Снова к свету

Послышался тихий стук каблуков и в какой-то момент, когда он стал достаточно громким, Гавриил повернулся к той, что решила его потревожить. — Азирафаэль приходил в архив, — сказала Михаил. — И перерыл его. Буквально перевернул вверх дном, хоть и вернул всё на место думая, что мы не узнаем, — добавила Уриил, стоящая рядом и обычно идущая в ногу с Михаилом. — Что он искал? — голос Гавриила звучал грубо и холодно. — Это, — Уриил протянула ему папку с инициалами Э. Дж. Кроули. Папка, пожелтевшая от времени была достаточно объёмной, не смотря на то, что встречи с ангелом были немногочисленными, хотя большая часть сведений о их встречах пополнилась в последнее время. Помимо этого там были и другие интересные вещи, например, вакцины, вирусы, которые могли ему привить и даже информация о том, каким он был до падения. Обычно такие вещи никогда не интересовали силы света, кроме этих трёх архангелов, но, судя по-всему, этот представитель сил добра что-то заподозрил. Некоторые вещи любопытному существу знать не стоило, как и того, что именно Азирафаэлю первому стёрли воспоминания о Кроули, когда тот пал и именно поэтому, когда змий сделал грязную работу с яблоком, он стал пытаться с ним заговорить в глубине души понимая, что мог видеть его, но чувствовал что-то намного сильнее далёкого отголоска воспоминаний… Поэтому он так жаждал общения. Однако, его предупредили, чтобы он в этот день не гулял близ яблони, пока Всевышняя не позовёт его. Когда она позвала, Азирафаэль увидел лишь часть змеиного хвоста и сразу понял, что случилось, поэтому там, на стене, его не смутило абсолютно ничего. Итак, память не была стёрта немногим личностям в Раю, а именно — Гавриилу, Михаилу и Уриилу. Представьте десять миллионов ангелов, часть которых забыла о том, что когда-то они были влюблены в тех, кто сейчас пал и находится ниже уровня земли. Да и демоны любили, а некоторые до сих пор любят, хотя их понятие этого чувства, возможно, несколько исказилось, но сердце так же болезненно ноет и хочется рвать почерневшие крылья. Повезло лишь тем демонам и ангелам, чья любовь осталась с ними, только одни проявляли её невинными касаниями и нежными взглядами, а другие — вполне по-человечески, выливая всё через страсть. Разница тел, что выдавали демонам и ангелам была лишь в том, что силам света нужно только побуждать людей на добрые поступки, хотя некоторые всё-таки отвоевали себе не только внешность определённого пола и тело, но и то, по чему люди определяют пол, если вы понимаете, о чём я. Что до созданий ада, то они должны были не только побуждать людей творить зло, но и иногда участвовать лично, как то порой делал Кроули одним лишь голосом затуманивая сознание человека, который сразу становится согласен на всё, что угодно и именно это было ещё одной причиной, почему начальство кое-что спускало ему с рук — план постоянно был перевыполнен на парочку грехов. В принципе, Энтони вполне мог поменять не только внешний вид тела на женский, но и всё, что к нему прилагается; о том, умеют ли так во вражеском лагере — он не имел ни малейшего представления, но забавно было бы увидеть Азирафаэля женщиной. Он был бы очень очаровательным! Гавриил был первым, кто обзавёлся телом точь-в-точь, как у нормального дитя человеческого и именно тогда Михаил что-то заподозрила, потому что он встречался с Вельзевул в неформальной обстановке и вёл себя не очень по-деловому. Конечно, и Михаил и Гавриил помнили, как любил её бесчувственный архангел и в этот период он пытался наставить её на «путь истинный», потому что некоторых демонов могут пощадить, если в их душе есть хоть капля света, но Князь Ада была непреклонна, а сердце Хранителя знаний — разбито. Больше он никого полюбить не мог, что объясняло его внутреннюю злость при виде Азирафаэля и Кроули вместе, — даже у них было больше шансов на счастье, чем у него, высшего из светлых существ, не считая Метатрона и Всевышнюю. Сердце архангела затвердело тогда, когда она сказала, что её удел быть рядом с Хозяином, даже если он сгинет. Гавриил возненавидел этих двоих и поэтому сейчас, кинув краткий взгляд на коллег, раскрыл папку на странице бледно-красного цвета — информации о инъекциях. После нескольких секунд внимательного чтения, он удовлетворённо улыбнулся, а потом пролистал пару страниц, чтобы посмотреть их встречи за последний месяц. Не густо, но все их встречи были связаны с крыльями. Кроули скорее окунётся в святую воду, чем снова станет ангелом. Закрыв личное дело Кроули, он протянул его Уриилу и, спрятав подальше улыбку, сказал: — Оно не должно попасть к ним в руки. Гавриил вновь отвернулся, показывая, что разговор завершён и его коллеги, шагая в ногу, удалились. У них была новая задача — охранять документ, как зеницу ока. *** Что до букиниста, то он проснулся ровно в семь до полудня в холодном поту. Обычно ему редко снились кошмары, как правило он видел эдемский сад, делал различную работу или выполнял задания по тому, чтобы охранять какого-нибудь человека, что мог бы стать святым. Но в этот раз он увидел, как падают демоны… А именно — Кроули. Во сне он его будто знал и даже помнил, как кричал что-то… Имя Кроули до падения? Решив, что это дурной сон и не более, Азирафаэль вскоре открыл лавку, сразу после того, как исполнил все человеческие потребности с физиологической точки зрения и эстетической. В это время Кроули в своей квартире не спал с шести часов до полудня думая обо всём том, что было до падения, о времени, когда он и правда был счастлив. Как так получилось, что его зацепила волна уговоров Люцифера — он не понимал до сих пор. Словно дурман… Люцифер посеял в нём сомнение и тогда он стал задавать вопросы, за которые и скатился по наклонной. Люцифер считался эталоном хорошего ангела. Он был любимцем Всевышней и так появилась гордыня — самый страшный грех. Кроули даже помнил растерянного пред ним Азирафаэля — он так же, как и другие, молча восхищался, но никогда не думал о том, чтобы восстать против Создателя… Его лицо Энтони забыть не удалось: изумление, испуг и ужас, когда он пал. Как Кроули узнал потом, ему стёрли память и он ничего не помнил, поэтому змию ничего не оставалось, как познакомиться с ним ещё раз — на стене эдемского сада, где, когда Азирафаэль укрыл его своим крылом, он снова почувствовал себя счастливым и наслаждался этим моментом зная, что они теперь не скоро увидятся. Так и случилось. Начальство дало сложные задания, а Кроули и рад был выполнять их. Ему начинало нравиться жить среди людей и примерять их моду на себя. Точнее, сначала он вёл себя и одевался так, чтобы «признак достатка» — или мода в современном понятии — был налицо. Так что его любимым делом стало — притворяться богатым, а потом просто выглядеть стильно и дорого. Когда они встретились на Голгофе и у корабля Ноя, Кроули заметил, что Азирафаэль старательно избегает на него смотреть, именно тогда он подумал — может дело в волосах. Да и вскоре сменилась мода и это было прекрасным поводом сделать новую причёску. Он любил изменения, но чувство стиля сопровождало его всегда. Сейчас он размышлял о том, что было бы, если бы они всё-таки сбежали. Кроули знал, что его солнышку кажется, что от него пытаются защититься и активно отказываются от каких-то длительных посиделок по причине недоверия. Нет… Это было не так. Всё чаще Энтони ловил себя на мысли, что Азирафаэль как-то по-особенному на него смотрит, немного не так себя ведёт, не так, как раньше… А он демон и для него это провокация, поэтому эти категоричные «нет» были всего лишь попыткой защитить Азирафаэля от первого искусителя… Он знал, что искусит, но он не хотел причинять ему вред, а контролировать себя он бы не смог так же безупречно, как на людях и недолгих встречах. Он пережил с трудом ночь, когда ангел остался у него, но тогда он лишь молча наблюдал за ним, потому что, честно говоря, забыл, как спит Добро. Это было так мило… Точно так же спят котята… Именно это сравнение помогло ему тогда устоять. Но шло время. Ему всё чаще хотелось сделать что-то неправильное. Он даже перестал с ним видеться, но одно белое перышко заставило его снова мучиться и подавлять неуместные мысли и желания. А Азирафаэль? Он подливал масла в огонь то звонком, то касанием, тоном или взглядом… Это было невыносимо, но в то же время он без него не мог. Настолько не мог, что даже не понял, как оказался у дверей лавки, так удачно открытой, но всё-таки вошёл с самым счастливым видом и, осмотрев на удивление пустое помещение и отыскав взглядом ангельскую особу, тихо подошёл со спины, неожиданно громко говоря: — Привет, ангел. Последний быстро обернулся, несколько испугав самого Кроули, который повернулся плечом и, конечно же, Азирафаэль ударился об него лицом, но не смотря на боль, сказал: — Кроули… какого чё… Ради всего святого, что происходит? Кроули выглядел потерянным, но увидев, что Азирафаэль разбил нос, сразу достал носовой платок и приложил, чтобы кровь не капала на пол. — Чёрт, я не хотел… Просто я и не думал, что ты можешь быть таким быстрым и предполагал, что ты вздрогнешь и узнаешь голос, — тон его звучал виновато, он придерживал хозяина лавки за плечи в последствии уговорив сесть в кресло. Оставалось только слушать оправдания и наблюдать, как исчадие ада хлопочет вокруг него, едва ли не предлагая чай. Когда кровь остановилась, он поднялся, но к нему подлетел Кроули говоря, что если резко встать, может снова пойти кровь. — Мой дорогой, это были пара незначительных сосудов! Всё хорошо, — сказал букинист пытаясь отыскать глаза за стёклами тёмных очков. Повисла тишина. Казалось, что сам Энтони не понимает, что происходит и его вообще заставили, но он отпрянул кивнув и садясь в другое кресло. С каких пор в нём было так сильно чувство вины — тайна постройки древних пирамид, но он понимал, что серьёзно волнуется и был готов ловить визави, если тому станет плохо, но тот молча куда-то удалился, заставляя змея томиться в ожидании и серьёзно волноваться, но он не понимал, где скрылся хозяин магазина. Вернулся Азирафаэль через десять минут с чистым и сухим платком, который протянул Кроули со словами: — Вот твой платок. Спасибо за… такой жест. Кроули взял его только по одной причине — его держал ангел, а ещё ткань переняла его запах. Если бы была возможность, он положил бы его в пакетик, которые используют полицейские в фильмах находя какие-то вещи, что могли бы помочь в расследовании преступлений, но он лишь бережно убрал его в карман, поднимаясь. — Прости ещё раз, — тихо сказал он с тревогой и коснулся его руки. — Всё хорошо, дорогой, — тихо ответил А. Зирафель и зачем-то снял его очки, смотря в удивлённые глаза. Однако, Азирафаэль лишь наивно смотрел на него с таким доверием, что просто становилось стыдно разрушать этот момент чем-либо, тем более поцелуем. Меж тем это желание становилось сильнее и сильнее с каждой секундой — накапливались проценты за промедление. Кончики пальцев Кроули нежно гладили мягкие и ухоженные руки собеседника, который не пытался их вырвать, ничего не говорил, лишь смотрел слегка приподняв уголки губ, создавая иллюзию того, что вполне рад ситуации. — Азирафаэль… — тихо сказал Э. Дж. Кроули, как тут же дверь лавки открылась и теперь букинист вырвал руки из его цепкого змеиного захвата и со скоростью кобры двинулся к пришедшему. Им оказался какой-то человек, которого Энтони решил прикончить. Потом. Сейчас его снова захлестнула проблема собственных крыльев и поэтому он направился к ближайшему вражескому креслу в милой каморке, где они ещё недавно разговаривали об антихристе и пили отличное вино. Слушая то, как Азирафаэль уговаривает не покупать книгу, Кроули усмехнулся иногда поглядывая на часы. Это продолжалось четверть часа, пока потенциальный покупатель не сдался, уходя ни с чем. Хозяин лавки тогда вернулся к своему покинутому верному врагу, который очень грустно разглядывал картинку в книжке уже вполне остыв и не желая больше пугать восприимчивого ангела. Увидев его, он отложил книгу, ещё сильнее разваливаясь в кресле. Удивительно, что его осанка в принципе не страдала от таких поз. Даже его способность перекидываться в змею не может оправдать это. — У меня есть предложение, — Кроули снял очки, а Азирафаэль сел в кресло напротив.