Две курсовые работы Акутагавы Рюноске

Заслужил, заслужил, заслужил. Это слово стучало в голове Рюноске всё время, пока они с Ацуши обычным маршрутом добирались домой. Акутагава ещё с прошлого года помнил, что заслужить ещё мало. У Дазая Осаму право на любую заслугу требовалось выбивать ценой невероятных усилий, приправленных толикой невероятного везения. В этом Акутагаве уже второй раз помогал Ацуши. В прошлом году им так и не удалось что-то изменить, и результат экзамена остался прежним, но в этот раз у Акутагавы снова появился шанс, который он не собирался упускать. Ведь теперь многое было иначе. Оглядываясь назад, Рюноске чувствовал, что этот год пролетел как одно мгновение, но стоило только начать вспоминать всё, что успело произойти за это время, он тут же понимал, что ошибается. Он вспоминал себя, каким был тогда, и с радостным изумлением отмечал, сколько всего поменялось. Теперь они с Гин больше не были одни. Втроём играть в настольные игры, готовить и гулять сначала было немного непривычно, но Ацуши быстро стал частью их маленького коллектива. И теперь у Рюноске всегда была компания для любого даже самого скучного занятия. Сидеть в библиотеке, опаздывать на пары, бродить по незнакомым улицам – вместе с кем-то всё это было совсем по-другому. И Рюноске это нравилось. Нравилось ему и больше не чувствовать переполняющую его обиду или разрывающую изнутри злую ревность, заставляющую ненавидеть всех вокруг. Теперь ему хотелось делиться и совсем не хотелось корить самого себя за любую оплошность, изматывать бессонными ночами или верить словам Дазая Осаму о собственной бесполезности и полной некомпетентности. В вагоне метро Акутагава на секунду прикрыл глаза, вспоминая, как ехал домой после прошлого экзамена у Дазай-сана. Время сделало своё дело и чувства немного притупились, но Рюноске всё равно помнил, что тогда царило в его голове. В тот раз вагон был полностью забит, но Акутагаве всё равно казалось, что он остался совсем один. Тогда он думал, что никогда не будет достоин получить то, о чём мечтает. Что все его усилия будут напрасны, что он только в очередной раз всё испортит. От одного воспоминания о той жгучей обиде, полном разочаровании в собственных силах и абсолютной убеждённости в своей никчёмности, в груди что-то неприятно ёкнуло, а в животе холодным клубочком свернулся испуг. Рюноске распахнул глаза, тут же пересекаясь взглядом с Ацуши. Тот улыбался так беспечно, словно всё это было лишь плохим сном. Словно Акутагава никогда не ненавидел его, не огрызался на предложения Ацуши помочь и не смотрел зверем каждый раз, как Накаджима приближался к Дазаю Осаму ближе чем на три метра. Словно они всю жизнь были друзьями, подставляли плечо в трудную минуту и делились своими страхами и мечтами. Словно им не понадобился целый год, чтобы научиться дружить. Следом Рюноске почему-то вспомнил тихую квартирку Ацуши с одним-единственным стулом на кухне, где всё прямо-таки кричало об абсолютном одиночестве, к которому уже давным-давно привыкли, как привыкают к неприятному, но неизбежному соседству, и окончательно смирились. Ацуши тоже изменился, даже его улыбка стала другой – рядом с Рюноске и Гин она освещала всё его лицо и заставляла радостно поблёскивать глаза. Он улыбался так искренне, как был искренен в своих словах и делах рядом с Акутагавами. Улыбка Гин тоже изменилась. Акутагава раньше и не думал, что сестра может так по-разному улыбаться. Для Тачихары у неё оказалась припасена совсем другая улыбка. И Рюноске, который в глубине души побаивался этого момента, больше не чувствовал страх. - О чём задумался? – поинтересовался Ацуши. Он стоял, прислонившись спиной к двери вагона, и глядел в упор на Акутагаву, стараясь прочесть его мысли, но сегодня это было непросто. Место у двери больше любил Рюноске, но в последнее время он совсем не возражал, если его занимал Накаджима. Как обычно не был против того, чтобы Ацуши только по выражению его лица мог догадаться, что у него сейчас на душе. Но после того, как они поспешно покинули экзаменационную аудиторию, Акутагава выглядел совершенно непробиваемым. - О тебе, - ляпнул Рюноске. Узел в животе и пугающий холод в груди понемногу рассеивались. Акутагава пару секунд наслаждался видом растерянного Накаджимы и только после этого продолжил: – Я тут вспомнил, что из-за тебя я так до сих пор и не смог прочитать ту книгу о житиях русских святых! - Какую книгу? – от удивления Ацуши подался вперёд. В глазах Рюноске он увидел собственное отражение и так и застыл. Порывшись в памяти, Накаджима вспомнил, как умудрился без задней мысли из-под самого носа Акутагавы утащить книгу, которую тот собирался купить по совету Дазай-сана. От одного воспоминания о том дне Ацуши улыбнулся – искренне и немного с укором. – Сам виноват, не был бы таким упрямым, я бы тебе её ещё тогда дал почитать! Знал бы, как я тогда расстроился! - Правда? – Акутагаве не нравилось думать о расстроенном Ацуши. Тому совершенно точно не следовало грустить. Тем более из-за Рюноске. Ацуши смущённо кивнул: - Я ведь просто… А ты был такой упрямый! Хотя, что это я?! Ты до сих пор жутко упрямый! - А ты слишком добрый. Всё ещё! – усмехнулся Рюноске. Следующие слова дались ему непросто, язык почему-то не поворачивался говорить такие и так понятные всем вещи, но Акутагаве всё равно хотелось их произнести вслух. Ацуши это заслуживал. – Но если серьёзно, я думал о том, что ты меня уже в который раз выручаешь. И я тебе за это безмерно благодарен. Вернее не так, не за это. А просто за то, что ты есть. - Ого, - задумчиво протянул Накаджима. - Чем докажешь? И глядя на удивлённо распахнувшего глаза Рюноске, он расхохотался, твердя сквозь смех: - И я тебе! И я тебе тоже! - А ты за что? – озадаченно переспросил Рюноске. - За всё хорошее, - хихикнул Ацуши. – А теперь пойдём, иначе нашу станцию проспим! *** Время до отъезда пролетело незаметно в такой суматохе, что Акутагаве даже во сне казалось, что он что-то не успел доделать днём и это необходимо немедленно исправить. Остаток экзаменов он сдавал как в тумане, наяву грезя только о грядущей поездке. Всё своё свободное время он уделял подготовке к отъезду. Вечером после экзамена у Дазай-сана вместе с Гин и Ацуши Рюноске ещё раз всё тщательно перепроверил, чтобы не ошибиться с датами, и выбрал билеты на самолёт. Акутагава по электронной почте сообщил номера выбранных рейсов Дазаю Осаму и неожиданно быстро получил ответ. Дазай-сан пообещал купить билет на тот же рейс и будто нехотя спросил, как у Рюноске продвигается подготовка к конференции. Акутагава отвечал сбивчиво, но честно, и всё ждал каких-нибудь едких комментариев по этому поводу. Их почему-то не последовало. Рюноске решил, что преподаватель просто бережёт все «тёплые» слова для поездки и предпочёл не волноваться раньше времени. Чтобы отвлечься от переживаний о скором и скорее всего достаточно неспокойном будущем, у Акутагавы вошло в привычку мониторить прогноз погоды в Москве и Санкт-Петербурге. Однажды его за этим занятием застала Гин. Она мельком взглянула на столбцы с указанием подозрительно низкой для лета температуры и заявила брату, что до его отъезда они должны съездить в торговый центр. Рюноске сначала не сумел отследить логику заявления сестры, но перечить не решился. Походы за покупками обычно действовали на Гин умиротворяюще, поэтому Акутагава замыслил именно в торговом центре как бы между делом сообщить сестре, что в поездке его будет сопровождать Дазай-сан. - Я так и знала! – Гин нахмурилась и с укором поглядела на брата. – Должен же быть хоть один подвох! - Гин, я… - Ты стал спокойнее, - вдруг перебила она. – И гораздо увереннее, это хорошо. Но я гораздо меньше волновалась бы за тебя, если с тобой ехал кто-нибудь другой. Рюноске не мог с ней не согласиться. В торговом центре было ужасно душно. Туда-сюда постоянно перетекала пёстрая галдящая толпа, без зазрения совести выкачивавшая остатки кислорода из воздуха и будто специально мешавшая сосредоточиться на покупках. Акутагавы обошли уже достаточно много магазинов, но подходящий плащ Рюноске, без которого Гин наотрез отказывалась отпускать его в Россию, так и не нашли. - Там же тоже будет лето, я не замёрзну - упрямился Акутагава. Чувствовал он себя при этом совсем маленьким капризным ребёнком, но этот ребёнок прекрасно знал, как мало денег у них оставалось после покупки билетов, и не чувствовал себя в праве тратить ещё хотя бы десяток йен. Это было уже слишком, но сестра продолжала настаивать. - Ты мне ещё спасибо скажешь! – не терпящим возражений тоном говорила она и снова надолго пропадала среди вешалок с одеждой. Рюноске вяло плёлся в противоположную сторону и прикладывал все усилия, чтобы найти уже хоть что-то и наконец покинуть давящие стены магазина. Подходящий плащ обнаружился только после получасового блуждания по торговому центру. Длинный – до колен и полностью чёрного цвета, он почему-то напомнил Акутагаве плащ Дазай-сана, хотя на первый взгляд они были совсем разными. Рюноске постарался выкинуть подобную ассоциацию из головы, но как минимум до выхода из торгового центра его неотступно преследовала мысль, что отличие совсем незначительное – только в цвете. Гин никогда не видела Дазая Осаму и тем более не могла знать, какие плащи тот носит, поэтому преспокойно одобрила покупку и отправила Рюноске на кассу. У Акутагавы уже совсем не осталось сил сопротивляться, поэтому он быстро оплатил покупку, надеясь, что, надевая этот плащ, он больше не будет вспоминать преподавателя. Плащ еле-еле уместился в доверху набитый небольшой чемоданчик, одолженный на время поездки у Ацуши. Последними Рюноске запихал туда папку с запасным вариантом устной защиты и полным текстом своей второй курсовой работы, лишь незначительно изменённой для участия в конференции. Вторую точно такую же папку вместе с флешкой, где были сохранены те же файлы, Акутагава собирался положить в рюкзак, который брал с собой в салон самолёта. Тщательно отутюженные брюки и строгий пиджак для выступления на конференции Рюноске решил провезти прямо на себе, чтобы по приезде пришлось тратить время только на отглаживание рубашки. Долгие сборы, несколько разнообразившие ожидание поездки, подошли к концу. В ночь перед отъездом Рюноске не спалось. Он неподвижно лежал на кровати и сверлил взглядом потолок, от которого в темноте остались одни только призрачные очертания - не видно ни единой трещинки, даже глазу зацепиться не за что. Жалкие крохи света прокладывались в комнату с темнеющего края закатного неба через неплотно задёрнутые занавески. В груди ещё было тепло от чая, выпитого после ужина. Тишину нарушало лишь спокойное дыхание Ацуши, свернувшегося клубочком на своём футоне. Но Акутагава точно знал, что он не спит. - Я буду скучать, - еле слышно прошептал Рюноске и повернулся на бок, чтобы видеть Накаджиму. Кровать лишь едва скрипнула, но Ацуши всё равно резко распахнул глаза и сел. Теперь их лица были примерно на одном уровне. Акутагава словно в зеркало посмотрел. Очевидно, мысли, не дававшие уснуть Накаджиме, мало чем отличались от его собственных. - Это ведь всего на пять дней, - так же тихо отозвался тот. Но прозвучало это не слишком убедительно. - Почти на шесть, - вздохнул Рюноске, - И ты до сих пор не сказал, что тебе привезти. Даже Гин уже придумала, а ты... - Возвращайся с победой и всё. Привези мне первое место! - улыбнулся Ацуши. Даже в полумраке, царившем в комнате, он заметил, что Акутагава чуть покраснел и отвёл глаза. Секунду в его взгляде плескалась растерянность, почти сразу сменившаяся ответной улыбкой. - Я же серьёзно спросил, - смущённо пробормотал Рюноске. - Неизвестно ещё, когда такая возможность представится снова! - А я о чём! - увлечённо забормотал Накаджима. - Уж пожалуйста постарайся! Но помни, что я не Дазай-сан. На мгновение между ними снова встал призрак этого человека, столько времени носившийся по пятам за Рюноске. Но сейчас Акутагава смешно наморщился и чихнул. Ацуши говорил абсолютную правду. Хоть они и начали дружить из-за Дазая Осаму и оба его уважали, Накаджима на него нисколько не походил. - Ты это к чему? - Я верю, что у тебя всё получится именно так, как нужно! Ацуши хотел сказать что-то ещё, но не смог выдавить больше и слова. У него внутри всё неприятно заныло от одной только мысли о том, что в комиссии, оценивающей защиты работ на конференции вполне может оказаться человек, методы которого не слишком отличаются от тех, что использует Дазай Осаму. Слишком многое в этой ситуации зависело от других людей и Накаджиме это совсем не нравилось. Однако и Рюноске мог повлиять на ход событий. Он будет стараться. Ацуши уже видел, на что способен Акутагава, и поэтому искренне верил в его победу. Но и слишком обнадёживать сейчас было немного не по себе. И Накаджима решил промолчать, чтобы не сглазить. - Я буду каждый день звонить! – продолжил шептать Рюноске. - Ты это уже обещал, - хихикнул Ацуши. - Раз пять уж точно! - Это на всякий случай. Вдруг я… - Не надумывай себе ничего раньше времени. И не будь таким серьёзным. Дазай-сану и без тебя будет чем заняться. С этой ещё не очень привычной, но быстро успокаивающей мыслью Рюноске закрыл глаза и сразу же провалился в сон, даже не успев ничего ответить. Ацуши невесомо потрепал его по волосам, проверил, не забыл ли поставить будильник на слишком уж раннее для подъёма утро и снова лёг на футон. Ему почему-то было немного не по себе. Скорый отъезд Акутагавы заставлял нервничать и слишком много думать о том, о чём вообще думать не хотелось. В довершение всего сон всё не шёл. Поворочавшись немного, Накаджима тихонько выскользнул из-под одеяла и поплёлся на кухню. Там он немного почитал, еле слышно шелестя страницами взятой со стола Рюноске книги. Ацуши даже не посмотрел на обложку и понял, что снова читает учебник по японской литературе XVIII века, лишь когда его понемногу начало клонить в сон. Ацуши нехотя вернулся на свой футон и ещё некоторое время сквозь темноту смотрел в сторону спящего Рюноске. Утром оба проснулись совсем не выспавшимися. От непривычно раннего подъёма и от бодрящего утреннего холода зуб на зуб не попадал. Гин уже шумела на кухне, заканчивая приготовление завтрака. Она спешила на утреннее дежурство и с братом попрощалась торопливо, но всё равно умудрилась прочитать ему целую лекцию о правилах безопасности в путешествии. Рюноске с Ацуши только и могли рты разинуть, дивясь её осведомлённости и подкованности в этом вопросе. - Гин точно никуда не ездила, пока ты над своими учебниками корпел? – улыбаясь спросил Накаджима, пока Акутагава возился с замком на входной двери. Ацуши в это время придерживал его чемодан одной рукой и от скуки балансировал на самом краю лестничной клетки. - А сам как думаешь? Рюноске всё никак не удавалось запереть квартиру. Времени у них ещё было с запасом, да и метро ещё даже не успело открыться, но Акутагава всё равно нервничал. Уже не за горами был его первый полёт на самолёте, от которого он до сих пор не знал, чего следует ожидать. А там недалеко и до конференции. Акутагава в глубине души был уверен, что время в путешествии будет мчаться в ускоренном темпе. К этому ему ещё предстояло привыкнуть. Рюноске и глазом моргнуть не успел, как они уже начали спускаться в метро. Ацуши как обычно что-то без остановки болтал. В полупустом утреннем вагоне его звонкий голос переполнял Рюноске до краёв. В автобусе, где они тряслись не меньше получаса, Акутагава попробовал перехватить инициативу в разговоре и снова пообещал звонить каждый день. У Накаджимы хватило сил только на кривоватую улыбку, он даже шутить не стал. К приезду в аэропорт сдулись оба. Ацуши немного трясло после бессонной ночи, а Рюноске снова и снова прокручивал в голове прочно обосновавшуюся там мысль - через каких-то пять дней он узнает о решении Дазай-сана на счёт экзамена, а уже меньше чем через полдня окажется в России и своими глазами сможет увидеть эту далёкую страну, о которой грезил с детства. Верилось в это ещё с трудом, но шум самолётных двигателей в ушах понемногу убеждал Рюноске в том, что происходящее совсем не сон.