Две курсовые работы Акутагавы Рюноске

Рюноске всегда считал экзамены логичным завершением очередного этапа обучения и свято верил, что их результат напрямую зависит от стараний за всё время подготовки, которая в университете начиналась вместе с семестром. Предыдущие три сессии, из которых он раз за разом выходил победителем, казалось бы, должны были только подтвердить убеждения Акутагавы. Однако события, произошедшие год назад, заставили его изменить своё мнение, дав понять, что он не сможет предусмотреть абсолютно всё. Ведь как бы прилежно Рюноске не занимался на первом курсе, сколько бы часов не просиживал в библиотеке и сколько бы дней недосыпал, наградой за все его старания стала унизительная тройка, лёгкой рукой Дазай-сана выведенная в его зачётке и поселившаяся там навсегда. Воспоминание о лишении стипендии до сих пор отдавалось в груди Акутагавы болезненной вибрацией, прекратить которую можно было, лишь перестав слишком много думать о будущем. Но обычно такое гораздо легче сказать, чем сделать. Поэтому при подготовке к грядущей сессии Рюноске всё равно старался изо всех сил, чтобы ему больше не пришлось краснеть за самого себя. Но к удивлению Акутагавы обычно спокойный Ацуши очевидно переживал за его оценку по дисциплине Дазай-сана гораздо больше, чем сам Рюноске. Накануне Накаджима лично проследил, чтобы Акутагава не вздумал мыть перед экзаменом голову и ни в коем случае не вышел из дома в новой обуви. В день экзамена Накаджима был как в воду опущенный, хотя уже получил пятёрку автоматом. Ацуши, не слушая возражения Акутагавы, всё равно поехал с ним в университет. В метро они успели быстро повторить основные аспекты самых трудных тем и даже немного поболтали. Накаджима чувствовал, что Рюноске нервничал, поэтому отвлекал его разговорами до самой аудитории, где проходил экзамен, не давая даже строить предположения о том, что неизбежно произойдёт в самом ближайшем будущем. Дазай-сану не удалось разрушить все убеждения Акутагавы. Рюноске всё ещё не боялся экзамена. Его только немного, самую малость волновали последствия. В себе он был практически уверен и зашёл в аудиторию с успокаивающим осознанием, что со своей стороны сделал абсолютно всё возможное, чтобы не повторить свой позорный провал в прошлом году. После Акутагава совсем не помнил, скрипела ли дверь в экзаменационную аудиторию, было ли в ней душно или прохладно и сколько человек уже ожидали там своего приговора. Кажется, у него немного кружилась голова, а кончики пальцев вдруг стали такими холодными, будто Рюноске их долго-долго продержал в ледяной воде. Тянуть билет было тоже совсем не страшно. Акутагаву накрыла волна всепоглощающего фаталистического спокойствия, уступая которой он, не глядя, схватил ближайший к себе кусочек плотной бумаги. С обратной стороны неровным почерком Дазай-сана было выведено: «Драма А.Н.Островского. Проблема положительного героя». Прочитав название билета, Рюноске не ощутил ни обидного разочарования, ни лёгких пузырьков радости. На экзамене у него никогда не было любимых тем. И чаще всего получалось, что весь материал он знал примерно на одном уровне, и выбор билета практически никак не мог повлиять на результат экзамена. Тем более что в этот раз его принимал Дазай Осаму. Времени на подготовку к устному ответу Рюноске всегда хватало с лихвой. И больше всего он не любил напряжённое ожидание после того, как он уже был абсолютно готов. Иногда оно могло затянуться на несколько часов. Поэтому Акутагава всегда старался отвечать в числе первых. Но если это ему не удавалось, то он предпочитал отвлекаться на ответы своих однокурсников, внимательно слушая, что и как они говорят, и как на это реагирует преподаватель. Иначе бешено пляшущие буквы на заметках для подготовки просто свели бы его с ума. Рюноске за двадцать минут успел вспомнить все важнейшие аспекты темы своего билета, даже по памяти кратко набросал на листке цитаты из нескольких драм А.Н.Островского. Акутагаву хватило ещё на то, чтобы перечитать написанное и подправить пару неточностей, на которые точно обратил бы внимание Дазай-сан. Больше заняться было нечем. Изнывая от нетерпения, Рюноске из последних сил заставлял себя сидеть спокойно, изредка бросая взгляды в окно и избегая даже смотреть в сторону преподавателя. От созерцания солнечных бликов в листве яблони, росшей во дворике здания факультета, Акутагаву отвлекла открывшаяся с громким хлопком дверь. Пока он немного отвлёкся, его однокурсник уже закончил отвечать, получил свою относительно заслуженную оценку и покинул аудиторию. Рюноске обернулся на шум и мельком успел увидеть, как Ацуши бешено замахал ему из-за двери. -Следующий! - позвал Дазай-сан. Он говорил тихо, но его голос всё равно разносился по всей аудитории, заставляя потеть ладони, а коленки легонько подрагивать, особенно если студенту казалось, что он не слишком-то хорошо, разобрался в материале. Но в мыслях Рюноске не было места сомнениям. Он тут же вскочил и рванул к преподавателю, даже не замечая шума крови в ушах. Глаза Акутагавы лучились азартом. Перед ними стояла его осуществлённая мечта. Рюноске даже показалось, что от его мыслей о далёкой заснеженной стране в аудитории даже немного похолодало. А потом Акутагава поднял глаза на преподавателя и столкнулся с пронизывающим до самых костей изучающим взглядом Дазая Осаму. -Акутагава, номер? Рюноске вдохнул поглубже и на выдохе назвал тему билета, приготовившись отвечать. По лицу преподавателя пробежала тень, объяснения которой Акутагава так и не нашёл. Дазай-сан протянул руку и выхватил у Рюноске листок с заметками, чтобы быстро пробежать по нему глазами. Акутагава тем временем зачарованно уставился на пальцы преподавателя. В ярком солнечном свете, проникавшем в окно, на бледной, практически прозрачной коже ярко выделялись посиневшие ногти. Из-под рукава рубашки выглядывала полоска белоснежных бинтов. Рюноске почудилось, что в воздухе стоит запах больницы и горьких лекарств. Он смущённо отвёл глаза. Сердце Акутагавы постепенно успокаивало свой бег. В тишине, воцарившейся в аудитории после того как он подошёл к преподавательскому столу, Рюноске слышал тиканье часов на своём запястье и старался дышать ему в такт. -Как вы оцениваете свою работу за семестр, Рюноске? - вдруг спросил Дазай-сан. Растерявшийся Акутагава медленно перевёл взгляд на лицо преподавателя. К такому вопросу он не был готов и не знал, как правильно на него отвечать. Превосходная? Что-то подсказывало Рюноске, что Дазай-сан, услышав такую характеристику, почтёт за честь тут же убедить его в обратном. Достойная? Ещё в прошлом году Дазай Осаму ясно втолковал Акутагаве, какой оценки тот достоин за его дисциплину. Приемлемая? Тогда вот ваша тройка, можете идти! -Я старался стать лучше, - медленно проговорил Рюноске, спокойно глядя в лицо преподавателю и про себя радуясь, что Дазай-сан не может видеть, что его заледеневшие руки, спрятанные под партой, судорожно сжаты в кулаки, так что ногти больно впились в ладони. -И как? Получилось? - губы Дазая Осаму изогнулись тенью насмешливой улыбки. Надеюсь? Кажется, да? Сейчас проверим? -Да! - как можно увереннее отозвался Рюноске. -Вот как? - улыбка на лице преподавателя стала чуть шире. -Тогда вы наверняка сможете мне рассказать об истории русской драматургии! Тема билета не предполагала ответа на подобный вопрос. Более того, из-за огромного объёма информации, необходимой для изучения, на парах этот вопрос не затрагивался. Однако знания Акутагавы не ограничивались материалами лекции и темами, разобранными на практических занятиях. Рюноске не без помощи Ацуши проштудировал все рекомендованные учебники и большую часть статей, а на досуге ещё успел покопаться в исторических данных. Так что Акутагава быстро сориентировался и начал говорить о создании первых театров в России, упомянул ярмарочную традицию скоморохов, рассказал о первом придворном театре и представлении, которое длилось почти целый день и несчастных зрителях, проводивших всё это время на ногах. Рюноске отметил вклад А.П.Сумарокова и М.В.Ломоносова в развитие русской драматургии, упомянул о переводах Д.И.Фонвизина и на примере его комедии "Недоросль" кратко осветил основные принципы драматургии классицизма. Акутагава упомянул драмы А.С.Пушкина и А.С.Грибоедова, даже по памяти процитировал начало самого известного монолога из "Горя от ума", описывая основной пафос произведений. Потом М.Ю.Лермонтов, Н.В.Гоголь, И.С.Тургенев, М.Е.Салтыков-Щедрин, Л.Н.Толстой и наконец А.Н.Островский, А.П.Чехов и Максим Горький. От обилия фамилий и названий произведений, которые без запинки называл Рюноске, у внимательно слушавших его однокурсников закружилась голова. Дазай-сан ограничился кивком, мягко оборвав ответ Акутагавы, который с каждым словом расходился всё сильнее, стараясь в полной мере продемонстрировать свои знания. -Что вы знаете о новой драме А.П.Чехова? - Дазай Осаму выхватил из потока информации фамилию и внимательно проследил за довольным выражением, появившемся на лице Акутагавы. Рюноске тут же рассказал об особенностях диалогов, об оформлении текста пьес, о неповторимой атмосфере драм А.П.Чехова, создаваемой на пересечении конфликта, мотивов, изображённых характеров и ситуаций. Ответ Акутагавы опять оборвал короткий кивок. Следующий вопрос был о прочитанных студентом драмах А.Н.Островского. Рюноске перечислил внушительный список. Спустя ещё пару вопросов по содержанию преподаватель не мог не убедиться, что все тексты произведений были изучены им предельно внимательно. В ожидании нового вопроса Акутагава незаметно бросил взгляд на часы, краем сознания отмечая, что их с Дазай-саном диалог длится уже больше часа. Но предельно сосредоточившись, он потерял счёт времени. Вопрос за вопросом градом сыпались на голову Рюноске. Он отвечал, не раздумывая. Создавалось впечатление, что перед ним на парте лежит раскрытый учебник, который страница за страницей Акутагава уверенно декламирует. Но он действительно помнил всё, о чём его спрашивал Дазай-сан. Ближе к концу второго часа Акутагаве не составляло труда, отвечая, параллельно вспоминать забавные случаи с пар или времени их совместной с Ацуши подготовкой. Эти мысли невольно заставляли Рюноске принять менее напряжённый вид. Дазай Осаму искоса наблюдал за постепенными метаморфозами, каждая из которых отражалась на лице Акутагавы как чернила, мгновенно проступающие на тетрадном листе. Несколько раз преподаватель прерывал его на полуслове уточняющими вопросами и всё ждал проблеска вины в тёмных глазах Рюноске. Но настрой Акутагавы был совсем другим. Он понемногу отучился ругать и ненавидеть себя из-за того, что другие чересчур к нему строги. Акутагава ощущал, что много узнал за последнее время и может применить свои знания. Спокойная уверенность, с каждой минутой заполняющая его изнутри, позволила ему расслабить напряжённо сжатые руки и перевести дух перед следующим рывком. С каждым новым вопросом Рюноске всё сильнее ощущал, что Дазай-сан чего-то ждёт. То ли какой-то досадной оплошности с его стороны, после которой с чистой совестью можно будет затаптывать студента в грязь. То ли чего-то ещё, но Акутагава решительно не понимал, что это должно быть. Но он вдруг понял, что ужасно устал. От долгого сидения в одном положении всё тело затекло, на плечи будто навалилась многотонная тяжесть. Шея начала ныть и навязчиво требовать заслуженный отдых. Выражение радостного предвкушения понемногу сходило с лица Рюноске, сменяясь усталой настороженностью, которую тут же не преминул заметить Дазай-сан. -Вы чем-то недовольны, Акутагава? – сразу спросил он. Да? Нет? Отстаньте пожалуйста, я просто хочу спать? -Нет. -Нет? А вот выражение вашего лица говорит об обратном… Акутагава ненавидел оправдываться. Во-первых, потому что он чаще всего был не виноват и прекрасно это понимал. А во-вторых, словами в таких случаях уже мало что можно изменить. Да и препираться с преподавателем было уж слишком. Тем более с Дазай-саном. Поэтому Рюноске почёл за лучшее промолчать. Он продолжил терпеливо ждать следующий вопрос, старательно игнорируя подступающую головную боль, которая с каждой секундой всё сильнее сдавливала виски своими безжалостными тисками. От этого Акутагаву всё сильнее охватывало чувство сильнейшего дежавю, заставляющее ноги становиться ватными, а голову неприятно кружиться в каком-то дурацком танце, с лёгкостью лишая остатка сил и того кусочка уверенности, который у него ещё оставался. Ведь именно таким был его первый экзамен у Дазай-сана. Тогда Рюноске на сессии почти не спал и еле продирал глаза после пятого по счёту будильника. В тот раз Дазай Осаму из-за неважного вида Акутагавы утвердился во мнении, что тот зубрил всё в последний момент и потому не выспался. Тёмные круги под глазами запросто обеспечили ему тройку, мгновенно обесценив все старания. -Кажется, за этот год вы так ничему и не научились, - Дазай Осаму нахмурился, -Навыки анализа улучшились лишь самую малость, да и это скорее дело случая. На парах вы часто бывали слишком невнимательны, вопросов я от вас практически не слышал. Так что неудивительно, что после того, как вы целый семестр считали ворон на занятиях, вам до сих пор трудно объективно воспринимать текст. Сколько ещё раз я должен повторить, что произведение не ограничивается одним только сюжетом и этими паршивыми мотивами, которые вы готовы разглядеть там, где их нет! Не понимаю, как вообще нужно читать литературоведческие статьи или хотя бы учебник, чтобы до сих пор до этого не додуматься?! Хотя, учитывая, что вы уже второй год попугаем повторяете только то, что где-то вычитали, то нет ничего удивительного в том, что я до сих пор не смог разглядеть даже проблеска вашей собственной мысли. Они вообще у вас есть, Акутагава? Рюноске быстро кивнул, стараясь излучать уверенность, которой с каждой секундой у него становилось всё меньше. Всё ведь совсем не так! За последний год он уж точно сделал гораздо больше, чем многие на его курсе. Акутагава точно знал, что две курсовые работы за это время точно никто не потянул. А со дня на день он ждал результаты предварительного отбора на Международную конференцию по русской литературе. И всей душой верил, что они с Ацуши смогут пройти. -Дазай-сан! – Акутагава поднял на преподавателя спокойный взгляд, -Я подал заявку на конференцию! -Вот как? – тонкие губы Дазая Осаму изогнулись в усмешке, -И что это меняет? С вашими-то навыками… -Я смогу победить! Я вернусь из России с первым местом! – выпалил Рюноске, не в силах наблюдать, как рука преподавателя потянулась к его зачётке с вполне прозрачным намерением. -Сомневаюсь, - холодно оборвал его Дазай-сан, -К участию я рекомендовал только Ацуши, это должно сыграть свою роль. Вы пока не доросли до подобных мероприятий. У Рюноске внутри что-то оборвалось. Голова вдруг резко перестала кружиться, но в душной аудитории ему не хватало воздуха для следующего вдоха. Горло Акутагавы издало протестующий хрип, потерявшийся в громком стуке в дверь. -Дазай-сан! – завопил Накаджима, влетая в аудиторию. -В чём дело, Ацуши? – спокойно отозвался преподаватель, не отвлекаясь от перелистывания безукоризненной за одним исключением зачётки Рюноске. -Конференция! – на выдохе воскликнул Накаджима, которому тоже стало трудно дышать. -И что с ней? -Я не прошёл первичный отбор… Дазай Осаму мигом потерял всякий интерес к зачётке и уставился на бледного Ацуши, который в противовес своим словам расплылся в широкой улыбке самого счастливого человека на свете. -Не прошёл? – на всякий случай уточнил преподаватель. Накаджима покачал головой. Он густо покраснел и виновато опустил голову. -Простите меня, Дазай-сан! -Значит, так…- медленно проговорил преподаватель и перевёл взгляд на Рюноске, который в его глазах начал напоминать выкинутую на берег рыбу, -А вы, Акутагава? Рюноске закашлялся и только через пару секунд смог вдохнуть. Его лицо тоже покраснело. Он быстро полез в рюкзак за телефоном и с замирающим сердцем запустил электронную почту. Ему пришлось обновить страницу, чтобы увидеть в строке «получено» долгожданное письмо. Ни секунды не раздумывая, Акутагава открыл его, чтобы прочитать. Он стремительно пробежал глазами текст письма, но так ничего и не понял. В голове билась только одна мысль – Ацуши не прошёл! Как он мог не пройти?! Почему?! Рюноске не хотел победы без него. Это казалось ему противоестественным, совершенно и абсолютно неправильным. -Прошёл! – прошептал Ацуши, который по привычке заглянул в телефон Рюноске через плечо. -Что?! – хором удивились Дазай Осаму и Акутагава. Но преподаватель быстро взял себя в руки. -В таком случае… - он на секунду умолк, молниеносно сопоставляя даты и продумывая все детали от начала до конца, -Тройка же вас не устроит? Акутагава быстро кивнул, не понимая, к чему клонит преподаватель. Дазай-сан расслабленно откинулся на спинку стула и окинул Рюноске изучающим взглядом, в который раз спрашивая себя, стоит ли вообще тратить на него время. -Сессия официально продлится до середины следующего месяца. Пересдача в её рамках никак не повлияет на получение стипендии. Вашу ведомость я до этого времени закрывать не буду. Вы придёте на пересдачу после того, как займёте первое место на конференции. Тогда и только тогда в вашей зачётке за мою дисциплину сможет появиться отметка, отличная от тройки, которую вы пока и заслуживаете. Идите сейчас в деканат за направлением на пересдачу и начинайте готовиться к конференции. На сегодня с меня хватит! -Спасибо, Дазай-сан, я буду стараться! – Акутагава схватил свою зачётку с преподавательского стола, закинул рюкзак на плечо и потянул Ацуши за рукав к двери, -До свидания! Вылетев из аудитории, Рюноске первым делом проверил зачётку. В клеточке напротив дисциплины Дазая Осаму было пусто. Только после этого Акутагава смог вздохнуть спокойно. Он обернулся к Ацуши, которого всё ещё крепко держал за рукав, и взволнованно спросил: -Это правда? -Ты прошёл, Рюноске! У тебя получилось и ты сможешь поехать! -Я не об этом, - поморщился Акутагава, -Что насчёт тебя? Ты это серьёзно? -Сам посмотри, - Ацуши достал из кармана телефон и протянул его Рюноске. Смысл письма, которое получил Накаджима, дошёл до него гораздо быстрее. Ацуши не допустили к очному этапу конференции, хотя и отметили неоспоримые достоинства его работы. -Ацуши, - тихо позвал Рюноске. Накаджима с улыбкой заглянул ему в глаза: -Я не имею ничего против заслуженной победы, а заслужил её именно ты! Да и мечта попасть в Россию тоже твоя. Я бы не хотел осуществлять её вместо тебя. Это было бы нечестно и неправильно. -Всё равно мне жаль, что так вышло… -Вот ещё! – оборвал его Накаджима, -Радуйся давай! Ты это заслужил!