Vivi. Lotta. Ama.

Том даже не заметил, как сжалось, выбивая воздух из легких, в мгновение перемещения подпространство – гораздо реальнее ощущались обхватившие его поясницу горячие ладони. Стоило ногам коснуться твердой поверхности, как губы вновь столкнулись в упоительном поцелуе, а стук упавшей на пол поклажи затерялся за низким стоном, от которого у Тома вдоль позвоночника побежали мурашки. Щелчок пальцев, и комната озарилась приглушенным светом, заставив Тома рвано выдохнуть. Сердце совершило кульбит и затрепыхалось, кажется, в самом горле, мешая дышать, а все потому, что человек перед ним был невозможно красив. Скулы налились румянцем, влажные губы припухли, а в расширенных зрачках полыхало адское пламя, грозя спалить заживо все, к чему прикоснется, и, Мерлин, кто такой Том, чтобы противостоять его притягательной силе? И он сдался, прижимая все крепче, целуя все бешеннее, желая раствориться в этой близости, стать единым целым и не разлучаться больше. Никогда. Чужой язык кружил голову, юрко пробегая по кромке зубов и вдумчиво лаская небо, внезапно пропадая и вновь врываясь, заявляя права на тело Тома, ставшее невесомым и податливым. Он смутно осознал, что движется, а в следующий миг оказался прижат к постели. И стало еще лучше, когда Джонатан, удобно устроившись на его бедрах, выпрямился, демонстрируя подсвеченную мягким светом фигуру, позволяя пальцам Тома скользить по крепкому прессу, пробегать по контуру ребер, нежно оглаживать россыпь шрамов на боку. – Красивый, – выдохнул Том и увидел, как вокруг любимых глаз, казавшихся сейчас почти черными, разбежались лучики морщинок, а губы едва заметно изогнулись в хитрой улыбке. Джонатан размашисто двинул бедрами, ощутимо проскользив по напряженному члену Тома и, удовлетворенно мурлыкнув, опустился ниже. – Что ты?.. Ответом на так и не заданный вопрос оказались ловкие пальцы, приспускающие брюки и высвобождающие его возбуждение, мягко охватывающие и скользящие, и: – Красивый, – эхом донеслось снизу, но Том не услышал, застигнутый врасплох пронзительными разрядами, концентрирующимися в местах соприкосновения с пальцами Джонатана и разносящихся по всему телу. И кажется, будто момент, когда его плоти впервые коснулись губы Джонатана, Том запомнит навсегда. Легкие поцелуи рассыпались от головки до самого основания, чтобы вернуться обратно широким мазком языка, обхватить ее, слегка пососать, а затем скользнуть ниже. Джонатан не дошел до основания, его губы замерли на полпути, но даже этого хватило, чтобы вырвать из горла Тома несдержанный стон. Это было какое-то безумие. Хоть Реддл и не был ни с кем близок в последние годы, за долгую жизнь опыта у него было более чем предостаточно, но то, что происходило сейчас, оказалось несравнимо ни с чем. Ставшее внезапно сверхчувствительным тело отзывалось на каждое умелое прикосновение, а магия волновалась, выплескивалась наружу, наполняя окружающее пространство переливающейся дымкой. Джонатан медленно подался назад, и Том, желающий видеть больше, приподнялся на локтях, в тот же миг натыкаясь на горящий взгляд. Не разрывая зрительного контакта, Джонатан вновь скользнул ниже, еще ниже, так, что с каждым плавным движением его горло туго обхватывало член, сводя Тома с ума. Тело дрожало и плавилось, но что-то не давало Тому окончательно отпустить себя. Ему было нужно, необходимо, чтобы Джонатан продолжал свои умелые ласки. У него покалывало кончики пальцев от желания запустить их в хранящие аромат цитрусов волосы. Ему хотелось перехватить инициативу и прижать гибкое тело к кровати. Хотелось большего. Видимо, последнюю мысль он высказал вслух, потому что лицо Джонатана внезапно оказалось слишком близко, и он, нежно огладив скулы Тома, хрипло попросил: – Позволь мне доставить тебе удовольствие. – Но я хочу тоже… хочу… – Джонатан скользнул губами по его щеке, а затем ощутимо прикусил мочку, тут же зализав место укуса и очертив языком контур ушной раковины, и Тома тряхнуло, напрочь вынеся все мысли из головы. – М-м? Чего ты хочешь? – Тебя, – бездумно выдохнул Том. Он жадно оглаживал соблазнительно изгибающееся над ним тело, разрываясь между всепоглощающим желанием им обладать и закравшимися смутными сомнениями. Да, он знал, что Джонатан не держит на него зла. Что Джонатан испытывает то же притяжение; что он – Тому до сих пор не верилось! – целенаправленно и осторожно соблазнял его и старался влюбить в себя. Но стоил ли он, Том, всех этих усилий? Он хотел бы вложить в руки Джонатана все сокровища мира, но внезапно почувствовал себя нищим. – Я тоже тебя хочу, – опровергая опасения, Джонатан коротко поцеловал его и заглянул в глаза. – Ты даже не представляешь, насколько. Я захотел тебя в тот момент, когда впервые увидел, как ты поглаживаешь пальцами свои обалденные губы, – он с тихим удовлетворенным стоном обвел их языком, и снова отстранился так, чтобы поймать взгляд Тома, которого от его проникновенного шепота бросило в жар. – Но в тот момент ты был таким далеким, чужим. Я с ума сходил, когда мы начали общаться, сближаться. Как же мне хотелось прижать тебя к ближайшей стене, упасть перед тобой на колени и отсосать так, чтобы ты имя свое забыл… но я боялся тебя спугнуть. А затем, когда ты узнал, кто я, когда принял меня, когда мы стали достаточно близки, я решил, что прежде стоит закончить дела, ведь чем больше мы сближались, тем мучительнее становилась разлука. Эта неделя оказалась для меня сущим адом. Я места себе не находил, торопился, мечтал вновь поцеловать тебя и сделать все то, что столько времени откладывал. Поэтому, Том, – лукаво прищурился Джонатан и легонько потерся носом о его нос, – сейчас, когда мы одни, и нам никто не может помешать, позволь мне закончить то, что я начал. А затем, если у нас останутся силы, я приведу себя в порядок, и мы продолжим. – В какой порядок? – пробормотал Том. Джонатан снова скользнул вниз, и теперь рассыпал по его груди мелкие поцелуи, путая мысли. – Ну, знаешь, я больше дюжины часов провел в самолете, – он легонько прихватил зубами кожу над пупком и сместился вбок, лаская чувствительное местечко у тазовой косточки. – Мне нужно в душ. Но сейчас я просто не могу оторваться от тебя. Том сдавленно охнул от его манипуляций, но все же обратил внимание на последние слова. Озарение пришло в тот момент, когда Джонатан вновь обхватил губами его головку и плавным движением заглотил на всю длину, замирая и позволяя насладиться ощущением, как сжимается вокруг члена теплое и узкое горло. Через несколько мгновений он отстранился лишь затем, чтобы вновь насадиться по самое основание, и Том кристально ясно осознал, что долго не продержится. Постаравшись собрать разбегающиеся мысли, он шепнул заклинания, и почувствовал, как чувственно завибрировало горло удивленно простонавшего Джонатана. – Что это? – пораженно выдохнул тот. – Очищающее… – Джонатан подразнил кончиком языка щелочку уретры, заставив Тома осечься, содрогнувшись от приятных ощущений. – И лубрицирующее, да? – улыбнулся Сигал, прислушавшись к ощущениям. – Черт, это так круто. То, что твоя магия действует на меня. Что ж, это все упрощает, – он стянул с них обоих остатки одежды, представ перед Томом полностью обнаженным, изогнувшись, завел руку за спину, удовлетворенно кивнул и переполз чуть выше, выдохнув: – Боже, наконец-то… Потонувший в напряженном, полном предвкушения взгляде Том ощутил, как медленно и аккуратно Джонатан опускался на него. Тугие, жаркие стенки плотно обхватили член, и воздух раскалился, не давая дышать. – Cazzo, – надрывно выдохнул Джонатан, опустившись до конца, и запрокинул голову, ругаясь совсем уж неслышно для Тома и являя его взгляду перевитую вздувшимися венами шею, по которой нестерпимо хотелось пробежать языком, но Том сдержался, замер, не желая навредить, лишь осторожно помассировал мелко подрагивающие от напряжения бедра. – Так хорошо, – Джонатан перехватил одну руку Тома, переплетая с ним пальцы, и двинулся вперед-назад. Темные, завораживающие омуты зрачков впились в него диким взглядом, прожигая насквозь, проникая, кажется, в самую душу, и клеймя ее собой. Спальню заполнили приглушенные стоны и звуки бьющихся друг о друга бедер. Движения Джонатана были плавными и больше походили на чувственный танец, а не на секс. Тому было почти невыносимо смотреть на него, такого восхитительного, такого живого. Он и сам ощущал себя живым как никогда. Сердце захлебывалось в рваном ритме, взгляд прикипел к чужим горящим глазам, а тело гудело, как натянутая струна. Том скользнул ладонями вверх по сильной груди, обхватил шею и притянул Джонатана ближе, впиваясь в его рот жадным поцелуем. Джонатан как-то беспомощно хныкнул, сбившись с ритма, и Том подхватил его под ягодицы, удерживая и вбиваясь в податливое тело самостоятельно. Джонатан охнул и отпустил контроль, отрываясь от губ Тома и покрывая хаотичными поцелуями его шею и ключицы. Напряжение нарастало, все ближе подталкивая к точке невозврата. Из груди Тома вырвался почти звериный рык. Оргазм надвигался неотвратимой волной, но сквозь морок возбуждения Том чувствовал, что ему чего-то отчаянно не хватает. Отпустив бедра движущегося ему навстречу Джонатана, он обхватил ладонью его член, тем самым заставив его выпрямиться и сорвав с его губ гортанный стон. Джонатан поймал его взгляд и в его глазах Том прочитал ту же нужду, что охватила и его. Том закусил губу: с его телом происходило что-то невероятное, но не давало покоя подспудное чувство, что это не все, что может быть еще лучше. Но затуманенный возбуждением разум не способен был искать разгадки, и Том просто сжал ладонь и принялся скользить по чужому члену в такт ускоряющимся толчкам, подталкивая Джонатана ближе к краю. В глазах потемнело. Сквозь нарастающий гул в ушах Том услышал, как громко вскрикнул Джонатан. Его анальное отверстие несколько раз конвульсивно сжалось, и тело Тома содрогнулось в наслаждении, внутри все лопалось и взрывалось, вырывая его из реальности и швыряя во тьму. Некоторое время Том дрейфовал на волнах посторгазменной неги. Впервые в жизни он испытал настолько пронзительные ощущения, впервые разрядка оказалась столь опустошающей. Постепенно начали возвращаться мысли и чувства, и, против ожидания, они оказались наполнены неясной тоской, граничащей с разочарованием, словно бы Том ожидал от произошедшего большего, хотя, казалось бы, куда уж еще больше? Раздалось тихое мычание, и Джонатан, до этого приятной тяжестью придавливающий его к постели, легко потерся лбом о его грудь и скатился на бок, пытаясь отдышаться. Том тут же открыл глаза, всматриваясь в его лицо и отмечая, что между бровей у него залегла морщинка. – Все в порядке? – После столь сокрушительного оргазма все тело звенело от слабости, но Том все же поднял тяжелую, будто бы чужую руку, и ласково погладил морщинку, пытаясь ее стереть. Джонатан тоже приоткрыл глаза, и в них, словно в зеркале, Том увидел отражение собственной неудовлетворенности. – Нормально, – слабо улыбнулся Джонатан и придвинулся ближе, двумя руками обхватив ладонь Тома. – Нормально… Хотя, какое нормально, это просто... Вау! – он притянул руку Тома к губам и оставил легкие, порхающие поцелуи на каждом пальце. – …Но? Джонатан ожег его внимательным взглядом и даже чуть приподнялся, оперевшись на локоть. На мгновение Том снова им залюбовался: яркие, искусанные губы, румянец, влажные от пота волосы в сущем беспорядке. Взгляд скользнул ниже, на поблескивающую бисеринками пота грудь, заляпанный спермой красиво очерченный живот. Бесшумно хмыкнув, Том отметил появляющиеся мурашки и махнул рукой, применяя очищающее – в спальне было действительно прохладно. – Спасибо, – признательно кивнул Джонатан и склонил голову на бок, всматриваясь в глаза Тома, словно пытался найти в них ответы на какие-то свои вопросы. – Раз у тебя появились «но», значит, ты почувствовал, что что-то не так. Да? Том неопределенно дернул плечом. Он уже пожалел, что не удержал в себе это чертово «но». Мерлин, это был лучший секс в его жизни, какие вообще могут быть «но»? – Ты хмурился, – нашелся он. – Ну, ты тоже выглядишь… озадаченным. Можешь сформулировать, что не так? Медля с ответом, Том оглядел наполненную постепенно редеющей сияющей взвесью спальню и приманил из шкафа плед, укрывая себя и Джонатана и устраиваясь к нему лицом, но избегая прямого взгляда. Он скользнул пальцами по его боку, прослеживая многочисленные разветвления шрамов. Казалось кощунством после произошедшего сожалеть о чем-то, чему он даже определения найти не мог. – Том? – позвал Джонатан. Реддл почувствовал, как напряглись под пальцами мышцы. Мордред, Том и забыл, что за внешним спокойствием Джонатана скрывается излишняя эмоциональность. Наверняка уже успел накрутить себя, пока Том пытался собраться с мыслями. – Это было волшебно, – поспешил он успокоить. – Ты просто волшебный, слышишь? Такой красивый. И эти ощущения, они просто ни с чем не сравнимы, я даже не подозревал, что мое тело способно испытывать что-то подобное. Просто… я не уверен, быть может, дело в нашей связи, но у меня такое чувство, что должно быть что-то еще, – выдохнул он, чувствуя себя неблагодарной сволочью. – Прости. – Что? За что? – Ты прав. – Джонатан перевернулся на спину, уставившись на потемневший от старости потолок. – Ты прав, действительно должно быть что-то еще. Том придвинулся ближе, не зная, что сказать на это. Но Джонатан заговорил сам: – Ты знаешь, я очень двуличен. Я хотел вызвать в тебе чувства, не зависимые от нашей связи. Чтобы ты заинтересовался мной не потому, что я твой несостоявшийся партнер, а из-за того, какой я человек. – Так и получилось, – шепнул Том, легко чмокнув его в плечо. – Да, но ведь изначально мой к тебе интерес и желание сблизиться основывались на том, что ты – моя… судьба, – неуверенно закончил он. – Думаю, в нашем случае это нормально. Магия подталкивает нас. Это не значит, – Том неопределенно повел головой, подбирая слова, – что наши… чувства навеянные или неискренние. – Да, знаю. Из-за связи наши тела реагируют друг на друга особенным образом, поэтому и секс такой, – Джонатан криво ухмыльнулся, – фееричный. Но, – он задумчиво пожевал губу и повернул голову к Тому, понижая голос. – Я ведь говорил тебе, что знаком с одной Истинной парой? Я достаточно много и откровенно с ними общаюсь. Ну, Франк-то не особо общителен, так что общаюсь я больше с Ивой… В общем, я довольно много знаю об Истинной связи. Видишь ли, она именно магическая. Между партнерами идет постоянный магический обмен, а в моменты близости он особенно выражен. А у нас его нет. Посмотри вокруг, – он кивнул на последние искорки в воздухе. – Твоя магия выплескивается, чтобы сплестись с моей, но я пуст, – горько закончил он. – Она не моя, а наша, – возразил Том. – Да нет, именно твоя. Я не… просто, прости, что я не могу подарить тебе весь спектр… ощущений. – Мордред, да за что ты извиняешься, ты же ни в чем не виноват, – Том крепко обнял его, зарывшись носом в волосы на виске. – Если на ком и лежит вина… – Перестань! – В бездну этот спектр. Все нормально. Все отлично, слышишь? Я просто не знал, в чем дело. Теперь знаю, все хорошо. – Я видел, что ты разочарован. – Я просто пытался понять, в чем дело. – Я тоже немного разочарован, – признался Джонатан, чуть отстранившись и глядя ему в глаза. – Я им завидовал. Иве и Франку. Хотел как у них, но как у них не будет. – Будет по-другому, по-нашему. Джонатан судорожно выдохнул. – Но, Том, каким бы крышесносным ни был секс в процессе, если после него ты каждый раз будешь испытывать разочарование… Не зная, как еще можно успокоить разволновавшегося парня, Том накрыл его губы нежным поцелуем. Он постарался вложить в движение губ все свои чувства, всю уверенность в том, что вместе они преодолеют эту и множество других проблем. Отстраняясь, он уловил, как Джонатан едва заметно поморщился. – Что такое? – Все нормально. Том поднял брови в ожидании, и Джонатан все же признался: – У меня несколько лет не было мужчины. – И ты так на меня наскочил, – сокрушенно покачал головой Том, отодвигаясь, чтобы не тревожить его резкими движениями. – Хотелось, – капризно скривил губы Джонатан, а Том тем временем призвал домовика и приказал принести заживляющую мазь. – Том, на меня волшебные снадобья не действуют, – напомнил Сигал и сам подкатился ближе к нему. – И все нормально, я вообще-то вполне себе брутальный мужик, а не хрустальная барышня. Снова призвав домовика, Том приказал вместо зелий принести легкий ужин. Они немного помолчали, лежа в обнимку. Джонатан рассеянно водил кончиком пальца по переплетению шрамов на предплечье Тома, а Реддл просто старался дышать тихо-тихо, слушая ровное биение его сердца. – Тут как-то необжито, – пробормотал Джонатан, оглядывая спальню. – Я, конечно, понимаю, что у замминистра куча обязанностей, и наведение домашнего уюта в них точно не входит, но, – он бросил взгляд на темный, покрытый трещинами потолок, – это как-то уж слишком. – Мы на Гриммо, – признался Том и крепко прижал к себе подскочившего парня. – Нет уж, завтра поздороваешься. – Но… – Вальбурга никуда не убежит, а ты не спал сколько? Сутки? Я тебя до утра никуда не отпущу. – Том… – Я тоже хочу тебе кое в чем признаться, – попытался отвлечь его внимание Реддл. Джонатан скептически изогнул бровь, показывая, что прекрасно понял его замысел, но расслабился, снова обмякая в его объятиях. – Удиви меня. – У меня не было мужчины, женщины – никого, с тех самых пор, как я возродился. Повисшую паузу прервал невозмутимый голос Джонатана: – Значит, будем наверстывать.