Две курсовые работы Акутагавы Рюноске

Паника накрыла Рюноске отнюдь не на МРТ, а несколько позже, когда после обследования и долгого разговора с врачом (Гин ему всю биографию брата поведала) они заехали в аптеку. Обследование ничего вызывающего опасения не показало. Не было ни грыж, ни смещений межпозвоночных дисков. Принудительно поставили только диагноз – дегенеративно-дистрофические заболевания позвоночника. Звучало устрашающе, но Гин поспешила успокоить брата, что с этой болячкой сегодня каждый второй разгуливает по улицам Йокогамы и умудряется дожить до весьма преклонного возраста. До дома их предложил подвести коллега Гин – на вид какой-то слишком шебутной для будущего врача, да ещё и с пластырем на носу. Благодаря этому тратиться на такси снова не пришлось, но вот таблетки, которые прописали Рюноске стоили, конечно, не целое состояние, но его значительную часть. У аптеки Гин изящно выпорхнула из машины, оставив за собой в салоне неловкое молчание. Акутагава с удивлением проследил, каким взглядом её проводил этот Тачихара. Разговаривать вообще перехотелось. -Хочешь, принесу тебе из багажника плед или подушку? - осторожно спросил тот, резко обернувшись к Рюноске. Акутагава едва зубами не скрипнул от зависти – если он попробует так же вертеться, то помрёт, не успев и отведать прописанных ему таблеточек с забавными труднопроизносимыми названиями. -Не нужно, спасибо, - вежливо отозвался Рюноске, чувствуя себя маленьким ребёнком, который без пристального внимания и заботы взрослых обязательно подхватит какой-нибудь очередной новомодный грипп. Акутагава слишком хорошо знал этот обеспокоенный тон. В детстве Рюноске часто болел. И стабильно сваливался с воспалением лёгких чуть ли не каждую зиму. Поэтому сейчас Гин после одного только чиха тут же тащит его на обследования. Благо, теперь работа в больнице позволяет ей это делать чаще, быстрей и в разы дешевле, чем обычным людям. Всю дорогу до дома Рюноске сверлил невидящим взглядом чек из аптеки и думал, что если таблетки не поставят его на ноги через пару дней, то он будет иметь полное право судиться с производителями. Тачихара напоследок тепло улыбнулся Гин, а Рюноске пожелал скорейшего выздоровления. А ещё предложил на следующий день отвезти того к знакомому врачу. -Не уверена, что мы сможем себе это позволить. Акупунктура - удовольствие не из дешёвых, - бесцветно произнесла Гин. Тачихара тут же принялся уверять, что расценки там более чем гуманные, а если сказать, что пришли от него, то могут и скидку неплохую сделать. В конце концов Гин согласилась на один сеанс. Завтра. Во время пар у Рюноске. Акутагава никогда не умел перечить сестре. Всё-таки она была старше и столько для него делала, что Рюноске всегда старался выполнять то, что она просит. Гин никогда не требовала. Она советовала, предлагала и просила. И каждый её совет брался не с потолка, это Рюноске прекрасно понимал. Поэтому даже в детстве всегда к ней прислушивался без капризов. И лишь в редких случаях поступал по-своему. Хотел так сделать и в этот раз, всё-таки таблеток они и так купили предостаточно. Но вернувшись домой, Рюноске понял, что из-за боли в мышцах он за столом и полчаса не высидит. А после обезболивающего сразу стало клонить в сон. Акутагаве не осталось ничего другого, как устало опуститься на кровать. Гин принудительно обложила его подушками со всех сторон, чтобы ночью он не смог вертеться и, следовательно, был застрахован от возможности проснуться от жуткой боли. Гин разбудила его на следующий день уже после полудня запахом крепкого кофе. Действие обезболивающего уже прекратилось, поэтому вставать Рюноске хотелось меньше всего на свете. Но пришлось. Он совсем не ощущал голода, однако под пристальным взглядом Гин пришлось через силу запихнуть в себя немного омлета и яблоко, заботливо нарезанное дольками. Рюноске чувствовал себя избалованным ребёнком и даже на время перестал волноваться из-за пропуска целых четырёх пар. Сейчас на первое место выступило беспокойство о том, что в него какой-то незнакомый человек будет втыкать иголки. Всё прелести данного медицинского направления им с Гин в подробностях обрисовал Тачихара. Он всю дорогу соловьём разливался про чудотворный метод. Рюноске тем временем полнился скепсисом. Начинающий врач оказался бывшей одноклассницей Тачихары. Принимала она пока на дому, но коллега Гин заверил их, что это никак не влияет на качество лечения. Гин и сама смогла удостовериться, что, по крайней мере, антисанитарии там нет: всё содержалось в идеальной, практически стерильной чистоте. Специальные длинные и тонкие иглы для лечения, будто созданные для того, чтобы угрожающе торчать из кожи пациента, были заботливо разложены. Медицинские банки целой батареей оккупировали тумбочку у высокой кушетки, на которую Рюноске сказали лечь. -Расскажи, в чём дело, - попросила врач мягким шёпотом. Акутагава коротко объяснил, как его скрутило, и под удивлённым взглядом Гин поведал, что ему недавно пришлось поднимать тяжести в виде недоедающего однокурсника. Врач всё выслушала невозмутимо. В каждой чёрточке её лица сквозило спокойствие и будто бы понимание. Рюноске поймал себя на мысли, что хотел бы увидеть такое же выражение лица у Дазай-сана. Но долго думать об этом у Акутагавы не получилось. Для дальнейшего обследования пришлось снимать рубашку, что потребовало определённых усилий, чтобы в процессе его не переклинило ещё сильнее. Теперь воздух холодил кожу. Рюноске всё никак не мог определиться, была ли эта прохлада приятной или же всё-таки нет. Но кушетка была не очень удобная. И лежать на животе было неприятно, потому что утыкаться носом в простыню не хотелось, а при повороте головы в сторону всё тело ломило, так что хотелось скрючиться в позе эмбриона и больше никогда не двигаться. -Пожалуйста, ляг ненадолго на спину, - снова обратилась к Акутагаве врач, - Только переворачивайся медленно и аккуратно. Рюноске чрезвычайно осторожно соскользнул с кушетки и лёг уже на спину, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль. Голова опять немного начала кружиться, а от еле слышной музыки, доносившейся из соседней комнаты, клонило в сон. -Можешь закрыть глаза и расслабиться. Больно не будет, - успокоила врач Рюноске и обратилась непосредственно к Гин, которая сидела рядом, - Сначала я проведу первичный осмотр и попробую снять болевой синдром. Рюноске чуть не рассмеялся вслух. Ведь с этим не справилась даже слоновья доза таблеток, что уж тут говорить о каких-то крошечных иголках. Когда по шее сбоку невесомо провели кончиками пальцев, Акутагава еле заметно поёжился от неожиданности. Чужие руки едва задели ключицы и переместились на рёбра. Затем ненадолго пропали, чтобы легонько дотронуться до стоп, а потом опять вернуться к шее. Рюноске зажмурился сильнее, когда пальцы пробежали по его рукам и слабо надавили на каждую костяшку. -Теперь попробуй сесть. Не торопись и скажи, как себя чувствуешь. Акутагава открыл глаза и перехватил полный сомнения взгляд Гин. Он тоже искренне не понимал, что могло измениться за эти пару минут, но покорно, помогая себе руками, принял относительно вертикальное положение и прислушался к своим ощущениям. Боль, прочно угнездившаяся где-то внутри со вчерашнего вечера, будто бы усохла и спряталась ещё глубже. Осторожно, стараясь её не разбудить, Рюноске наудачу попробовал всем корпусом повернуться в сторону. И это было даже почти не больно! Акутагава неверяще обернулся к сестре. Гин настороженно впилась взглядом в его лицо, готовясь тут же броситься на помощь. -Перестало. Почти не болит, - неуверенно произнёс Рюноске. Слова толпились во рту будто чужие и неохотно соскальзывали с языка, словно боясь спугнуть боль и сделать всё только хуже. Но секунда проходила за секундой, но мучительная скованность не возвращалась. -Тогда ложись на живот, - сказала врач и взяла с тумбочки медицинскую банку. Вскоре их на спине у Акутагавы уже оказалось не меньше десяти штук. Рюноске лежал, стиснув зубы, и надеялся, что после таких мучений он уж точно сможет завтра пойти в университет. Банки убрали минут через десять, когда уже даже перестало быть больно. – Сделай глубокий вдох! Это было не сильнее, чем укус комара, но Рюноске всё равно вздрогнул всем телом, когда ему между лопаток воткнули первую иглу. Врач действовала быстро и уверенно, поэтому Акутагава не успевал отслеживать, где оказывалась очередная иголка. Достигнув нужной точки, она совсем переставала ощущаться. Игл будто бы и не было. Зато появилось тепло. Видимо, банки восстановили нормальное кровообращение. От этого стало ещё больше клонить в сон. И Рюноске уснул. Он спал беспокойно. Во многом потому, что ему снился Дазай-сан. Как всегда недовольный его успехами и в разговоре постепенно переходящий на крик. Акутагава даже обрадовался, снова увидев преподавателя пусть и во сне. Но только Ацуши опять всё испортил. Дазай-сан выглядел как обычно, но на его руках не было уже привычных глазу белоснежных бинтов. А Накаджима стоял за спиной преподавателя, словно прячась от праведного гнева Рюноске, и между делом сматывал бинты в аккуратные рулончики. При этом он настолько мерзко хихикал, что Акутагаве стало так противно, что он мигом проснулся. -У тебя из затылка иголка торчит, - хихикнула Гин, заметив, что Рюноске открыл глаза. Из соседней комнаты было слышно, как Тачихара о чём-то говорит с бывшей одноклассницей. Акутагава лишь огромным волевым усилием заставил себя лежать неподвижно и тут же не ощупать свою голову на предмет нахождения в ней инородных предметов лечебного свойства. -Ты же шутишь? – с надеждой спросил Рюноске. Иголки совсем не причиняли неудобств и, если бы не напоминание сестры, Акутагава и не вспомнил, что он сейчас вообще-то лечится. На звук его голоса вернулась врач и стала неторопливо вытаскивать иглы. Вставая, Акутагава чувствовал небывалую лёгкость. С его плеч будто свалился весь груз забот, который он ежедневно везде таскал с собой. Рюноске хотелось улыбаться и петь во весь голос. Ни то, ни другое Акутагава толком не умел делать, но желание от этого всё равно никуда не пропадало. Это даже казалось забавным. По дороге домой Рюноске наслаждался приятной пустотой в голове и восхитительным отсутствием боли. Каждое даже самое незначительное движение приносило сейчас огромную радость с щепоткой недоверия. Немного пугало, что боль снова может вернуться, но всё было тихо. За окном проносились нагромождения серых домов, лишь изредка разбавленные уже увядающей зеленью парковых зон. Чересчур резкие порывы ветра изредка срывали несколько пожухлых листочков и швыряли их в лобовое стекло. Зарядил мелкий дождь. За стуком капель об окно было практически не слышно, о чём впереди разговаривали Гин и Тачихара. Да и Рюноске не очень-то и хотелось прислушиваться. Тем более что его отвлекло пришедшее на телефон уведомление. Акутагава нехотя полез в карман за гаджетом, готовясь лицезреть очередное сообщение об ухудшении погоды или новое видео на канале для изучения разговорного русского языка. Но он ошибся. Это было сообщение из соцсети. Не в общей беседе группы, где Рюноске давным-давно отключил звук, а в личных сообщениях. Ему написал Накаджима. Несколько мгновений Акутагава удивлённо всматривался в буквы, всё никак не желавшие складываться в слова. Акутагава, здравствуй. Это Ацуши из твоей группы. Тут Рюноске еле сдержал смех. Сообщение было отправлено именно со странички Накаджимы. Неужели одногруппник считал его настолько недалёким, что и не рассчитывал, что у Акутагавы достанет ума посмотреть, кто вместе с сообщением отправил ему запрос на добавление в друзья?! Ацуши тем временем продолжал печатать. Акутагава зачарованно глядел в экран телефона. Ты не пришёл сегодня на пары. У тебя всё в порядке? Рюноске стиснул зубы. И что он должен на это отвечать? "Конечно!"? Почему он вообще должен ему отвечать? Из вежливости? Зачем это Акутагаве? А тем более самому Ацуши? Пока Рюноске медленно соображал, что же делать, Накаджима прислал ещё сообщение. Если нужна какая-то помощь, то только скажи. Этим сообщением Накаджима предпринял очередную попытку разговорить Рюноске. Ситуация складывалась совсем неудобная. Акутагава начинал чувствовать, что поступает нехорошо, продолжая игнорировать сообщения Ацуши. И это выводило из себя. Если вчера Акутагава ненадолго успел забыть, почему его так раздражал Накаджима, то сейчас он вспомнил. Ацуши был слишком добрым и дружелюбным абсолютно с каждым. В стенах университета носился всегда с улыбкой и всем поднимал настроение. Теперь-то Акутагава понимал, что однокурснику просто необходимо потратить весь запас слов и улыбок, которые накопились вечером в пустой квартире. А значит, что теперь и Рюноске попал под раздачу. Будто ему вообще было дело до человека, который отнял у него Дазай-сана! Рюноске решил быстро отправить простое «нет», чтобы Ацуши отвязался, но тот оказался проворней. «Надеюсь, у тебя всё хорошо!» - появилось слова на экране телефона, а сразу вслед за ними отправилось «Нет» Акутагавы. Рюноске опешил. Ему не нужна была жалость, а сострадание Накаджимы тем более. Но было поздно. Ох Ацуши растерялся. Он и не рассчитывал на столь прямолинейный ответ. Если честно, он вообще не рассчитывал на ответ. Но отсутствие на парах Рюноске его несказанно изумило. И, как он помнил с прошлого года (тогда Ацуши стал одним из многих свидетелей, как Дазай-сан на чём свет стоит бранил нерадивого студента, который еле держался на ногах после болезни), ничем хорошим это не могло быть вызвано. Поэтому со второй пары, когда уже точно стало ясно, что Акутагава в университете не появится, Ацуши записывал все лекции и практические занятия на диктофон. А конспект первой лекции несколько раз перефотографировал со своей тетради, чтобы изображения получились максимально чёткими и прочитать его записи не составило бы труда. Рюноске ещё не мог понять, как бы ему покороче объяснить Ацуши, что его сочувствие здесь неуместно, как получил фотографии и очередное сообщение. Это первая лекция за сегодня. Остальные есть на диктофоне. Я могу тебе его одолжить на пару дней. Ты придёшь завтра на пары? Акутагава не знал, что делать. С одной стороны ему очень нужны были записи и конспекты за пропущенный день, но с другой Рюноске трясло от одной только мысли быть обязанным Накаджиме. Акутагава никогда ему не помогал, значит, Ацуши потом может потребовать у него отплатить за неумело навязанную помощь. У Рюноске сводило скулы, лишь стоило подумать, что придётся зависеть от кого-то. Тем более от приторно радостного Накаджимы, которого Дазай-сан почему-то считал умнее и талантливее Акутагавы. Это было невыносимо. Рюноске уже жалел, что вообще не оставил первое сообщение непрочитанным, потому что Ацуши всё что-то строчил и, очевидно, останавливаться не собирался. Дазай-сан спрашивал о тебе. Акутагава подавился воздухом и без раздумий напечатал в ответ испуганно-удивлённое «Правда?». Нет, конечно. Ты там, что, головой ударился?! Я просто хотел проверить, читаешь ли ты мои сообщения. Рюноске заволновался. Неужели он так предсказуем? Мысли теснились в черепной коробке, разрывая её на части противоречивыми эмоциями. Руки немного подрагивали после слов о Дазай-сане. «Я читаю. Игнорировать не собирался, просто ты меня удивил. Спасибо за конспекты. Но больше мне помощь не нужна.» Вообще-то ему нужно ещё как минимум узнать, что задали на следующие практические занятия, но если за это придётся заплатить зависимостью от другого человека, то Акутагава обойдётся. Ацуши долго не отвечал, словно пытаясь через экран смартфона отследить настроение Рюноске. И тот понял, что Накаджиме это удалось, когда получил гигантское сообщение. Нет ничего страшного в том, чтобы принять помощь. Мне от тебя ничего не нужно, если ты об этом волнуешься. Просто ты же мне помог вчера. Мог отказаться, сослаться там на срочные дела и не тащиться на другой конец города с человеком, который тебе не особенно приятен. Но ты так не поступил. У нас в группе много хороших ребят, однако я не уверен, что хотя бы один из них помог бы мне. А ты сделал это. Но потом так быстро убежал, что я даже не успел тебя отблагодарить. Еда была очень вкусной, а деньги за такси я верну. Но пока я этого не сделал, меньшее, чем я могу тебе отплатить, это помочь с учёбой. Ты же так серьёзно к ней относишься. И ты хороший человек, Акутагава. Поэтому позволь мне отблагодарить тебя. Рюноске, конечно, знал, что Накаджима очень эмоциональный и болтливый, но и предположить не мог, что однажды это распространиться и на него. С каждой прочитанной строчкой сердце Акутагавы ухало куда-то вниз. Вот, что с человеком может сотворить чужое участие. Он начинает чувствовать себя обязанным и стремиться поскорее избавится от всех обязательств. Сейчас Рюноске было в разы хуже из-за того, что он явно даже не заслужил всех этих слов в свой адрес, раз сделал всё по просьбе Дазай-сана. Ацуши этого не знал, поэтому и был таким дружелюбным. Это злило и расстраивало одновременно. Но расстраивало всё-таки больше. Я не шучу. Пусть тебя и подтолкнул к этому Дазай-сан, всё остальное ты сделал сам. Мне бы хотелось, чтобы у меня был такой заботливый друг. «Ты про Дазай-сана?» - опешил Рюноске. Ответ не заставил себя долго ждать. Вообще-то, про тебя ;) От смайлика в конце сообщения у Акутагавы дёрнулся глаз. Рюноске поспешил заблокировать экран, чтобы не прочитать чего-нибудь похлеще. Руки всё ещё мелко подрагивали. Акутагава нахмурился, сунул телефон в карман и уставился в окно. Пейзаж скоро стал узнаваемым. Через пару минут они подъехали к дому. С Тачихарой попрощались скомкано. Рюноске скороговоркой пробормотал слова благодарности, а Гин порывисто обняла. Весь путь до квартиры шли молча. Акутагава знал, что рано или поздно Гин захочет поговорить с ним об этом Тачихаре. Ещё Рюноске чувствовал, что голова вот-вот начнёт раскалываться. К тому же телефон прожигал в кармане пальто дыру. Акутагава остро осознавал необходимость ответить на сообщение Накаджимы, только не понимал, что. Рюноске помнил, каким потерянным выглядел Ацуши на своей крохотной кухне. Отчего-то в голову вдруг полезли мысли, которые Акутагава считал давно забытыми и надеялся, что сумел их перерасти. Мысли странные и вроде бы совершенно неуместные. Ведь они с Гин всегда держались вместе. Их было двое, поэтому больше ни в чьём обществе они не нуждались. Но иногда, несмотря на всю схожесть, они не понимали друг друга. Рюноске помнил изредка украдкой проскальзывавший у Гин грустный взгляд в сторону других приютских ребят. Рюноске знал, что она хотела бы подружиться и с ними. Но те чуждались Акутагав, втайне завидуя им. Выйдя на работу, открытая и за двоих общительная Гин быстро завела себе много друзей среди коллег. А Рюноске не мог. Чтение и учёба всегда давались ему легче, чем общение со сверстниками, не считая сестры. Мечту о настоящем друге Рюноске вынес из книг. С детства он зачитывался историями об удивительных приключениях и невероятных опасностях, где героям удавалось спастись и победить зло только благодаря дружбе. Рюноске всегда спасала Гин, а он был опорой для неё. Но иногда оба не хотели взваливать друг на друга слишком много. Поэтому сегодня Гин обняла Тачихару, а Рюноске, обмирая от непривычности собственного шага, быстро, пока не успел передумать, набрал и отправил сообщение Ацуши. «Я возьму диктофон. Спасибо.»