Дожить до коронации или Драко в Тридевятом царстве

После каникул дела в гриднице и вовсе стали дрянь. Очевидно, присутствие на праздничных приёмах, где их пара с Лилит неизменно вызывала завистливо-восхищённые шепотки, не осталось незамеченным для Елисея. «Он меня во сне подушкой придушит», — думал с тревогой Малфой. — Кузьма Пафнутьевич, — позвал он домового. — Чего изволишь, твоё чернокнижие? — отозвался домовой (после рассола лёд в отношениях относительно тронулся). — Не могли бы вы проследить, чтобы пока я сплю, ко мне не лезли всякие, с дурацкими шуточками, — продолжил Драко. — Что, касатик, надоело в пасте просыпаться? — ехидно заметил домовой. — Нет! — Малфой чуть не выругался. — Я думаю, твоей хозяйке неприятно будет узнать, что меня здесь во сне подушкой удавили! — Даже так! — Кузя спрятал глаза и сделал вид, что разглядывает рубаху. — А почто ж раньше-то не сказал? Гордый, чай? Драко смутился. Он что, жалуется Кузьме? ДОЖИЛ!!! Но после обращения пакости прекратились. Неужели это было так просто? В этот раз после бани, они с Федотом ныряли в прорубь. Стояли Крещенские (как их здесь называют) морозы. Наблюдая за Крамом, он и не думал, что сам рискнёт сделать нечто подобное в здравом уме. Но ничего. Сперва, конечно, показалось, что его покрыли ледяной глазурью, он чуть не прикусил до крови язык и не потерял глаза. Но потом почувствовал жар. Изнутри стало жарко. — А что? — после бани чистый и румяный Федот протягивал ему чару с мятным квасом. — В этом году с нами стенка-на стенку на льду пойдёшь? Аль забоишься? Елисеева ватага готова отменно! Ну как? Драться врукопашную на льду… Мысли сталкивались в голове и британец буквально чувствовал толпы мозгошмыгов. Отказаться и признать себя слабаком и трусом или… — Я согласен! — наверное, он потом проклянёт себя за это. После боя, утирая кровь из рассеченной брови, он думал. Всё, чему учил Добрыня, оказалось правдой. Уступая в массе, он сумел превзойти соперников в скорости и точности. Поле осталось за ними. Он впервые почувствовал, что значит быть в команде. Будучи ловцом, он был один на один с Поттером и снитчем. А здесь, здесь нужно было стоять плечом к плечу против соперников. Чувствовать поддержку и самому быть готовому поддержать. Ну и ну! Они победили! Не он один Драко Малфой — ОНИ! ДРУЖИНА! Он доказал своё право встать в один ряд со здешними воинами. Оставалась самая малость, стать для них лидером. Лилит смотрела на него с такой гордостью (когда она говорила, что не любит спорт не иначе лукавила). Этот взгляд определённо стоил шва на брови. Вечером она сама раздела и разула его. Натирая душистым бальзамом, почти мурлыкала: — Любый мой… Ладо… Сокол мой ясный… Мышцы под её руками буквально плавились, она исцеляла его своими прикосновениями. Боль проходила, уступая место сладостному чувству. «Так вот значит каково, когда жена тобой гордится и ты сам понимаешь почему», — думал Драко, млея от восхищения в глазах Лилит даже больше чем от прикосновений. — А что ты там припеваешь? Спой погромче. Я так давно не слышал, как ты поёшь… — Я стесняюсь… — Странная ты… При всех поёшь, а лично для меня стесняешься… Тогда, как твой муж и Государь приказываю, — он принял нарочито суровый тон. — Ах Государь? — спросила она, улыбаясь, продолжая зажигать магией свечи. — Ну слушай… Я цедрой апельсина запорошу Вощину перед скатаньем свечи. И шёпотом любовным огорошу: «Медовой этой ночью я и ты!» Расставлю свечи жёлтые по кругу. Лаванду, кардамон и розмарин Вложила в восковую я подругу, Чтоб был ты под Луною лишь моим Пыльцой золотою По капле со мною Свеча из вощины горит Придёшь на свиданье Хмельное желанье Огнём по слоям заскользит Из красной нити я фитиль скрутила. Ах, что же делать, коли я пчела Тебя шмеля до страсти полюбила И выскользнет из-под стопы земля Сквозь соты льется сладкий воск пчелиный И мёдом ластятся желанные уста Огонь сплетет узор — ты мой отныне А я сегодня и вовек твоя Пыльцой золотою По капле со мною Свеча из вощины горит Придёшь на свиданье Хмельное желанье Огнём по слоям заскользит* После о стеснении и о том, кто над кем имеет власть речь не заходила, ибо времени на слова попросту не осталось.

***

Весна принесла с собой новые события. На травологии Леший закинул их вдвоём в просыпающийся лес, задание — собрать берёзовый сок, почки растений и много чего ещё. Они почти закончили, когда где-то в стороне послышалось недовольное ворчание. — Ой, медведь! — охнула Лилит. На поляну вышел отощавший за зиму зверь, весь в клочьях прошлогодней шерсти. Маленькие глазки свирепо уставились на них. Ни палочки, ни оружия, ни даже ножа. Закрыв собой жену, Драко решительно шагнул вперёд. Хищник заворчал и поднялся на дыбы. В груди всё вскипело «Сейчас!». Он умудрился сотворить огненный шар размером с голову зверя, и со всей силы метнув его в косолапого, резко развернулся, схватил Эль в охапку и трансгрессировал во двор школы. Когда они оказались в безопасности, жена еще дрожала от пережитого. — Ну что ты, глупенькая, я ведь с тобой, — он гладил вздрагивающие плечи и тонул в её глазах. А Лилит думала: «И это тот самый Драко, который удирал со всех ног из Запретного леса?» Да Тридевятое открывало его по-новому и для неё, и для самого себя!

***

Люциус дошёл до инвентарного номера пять тысячь триста восемьдесят шесть. Так-так зеркало. Аннотация: «свет мой зеркальце, скажи…» После произнесения кодового заклинания, гладь пошла сполохами и скрипучий голос ответил: — Ты прекрасен, спору нет Что белее — не вопрос, Что румяней — не совру И, длинён, как будто нос И, вообще, ведь ты ж мужик Так чего ко мне приник? «Вот зараза!», — злобно подумал Малфой-старший. «Но Нарцисса бы точно оценила!», — Нарцисса, сын, сколько же он их не видел? Надо выбираться отсюда! Выйдя на свет, Люциус прикрыл непривычные к свету глаза. Зашёл в сокровищницу осенью, а сейчас –весна! Явившись в отведенные им в тереме покои, он с удивлением заметил у порога мужскую обувь. Ненормальные, они тут разуваются, прежде чем войти! Ходить в тапках и в костюме! Фу! Врождённый аристократизм визжал и противился этому. Стоп! Мужская обувь! Что! У них гость? Плебей, очевидно? Завулон и Чернобог никогда не разувались. Нарцисса сидела у окна за вышиванием и выглядела обворожительно. Молодильные яблоки ли тому виной или долгое отсутствие, Люциус не понял. Никогда ещё жена не выглядела столь желанной и красивой. Но… Рядом в кресле. В его кресле! Вальяжно развалился какой-то бородатый субъект в тапках! — Цисси, детка, кто это? — голос чуть не сорвался на ультразвук. Бородач встал и поклонился: — Здрав буди, боярин! Волхов Годинович я. Охранять покой боярыни твоей приставлен. Опять же, чтоб не скучала… Завулон Змеевич приказал… — Я полагаю, вы покинете эту комнату незамедлительно! — холодом в словах можно было наводить узоры на стекле. Бородач ещё раз поклонился и вышел. — Дорогой, ты надолго? — глаза Нарциссы тревожно блеснули. — Что значит надолго? — взревел Малфой-старший. — Что это было, Цисси? Ты ничего не хочешь объяснить мне? — Фи, Люциус, не устраивай сцен. Ты же Лорд, — возмутилась жена. — Ревновать меня к охране? Может это мне следовало ревновать тебя? Ты пропал на целых полгода, бросив меня и сына в чужой стране! — перешла в наступление Нарцисса. — Сын — учится, Снегг стал папашей и нянчится с дочкой, а я …Мне и поговорить-то не с кем. Люциус потрясённо обнял жену и переваривал свалившуюся на него информацию. — У Северуса дочь? — Да, Эйлин! Родилась в феврале. Такая прелесть, — шепнула ему в плечо Нарцисса. — А сын? Он как? — Ты его сейчас не узнаешь. Я думаю, ему было трудно и ты, именно ты Люциус, был нужен ему. Но… В который раз подвёл, — печально констатировала миссис Малфой. Нужно понимать, что после этой встречи старший представитель рода Малфоев взял отпуск и остался дома. В выходные к ним явился с визитом Драко. Чего-чего, но таких перемен Люциус не ожидал! Теперь по сравнению с сыном он сам выглядел щуплым что ли? Безупречно выбритый, причёсанный, привычный костюм, но под ним бугрились такие мышцы, что он был будто маловат сыну. А главное из глаз ушла затравленность и неуверенность. Два серебристых океана покоя и достоинства. Магическая аура и вовсе потрясала. «Уровень архимага, без сомнения…», — подумалось Люциусу. Возможности побольше, чем у Лорда, после восстания! Когда год назад Драко бросил вызов Всеславу, Люциус почти простился с ним, с болью понимая, что сыну нечего противопоставить тому чудовищу. Но сейчас! Сейчас он бы засомневался на кого поставить. — Отец! — кости предательски затрещали в сыновьих объятьях (он стал как здешние, раньше бы просто холодно кивнули друг другу!). А Драко продолжал: — Вышел-таки на свет. А мы уж думали всё… — Я теперь буду чаще бывать дома, сын, — пролепетал Люциус.

***

В апреле в гости наведался Поттер. Познакомиться с сестричкой. Гарри с удивлением взирал на то, с каким трепетом Гроза Слизеринских Подземелий вынимает из колыбельки маленький сверточек. Мама обняла Гарри со спины и сказала: — Ну, знакомься. Эйлин Снегг — твоя сестрёнка! Глаза бывшего профессора зельеварения сверкнули гордостью, и сияние залило комнату. — Полегче, милый, Гарри ослепнет, — пожурила его жена. — Кстати о зрении, — спохватилась она внезапно. — Пойдем, Живой водой умоешься и будешь без очков ходить. Я не шучу! Это уже наш с Северусом рецепт. Да, ты ещё Драко и Эль не видел? Обязательно встреться с ними. Не пожалеешь. Поттер не видел своего заклятого «друга» со свадьбы. Когда Драко и Лилит вошли в комнату, Гарри показалось, что его чем-то огрели по голове. Малфой! Тощий хорёк Малфой еле прошел в дверь, такими широкими стали его плечи. Эль на его фоне казалась ещё более хрупкой и нежной, и смотрела на своего мужа так… Джинни тоже любила Гарри, но такого обожания во взгляде он точно не видел. — Привет, Поттер! Как дела? Аврорат уже принял твою кандидатуру? — Да! — промямлил Гарри. — А вы? У вас как? — Учимся! Смотри, как я теперь могу, — Драко молча, без всякого напряжения развёл руки и между его ладонями возник плазменный шар, мощи заключённой в нём хватило бы, чтобы разнести несколько кварталов. — Слабо, Поттер? — он щёлкнул пальцами, и шар осыпался мириадами искр. — А ещё это можно отправить по артефакту, которым сражаешься. Палочка не выдержит, а вот меч, копьё, секира, да что угодно, можно при нужде и на щит кинуть. Гарри отчего-то представил Малфоя со всем этим и ему стало как-то неловко. Он собирался похвастаться новыми боевыми заклинаниями аврората, а тут такое! — Кстати, — Драко отвёл его в сторонку. — Ты меня прости, ну за всё… Я себя вёл почти постоянно, во время нашей совместной учёбы, как законченный говнюк. — Что? — поперхнулся Гарри. Вот чего-чего, а слышать это от Драко? Чудеса, да и только! А слизеринец продолжал: — Эль теперь целительница. Диплом защитит и всё. А мне ещё на практику с дружиной в Аркаим на полгода. Как раз до Излома. На коронацию приедешь? Бери всех наших! «С каких это пор они стали для Малфоя «нашими»?», — думал обалдевший Поттер, протирая очки. — Новости есть? — не унимался Драко — В Хогвартсе теперь есть уголок Эльфийской революции. Там висит тройной портрет Кузи, Добби и Кикимера. Пивза тоже хотели сфотографировать, так он вспышек боится. Теперь он и живет в том уголке. Живописца ждём, чтобы запечатлеть героя. Доску мемориальную повесили с именами Героев битвы за Хогвартс. Портрет Снегга в кабинете директора повесил лично. Гермиона в Министерстве пробила закон о пенсиях и пособиях для домовиков. На очереди кентавры и великаны… Драко перебил его: — Ты в курсе, что близнецы Уизли тут устроили? Они сперва свадьбы вели, а потом резко куда-то исчезли и вот, выясняется, что они в обычную Россию свалили и там музыкальную группу организовали «Братья Гримм»! Говорят, здесь певцы неплохие деньги делают. А как там Джинни? Всё ещё играет в квиддич? — Да, она по-прежнему ловец. А ты? Здесь есть команда? Драко засмеялся: — Нет, мётлы для девчонок. Здесь спорт другой, стенка-на стенку, ну кулачные бои, хочешь, с собой возьму как-нибудь? Хотя нет, ты же в очках… — без шпилек всё же не обошлось. Малфой оставался Малфоем! Бросив на них с Лилит последний взгляд, Гарри внезапно подумал с некой завистью: «А ведь он всё же поймал свой золотой снитч».