Сказание о Белом Демоне

      Перед входом в город, стояли огромные ворота с тяжелыми деревянными дверьми, которые закрывали на ночь, чтобы никто не шастал по темноте.       — Куда путь держим? — спросил мужчина, стоявший у ворот.       — Возвращаемся домой, — ответил Учитель.       — Где твой дом? — не унимался сторож.       — Близ Эдо.       — А пропуск есть?       — Попали в шторм, от него ничего не осталось.       — Я не могу вас пропустить.       — Что ж… Совсем никак нельзя пройти?       — Нельзя.       — Жаль, — и, обращаясь ко мне, Учитель произнес. — Пойдем в обход, ничего не поделаешь.       — Чтобы пройти нужен пропуск? — спросил я.       — Да, чтобы войти в каждый город требуется специальное разрешение, — разъяснил Учитель. — Я его не получал, поэтому нас не смогут пропустить. Будем идти в обход по лесу.       Так мы и шли по труднопроходимым зарослям, покрытыми густой запутавшейся травой тропинкам, пробираясь через канавы, овраги и мелкие речушки.       — Как же вы приехали ко мне в деревню? — спросил я.       — Также, как мы идем сейчас, — ответ Учитель.       — Почему вы не получили пропуск?       — У меня он есть. А у тебя его нет. И странно показывать пропуск на одного, когда нас двое, ты так не думаешь?       — А почему мне нельзя выписать пропуск?       — Потому что ты сбежал.       Да, я сбежал. Я боялся умереть, боялся подставить родителей и сестер, не хотел, чтобы они ответили жизнью за мой проступок, поэтому решил наказать сам себя. И вернуться не мог, потому что не было сил и смелости посмотреть родным в глаза, увидеть их разочарование, что они вырастили демона.       — Учитель, вы не бог смерти?       — С чего ты задаешь такие интересные вопросы? — он внимательно взглянул на меня.       — Может быть я умер и сейчас расплачиваюсь за свои грехи?       — Нет, парень, ты живее всех живых, не сомневайся. Впереди тебя ждет долгая и интересная жизнь.       Взобравшись на холм, мы увидели большой город с параллельно выстроенными улочками с маленькими домами, чьи черные крыши сливались в единое полотно. Люди такие маленькие, как муравьи, бегали туда-сюда по своим важным и неотложным делам. По реке, окольцованной широким деревянным мостом, медленно плыли лодочники, лениво перебирая шестом. Темные стволы деревьев, словно неряшливые мазки художника, торчали то тут, то там.       — Учитель, можно я вам признаюсь?       — Конечно, — спокойно ответил он.       — Я убил человека, поэтому сбежал. Я получил по заслугам, оказавшись…       — Акихиро, — перебил он меня, положив руку на мою голову, — я тебя прощаю.       Я неуверенно взглянул на Учителя. На его лице не дрогнул ни один мускул, оно выражало абсолютное спокойствие, как будто мы говорили не о преступлении. Я закусил губу и опустил голову. Слезы набежали на глаза. Тогда я решил, что останусь с этим человеком.       — Вот мы и прибыли, — произнес Учитель.       Спустившись с холма, мы прошли по витиеватым тропкам, которые неслись вглубь леса. Сойдя с дороги, мы пробрались через пушистые кусты, и нас встретил большой двухэтажный дом с темно-зеленой черепичной крышей со вздернутыми вверх краями. Каждый этаж дома был обрамлен небольшой открытой террасой, словно ожерельем. Деревянные рамы раздвижных дверей обклеили белоснежной рисовой бумагой, которая как будто светилась на солнце.       — Пойдем внутрь.       Я неуверенно зашагал за Учителем. Нас встретил величественный храм, а Учитель утверждал, что мы идем не туда. Сомнение опять родилось в моем сердце. Захотелось развернуться и убежать восвояси, не замечая, как ветки будут хлестать по лицу, словно останавливая от проступка.       Деревянные ступеньки томно заскрипели под нашими ногами. Учитель открыл дверь.       — О, Учитель! Вы прибыли! — Бодрый голос вернул меня в реальность. — О… да вы не один…       Я украдкой выглянул из-за спины Учителя. Перед нами стоял худенький юноша в темно-оливковом кимоно, которое немного болталось на нем. Кожа у него была белая с чуть желтоватым оттенком, черные волосы он туго стянул в хвост, который был также короток, как у фигурки манэки-нэко. Конечности были длинные, и сам он напоминал чем-то натянутую до предела струну. Говорил он чуть с придыханием, особенно сильно на окончаниях фраз.       — Это мой помощник, не бойся его, — шепнул мне Учитель, и обратился к юноше. — Я подобрал его во время возвращения.       — Учитель, вы как всегда милостив, — улыбнулся юноша. — Как тебя зовут?       — А… Акихиро, — постарался произнести как можно тверже я, не показывая волнение.       — Понятно, — протянул он. — Я Хиро. Ты, наверное, проголодался? Пойдем внутрь, заодно познакомишься с остальными.       Учитель легонько подтолкнул меня в спину, будто придавая уверенности. Нерешительно я пошел за Хиро вглубь дома. Я все еще опасался. Боялся предательства. Внутри от страха все сжалось. Снова захотелось убежать и спрятаться.       — Учитель действительно хороший человек, — проговорил Хиро. — Никого не оставит в беде. Тебе повезло, что ты встретил его.       Пройдя длинный и темный коридор, мы остановились у комнаты с широкими дверьми, которые Хиро с размаху открыл. Двери задребезжали и стукнулись об раму так, что та вся затряслась.       — Ну что, вы уже проснулись? — входя в комнату, спросил он. — У вас будет новый друг.       Я остался стоять у входа, не решаясь заглянуть внутрь, хоть и любопытство разбирало меня. Послышались резвые детские голоса.       — А? А где он есть? Акихиро! Иди сюда! — позвал он меня.       Я медленно вошел в комнату. Несколько десятков детских глаз обернулись ко мне. Воцарилась тишина.       — Акихиро. Позаботьтесь обо мне, — тихо произнес я, стушевавшись под взглядами.       — Смотрите, он белый!       — Как снег!       — Широ они!       — Белый демон!       — Широ акки!       — Ну-ну! — прикрикнул Хиро. — Перестаньте дразниться! Вы же знаете, что нельзя это делать!       — Ширакки!       — Ширакки! Ширакки! — заголосили дети.       — Боюсь, тебе теперь не отделаться от этого прозвища, — обратился ко мне Хиро. — Не переживай, здесь у каждого есть прозвища.       С тех пор я стал Белым Демоном — Ширакки.       — Ты уж не обижайся, — ко мне подошел щуплый паренек примерно моего возраста, — у всех тут есть клички, такое здесь правило.       Его голова напоминала ежа, свернувшегося в клубок, — его волосы на макушке сильно отросли и стояли торчком. Пучок из длинных волос был неряшливо собран и мотался из стороны и сторону. Видимо, хозяина несильно беспокоил его внешний вид. Глаза мальчонки были настолько узкие, что удивительно, как он их вообще открывал. Его длинный аристократичный нос и маленькие розовые губы совершенно не сочетались с растрепанной прической.       — Чем вам имена не нравятся? — спросил я.       — Здесь мы будто отрекаемся от прошлой жизни, — встряла в разговор девочка чуть постарше.       — Мое имя было Шигэхару, но все меня кличут Шигэ-шигэ. Не очень благополучное звучание, так что тебе еще повезло, — продолжил паренек.       — Шигэ…?       — Низший воин. Или низшая смерть. Как тебе больше нравится, — вновь встряла девочка и, отвернувшись, ушла.       — Ее зовут Юки-онна. Хотя до настоящей женщины ей еще далеко, — скривился Шигэ-шигэ.       — Ей дали имя в честь ёкая?       — Учитель нашел ее зимой, также, как и тебя. Это было недалеко от гор. Наши имена отражают то или иное событие в прошлой жизни. Здесь есть и Карасу — ворон, и Кицунэ — лис, Момотаро, хотя мы кличем его просто Момо, Хакурю, Бякуэн…       — Почему тебя обозвали падшим воином?       — Потому что я из самурайской семьи, — спокойно ответил Шигэхару, — но из-за проступка отца, всю семью казнили, а он совершил сэппуку. А я жив, потому что притворился слугой и убежал. Я знаю, что я трус. Я не достоин быть самураем.       — Ты не один, Шигэ. Я тоже боюсь. Я тоже трус.       Я подумал, что мы хорошо подружимся с этим парнем, ведь нас объединяло похожее прошлое — оба труса, сбежавшие от проблем.