Это должно быть то самое место / This Must be the Place

      Автомобиль медленно двигался по дороге к месту проведения мероприятия, когда снег начал посыпать Манхэттен. Это была великолепная ночь, свежая и холодная, но Энди хотелось, чтобы слякоть прошлой недели наконец высохла. Она искренне надеялась, что сможет избежать брызг: это было первое новое платье и пара туфель, которые она купила за долгое время. Её Бланики были чудесные: гладкие и блестящие, насыщенного баклажанного цвета, и последнее, чего ей хотелось, так это выйти на сцену за наградой, отмечающей её вклад в журналистику за последние несколько лет, в грязных туфлях.       Вокруг будет много знакомых лиц, людей, с которыми она не виделась целую вечность. Женщины, организовавшие это мероприятие, обещали, что её столик будет заполнен знакомыми, Энди не сильно волновалась по этому поводу. Она могла общаться с кем угодно, но для разнообразия было бы приятно оказаться в окружении друзей. Пусть даже просто знакомых. Всё что угодно было предпочтительнее одиночества. Если не считать её двухнедельных визитов к психотерапевту, жизнь была на удивление пустой от светских мероприятий. Она сделала несколько телефонных звонков, и люди были внимательны к ней, но в декабрьской гонке за последними сроками трудно было запланировать встречи.       Бессонница всё ещё была на месте, без каких-либо изменений. Сновидения были последовательными: Энди просыпалась от одного из них после пары часов сна, что означало конец отдыха. После этого она выходила на улицу, обычно направляясь в сторону Челси. Рядом с другими людьми она чувствовала себя более человечной.       Но сегодня всё будет по-другому, и это заставило Энди немного сомневаться. Обычно, находясь в центре внимания, она чувствовала себя комфортно, однако внутри появилось некое беспокойство, о котором раньше она даже не задумывалась. Энди не боялась того, что люди будут смотреть на неё, наблюдают за ней, но всё таки нервничала по какой-то необъяснимой причине.       - Мы приехали, мисс Сакс, - сказал водитель. - Там постелена ковровая дорожка. Я помогу вам выйти.       - Спасибо, Аластер, - ответила она, вытягивая шею, чтобы по-лучше рассмотреть толпу. Не так уж плохо: яркие огни и хорошо одетые представители массмедиа. - Спасибо, - снова сказала она, когда водитель помог ей выйти из машины. Он был прав - под навесом было сухо, и женщина без труда преодолела несколько ступенек, отделявших ее от пресс-центра. Её встретили взрывы фотовспышек. Она попозировала несколько минут. Хоть сегодня вечером ей и вручали награду, она явно была не самой разодетой женщиной в окрестности. Энди глубоко вздохнула, подходя к первому репортеру, который ждал её на краю ковровой дорожки с широко раскрытыми глазами.       Ей потребовалось всего двадцать минут, чтобы пройти сквозь заслон прессы. Туфли были не самыми удобными, и единственное, что её поддерживало так это необходимость отвечать на одни и те же вопросы: «Как вы себя сегодня чувствуете?», «Чего вы ждете от церемонии?», «Кого вы больше всего хотите здесь увидеть?». И так далее, и тому подобное. Но это было частью работы, и Энди была рада, что может, наконец, войти, сесть и выпить. Немного, так как ей действительно нужно будет произносить речь, но немного вина не повредит.       Внутри зал был элегантно украшен и до отказа набит празднично одетыми людьми. Энди была довольна своим выбором: платье от Филиппа Лима длиной до колен, дополненное сумочкой Прада, из недр шкафа. Это было ужасно старомодно, но классика есть классика, верно?       - Привет, Энди, рада тебя видеть, - послышался голос с порога. Элеонора Джонс схватила и повела её вглубь зала, не переставая болтать. - Ты выглядишь великолепно, конечно. Отличные волосы, ты недавно подстриглась? Я думаю, что это потрясающе. А платье, чьё оно, кто дизайнер? О, не беспокойся, я уверена, что кто-нибудь скажет мне позже. Впрочем, это не так уж и важно. Я имею в виду, мода - это не большое дело, но я должна сказать, что тебе действительно идет. Ты могла бы быть моделью. Никогда не хотела попробовать себя в этой области? Я полагаю, что нет… - Энди отключилась, так как Элеонора бубнила без остановки. Было приятно, получать вопросы, не требующие ответа.       Их столик был сервирован на семь мест.       - Ты, конечно, знакома с Джесс Донован с тех пор, как работала в «Нью-Йоркере»... - Энди наклонилась и пожала руку Джесс, которая ничуть не изменилась за последние пять лет. - А Тереза из «Таймс»? - Энди обошла стол по кругу, здороваясь с людьми, которых давно не видела. Когда-то она считала всех этих женщин своими подругами, но теперь это были просто лица. Память. Произошли события, захватившие и изменившие всё вокруг. Ей стало немного грустно снова видеть команду, с которой она путешествовала по Ближнему Востоку, но, с тех пор, как она общалась с кем-либо из них, прошло много времени.       К её удивлению, рядом с ней было пустое место, без сервировки и стула. Может быть, кто-то намекнул Элеоноре, что Энди страдает клаустрофобией.       К столику подошел официант и предложил напитки, она ограничилась бокалом белого вина. Женщины завели вежливую беседу, поздравляя Энди с проделанной работой.       - Я действительно поражена той работой, которую ты проделала в Ираке, Энди. Но не верится, что твоя самая опасная миссия была в долине Гудзона, а не в красной зоне, да? - Спросила Джесс, слегка рассмеявшись. Остальные женщины последовали её примеру.       Энди вздрогнула, ошеломленная безразличным отношением. Чудесным образом ей удалось удержать улыбку на лице:       - Наверное, мне просто повезло, - сказала она.       Тереза оперлась локтями о стол:       - В последнее время я тебя почти не вижу. Ты занимаешься местной политикой? - спросила она.       - Вроде того, - ответила Энди, надеясь остаться в стороне от разговора. - Мне нужен был перерыв. Я очень много пишу. Здорово, побыть вне камеры некоторое время.       - Твои репортажи действительно произвели на меня впечатление, и местные и заграничные, - сказала Тереза, наклоняясь вперед и касаясь предплечья Энди. - Особенно те, которые были несколько лет назад, в разгар политического кризиса в Таиланде? Я знаю, что бывают проблемы с покрытием в нестабильных местах.       - Я оставила технологии профессионалам, - ответила Энди. - При крайней необходимости я выполняла лишь стандартную техническую работу, но мой продюсер был рок-звездой.       Надя Джексон, которая, как думала Энди, всё ещё работала на CNN.com кивнула:       - Я слышала о подобном. Одна моя подруга, освещала события в Египте и рассказывала потом, что иногда они часами были отрезаны от цивилизации, из-за перебоев в работе интернета. В такие моменты весь её арсенал заключался только в спутниковом телефоне.       Энди кивнула:       - Да. Как там дела на CNN? - спросила она, переводя разговор с себя на жизнь репортеров в Нью-Йорке. Она завидовала простоте их повседневности, хотя и знала, что это только на первый взгляд. Может случиться что угодно, где угодно. Завтра один из них или все могут очутиться в центре новостного сюжета, независимо от того, освещают они его профессионально или просто оказались не в том месте, не в то время.       Даже спустя месяцы она все еще ощущала затаенный страх, а в горле был горький привкус. Как только исчезло чувство безопасности, нормальная жизнь перестала быть нормальной. Да и вообще сейчас не было такого места, в котором бы Энди смогла почувствовать себя уютно и безопасно. Трудно представить, но для неё город утратил праздничное очарование.       Сидя там, окруженная приятными женщинами, пришедшими почтить её заслуги, Энди почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Ей нигде не было места. Справа от неё появился бокал вина, и хотя ужасно хотелось осушить его одним залпом, она заставила себя сделать маленький глоток и улыбнуться.       Вскоре началась церемония. Энди проверила программу, её премия была почти в самом начале: «Энди Сакс, награда за личное достижение; выдающаяся серия новостей независимого телевещания Америки/BBC World Service». Хотя премия вручалась непосредственно за её репортаж о покушении на конгрессмена Сатикоя, женщина надеялась, что гости не ждут рассказа об этом случае. Как ни странно, в программе не было указано, кто именно будет вручать награду. Интересно, кто это?       Энди уже выпила половину бокала, когда объявили её награду.       - И теперь, чтобы вручить следующую награду, мы приглашаем на эту сцену легенду, известнейшего человека, которого Энди знает лучше, чем большинство из нас. Давайте поаплодируем одному из самых успешных и, безусловно, самых известных главных редакторов как 20-го, так и 21-го веков: Миранде Пристли.       Энди начала задыхаться, и на мгновение перед ее глазами вспыхнули маленькие огоньки, она мелко задрожала в своем кресле.       «Дыши», - напомнила она себе. Обморок не пойдет на пользу. Она моргнула, потом ещё раз, но ничего не изменилось, это правда - Миранда здесь, уверенно шагает по сцене, царственная и потрясающая, как всегда.       Если бы Энди не знала наверняка, что с их последнего разговора прошло девять лет, она бы подумала, что в мире Миранды Пристли время просто не существует. Её волосы были такого же красивого цвета, разве что чуть менее темные у основания шеи, чем раньше. Фарфоровая кожа, большая часть которой была выставлена напоказ, выглядела гладкой и нетронутой временем. Когда женщина встала перед трибуной, её платье, казалось, заиграло всеми оттенками, прежде чем превратиться в светло серый. Однако больше всего привлекала её легкая улыбка, излучающая редкую комбинацию одобрения и юмора, которую сейчас могли видеть все.       У Энди отвисла челюсть.       - Наверное, ты этого не ожидала, - тихо сказала Тереза, стоявшая рядом с ней.       - Точно не этого, - прошептала Энди.