Vivi. Lotta. Ama.

– Малыш, выйди, – настойчиво повторил Марко, и легко вытолкал несопротивляющегося Джонатана обратно в гараж. – Тебе сюда пока нельзя. Подожди меня пару минут здесь. – Он захлопнул дверь прямо у него перед носом и щелкнул замком. – Видели? – едва слышно спросил Джонатан. Скрываясь от камер, он склонился к мотоциклу и начал бесцельно в нем ковыряться. – Так он про это мероприятие говорил? – неверящим тоном воскликнул Фурио и выругался. – Помост, столб, хворост… Это же будущий костер! Они собираются кого-то сжечь? – На ребенка похоже, – прошептал Ренато. – Слишком маленький для взрослого. – У нас не было заявлений о пропаже ребенка? – всполошился Сканно и попросил Забини немедленно узнать в аврорате. Блейз спешно выскочил из фургончика и, отойдя от него на несколько шагов, аппарировал, а оставшиеся принялись вполголоса обсуждать сложившуюся ситуацию. – В любом случае действовать нужно сегодня. Раз планируется это, – Фурио запнулся, – мероприятие, значит, на него соберется максимум людей, тут-то мы их и накроем. Все будут на площади, нам останется лишь ударить прямо по ней. – Нужно узнать точное время, – донесся голос Рокко из сквозного зеркала. – Джонни просили уехать из деревни до полудня, а сейчас уже почти одиннадцать. – Мы не знаем, что там за ребенок, – напомнил Сканно. – И Министр просил провести операцию так, чтобы не пришлось потом отвечать перед магловскими властями. Тем временем в гараж вернулся Марко. Закрыв дверь на ключ, он облокотился на нее спиной и немного понаблюдал за вяло ковыряющимся в мотоцикле Джонатаном. – Он действительно сломан, или тебе просто нужен был повод, чтобы задержаться в деревне? – Естественно, он в порядке. – Вот что, малыш, – приблизившись, он галантно подал руку Джонатану, помогая подняться, – время уже поджимает. Давай так: я сам отвезу тебя в соседнюю деревню. Я знаком там с одним трактирщиком, Тедом. Он сдает комнаты, поселим тебя к нему на пару дней, а там я решу вопрос с твоим переездом сюда. – Хочешь меня проконтролировать? – Согласись, это разумно. А то укатишь в неизвестном направлении, ищи потом тебя да свищи. Не поверю, что ты при таком образе жизни не обзавелся парой мест, где можно безопасно перекантоваться. Джонатан промолчал, но, похоже, вид его был настолько красноречив, что Марко закатил глаза: – Да господи, конечно, я не собираюсь удерживать тебя насильно! Просто дай мне время до завтрашнего вечера, я все решу! Пожалуйста, дай мне это время. Я ждал тебя десять чертовых лет. – Ладно, поехали, – ответил Джонатан спустя минуту раздумий, которую потратил на то, чтобы выслушать инструкции Фурио. Марко заметно воспрял духом и засуетился, с чудовищным скрипом, будто нарочно привлекая внимание соседей, открывая ворота гаража и выруливая на подъездную дорожку. Джонатан помог ему снова закрыть гараж и устроился на пассажирском сиденье, слушая воодушевленные рассуждения закурившего мужчины о том, что тот пока берет его мотоцикл в заложники, и что, как бы Джонатан ни скрывал это, он уверен в его расположении, ведь ни одна угроза набить ему морду так и не была исполнена. Вполне ожидаемо неподалеку от дома Марко обнаружилась группа мужчин, зорко проследивших за тем, как незваный гость покидает деревню. – Малыш? – немного растерянно протянул Марко, когда, стоило им отъехать от деревни на пару миль, почувствовал на своем бедре уверенную ладонь. – Я очень надеюсь, что завтра ты приложишь все силы, чтобы мне помочь. А чтобы тебя мотивировать, я дам тебе небольшой… аванс. Давай, Марко, тормози. Я хочу сделать это прямо сейчас. Наконец дождавшись условленного сигнала, Том сграбастал едва заметно приплясывающего от нетерпения Фурио, и аппарировал, уже привычно следуя за едва различимой, но безошибочно найденной ниточкой их связи. Стоило им увидеть прямо перед собой пассажирскую дверцу, как раздался громкий треск. Том растерялся, замер, наблюдая за мгновенно вспыхнувшим переполохом, и лишь спустя пару секунд, во время которых Джонатан и Фурио слаженно действовали, осознал, что противный шум исходил от установленного в машине магоулавливателя. Впрочем, пока Фурио несколькими взмахами палочки обезвредил Марко, Джонатан поднырнул куда-то под руль, практически ложась грудью на ноги ставшему безучастным маглу, и треск резко оборвался. Том дернулся, желая поскорее вытащить Джонатана из тесного салона. В разлившейся вокруг тишине он почувствовал, как его снова затапливает жгучая ревность при виде того, как Сигал выпрямляется, все еще опираясь на коленку чужого мужчины, приближает свое лицо к его и что-то отрывисто спрашивает. Марко отрицательно покачал головой, и в тот же миг Джонатан – наконец-то! – отпрянул от него, и, выскочив в открытую Томом дверцу, замер напротив, взволнованно заглядывая в глаза. – Прости. Пожалуйста, прости, мне жаль, что ты видел и слышал все это, я не думал, что этот мудак окажется там, и… Видя, как нервно подрагивают его руки, и прекрасно зная, что переживания Джонатана куда глубже, чем он показывает, Том прервал его, заключив в крепкие объятия и накрыв его губы своими, пытаясь раствориться в волнительном прикосновении, но отчетливо различая вкус табака и убаюкивая мгновенно всколыхнувшуюся в душе ярость, чтобы никак этого не показать. Да, при одной мысли о том, как его партнера целовал другой мужчина, у него аж челюсть сводило, но сейчас был именно тот момент, когда стоило затолкать свои чувства куда подальше и поддержать любимого. – Все хорошо. Ты все сделал правильно. – Вот уж чего я больше всего не хотел, так это чтобы ты узнал меня с этой стороны, – сдавленно пробормотал Джонатан куда-то ему в шею, но Реддл покачал головой, мягко поглаживая его по спине. Ну ей-Мерлин, за долгую жизнь у Тома было куда больше поводов молить о прощении! Они еще немного постояли в обнимку, успокаиваясь. Том продолжал легко поглаживать Джонатана по лопаткам, почти не обращая внимания на ставшие привычными мурашки, что разбегались от этих прикосновений. Важнее было ощущать, как постепенно расслабляются в его руках напряженные широкие плечи, как ладони, обхватившие его поясницу, перестают дрожать, и вместо этого большие пальцы крохотными движениями гладят его в ответ. – Эй, влюбленные голубки, заканчивайте уже миловаться, – окликнул их Фурио. – То, что о сработавшем магоулавливателе не знают в деревне, конечно, хорошо, но кто-нибудь может забить тревогу, если эта гиппогрифья отрыжка не вернется вовремя. Они подошли к насмешливо наблюдающим за ними итальянцу, который уже вытащил Марко из машины и прислонил к дверце. Каваллари, словно магловская бездушная кукла, смотрел стеклянными глазами прямо перед собой и никак не реагировал на манипуляции с собственным телом. Увидев его вблизи, Том вновь испытал жгучее желание заавадить, перед этим основательно прокруциатив, за то, что посмел прикасаться к Джонатану, за то, что причинил ему боль в прошлом. Он бросил взгляд вбок, приобнял вставшего рядом Сигала, которого снова едва ощутимо потряхивало, а на лице явственно проступало больше не сдерживаемое отвращение. Тем не менее, привыкнув всегда держать эмоции в узде, он зажмурился, делая несколько глубоких вдохов, и уже несколько секунд спустя решительно кивнул Фурио, начиная допрос. Под впечатлением от увиденного на экранах в кабинете Марко, первыми вопросами, которые они задали, были: что за мероприятие сегодня планируется, и кто привязан на площади? Марко принялся отвечать с охотой и фанатизмом, и чем больше он говорил, тем больше вставали дыбом волосы у слушателей. Планируется сожжение ведьмы. Мероприятие ежемесячное, ведь как еще поддержать дух борцов с дьявольщиной? Нет-нет, на самом-то деле обычно на костре оказываются какие-нибудь беспризорники, но об этом знает лишь ограниченный круг лиц, ни к чему расстраивать обывателей, они любят шоу, особенно детишки. Но иногда им везет поймать настоящую ведьму, и это именно тот раз! Под такой случай в деревню даже прибудет сам Преподобный, он любит смотреть, как пламя Господне очищает мир от скверны. Преподобный – это глава. Имя неизвестно – конспирация, обычно все вопросы решает Отец Викентий, глава же прибывает лишь по особым случаям, как сегодня. Не боятся ли они, что горящая волшебница найдет способ защититься, отомстить? Так ведь хоть и редкость, но это не первая их ведьма! Уже ученые, отладили методику: обезвредить – легко, под определенными препаратами она просто не сможет сопротивляться, более того, она даже ничего не поймет. А дальше дело времени и техники: довести до истощения, до выбросов, пока не потеряет всю свою силу. Этот момент легко определить, она растеряет краски, поседеет, как его малыш. Да-да, это Марко в свое время раскрыл Отцу Викентию секрет о том, как вытравить из дьявольских отродий всю чертовщину, превратить их в нормальных людей! Спасибо малышу за эту информацию. В этот раз сучка долго держалась, но все же проиграла. А что может быть лучше беспомощной ведьмы? Они с ребятами знатно с ней повеселились, на диво хорошенькая ведьмочка на этот раз попалась. Том с тревогой заметил, как сереет Джонатан, и уже хотел было приложить мерзкого фанатика ступефаем, когда вдохновенное перечисление всех «прелестей» девочки прервал сдвоенный хлопок: к ним явились взвинченные Сканно и Забини. – Неделю назад пропала девятилетняя дочь Уильяма и Флер Уизли, Виолетта. – Красивая девочка, – довольно облизнулся Марко. – Рыженькая, настоящая ведьма! Была. Ух, как мы ее! – Да заткнись ты! – прикрикнул Джонатан, и Каваллари, спеша исполнить приказ, громко клацнул зубами, вновь становясь безучастным к происходящему. – Ну какая же ты мразь! Девять лет, ты серьезно?! Да чтоб у тебя член отсох! Побледневший Забини прокашлялся и, странно поглядывая на Джонатана, пояснил: – Миссис Уизли вышла в магловский Лондон, чтобы пройтись по магазинам и в толпе потеряла дочь. Амулеты, которые были на девочке, позже нашли в мусоре, видимо, их обнаружили магоулавливателями и выбросили. Семейный артефакт-часы долгое время показывал: «в смертельной опасности», но пару дней назад ее стрелка просто отвалилась, родные уверены, что она мертва. – Стрелки завязаны на магическую силу членов семьи, а ее больше нет, – сдавленно прокомментировал Джонатан, и повернулся к Тому, глядя куда-то ему за плечо. Даже через накладную щетину было заметно, как крепко сжата его челюсть, а все тело натянуто, словно струна; он явно изо всех сил сдерживался, чтобы не прибить Марко. Том вздохнул и аккуратно обхватил его стиснутые кулаки, легонько их поглаживая; собственная ярость отошла на второй план, он чувствовал, что должен сохранять хотя бы видимость спокойствия, чтобы уравновесить Джонатана, не дать ему потеряться в эмоциях. Он знал, что в детстве Джонатан был близок и с Уизли, и с бывшей чемпионкой Шармбатона. – Хоч-щеш-шь ее с-спас-сти? – прошипел Том, не желая, чтобы его поняли окружающие. Забини, наблюдающий за ними расширенными глазами, тихо охнул, услышав ответное шипение: – А ес-сть ли с-смысл? С-сквиб. Ещ-ще и переж-шила такое. Ш-што будет с-с ее пс-сихикой? – Памятьс с-сотрем. – Господа, ну имейте совесть! – возмутился Фурио. – Шипят они тут. В спальне шипеть будете! Джонатан обернулся к окружающим, привалившись боком к Тому в поисках душевного равновесия, и бросил ехидную улыбочку Забини. Тот, минутой ранее услышав парселтанг, прищурился, с подозрением всматриваясь в Сигала, затем нахмурился, неверяще дернул головой, отбрасывая догадку, а встретив насмешливый взгляд, чуть отступил назад, наблюдая за ним еще более внимательно. Том мысленно хмыкнул и приобнял Джонатана, прижимая крепче. Тот всегда так охранял свои секреты, за столько лет ни разу не прокололся, а сейчас, похоже, окончательно решил раскрыть свою личность. Возможно, он понял, что теперь, когда его инкогнито раскрыто несколькими волшебниками, это неминуемо приведет к тому, что скоро о нем узнают все, и он просто расслабился, решив хотя бы немного повеселиться в процессе, шокируя старых знакомых. А возможно – Том в глубине души надеялся на это, – Джонатан предпринимал эти шаги, чтобы стать ближе к нему. – Мог бы и раньше сказать, что ты змееуст, – проворчал Фурио, – привлекли бы тебя в прошлом году отогнать змей от виллы дель-Марино. – Можно подумать, они сами оттуда пропали, – закатил глаза Джонатан. – Они пугали Лети, так что я нашел прекрасное место для гнезда ниже по склону и вежливо попросил их перебраться туда. Ладно! Мы отвлеклись. У Ренато, – он коснулся наушника, – есть дельная мысль, которая вполне может превратиться в план. Давайте обсудим.