Путы

— Этого не может быть… Он же… — мысли путались, а руки предательски задрожали.

Она не смогла сомкнуть глаз за всю ночь, всё внимание было отдано запаху голубоглазого, столь необычному и манящему… Оборотень понимала, что, похоже, она влюбилась в Сэмюэла, но пыталась отогнать эти мысли. Ощущение тепла покинуло её ещё в детстве, после смерти мамы и резкое его возвращение сильно напугало брюнетку. Раннее утро. Сидя на полу, особа посмотрела сквозь свои ладони и слабо улыбнулась, медленно сжав пальцы, произнося одними лишь губами его имя. Сэм. Из этого «застоя» девушку вывел звук глубоких вздохов и шагов вервольфа. Быстро поднявшись, Рин подождала, когда фиолетоволосый пройдёт мимо её комнаты, и слегка приоткрыла дверь, смотря ему вслед и томно вздыхая. Любовь, сука.

***

— Бу! — Сноу резко дотронулся до плеч оборотня и засмеялся от реакции Камуи: она аж вздрогнула и чуть сковородку не подкинула в воздух. — Ты дебил?! — начала кричать Ночь, переводя взгляд на юношу, стоявшего теперь перед ней. — А вот это спорный вопрос, — очкастый усмехнулся. У него явно хорошее настроение с утра; отвернувшись, Рин еле заметно улыбнулась.       А на завтрак вафли. Хоть какое — то разнообразие. Поставив на стол кленовый сироп, волчица кинула на стол тарелку с ещё горячей вкусняшкой и сказала: — Господин Сноу, жрать подано. — в это время с её лица не сходила ехидная ухмылка. Приподняв брови в удивлении, голубоглазый полил пару вафель кленовым сиропом и принялся пробовать блюдо. Воцарилась напряжённая тишина. Камуи ждала, что же скажет кондитер. Минута за минутой. Выражение лица Сэмюэла не менялось. — Хм… — сердце особы быстро забилось. Вот он, момент истины. — У меня такое чувство, будто я ем жопу твоего радужного единорога. Если же у Сэма даже бровь не дёрнулась и он оставался серьёзным, то вот Рин так и распирало от смеха. Видели бы вы это. Девчонка даже чуть со стула не упала. — А откуда ты знаешь, какая на вкус жопа единорога? — задав этот вопрос, Камуи посмотрела на юношу, на его выражение лица, и вновь начала смеяться, уже утирая слёзы.

— Вы уверены, что она станет вас слушать после того, что вы сделали? — Да мне плевать! Я её отец. Пусть только попробует не послушать! Разговор папы и дяди Ларри меня настораживают. Папа злится. Может будет лучше, если я не буду сегодня попадаться ему на глаза? Я нашла Джонатана и Дэмьяна. Они, как всегда, что — то делят между собой. — Ребята, если папа будет искать, то скажите, что я маму искать пошла. Братья обернулись и зарычали на меня. Они тоже злятся. — Какая же ты дура, Рин! Её давно нет! Она предала нас! — кричал Джонатан, подходя ко мне. — Мы ей не нужны! — присоединился Дэмьян. Позади них уже стоял папочка. Он накричал на них, а потом взял за воротники футболок и откинул в стороны. Теперь настала моя очередь. — Сколько раз тебе говорить, Рин, что эту шлюху, свою мать, ты больше не увидишь?!

Ночь хотела прогуляться по городу, но вот Сэмюэлю очень не хотелось оставлять волчицу одну, чтобы потом опять влезать в разборки с потерянными ветвями эволюции. Рыбки в воде под ногами и редкие проплывающие над головами киты поражали воображение. Розовоглазая смотрела на всё это с таким восторгом, что у вервольфа не оставалось вариантов, кроме как показать ещё более удивительные места Бирюзовых Мостов. Как ни странно, но Сноу гулял легко и непринуждённо, хотя мог начать ворчать.       Красиво падает свет. Заметив радость Рин, Сэм улыбнулся и вздохнул, мол, что с тобой поделаешь. Взяв брюнетку за руку, фиолетоволосый притянул особу к себе, размещая вторую руку у неё на талии и немного наклоняясь вперёд, смотря в её ярко — розовые глаза, продолжая нежно улыбаться. Камуи не знала, что происходит. Положив свободную руку на плечо юноши, оборотень попыталась выпрямиться, но Сэмюэл этого и ждал. Последовал поцелуй, после которого Ночь покраснела настолько, что можно было перепутать с шариком.

Чуть позже в комнате Сноу

На бледной коже появились мурашки, но успокаивающая рука юноши придерживает её бедро. Длинные пальцы проникают внутрь, отчего неприятно. На коже появляется кровь; лицо вервольфа прямо напротив розовых глаз. Голубоглазый плавно и осторожно проникает в лоно Камуи и слышит стоны: — Сэмми… Больно. — Скоро всё пройдёт, обещаю. Пара слилась в поцелуе, ощущая только друг друга и больше ничего в этом лживом мире.