Пробуждение Ассоль

Часть первая Глава первая. Неумолимый борей *** На первом этаже царил полнейший беспорядок. Перевернутая мебель, разбросанные остатки еды, едкий запах пролитого пива, забытые платки и воротнички. Вакханалия закончилась, но прибрать ни у кого нет сил. Я сел в мрачный угол, достал ром. Остается только сидеть и напиваться до беспамятства. Может, это приглушит боль? …этой ночью я пил не в одиночестве. Часа в два в трактир ввалился бледный, как смерть, падре. Ничего не говоря, он сел рядом и взял кружку. Я был еще не настолько пьян, чтобы не удивиться – святой отец никогда себе не позволял напиваться, – но я не стал ничего спрашивать. Просто налил ему того же рома, что пил сам. Уже на первой кружке он отрубился – сразу видно, что непривычен пить. Я же был все еще трезв. Противно, выжигающе трезв. Ничего, это ненадолго. …утро наступило поздно и мучительно. Меня растолкала мать – пора было работать. Падре нигде не было видно; может, он мне спьяну примерещился? С трудом преодолевая головную боль, я кое-как привел себя в порядок и занялся своими обязанностями, стараясь делать только одно – не думать. Лишь к вечеру я выглянул на свежий воздух – до этого солнечные лучи причиняли мне боль своей остротой. Я стоял на окраине достаточно долго, чтобы увидеть, как она идет мимо, к причалу, таща в узелке свой нехитрый скарб. - Покидаешь нас? – по возможности безразличным тоном спросил я. Она снова смотрела мимо меня, на песчаный стылый берег; нетерпеливо повела плечом: - Да. Надо было промолчать, но я жалко уточнил: - Навсегда? Ее взгляд переместился куда-то на мой лоб: - Да. Мы с минуту молчали; она пошла дальше, своей дорогой, вороша ногами пыль. Я тихо спросил вослед: - Как же мы без тебя, Ассоль? Она услышала. Обернулась. Посмотрела мне прямо в глаза. Ничего не ответила. Ушла. Я долго смотрел ей вслед, чувствуя потребность закурить. Я видел, как у причала ее встретил этот ее мистер Грей. Как подхватил ее на руки, закружил. Было слишком далеко, чтобы слышать, но я был уверен, что она смеется. Паруса на корабле уже заменили. С шелком он смотрелся эффектно, конечно, да только толку с тех тонких парусов? На самом деле, полагаю, шелк чисто натянули поверх привычной парусины – никто не успел бы сшить полный комплект за ночь. Фикция, а не алые паруса. Но для нее, конечно, это не имело значения. Выглядело-то внушительно. Сплюнув веточку полыни, которую я неосознанно зажевал, размышляя, я привычно принюхался к ветру. Попутный, падла. Быстро скроются с горизонта. Темнело. Удаляющиеся паруса становилось различить все сложнее и сложнее. Я почувствовал за спиной шевеление, вздрогнул и обернулся. Прямо за мной, сложив руки на груди, стоял хмурый Лонгрен. В ошеломлении я едва выдавил из себя вопрос: - Почему?.. Он долго, долго смотрел мне прямо в глаза; его сильный, гипнотический взгляд пробирал до костей. Когда он заговорил, каждое веское слово словно впечатывалось в меня: - Никогда не думал, что скажу такое. Но лучше бы моя дочь стала женою Меннерса. Потом перевел серьезный, больной взгляд на уходящие паруса: - Она сбежала. Я тоже посмотрел на эти треклятые паруса, понимая все меньше. - Я предложил ей не спешить, - сказал Лонгрен. – Говорю, мы его не знаем. Нельзя так. А она впала в истерику, собрала вещи и ушла. https://sun9-9.userapi.com/c854220/v854220994/b4e25/YGiUqxg8srM.jpg Он помахал рукой, в которой, как оказалось, была зажата бутылка. Протянул ее мне. Я кивнул, взял из его рук вино и сделал три больших и быстрых глотка. Отдал бутылку обратно. Мерный плеск волн уныло дополнялся покрикиваниями далеких чаек. Пахло прибрежной гнильцой, и ветер отнюдь не разгонял этот запах. В спускавшихся сумерках парусов уже не было видно. Я замер от пронзившего меня понимания: мы только что просто отпустили Ассоль с незнакомцем, не внушающим никакого доверия. Впервые я задумался о том, что, возможно, мне не стоило отпускать ее вчера. Ее сияющие глаза не могли лгать – она верила, что за ней приплыла ее любовь. Но на что тогда сгодились мы, если не проследили, чтобы наша мечтательница не попала в беду? Хотя, судя по реакции Лонгрена… мы бы ее не остановили. Я снова протянул к нему руку – за бутылкой. Необъяснимым образом мне почудилось, что он думает о том же, о чем и я.