Dal segno al fine

- Поттер, не смей! - Драко, едва не врезаясь в стену на повороте, совершенно неподобающе закричал на Гарри, пытавшегося зайти в классную комнату в другом конце коридора. - Я уже взял разрешение у профессора! И ключ у меня! - он, пыхтя, нагнал соперника, напоминая домашнего кота после дворовой драки: взъерошенный, злой, только что без ходящего из стороны в сторону хвоста. - Это. Моя. Аудитория. Гарри, посмотрев на него столь же озлобленно, прошипел: - Профессор Снейп выделил мне этот класс сегодня после обеда! Малфой, мне нужно заниматься больше, чем тебе, я еще не течный! Драко раздраженно посмотрел на него: - Я лично подходил к нему пятнадцать минут назад, он мне ничего про тебя не сказал. - А я подходил десять минут назад! - упрямо мотнул головой Гарри. - Малфой, отдай ключ по-хорошему, или я к нему пойду! - Иди! - Малфой фыркнул и, совершенно по-детски показав ему язык, быстро открыл дверь, проскальзывая в класс и закрываясь перед носом у Гарри. Поттеру же осталось только скрипнуть зубами: его фраза о том, что Снейп дал ему класс, была блефом, и Малфой наверняка об этом знал. Вздохнув, он помчался дальше по коридору, быстро заглядывая во все двери в поисках свободного класса. - Оу... - Невилл, поймав едва не влетевшего ему в живот головой Гарри, удивленно посмотрел на подростка. - Ты чего носишься, Поттер? - Класс не могу найти, пока твой драгоценный Малфой единственный свободный кабинет занял, - Гарри мотнул головой и, запыхавшись, отпрянул от рослого Лонгботтома. - Уйди с дороги, сейчас кто-нибудь займет малый зал, - он пробурчал себе под нос, что скрипач мог бы позаниматься и не в кабинете, а в коридоре, а вот пианист рояль никак не вытащит. Невилл тихо хмыкнул: - Спасибо за подсказку, где его искать, - он на секунду задумался и обронил. - На женской половине сейчас свободен первый класс, если тебе нужны варианты, - парень с усмешкой направился искать аудиторию с арфой, которых было куда меньше, чем пресловутых роялей и фортепиано. - Спасибо! - Гарри со всех ног понесся в женское крыло, тихо подсказывая Невиллу. - В малом зале арфа стояла, он открыт будет еще час, а дальше разберешься. - Там уже занято, но спасибо, - Лонгботтом завернул в коридор, из которого только что выбежал Поттер. А тот, наконец, добежав до нужного класса через анфиладу длинных коридоров, обреченно застонал: из-за двери доносился бурный поток пассажей, явно играемых Анжелиной Джонсон, талантливой омегой, которая должна была ехать на конкурс и составить более или менее достойную соперническую пару Малфою - хоть, конечно, до его артистизма она и не дотягивала. Привалившись спиной к двери, Поттер тихо захныкал и уткнулся носом в свои колени. - Гарри? - прервавшись на стук в дверь, которым отозвалось дерево на встречу с головой парня, девушка выглянула из класса и удивленно посмотрела на расстроенного Поттера. - Что с тобой? Поттер поднял на старшую девушку глаза и несчастно вздохнул: - Мне классов не досталось, а ведь конкурс на носу... Анжелина понимающе покачала головой: - На вашей половине опять старшие все расхватали? - Угу... - Гарри с убитым видом посмотрел в противоположную стену. - И профессора все для своих первашей забили на первом этаже, где миньоны, а концертные уже давным-давно все заняты и расписаны по пятнадцать-двадцать минут на репетицию... - он горестно вздохнул и посмотрел на ноты у себя в руках. - Ладно, ничего не поделаешь, буду прямо так, на нотах играть, авось пальцы не потеряют беглости за несколько часов - а завтра с раннего утра прямо кабинет займу. - На нотах - не на клавиатуре, - девушка улыбнулась. - Заходи, порепетируешь здесь. А мне девочки в третьей аудитории уступят - они все равно сегодня с самого утра репетируют, устали уже наверняка. Гарри, подняв на нее счастливый взгляд, только осторожно пожал девушке руку: - Спасибо, - он с чувством кивнул и спешно зашел в аудиторию, проходя к роялю и тут же садясь за клавиатуру. - Кстати, у тебя очень мощное форте стало с прошлого года, - улыбнулся он Анжелине, желая сделать скрипачке приятное. - Или ты скрипку у нового мастера заказала? Анжелина аккуратно убрала скрипку в футляр и покачала головой: - Нет, просто летом отвезла ее на реставрацию Олливандеру - ей ведь уже лет сорок, не меньше, еще бабушке моей покупали, - она подхватила свои вещи и улыбнулась. - Плодотворной репетиции - слишком обидно будет, если тебя срежут в первом же туре. - Спасибо! - юноша просиял и тут же принялся за работу, усердно начав медленную проработку виртуозных частей этюда: он слишком хорошо знал, как быстро можно произведение заиграть[1], и каких нечеловеческих трудов потом стоит вернуть былую беглость. Битва за кабинеты, разгоравшаяся в Хогвартсе дважды каждый семестр, сейчас только набирала обороты в преддверии конкурса и зачетов. *** Уже стоя на пороге гостиной с небольшим саквояжем, одолженным у Дина Томаса, Гарри взволнованно посмотрел на Блейза: - А точно ничего, если я позвоню? - Нет, конечно. Зачем тогда существует телефон, если им не пользоваться? - Забини хмыкнул и потрепал его по волосам. - Мы будем смотреть трансляцию, но ты все равно дай знать, как время появится. Гарри кивнул и, не удержавшись, все же прильнул к альфе, глядя на него снизу вверх: - Я буду скучать. Блейз улыбнулся и погладил его по спинке: - Я по тебе тоже, малыш. Главное не волнуйся и не паникуй: ты все знаешь и умеешь, если будешь здраво себя вести, все у тебя получится. - Ладно, - Гарри кивнул и решительно вздохнул. - Ладно, я пойду, а то не успею. - Давай, - Блейз коротко поцеловал его в губы и подтолкнул его к двери, подмигивая напоследок. - Удачи, малыш. Рассмеявшись, Гарри поспешил к выходу из школы, где его уже ждало такси до станции: окрыленный тем, что он действительно ехал на конкурс, юноша перепрыгивал через ступеньки и беззаботно улыбался. Спустя час Гарри был уже в поезде, в купе, где еще пока не было попутчиков: поскольку он был еще "маленьким", профессор Снейп и маэстро Дамблдор решили позволить ему остаться в купе без присмотра на некоторое время: они могли не опасаться за него, как за Малфоя, от которого всегда пахло лоском и безупречно чистыми феромонами аристократа-омеги, или за Фреда Уизли, у которого, как назло, вот-вот должен был начаться гон. Да и потом, они все равно инспектировали купе раз в полчаса, а уж такое время Гарри вполне мог побыть один. Он свернулся клубочком у окна и посмотрел в небо, непривычно чистое и голубое для такого времени года. Погода радовала их уже несколько дней, и Гарри предчувствовал, что по возвращении их ждал уже сезон холодных ливней и снега, но пока что он подставлял лицо солнечным лучам и с удовольствием вдыхал аромат поздней осени, сыроватых тяжелых листьев на земле, холодного и порывистого ветра, кажется, переносившего дух моря куда-то ближе к ним. Он чуть выглянул из окна и залюбовался красным блестящим боком вагона: поезд, ходивший в этот сезон, был юбилейным и назывался тоже особенно - именем Геллерта Гриндевальда, одного из величайших пианистов поколения маэстро Дамблдора. Гарри было приятно ехать на конкурс Тома Риддла именно в этом составе, таким образом он чувствовал свою приближенность к кому-то столь же великому - а уж то, что он был личным учеником маэстро, добавляло ему не только гордости, но и отваги. Он посмотрел на ноты, лежавшие на откидном столике, и тихо вздохнул: несмотря даже на весь этот боевой настрой, на то, с какой добротой его проводил Блейз, и на все похвалы, даже ту сухую реплику профессора Снейпа, он все равно не был уверен в себе до конца. Он не встречал маэстро Риддла ни разу в жизни, лишь пару раз слышав его выступление на записях, да посетив один концерт по абонементу. Тогда игра Риддла проникла Гарри не своим даже мастерством, не виртуозностью игры, но скорее мощью духа, упрямо сдвинутым бровям на красивом лице, поджатым губам и манере коршуном нависать над роялем, словно высасывая звук из него и не отдавая ничего взамен. Тогда Гарри, уже что-то да соображающий в пианизме, поразился, что бывают музыканты, лишь берущие свое от инструмента, но не считающие нужным делиться этим с другими - первый концерт Брамса Риддл тогда играл с какой-то непонятной ему яростью, которую много позже маэстро Дамблдор объяснил с легкой грустью тем, что Риддл никогда не был удовлетворен. Да, он, безумно талантливый омега - и никогда так и не нашедший своего альфу... он был в гневе на самого себя, вероятно, из-за этого отбирая все у рояля, которые, как заметил маэстро, всегда потом настраивал не один мастер и не одну неделю. Уже тогда Гарри, четверокурсник, еще не столь сильно отличавшийся от большинства, почувствовал леденящий душу холод этой угрозы. Он знал, что подобная проблема может предстать и перед ним, но тогда он еще не думал об этом так часто, как сейчас. То, что сейчас Блейз не был его альфой, но продолжал быть рядом, впрочем, давало Гарри надежду. Он чувствовал уже, как благодаря тому, что они с Блейзом начали "работу" над его проблемой, у него уже начинали пробуждаться самые базовые и первые из признаков взросления - хоть он и не ощущал в полной мере тяги к Забини. Он помнил, как Рон, который уже давно искал своего альфу - с тех пор, как потек в четырнадцать, - делился с ним порой обрывочными репликами о том, что своего альфу омега узнает и из тысячи, если только в воздухе появится одна-единственная молекула его феромонов. Гарри невольно втянул носом воздух: с тех самых пор, как его похвалил профессор Снейп, дышалось ему несравненно легче, а сегодня утром он проснулся с полным желанием расправить грудь и дышать, дышать этим упоительно чистым прозрачным воздухом, любоваться небом, улыбаться и смотреть на мир позитивно. Собственно, он так и делал, но сейчас мысли, смешивавшиеся в голове в единый клубок радости от предстоящего конкурса, мандража перед выступлением, обычного для любого музыканта, и боязни выступать до начала первой течки, упрямо не давали ему расслабиться окончательно и позаниматься мысленно хотя бы программой. Гарри посмотрел за окно уже сфокусировавшимся взглядом и с удивлением заметил, что они ехали уже почти час, и за окном теперь мелькали пейзажи незнакомой ему местности - хоть он и любил Шотландию всем сердцем, на путешествия у него никогда не было ни времени, ни денег. Мысли Гарри текли неспешно, казалось,едва нагоняя скоростной поезд. Он смотрел на менявшиеся за окном картинки и тихо размышлял о том, как сильно его жизнь изменилась за этот год: он впервые за три раза прошел в первый тур конкурса. Он впервые смог доказать профессорам, что он был далеко не просто "деткой", что музыка действительно была его жизнью, и, самое главное - что не конкурсы и победы были ему важны, а сама музыка, то, что он мог дать окружавшим его людям благодаря своему таланту. Его размышления плавно перетекли к музыке, которую он играл для себя: к концерту Грига. Этот концерт он любил даже не за то, что он был потрясающе сложным и многообразным, давая пианисту развернуться во всей мощи, показать себя со всех сторон, нет - Гарри обожал то ощущение полета, которое вкладывали в его пальцы все арпеджио, летящие пассажи, мелкие бисерные украшения и скачковые прыжки секвенций, он обожал a-moll[2] как таковой, и, слушая по ночам исполнения знаменитых пианистов с лучшими оркестрами мира, он мечтал, как когда-нибудь флейта будет перекликиваться с ним во время первого проигрыша побочной партии, и его пальцы устремятся в полет хрустального пассажа - а затем рояль затихнет, уступая оркестру и немного позже подхватывая его звучное, но, тем не менее, спокойное cantabile, чем-то даже похожее на вальс. Он и сам не заметил, как вспомнил первый раз, когда Снейп увидел среди его нот концерт. Тогда профессор, на удивление, даже не рассердился - хотя обычно им не разрешали учить что-либо не из программы, если только это не было мелкими пьесами или легкой музыкой "для души". Считалось, что студенты тратили слишком много сил на то, чтобы выучить произведение, подобное по объемам концерту, и поэтому не должны были это делать в ущерб своей программе - но Снейп, тем не менее, не стал ему выговаривать, а лишь молча хмыкнул. Гарри был поражен тогда его пониманием - ведь безмолвно профессор подтвердил, что Гарри выжимался, как лимон, над своей сложнейшей программой, пытаясь разучить ее в своем "детском" состоянии и делая неплохие успехи. Однако еще сильнее Гарри был удивлен в конце занятия, когда Снейп, рассеянно намурлыкав своим бархатным, едва лишь шершавым и очень приятным баритоном побочную тему концерта, обронил: "Поттер, до течки даже не думайте о второй части, она слишком для вас космическая, раз еще не познали настоящей любви; учите текст, но эмоции оставьте на потом". Именно тогда Гарри начал понимать, что профессор, в сущности, не был монстром, не был даже жестоким или несправедливым - он просто был требовательным и занудливым в силу своего характера, своей принадлежности к когорте "пастухов". Сейчас же, по прошествии нескольких недель, он ощущал, что по мере течения времени Снейп смягчался и относился к нему лучше, как и все вокруг. Гарри чувствовал, что все вокруг него неуловимо менялось, и отношение Снейпа, пусть и неочевидно, но постепенно улучшалось, ведь в последние дни профессор позволил ему заниматься самостоятельно и лишь раз послушал его накануне отъезда, хмыкнув и молча выйдя из класса после того. Он не отдал Гарри ключа сразу, но вернулся через пятнадцать минут и положил его на рояль, затем все так же молча опуская малую ножку и закрывая крышку инструмента[3]: по этим тихим, выверенным движениям Поттер понял без слов, что он счел его готовым, достойным даже поехать на конкурс. Он ни разу не повторил похвалы, но Гарри чувствовал, что не разочаровал профессора своими, в сущности, бесплодными попытками ускорить приближение течки, а лишь оставил легкий флер досады на невозможность раскрытия его таланта. Гарри улыбнулся, начав подбираться к какой-то мысли, что неустанно вертелась у него в голове уже несколько дней, но тут дверь купе открылась, и на противоположную полку сел Рон: - Мандраж пошел? Гарри мысленно поклялся, что придушит рыжего при первой же возможности, но внешне улыбнулся: - Пока не так сильно, но уже да, живот крутит, - он сделал глубокий вдох. Рон скомканно улыбнулся в ответ: - Понимаю, - он машинально начал наигрывать что-то на колене, бегло касаясь кончиками пальцев своей штанины. - Как думаешь, хорошо, что мы ровно к конкурсу, а не заранее, как те же французы? - вопрос был риторическим, но, судя по состоянию Уизли, он дошел уже до той точки, после которой хочется думать о чем угодно, лишь бы не о предстоящем испытании. - Хотя, им, наверно, разрешили вчера порепетировать на конкурсном Стейнвее, а нам сразу к незнакомому инструменту приезжать... - Нам разрешат на прогоне же, - посмотрел на него Гарри. - Пощупаем, не бойся, все будет нормально, - он вздохнул и прикрыл глаза, пытаясь вспомнить, как начиналась его соната. - Угу... - Рон вздохнул и поспешно поднялся. - Прости, - парень, позеленев, выбежал из купе: похоже, с самоконтролем его организм пошел в хозяина. Гарри покачал головой: он сам так никогда не волновался перед выступлениями, но знал, что у Рона неизменно возникали приступы тошноты от переживаний. Впрочем, благодаря его особенности Гарри смог вернуться к своим размышлениям. Он медленно восстановил цепь своих мыслей и начал думать о Снейпе вновь. Нет, его преподаватель концертмейстерского был отнюдь не монстром и отличным знатоком своей специальности. Гарри внезапно поразило то, что, будучи неплохим пианистом - он даже находил в фонотеке школы записи игры Снейпа на рояле - его преподаватель предпочел отказаться от собственной славы и лишь поддерживал теперь своих партнеров, будучи великим - поистине великим! - аккомпаниатором. Он действительно умел выстроить иллюзию полной независимости солиста, того, что он вел вперед свою линию - но Гарри, как музыкант уже с солидным опытом и прослушивания музыки, и ее исполнения, понимал, что без правильного аккомпанемента это было невозможно. Он уже подошел в своих мыслях к тому, насколько спокойным и сдержанным выглядел его преподаватель за инструментом, когда заметил, что поезд стал замедляться - а через пять минут и вовсе остановился. Встрепенувшись, он вспомнил, что поезд был экспрессом, и в волнении выглянул в коридор. - Гарри? - мимо из соседнего купе вышла Анжелина, по виду, не менее обеспокоенная остановкой, чем он сам. - У тебя все в порядке? - У меня да, а почему мы остановились? - Гарри стал глазами искать Малфоя - первую инстанцию из "вышестоящих", к кому стоило обратиться. Оглянувшись, он заметил, что тот как раз запихивал Рона обратно в туалет, едва сдерживая презрительно-брезгливую гримасу: - Уизли, сиди там, пока не успокоишься! - Драко закрыл дверь и перевел взгляд на девушку, чуть качая головой и тем самым показывая, что и сам еще не в курсе причин остановки. Все высовывавшиеся из своих купе люди нервно переговаривались, с волнением выспрашивая друг у друга хоть какую-то информацию. Очень быстро вагон стал напоминать потревоженный улей, самыми звучными "пчелами" которого оказались именно взволнованные музыканты: - Вот же черт! - Уж точно, Джо. - Уизли, хватит сквернословить, лучше идите и приведите в порядок своего братца! - Драко, не кричи. - Кхм... Прости, Невилл. Анжелина, не стоит здесь стоять, тебя собьют. И вообще, идите все в купе - я сейчас найду профессора и маэстро. - Я с тобой, Драко. - Но... - Я старше, Малфой. И не пытайся отделаться от меня, потому что я единственная здесь девушка. - Тишина! - появившийся в дверях вагона Снейп своим рыком заставил студентов присесть от неожиданности, мигом прекращая все споры и замолкая. - Впереди аварийная ситуация, поезд задерживается на неопределенное время. Расходитесь по своим купе и не толпитесь в коридоре! Гарри, растерянно посмотрев на всех музыкантов, тихо ушел в свое купе: не послушаться Снейпа сейчас было смерти подобно. Он сел у окна и тихонько вздохнул: задержка была самым худшим из всех возможных исходов подобного пути на конкурс. Ему не улыбалось задерживаться и опаздывать на регистрацию, он не хотел играть не в свою очередь, и уж тем более садиться за неощупанный инструмент. Судя по звукам, остальные тоже начали неохотно расходиться по купе, лишь Малфой, очевидно, на правах старосты, осмелился спросить: - Профессор... Но как же так? Известно хотя бы примерно, сколько нам придется ждать? - его голос заметно подрагивал от волнения, увидеть которое обычно Драко никому не позволял. - Боюсь, мистер Малфой, я не смогу вас обрадовать: впереди идущий поезд сошел с рельсов из-за поломки железнодорожного полотна. К счастью, обошлось без жертв, но, пока не восстановят покрытие и не отгонят с нашего пути пострадавший состав, мы не сможем двинуться дальше. - Я понимаю, сэр... - юноша грустно кивнул. Помолчав несколько секунд, он все же уточнил. - Мы сможем успеть на конкурс, если задержка будет небольшой? Снейп вздохнул: - Не знаю, Драко. К сожалению, я сомневаюсь, что она будет короткой. Но я очень на это надеюсь. Гарри заслышал разговор Драко и Снейпа и едва не расплакался от отчаяния: его первый шанс сыграть на конкурсе - и такое разочарование... он знал, что Малфой и все трое Уизли были их билетами на конкурс в любом случае - династийных, их бы обязательно взяли в любом случае, а значит, пропустили бы и их с Невиллом и Анжелиной. Но играть в другой день, перед другой комиссией, без зрителей... это было слишком унизительной мыслью. - Сдавай, Уизли, - Драко кинул свои карты поверх стопки и прижался затылком к оконному стеклу. - Еще полчаса - и я лично пойду оттаскивать этот идиотский поезд! - он зло замахнулся на стенку купе, но, в который раз, был бдительно схвачен Невиллом за запястье. - Вот же дерьмо! Гарри, сидевший в углу, хмуро хмыкнул: - Тебе-то что, Драко? Вы с Анжелиной хоть можете разыграться здесь, а нам всем что делать? Мы приедем к необыгранным инструментам и провалимся. Малфой раздраженно фыркнул: - Ты вообще молчи, Поттер, - он скинул ладонь любовника со своей и тоскливо посмотрел в окно, за которым, как назло, никак не прекращался ливень. - У вас там на концерте Стейнвей будет, на нем стыдно плохо сыграть, даже без разыгрывания. А вот арфист у нас вообще один, и его могут просто оставить с носом. Невилл спокойно пожал плечами и взял свои карты: - Даже если так случится, это не смертельно, Драко. Анжелина примиряюще подняла руки: - Не ссорьтесь. Лучше сосредоточьтесь на программе. Пианисты, просто играйте мысленно, - она посмотрела многозначительно на Джорджа Уизли, который уже давно посылал ей сигналы как охочий до симпатичных темнокожих омег альфа, но с которым она упорно продолжала только флиртовать. Гарри вздохнул: - И так только о ней и думаю, - он посмотрел на Рона и чуть улыбнулся. - Дружище, проверь меня, я правильно динамику помню? - он протянул Рону свою папку. - В Моцарте у меня же в разработке первой части с форте начинается? Рон открыл нужную страницу и кивнул: - С него, - он взял еще карту и вздохнул. - Сколько уже прошло? Фред, незаметно ущипнув разошедшегося близнеца за бок, посмотрел на часы и тихо ругнулся: - Три с половиной часа. Еще полтора - и можно разворачиваться к школе. - Твою мать, - чувственно выругался Гарри и свернулся в еще более тугой клубок, забиваясь в угол и шепча. - Ненавижу... Невилл, поменяв две карты, сочувственно посмотрел на него: - Не нервничай так, иначе только хуже болеть будет. - У меня не живот болит, этим только Рон страдает, - отмахнулся Гарри раздраженно и посмотрел на Лонгботтома со слезами в глазах. - Ну почему у меня уже третий год этот гребаный конкурс Риддла никак не сходится с тем, что мне все пророчат? Маэстро же твердит мне каждое занятие, что я должен его выиграть первым из не-династийных, а как я его выиграю, если у меня даже сейчас не получается на него приехать, когда я на него легально прошел? - Попробовал бы ты на него пройти нелегально, - Джордж хмыкнул и раздраженно скинул карты. - Пас. - Будем надеяться на лучшее, мальчики, - Анжелина с лукавой усмешкой посмотрела на все еще недовольного Уизли и повысила ставку. - У нас троих это вообще последняя возможность на него попасть, мы ведь выпускники в этом году. Гарри, обиженно надувшись, вздохнул: - У меня тоже последняя попытка, меня заставили в первый раз податься на четвертом курсе. Ненавижу... - он посмотрел на окно. В небе еще полтора часа назад сгустились темные тучи и, как будто угадав настроения музыкантов, обрушили на поля мощный ливень, начавший барабанить по крыше вагона со страшной силой - и тот все никак не желал утихомириваться, продолжая лить. Драко с усмешкой раскрыл карты, выиграв в двадцатый раз за последние два часа, и устало посмотрел на Гарри: - Поттер, мы все тут застряли в равных условиях. Хватит ныть, - он хотел добавить что-то еще, но тут дверь отворилась, являя им внешне спокойного (но любой студент Хогвартса с первого курса мог без труда определить, когда профессор находился на грани крика) Снейпа, из-за плеча которого виднелось лицо живого паренька в мокром насквозь дождевике. Сделав вид, что не заметил поспешно накрытых нотами карт, Северус оглядел выжидающе уставившихся на него студентов: - Нам доставили обеды из кафе, что располагается на ближайшей отсюда станции. Оторвитесь от занятий и поешьте, - он недовольно поморщился и все же добавил. - О том, когда мы двинемся дальше, информации пока нет. Тем не менее, не затягивайте с едой, - мужчина, оставив на растерзание подросткам курьера с объемной сумкой, двинулся дальше по коридору, тогда как студенты только обреченно переглянулись: если уж профессора приняли решение не дожидаться прибытия и покормить их сейчас, очевидно, ситуация с их задержкой была крайне печальной. Гарри, лишь завидев еду, вновь сжал губы, готовый расплакаться: - Я... я не хочу так! Почему мы не вызовем такси или какой-нибудь автобус? - он, глубоко вдохнув, все же принял переданный обед и молча заглянул внутрь. Тунец, чипсы, овощи - а чего он, собственно, ожидал, хаггиса? - Сюда сейчас даже велосипед с трудом проехал, а об остальном и речи не идет, - передав последнюю порцию, курьер сочувственно улыбнулся и закрыл сумку. - Приятного аппетита, - он попрощался и закрыл дверь, оставляя подростков наедине со скромными обедами и невеселыми мыслями. Уже после обеда Гарри настиг мандраж. Дрожа, он схватился за живот и простонал: - Уизли, ты что, заразный? - он посмотрел на Рона сердито и стал пробираться к выходу из купе. Рон возмущенно вскинулся: - Сам ты заразный, Поттер, - он обиженно забурчал. - Ест раз в день непонятно что, а на меня валит. Выбравшись в туалет, Гарри с облегчением приземлился на унитаз - и почувствовал что-то, доселе ему неведомое. Его пах словно обдало жаром, член начал подниматься, а в заднице... Гарри словно в рапидной съемке, очень медленно и осторожно раздвинул колени, глядя вниз. От его задницы к воде тянулась полупрозрачная ниточка тягучей жидкости, похожей на предсемя, только более жидкой - настоящей, самой пубертатной из всех зрелых смазок омег. Он продолжил ошеломленно смотреть на смазку, не зная, как реагировать на то, что ленивыми, почти даже незаметными для него самого толчками жидкость продолжала вытекать. "Твою мать... Течка, - подумал он, моргая в ступоре. - Началась. Моя первая течка! - вспыхнул он радостно. - Я потек! Я наконец-то взрослый, я сыграю на конкурсе, как надо! - и тут же его мысли сменились паникой. - Стоп, а где я тампоны возьму? И вообще, как я в период течки буду играть?! Я же не готов! У меня руки задрожат, я унюхаю первого альфу на пути и раздвину ножки, а не Моцарта им сыграю! О Боже, что же делать, все пропало... - он судорожно задышал, сдвигая ноги вместе и инстинктивно прикрывая пах. - Не хочу... - он сглотнул. - Ладно, ладно, зато первая течка, зато наступила - теперь никакой Малфой не будет издеваться. Все, можно расслабиться. Поттер, дыши", приказал он самому себе и прикрыл глаза в попытке успокоиться - впрочем, та была тщетной, ибо из-за выброса гормонов в кровь его теперь будоражила одна только мысль о том, что он наконец-то созрел. Только через десять минут он, наконец, сообразил, что просто так сидеть и слушать свои перепады настроения от счастья к панике было непродуктивно, и лучше было поскорее найти кого-нибудь с тампоном, потому что лилась из него смазка нешуточно сильно. Едва сумев проложить трусы несколькими слоями салфеток, он натянул штаны и вздохнул: теперь к этому нужно было привыкать. И все же ничто теперь его не останавливало... и поэтому из туалета он направился прямиком в купе профессоров, желая поговорить с маэстро Дамблдором или хотя бы с профессором Снейпом. - Что?! - рванув дверь, едва Гарри коснулся ее костяшками пальцев, Снейп невольно подавился заготовленной гневной тирадой: учуяв молодого течного омегу, он уже собирался задать Уизли трепку (Драко только прошел через свою, и сверкать феромонами точно не мог), как наткнулся взглядом на третьего омегу, судя по всему, дождавшегося "радостного" момента. - Поттер?.. - на лице профессора проступило столь явное удивление, что, не будь Гарри так обеспокоен своими обстоятельствами, он ни за что бы не смог сдержать смех. - Профессор, я... - Гарри смутился и проговорил тише, - у меня началось. - Благодарю, я заметил, - Снейп машинально повел носом и хмуро посмотрел на подростка. - Поздравляю с взрослением, Поттер. Вы хотите от меня чего-то еще? - Ну... - Гарри вспыхнул и посмотрел на профессора с несчастным видом. - Разве профессора не должны помогать? Я понимаю, что это как бы пройденный этап для всех моих однокурсников, но я ничего не знаю о том, как с этим справляться. Северус скептически сощурился: - Поттер, я, по-вашему, похож на омегу? - Н-нет, - вспыхнул Гарри и пошел пятнами. - Так идите и найдите омегу - того, кто больше осведомлен о том, как справиться с вашим состоянием! - схватив Гарри за плечо, Снейп неумолимо развернул его лицом к коридору и звучно захлопнул дверь, запирая ее изнутри. Лишь услышав, что Поттер отправился искать соучеников, он выдохнул и оторвался от двери - его собственное состояние было "самым удачным", чтобы помогать ученику в его возникнувшей внезапно проблеме. С того самого момента, как в наступившем учебном году директор попросил его проследить за своим воспитанником, Снейп подсознательно чувствовал: ему это принесет одну головную боль и проблемы. Единственный на курсе, - да что там: на всех старших курсах Хогвартса! - нетечный омега, пересекший пубертатный период, да еще и упрямо проталкиваемый маэстро на конкурс Риддла... Это просто не могло закончиться чем-то разумным и нормальным - и Поттер всеми своими выходками только подтверждал его опасения. Нет, конечно, как студент он был достаточно прилежен и вполне трезво оценивал свои способности и уровень необходимой нагрузки, но... Некоторые поступки подростка выводили Снейпа из себя. С самого начала года он умудрялся попадаться Северусу под руку в самый неподходящий момент, навлекая на свою голову праведный гнев профессора. Взять хотя бы ту безобразную ссору с младшим Малфоем или упрямое нежелание как-либо помочь своему организму с началом течки... да и последние выходки с самостоятельным изучением Грига, с частыми вылазками к Стейнвею в звукозаписи, с ночевками порой перед инструментом - к поездке Снейп был не только доволен учеником, но и во многом сердит на него. Впрочем, даже он должен был признать, что последнее время Поттер все же в большей мере стал задействовать свой разум, оставив в списке препятствий лишь свою "невинность", с которой справиться могло лишь только время. Видя в мальчике проснувшуюся серьезность и тягу к музыке, в конце концов, даже Северус был вынужден смягчиться и признать в Гарри если не талант, то как минимум стремление к вершинам мастерства - коего, кстати, Снейп не видел раньше. После того разговора с Дамблдором для него вообще изменилось многое: когда-то покинувший профессию из-за личных обстоятельств, Северус был твердо уверен, что ничто в мире не в силах заставить его переменить решение. Однако, маэстро не был бы маэстро, если бы не мог добиться желаемого даже от него, самого упрямого и едва ли не самого ценного своего педагога. Оставив Гарри заботам Снейпа, он выверенно рассчитал, какого именно ученика необходимо доверить профессору, чтобы пробудить в нем былую страстную любовь к самой сути музыки: к поиску чего-то нового, неизведанного и редкого среди обилия заигранных произведений, к жажде проникнуться и по-своему увидеть каждую ноту найденных сокровищ, и, конечно, к тому, чтобы, преодолевая сопротивление юности, делиться своими знаниями с судьбой предназначенным для них талантом. И, как всегда, словно выверенный пассаж, план маэстро заиграл. Переламывая недоброжелательность и сопротивление Гарри, Северус постепенно и сам не заметил, как увлекся своей новой, но чем-то до боли знакомой ролью, все больше и больше времени по вечерам выкраивая для собственных занятий, с трудом вспоминая когда-то привычные и легкие для исполнения произведения. Не признаваясь себе в том даже в глубине души, профессор не желал падать в грязь лицом перед своим неожиданным учеником, все чаще досадуя на отсутствие у того течки и невозможности в полной мере испытать предполагаемый талант Гарри. И с приближением первого тура конкурса Риддла эта досада становилась все сильнее, незаметно переходя в необоснованную злость на подростка: куда лучше Гарри представляя закулисье подобных соревнований, он не мог позволить себе наивную надежду на то, что Поттера допустят до следующего круга, даже если его течка начнется прямо сейчас, не говоря уже о том, чтобы пропустить дальше первого отсева подобного "дефектного" омегу. До последнего сдерживая себя рядом с Гарри, Северус все же в какой-то момент сдался - любые дальнейшие советы для "детского" тела Поттера были бы прямым издевательством, а наработкой для перехода количества в качество он мог заниматься и без присмотра преподавателя. Впрочем, не до конца еще осознавая это, мужчина решился оставить Гарри в покое и еще по одной причине: было ли то результатом его "стараний" с Забини или простым стечением обстоятельств, но через пару недель после начала половой жизни Поттера, Снейп начал ощущать, как в подростке медленно начала поднимать голову сущность омеги. Поначалу не замечая в нем перемен или списывая все на его однокурсников, Северус после очередного занятия четко почувствовал, что из Гарри по капле исчезает та "детскость", что выделяла его среди сверстников. Очевидно, Поттер и сам того не замечал, лишь через какое-то время начиная осознавать постепенно проявляющийся нюх, желания возникающие рядом с альфой и мельчайшие повадки омеги в своем поведении. И в какой-то мере Снейпа это даже успокаивало, вплоть до сегодняшнего утра. Еще только поздоровавшись перед поездом с мальчишкой, Северус уловил что-то смутное в воздухе, за заботами списывая все на людный вокзал и, как назло, начавшийся накануне гон, покрывавший собой, по его расчетам, ровно все время поездки и пару дней после нее. И без того не отличающийся мягким характером, в этот период профессор становился поистине невыносим, а уж желание разбираться в неясных ощущениях и безосновательных догадках у него отпадало напрочь. С самого момента пробуждения единственным, что он ощущал четко и ясно, были злость и неудовлетворенность - причем последнюю он упорно глушил таблетками, едва удерживаясь от того, чтобы разом принять всю дневную норму. Ведь если для студентов-альф гон был, хоть и утомительным, но вполне приятным периодом, то для него, единственного альфы-мужчины среди преподавателей, это время было пыткой. И без того постоянно ощущая течки окружавших его студентов-омег, он окончательно сходил с ума в периоды своего обострения, вынужденный удовлетворять желание со случайными омегами вне школы. Беда его, глубоко личная и потому тщательно скрываемая от чужого внимания, состояла в том, что к своему уже немалому возрасту Северус Снейп оставался вынужденным альфой-одиночкой, так и не отыскав свою предназначенную омегу. Усугублялось все еще и тем, что, в отличие от того же Люциуса, Северус вынужден был ограничивать свои изыскания лишь мужской частью встречных омег, еще в молодости осознав, что его "судьба" явно не связана с особой женского пола. Но в этот злосчастный день, казалось, все решило повернуться против мужчины. Словно мало было ему того, что, по непонятным ему самому причинам, его мысли раз за разом возвращались к Поттеру (впрочем, это он мог себе объяснить: волноваться за мальчишку было нормально, ведь, по сути, они выставляли на далеко не беспристрастный суд ребенка), так еще эта чертова авария случилась в самый неподходящий момент: рассчитывавший до начала конкурса найти себе случайного партнера, Снейп был, мягко говоря, не рад все увеличивающейся по времени задержке. Тем более, что он обнаружил: директор в очередной раз куда-то исчез, вынуждая Северуса взять шефство над толпой истомившихся в ожидании подростков. К счастью, те хотя бы вели себя вполне достойно, в конце концов сбившись в одну кучу и заняв себя сами. "И было то затишьем перед бурей...". Опустившись на сидение у окна, Снейп мрачно уставился в свинцово-серое небо за запотевшим окном. О новом сюрпризе этого дня (как с иронией предчувствовал мужчина, не последнем) думать совершенно не хотелось. Нет, конечно, течка Поттера была прекрасной новостью, а если они все же попадут на конкурс и успеют выцарапать рояль хоть на полчаса - может быть, и отличной, - но то запоздалое осознание, что Северус упрямо выталкивал из своего разума вот уже добрых четверть часа... Оно просто не могло не быть порождением его плохого настроения и озабоченного состояния. "Бред. Нет, никакого Поттера - хватит выдумок Дамблдора, чтобы еще собственный разум насмехался", он устало покачал головой и помассировал виски, все же инстинктивно принюхиваясь в попытке уловить запах Поттера и ту особенную ноту, что заставила его засомневаться в себе. Гарри ошеломленно остался стоять перед захлопнувшейся дверью купе профессоров: он совершенно не ожидал, что Снейп, который зудел ему о течке так же навязчиво, как и о кончиках и свободном плече, теперь отнесется к свершившемуся настолько свирепо. Некстати Гарри вспомнилась разработка первой части "Патетической" сонаты Бетховена: переливчатое бурчание в унисон в нижнем регистре, которое потом переходило в яростную последовательность аккордов, а затем и вовсе в гневную трель, как нельзя лучше подходила сейчас к описанию Снейпа, так внезапно этот кусок возникал "из ниоткуда" после репризы. Он машинально промычал мелодию до следующего разрешения, а затем вспыхнул: капельки смазки начали просачиваться сквозь бумагу в трусы, и нужно было срочно искать тампон, чтобы заткнуть этот поток наполненной гормонами вязкой жидкости, иначе не только его брюки, но и пол вагона оказался бы под угрозой. Вздохнув, Гарри направился к двери купе, где сидели сокурсники. Впрочем, искать никого и не понадобилось: прямо навстречу ему шел Малфой. - Драко! - Гарри, едва не налетев на него в спешке, вспыхнул от радости, что не придется рассказывать остальным. - Поттер, ты совсем уже?.. - тот, было вскинувшись, невольно принюхался и потрясенно уставился на краснеющего недруга - Ты, что... ?! Гарри смущенно кивнул: - Да, именно что, - он с надеждой посмотрел на Драко и неожиданно даже для самого себя схватил его за руку. - Помоги? Малфой машинально кивнул и подтолкнул парня к его купе: - Жди там. - Нет, мне в туалет надо... - смущенно попытался запротестовать Гарри, не желая идти в пустое купе и заливать там все литрами смазки. - Иди в купе, ты в туалете не развернешься! - Драко, уже поравнявшийся со своим купе, раздраженно откинул челку со лба и открыл дверь. Не обращая внимания на все еще игравших в карты студентов, Малфой добрался до своих вещей и поспешил к Гарри, лишь отмахнувшись от удивленных вопросов остальных. - Снимай штаны, - ворвавшись к Поттеру, все еще сомневающемуся на счет его идеи, парень протянул ему пачку тампонов. - Умеешь вставлять? Гарри смущенно вспыхнул и помотал головой: - Нет, не на сухую же тренироваться было... - он посмотрел на Драко жалобно и взял коробку, доставая один и осторожно разглядывая. - Наверное, справлюсь, все-таки с Блейзом же было уже... Драко кивнул: - Держишь за середину и проталкиваешь почти полностью в себя. Постели полотенце для рук, если боишься все залить - все равно их потом в стирку забирать будут. Гарри кивнул и посмотрел на него смущенно: - Выйди? - он достал свое полотенце и расстелил на своей полке, затем задумчиво глядя на тампон и разрывая его оболочку. Уже расправляя шнурок, он запоздало сообразил, что ожидал от тампона большей жесткости - тот был явно более мягким, чем он думал, и поэтому вставлять его должно было быть процессом, требующим навыка... вскользь Гарри даже пожалел, что не пошел тогда в раздевалке с Дэвисом "учиться", когда тот предлагал - очевидно, ему бы не помешал мастер-класс. - Ну что? - через пару минут, которые Драко мысленно дал Гарри на все про все, Малфой заглянул в купе. - Как ощущения? Гарри, поднявшись, попытался сделать пару шагов, и тут же согнулся: - Больно... тьфу ты, он должен так распирать? Драко раздраженно фыркнул: - Он должен распирать только тогда, когда уже полностью раскрылся от впитанного. Садись, я сам сделаю, а то ты до вечера провозишься, - он прикрыл дверь и достал новый тампон, ехидно хмыкая при виде красного, как рак, Гарри. - Поттер, я тебя голым уже в душе видел, и вряд ли после Забини или от течки у тебя что-то новое появилось. А тебе же выгоднее не тратить лишний тампон, потому что черт его знает, когда мы доберемся до какой-либо станции: поезд все равно доведут до следующей, откуда нам привозили обеды, но с такими темпами мы можем оказаться там уже в то время, когда все аптеки будут закрыты. Хочешь искать тампоны у окружающих? Гарри вспыхнул еще пуще и, зажмурившись, спустил штаны вместе с трусами вниз, затем садясь на полку и раздвигая ноги. - Как ты вообще его так засунул? - Драко, скользя пальцами из-за обилия смазки, с трудом достал из Гарри помятый результат первой попытки и аккуратно протолкнул в него чистый тампон, после с брезгливой гримасой обтирая пальцы о полотенце. - Запомни ощущение и тренируйся, пока не будет так же комфортно. Относительно, конечно, - он поднялся и подвинул к Гарри вскрытую пачку. - Об этом на половом воспитании не говорили, но у нас все тренировались, когда течки не было: много смазки на водной основе - и у тебя вполне убедительная имитация, чтобы подготовиться к действию. Гарри смущенно кивнул и поднялся, надевая штаны: - Спасибо... - он посмотрел на Драко с благодарностью и вздохнул, чуть поводя бедрами. - Непривычно, знаешь. И рояля нет, чтобы посмотреть, правда ли буду лучше играть... Малфой хмыкнул: - Не за что, это хоть какое-то разнообразие, - он мрачно посмотрел на еще сильнее потемневшее небо. - Ничего, вероятно, уже завтра сможешь проверить это на своем любимом Стейнвее. Гарри посмотрел на небо и сжал губы, чтобы только не расплакаться: - Ну вот, блин... такой удачный шанс пройти дальше первого тура - и такой облом. Ладно, хрен с ним, останусь после окончания здесь... в Хогвартсе. Первогодок буду сольфеджио учить, - он уныло посмотрел на Драко и предложил. - Хочешь, я пойду к остальным, а ты разыграйся здесь? Тебе-то наверняка дадут сыграть послезавтра. - Я сейчас скрипку скорее в стену швырну, чем нормально разыграюсь. Да и остальным пассажирам это вряд ли понравится: все и так на нервах, - Драко криво усмехнулся. - И больше всех наш сопровождающий, которому даже я сейчас не стану попадать под горячую руку. Пошли лучше к остальным, новость заодно сообщим. Гарри кивнул и последовал за ним. Даже течка, долгожданная, наконец принесшая ему свободу течка не могла сейчас озарить светом мрак этого беспросветного вечера в застрявшем где-то слишком далеко от Эдинбурга поезде. Примечания: * Col pugno - кулаком, ударяя кулаком по клавиатуре. [1] “Заиграть” произведение - значит “переучить” его, играть так много раз, что пальцы начинают заплетаться в хорошо выученных до того пассажах, и в голове возникает каша из-за мышечной переработки. Это отличается от “заигранного” произведения, которое просто очень часто исполняется на публику и имеет популярность у широких масс, эдакий музыкальный ширпотреб (см. Adagio Сонаты №14 Бетховена, Rondo alla turca Сонаты №11 для фортепиано Моцарта и т.д.). [2] a-moll - в итальянской системе номенклатуры тональностей ля минор. [3] У крышки рояля есть две ножки - длинная (большая) и короткая (малая), которые используются либо для придания звучанию полной громкости (на большой ножке), либо приглушенной (на малой). В кабинетах обычно концертные рояли либо держат закрытыми, либо открывают только на малую, чтобы сохранять акустику малого помещения.