссабоне, когда он прытко соскочил с темы о писательстве и не захотел её развивать. Возможно, у нас все было бы совсем иначе, прими он предложение публициста. Я не жалуюсь, но время от времени думаю об этом, взвешиваю, размышляя, чувствовал ли бы он себя лучше с другой профессией и перспективами. Все, что он испытывает после дня в издательстве — усталость, раздражительность, нервозность. Это не та жизнь, которую я хотела для него. Я предполагала, он будет сиять от радости, а в результате мой мужчина ходит мрачнее самой тёмной тучи, витая мыслями не здесь. Меня расстраивает, что работа, которой он отдаёт всего себя, не делает того же взамен. Врач запретил мне летать, поэтому в начале лета я отправила Патрис в Германию, Розет — в голландский языковой лагерь, пока оформляла документацию и готовила дом в Португалии к продаже. Мне повезло, что живот на тот момент был ещё не особо заметен и легко скрываем под одеждой, благодаря чему я смогла вернуться во Францию беспрепятственно. Из-за занятости Рида и Гарольда в редакции, ремонтом и выбором мебели занималась я одна, иногда советуясь с детьми и Стайлсом. Когда поняла, что наши вкусы совершенно разнятся, нашла парижского дизайнера, который помог скомпоновать характеры пятерых совершенно не похожих личностей в один, пригодный для жизни интерьер. Комната Рида была обклеена персонажами из его любимых комиксов; Розет отличалась обожанием к загородному образу жизни — её личные апартаменты были наполнены деревянными деталями и живыми растениями, окна выходили в сад. Для Патрис мы выбрали приглушенную темно-фиолетовая гамма цветов, чтобы по возвращению она смогла отгородиться от внешнего шума и найти нужное уединение от всего мира. Личный кабинет Стайлса выполнен в скандинавском стиле — максимум свободного пространства и пустоты, тогда как мой домашний офис наоборот пестрил крохотными мелочами, дорогими сердцу. — Не пора ли вам быть в постели? — деловитым тоном Гарольд отвлек меня от сбора чемоданов в глубине его шкафа. Теперь, когда вся организационная часть перелегла на мои плечи, я контролировала все, что касалось транспортировки вещей. Если при переезде что-то потеряется, это будет на моей совести, поэтому я трижды проверяла дорожные сумки и самолично их наполняла. Стайлс пришёл забирать меня, но по внешнему виду нужно было забирать его: всклокоченные волосы, высеревшие о сидения за ноутбуком глаза, заторможенная моторика тела… Ему требовался полноценный сон, который не всегда удавалось получить по ряду причин. Я разогнулась, ногой отсунув чемодан в сторону, провела ладошкой по его голове, обращая внимание рассредоточенного взгляда на себя. Подошла ближе. — А вам? — Пора, — он послушно кивнул, но с места не сдвинулся. — Я не закончил, только уже глаза болят, не могу ни о чем думать. — Бумаги никуда не убегут, ложись, — поправляю лямки пеньюара, возвращаясь в спальню. Гарольд устроился на подушках, подпер ладонью висок, посматривая на меня из-под полуопущенных ресниц. Я задвинула дверцу шкафа, забрала гель с ароматом можжевельника, и присоединилась к Стайлсу, включая прикроватный светильник. Капнула несколько капель на пальцы и прикоснулась к мужской грудной клетке, массирующими кругами втирая успокаивающую нервы субстанцию. — Что за дела у вас с Ридом намечаются в Лиссабоне? — медленно кружусь пальчиками возле шеи и ключиц, обдавая кожу приятным запахом с лечебным воздействием. — Я хочу предложить ему равный обмен: животные на информацию о том парне, который был с Патрис. Я знаю, что Рид дрался не просто так, а за сестру, значит, он знает, кто это, — Гарри откинул голову на подушку, закрывая тяжёлые ресницы. — Хочешь провести воспитательную беседу? — Для начала, взглянуть, что он из себя представляет, из какой семьи, какое воспитание. Если приличный и понимает, что натворил, он не пострадает, я просто поговорю с ним и объясню, что его поступок был неправильным. Но если это очередной мажор, считающий, будто ему все можно, добьюсь исключения из школы. Я провела рукой по напряженному плечу, замечая, что голос Стайлса становится совсем тихим и неразборчивым. Пока я растирала его тело, он уснул, так и не меняя позы. Какое-то время я лежала рядом с ним, оглаживая пальцами подбородок, скулы, вслушивалась в приглушенное дыхание, отслеживала мерные движения груди. Только во сне он становился умиротворенным и спокойным, а не встревоженным по любому поводу. Весь его мир перевернулся с моей беременностью: новый распорядок дня, новые обязательства, новая нагрузка, изучение новой литературы для будущих отцов и психологических испытаний. Я старалась не отягощать быт ни для него, ни для детей, но иногда это была вынужденная мера — отвезти меня к доктору, перенести ящики из одного угла дома в другой, помочь по хозяйству. Если раньше я могла справиться сама, теперь приходилось просить кого-то. Жутко неудобная, но вынужденная мера. Утро — единственное время суток, когда мы посвящены друг другу, никто никуда не торопится. Первый будильник заведен на полчаса раньше второго, образуя воронку, за которую можно оклематься, лениво валяясь в кровати, и морально приготовиться к новому дню. Обычно на этом этапе мы оба ещё сонные, чтобы взаимодействовать, хотя все зависит от настроения вечером — иногда кто-то сразу лезет ближе обниматься, иногда пытается открыть глаза и прийти в себя. Дальше душ, совместная пробежка и зарядка в лесу, на свежем воздухе. Потом завтрак и сборы: кому-то на работу, а кому-то на прогулку. Но этим утром к нам наведалась Патриша (узнав, что я ношу ребёнка Гарри, она стала посещать нас чаще) со свежими сырниками, черничным джемом и морсом собственного приготовления. Я собиралась намекнуть Стайлсу, что сегодня его очередь готовить завтрак, однако бабушка будто ощутила и прибежала спасать внука от назойливой обязанности. Хм. Может, он сам позвонил ей, пока я одевалась? — Как ты себя чувствуешь? — женщина подлила мне в стакан сладкой жидкости, внимательно слушая мой рассказ о событиях минувшей недели. — В целом и общем все хорошо: плод развивается без осложнений, патологий тоже не наблюдается, доктор говорит, возможно, я даже смогу родить в намеченный срок, а не раньше, как у меня было с тройняшками. Я сейчас полностью отстранилась от внешнего мира, не слежу за новостями, ни с кем не контактирую, кроме близких людей, полностью погрузилась в себя и изучение своего организма. Много читаю, разговариваю с психологом, хочу сблизиться с дочерьми. Нужно уделять их увлечениям больше внимания, чтобы они не чувствовали себя обделенными. — Девочки, мы уехали, — уже из коридора подал голос Стайлс. Забежал на кухню, поправляя на ходу чёрный галстук в горошек. Я подняла голову, оставляя на его щеке короткий поцелуй, между делом удивляясь палитре выбранных им оттенков. Коричневые брюки, синяя рубашка, приглушенно-розовый пиджак вкупе выглядели забавно, словно он взял первое, что вывалилось из шкафа, но мне-то хорошо известно, что он собирался добрых полчаса, не меньше. Это нарисовало на моих губах улыбку. — Хорошо, мальчики, — передразнила его Патриша. — Вечером приедет отец, я только что говорил ним. Ты не против? — От меня требуется лишь быть очаровательной, это Гретхен придётся весь день у плиты провести, — жму плечами, отламывая кусочек ароматного и мягкого сырника. — Хорошего дня. — Не скучайте. Патриша отправила внуку воздушный поцелуй, а тот по пути в прихожую поймал его и отправил в карман. Иногда даже грубое животное бывает милым.