Это должно быть то самое место / This Must be the Place

      Энди настояла на том, что сама доберется к Миранде, чтобы помочь украсить ёлку, только на этот раз она не пошла пешком. Ей не хотелось приехать, пропахшей потом, поэтому она запрыгнула на поезд. Стоя в праздничной толпе в метро, она даже не психанула, когда парень, стоявший позади, коснулся её задницы непонятным и возможно не совсем случайным жестом. Энди решила думать о лучшем, потому что в вагоне едва хватало места, чтобы просто повернуть голову. Мысль о тихом, роскошном доме Миранды успокаивала: светлое, чистое пространство привлекало. Хотя воспоминания о таунхаусе были далеко не приятными, она с нетерпением ждала возможности провести там время, не беспокоясь об увольнении.       Теперь мысли о Миранде часто посещали её днем, и даже в редких снах, которые она могла себе позволить. Новая Миранда никогда ни о чем не расспрашивала слишком подробно, и не требовала вести беседу, чтобы заполнить пустоту между ними. Казалось, она так же заинтересована в тишине, как и Энди. Между ними установилась очень необычная дружба, но опять же, Миранда была уникальной женщиной. Если их совместное времяпровождение было заполнено прогулками в темноте, выпивкой, едой и небольшой беседой, то это было совершенно нормально. И если Энди получала от этого воображаемое чувство защищенности и безопасности, тем лучше.       Энди приехала раньше назначенного времени, но Миранда заверила, что будет дома и не будет работать. Поэтому, когда брюнетка постучала в дверь, прошло всего несколько секунд, прежде чем она открылась. На Миранда была надета темно-красная шелковая блузка, потрясающе смотрящаяся на ней, и, войдя в дом, Андреа обнаружила, что говорит:       - Этот цвет великолепно смотрится на тебе. Ты выглядишь потрясающе.       Миранда удивленно моргнула, и Энди на мгновение почувствовала себя глупо.       - Хм. Спасибо! Я полагаю, что она выглядит празднично. Входи же, на улице холодно. - Она оглядела Энди с головы до ног. - Ты ведь не шла сюда пешком в этих сапогах, правда? Я не хочу тащить тебя обратно в твою квартиру в фургоне.       - Нет, я поехала на метро. - Миранда закатила глаза. - Это было весело, - настаивала Энди. - Почти.       - В следующий раз воспользуйся такси. Ты слишком известна, чтобы ездить на метро.       - Миранда, куча знаменитостей ездит на метро, а я даже не одна из них. И уж точно не богата так, что поезд меня вполне устраивает. Во всяком случае, меня никто не узнал. - Энди сбросила пальто и выдохнула, когда глаза Миранды потеплели при виде её классического костюма: темно-зеленая блузка от Стеллы Маккартни и облегающие темные брюки. Она надеялась, что женщине понравится.       Миранда встретилась взглядом с Энди и одарила ее долгожданной полуулыбкой. Энди рассмеялась и спросила:       - Что у нас сегодня в расписании? - Она последовала за Мирандой наверх, в гостинную, и уставилась на девятифутовое дерево у окна. Оно было совершенно голым, не считая идеально расположенных белых огней, нанизанных сверху донизу. – Вау. Ладно. Это адское дерево.       - Оно немного коротковато, но я думаю, что подойдет, - вздохнула Миранда.       - Коротковато, говорит она. Да оно выше любого дерева, которое у меня когда-либо было. Есть лестница?       - Вон там, - пробормотала Миранда и направилась к ящикам с украшениями, стоявщим на длинном столе. - Это всё, что у меня есть. Вероятно, слишком много для дерева такого размера, поэтому я выберу, а ты повесишь.       Энди почувствовала, как её губы слегка скривились, и предложила:       - Как насчет того, чтобы выбрать и повесить вместе? - Она пожала плечами, когда Миранда пристально посмотрела на неё. - Ты сможешь рассказать мне историю каждого украшения. – И я не буду чувствовать себя твоим помощником, поскольку мы обе знаем, что это не так.       Миранда замерла с открытым ртом, и Энди наблюдала, как она обдумывает её слова.       - Конечно. Да, мы сделаем это вместе.       Энди ослепительно улыбнулась, и момент был забыт.       Они начали с верхушки дерева, и Энди развесила большинство игрушек в этой части. Она не хотела, чтобы Миранда залазила на лестницу, рискуя сломать себе шею, поэтому журналистка сняла четырехдюймовые сапоги и ждала, пока Миранда подавала украшения:       - А как насчет этого? - спрашивала она, каждый раз, когда попадалась какая-нибудь необычная игрушка.       - Девочки подарили мне его после своей первой поездки в Сан-Франциско с отцом, - последовал ответ, и Энди повесила на ветку что-то напоминающее крошечный Алькатрас.       На половинке раковины нарисована от руки Венера:       - Путешествие на каникулы, когда им было по шестнадцать.       На доске для серфинга выгравированы слова Коста-Рика:       - Наши летние каникулы в июне этого года.       Плюшевые мишки, которых Энди не могла даже представить на дереве Миранды:       - Я купила их в тот год, когда они родились, - объяснила Миранда. - Во всем виноваты гормоны.       Энди погладила всё ещё мягкий мех.       - Они очень милые, - сказала она и повесила их перед собой, прямо на уровне глаз. Миранда не перевесила, и Энди показалось, что она победила.       Редактор осторожно протянула Энди нитку тонких разноцветных бусин из стекла. Они были грязными, но в прикосновении Миранды чувствовалось благоговение, красноречиво говорящее о значимости этого украшения.       - Может, повесить их пониже?       Миранда кивнула:       - Я помогу тебе. - Они осторожно положили бусины на крепкие ветки, убедившись, что те хорошо освещаются огнями. Энди молча ждала и не была разочарована. - Они принадлежали моей бабушке по отцовской линии, - тихо сказала Миранда. - Это последняя оставшаяся часть длинной герлянды, которая раньше могла обернуть дерево полностью. Она купила её в Лондоне более ста лет назад.       Энди мягко коснулась темно-синих бусин.       - Они очень красивые.       - Уже не так красивы, как раньше, но очень важны. По крайней мере, для меня и моих девочек.       Слезы защипали глаза, и Энди отвернулась к замерзшему окну, чтобы взять себя в руки.       В комнате стало теплее, в камине ревел огонь, пахло корицей, и женщины не спеша потягивали восхитительное вино, наряжая ель. Через полтора часа раздался звонок в дверь.       - Ужин, - сказала Миранда. - Точно в срок.       Столовая располагалась рядом с большой комнатой на втором этаже, поэтому Энди помогла Миранде поднять ужин наверх. Еда пахла божественно. Искусно разложив на тарелки ягненка с мятой, базиликом и спаржей и немного пасты, они ели, пока Дворжак* наполнял воздух виолончелью и скрипкой. Атмосфера убаюкивала, и Энди находилась почти в эйфорическом состоянии, между вином, едой и крошечными белыми огоньками, освещавшими комнату волшебным светом. Миранда, казалось, испытывала те же ощущения. Энди никогда не видела у неё такого взгляда, как сейчас - непринужденного, так редко демонстрируемого на публике. Здесь, дома, она была совсем другой. Возможно, даже больше самой себя.       Внезапно Энди подумала, что хочет поцеловать Миранду. Это было странное ощущение, но женщина расслабилась, представив, как приятно было бы дышать одним дыханием, касаться её волос, ласкать её кожу, держать её и, что ещё более важно - быть рядом, быть окруженной заботой и защищенной от всех ужасов мира.       Энди, конечно, не решилась бы на это, но сама фантазия наполнила её радостью. Не было никакого желания, только чувство удовлетворения – просто сидеть здесь, ожидая того, что может произойти.       Она подумала, что сегодня ночью сможет поспать. Возможно, вместо темных коридоров, в которых она всё время теряется, ей приснятся счастливые сны.       - Почти сделано, - сказала Миранда, склонив голову в сторону дерева. - Ещё несколько минут?       - Конечно, - ответила Энди, вставая, чтобы убрать со стола посуду.       Миранда неопределенно махнула рукой.       - Оставь.       Энди послушала.       В конце концов, там всё ещё оставалась полная коробка украшений, но Миранда решила, каким она хочет видеть дерево. Когда это было сделано, это было сделано.       - Ты уверена, что в той коробке нет особенных игрушек? - Спросила Энди.       - Нет, только ангелы и звезда. Оставлю их для девочек, они любят делать это сами.       - Значит, они приедут домой?       - Да, на три недели, а потом снова вернутся к занятиям.       Энди вздохнула.       - А где они учатся?       - Кэролайн в Вассаре*, а Кэссиди уехала в Браун*.       Энди удивилась:       - Они учатся в разных университетах? - Миранда нахмурилась, и Энди добавила: - Я просто удивлена. Они были так близки. Наверное, в последний раз, когда я их видела, они были почти младенцами.       - Действительно. Я не скажу, что они выросли порознь, но Кэссиди... хотела отделиться больше, чем Кэролайн. Это было хорошо для них обеих.       Энди заметила неуверенное выражение лица Миранды и понадеялась, что женщина всё-таки права.       - Они часто бывают дома?       Миранда поправила украшение на дереве так незаметно, что оно почти не сдвинулось.       - По-разному.       - А-а, - протянула Энди, отчетливо, как колокольчик, услышав одиночество, сквозившее в голосе женщины. Она не задумывалась о Миранде в пустом доме, но здесь, сейчас они были одни в огромном доме без собаки, без мужа, без топающих детских шагов.       - А что случилось с Патрицией?       - Она умерла много лет назад, четвертого июля. Девочкам тогда было пятнадцать. Это было ужасно.       Опершись одной рукой о стол, Энди смотрела на рисунок скатерти под пальцами.       - Мне очень жаль. Должно быть, ты скучаешь по ней. Я имею в виду, ты скучаешь по девочкам больше, очевидно, но домашние животные - это семья, по крайней мере, в моем доме. Люди говорят о безусловной любви животного, но я думаю, что человеческая любовь к домашнему животному так же глубока.       - Ммм, - вздохнула Миранда, и Энди удивилась, что её глаза были влажными. - Она была очень хорошей девочкой.       При звуке голоса Миранды и печали, отразившейся на её лице, Энди захотелось заключить женщину в объятия. Она решила, что либо с ней что-то не так, либо Миранда невольно заставляет окружающих желать заботиться о ней.       Энди не спешила возвращаться домой, хотя её работа явно была выполнена. Украшения - на месте, а на часах всего девять вечера. Что же теперь делать?       Они стояли рядом, глядя на дерево. Энди признала, что они проделали отличную работу:       - Это очень мило, Миранда, - сказала она.       - Хм, да, - ответила Миранда. - Спасибо за помощь. - Как раз, когда Энди собралась говорить, что ей пора домой, Миранда сказала: - Останься, если хочешь. Я думаю посмотреть фильм или какую-нибудь передачу по телевизору.       Энди прикусила губу, стараясь улыбаться с контролируемой мощностью. Она налила Миранде еще вина, а себе немного воды и вместе с маленькой тарелкой шоколадных конфет отнесла все на стол к дивану, где уже расположилась хозяйка дома. Женщина открыла незаметную панель на стене, за которой располагался, как минимум, 60-дюймовый монитор. Энди поразилась не тому, что у Миранды был телевизор, а тому, что она его смотрела. Брюнетка протянула бокал с вином, и редактор с удовольствием отпила глоток. Прощелкав нескольких избранных каналов, Миранда остановилась на черно-белом фильме, который Энди не смотрела.       - Это ведь Джимми Стюарт*, верно?       - Да. Я давно его не смотрела.       - А я ни разу его не видела, - сказала Энди.       Миранда удивленно взглянула на нее.       - Ну что же, тогда начнем сначала.       - Тебе не нужно этого делать...       - Тише. Ты не поймешь смысл, если не посмотришь с самого начала.       Поэтому Энди откинулась на мягкие подушки и подобрала под себя ноги. Миранда сделала то же самое, и Энди не могла не заметить выражение удовлетворения на лице женщины, когда тени от экрана заплясали на её коже.

***

      Миранда растерянно подняла голову. В комнате было темно, если не считать ярких цветов телевизионного экрана и мягкого сияния ёлочных огней, которые они оставили включенными. На мгновение ей показалось, что она одна, но потом поняла, что её рука запуталась в темных волосах. Голова Андреа покоилась у неё на коленях, на подушке, которую она подложила, когда её гостья неожиданно заснула в середине фильма. Энди буквально повалилась на бок Миранде, шумно дыша в ухо, так что женщина осторожно опустила её в то, что, по крайней мере, казалось более удобным положением.       Миранду согревало осознание того, что эта молодая женщина, страдающая изнуряющей бессонницей и мучимая ужасами, может уснуть в её присутствии. И, видимо, она могла бы также облегчить бессонницу Миранды. Судя по тому, что сейчас шел второй фильм, она «прикрыла глаза», по меньшей мере, на два часа. На самом деле ей все еще хотелось спать. Наконец-то.       Она взглянула на дерево, оно было чудесно. Ничего похожего на то, что она ожидала, но всё именно так, как хотелось. Обычно ель была симметричной и мягкой, и, конечно, элегантной. Монохромные серебряные слёзы украсили прошлогоднюю ёлку, а в позапрошлом году дизайнер предложил различные оттенки синего с лентами из серебряного шелка, драпирующими ветви. «Настоящие» украшения так и лежали на третьем этаже, пылясь, за ненадобностью.       Они бы остались там ещё на год, если бы не появилась Андреа. Сейчас Миранда не могла представить 15 дюжин совершенно новых и идентичных красных стеклянных ламп ручной выдувки без некоторого смущения. Теперь они стояли на третьем этаже, всё ещё запечатанные в коробки. Возможно, она их и отдаст.       Андреа мягко сжала бедро Миранды, шмыгая носом во сне. Она что-то пробормотала, но не проснулась. Миранда сидела неподвижно, наслаждаясь тяжестью, навалившейся на её ноги. На экране Джуди Гарланд сидела одна за столиком в переполненном кафе. Несколько минут Миранда наблюдала за, разворачивающейся на экране историей, пока снова не заснула, мгновенно проваливаясь в сон. В нем она шла по Бродвею с красной гвоздикой в руке и подарила её Андреа, когда они встретились на углу.

***

      Энди крепко держала кого-то за руку, и вдруг резко проснулась.       Оказалось, что рука в её ладони была вовсе не рукой, а коленом, голым, не считая шелкового чулка. Её голова покоилась на подушке, а сама она лежала на кушетке. В другом конце комнаты сверкала Рождественская ель, а по телевизору показывали ещё один старый фильм, который Энди не смогла узнать. Звук был выключен.       Андреа села и, проигнорировав пятно слюны на дорогой подушке, сосредоточилась на видении, которое было спящей Мирандой Пристли. Горло женщины в темноте казалось бледно-белым, тонкие губы были плотно сжаты, и она почти беззвучно дышала через нос. Энди подумала бы, что она мертва, если бы не видела, как на шее бьется слабый пульс. Голова редактора была откинута назад на подушку, и она выглядела приятно расслабленной.       Оглядевшись, Энди поискала взглядом часы. Цифровой дисплей на другом конце комнаты расплывался большим красным пятном, напомнившим ей, что пришло время отбросить гордость и обратиться к окулисту. Но в любом случае уже должна быть середина ночи. Она проспала несколько часов подряд, и это было приятным изменением.       Не в силах сдержать своё счастье, она рассмеялась. Миранда испуганно вздрогнула и, глубоко вздохнув, открыла глаза, фокусируясь на Энди. Когда она моргнула, внимание Энди привлекли гусиные лапки в уголках её глаз. Она их очень любила. Они заставляли Миранду выглядеть настоящей. Несовершенной. Замечательной.       - Привет, - сказала Энди. Она придвинулась ближе, пока их лица не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга.       - Привет, - ответила Миранда, и её хриплый голос заставил Энди приблизиться ещё. Когда Миранда не отодвинулась, не спросила, какого черта она делает, и не попросила уйти, пока она не вызвала полицию, Энди поцеловала её.

***

      Всё ещё чувствуя себя словно во сне, Миранда поцеловала Андреа в ответ. Это был странный поцелуй, потому что её губы были сухими, во рту пересохло, и она чувствовала вкус вина. Но от этого прикосновения по спине Миранды пробежала горячая волна, начавшаяся у копчика и достигшая макушки. Даже в ушах зазвенело.       Андреа что-то напевала ей в губы, и этот звук заставил Миранду поднять руку, чтобы удержать голову на месте. Их рты открылись, языки соприкоснулись, и они поцеловались, глаза Миранды закатились от удовольствия. Сколько времени прошло с тех пор, когда ей было так хорошо? Может быть, даже годы. Десятилетия. Все её нервные окончания проснулись, и хотя правая рука находилась в неудобном положении, ей всё же удалось обхватить Андреа за талию.       Один поцелуй превратился в несколько, и вскоре они остановились. Сердце Миранды бешено колотилось. Она прикоснулась к Андреа, находя привлекательным даже следы туши, размазанные под глазами.       - Я слишком стара для тебя, - сказала она, потому что не могла иначе. То, что они делали, было, по меньшей мере, неразумно.       Но Андреа только снова рассмеялась:       - Это я знаю. - А потом она наклонилась и снова поцеловала Миранду в щеку под ухом, где ей так нравилось. - Я не возражаю.       Миранда наклонила голову, чувствуя себя окрыленной, когда губы Андреа мягко покусывали её ухо. В данный момент Миранда тоже не возражала. Может быть, Андреа и была на двадцать пять лет моложе, но целовалась она великолепно и была лучшей подругой. Она любила хорошую еду и хорошие разговоры, и знала, когда следует говорить, а когда молчать. Она была умной, интересной и, самое главное, именно такой, какой хотела Миранда. Не то чтобы Миранда знала, чего хочет, пока это не пришло ей в голову – ничего необычного.       Миранда поцеловала её в пухлую щеку, и Андреа отстранилась. Они внимательно смотрели друг на друга, и Миранда взяла руку женщины в свою. Вокруг них стояла густая тишина. Миранда отвлеклась на тиканье дедушкиных часов в соседней комнате.       - Посмотрим, что будет дальше, - просто сказала Андреа. - Никаких обещаний, никакого давления. Просто проведем время вместе.       Это звучало правильно.       - Да, - вздохнула она, наслаждаясь усталостью под кожей.       Андреа легонько поцеловала костяшки пальцев Миранды.       - Я уже очень давно так не спала. - Кончики пальцев прошлись по чувствительной коже на стыке большого и указательного пальцев Миранды. - Это было очень мило.       - Это просто смешно, что тебе надо уезжать посреди ночи. - Подавив приступ страха, Миранда спросила: - Пойдем наверх? Мы могли бы попробовать еще раз, в постели.       Что-то на подобии улыбки, но с более греховными очертаниями, изогнуло губы Андреа, послав дрожь прямо между ног Миранды.       - Ты имеешь в виду поцелуй?       По какой-то причине она не хотела, чтобы Андреа знала, как сильно ей хочется получить ещё один поцелуй, поэтому сказала:       - Я имела ввиду сон, но думаю, что справлюсь и с тем, и с другим.       Андреа кивнула. Пока она отключала рождественскую ёлку, Миранда погасила камин, и они вместе поднялись на третий этаж. Как бы сильно ей ни хотелось раздеться, редактор чувствовала, что вид надетых на них пижам, может вызвать некоторую неловкость. Вместо этого она почистила зубы и дала Андреа новую зубную щетку, чтобы та могла последовать её примеру. Часы показывали 4:02 утра, на утро были назначены встречи, поэтому она поставила будильник. Когда Андреа вышла из ванной, все ещё одетая, Миранда спросила:       - Ты хочешь переодеться?       Андреа пожала плечами.       - И так нормально. Если ты не возражаешь.       Выражение её лица было неуверенным, поэтому Миранда быстро кивнула. Она сняла чулки и подумала, что провести ночь в Билл Блассе* не так уж и плохо. Через несколько мгновений кровать прогнулась, и Андреа придвинулась ближе, поправляя подушки за спиной.       - На этот раз я решила сидеть. Ты можешь опереться на меня, если хочешь.       Миранда смотрела на это существо в своей постели, удивляясь странному направлению, которое только что приняла её жизнь. Женщина рядом с ней была слишком молода, слишком красива, слишком добра. Беспокойна. Потеряна. Миранда наклонилась и поцеловала её, прежде чем успела передумать, а хныканье Андреа было похоже на музыку. Она не углубляла поцелуй, просто нежно касалась пухлых губ, зарываясь руками в темные волосы. Когда они отстранились, она ответила:       - Это было бы здорово.       Андреа положила себе на колени подушку, и Миранда легла. Свет погас, и журналистка нежно погладила её по голове.       - Спасибо, - тихо сказала Миранда, чувствуя себя в этот момент более уязвимой, чем когда-либо.       - Всегда пожалуйста, - ответила Андреа, положив руку на плечо Миранды.