Две курсовые работы Акутагавы Рюноске

К приезду в аэропорт иррациональное волнение, охватившее Рюноске, достигло своего апогея. Он еле-еле плёлся за летевшим пулей Ацуши к месту встречи с Дазай-саном и чувствовал себя приговорённым к казни, которому спокойно жить оставалось какое-то жалкое мгновение. С каким бы удовольствием Акутагава поехал в Россию в гордом одиночестве! Да что там, он предпочёл бы сесть сейчас в самолёт в сопровождении любого преподавателя с абсолютно любой кафедры своего факультета, лишь бы не проводить пять дней, о которых он мечтал так долго, в компании Дазая Осаму. Подумав об этом, Рюноске тихонько рассмеялся. Какой же он был глупый! И вот к чему это привело. Ацуши подозрительно покосился на него, но ничего не сказал. Акутагава вдруг заметил в толпе знакомое лицо и, прежде чем успел подумать головой, выпалил: - Что-то не так с моей курсовой, Накахара-сан? Разволновавшись и слишком долго прокручивая в голове одну и ту же мысль, не дающую ему покоя, Рюноске и думать забыл, что уже давным-давно находится не в стенах университета, где вполне логично обсуждать учебные вопросы, столкнувшись с преподавателем в коридоре. - Акутагава-кун, с ней всё в порядке уже почти два месяца, нет повода для беспокойств! – невозмутимо отозвался Чуя Накахара. – Здравствуйте, Ацуши! Накаджима тоже поздоровался и первым заметил Дазая Осаму, стоявшего чуть поодаль в окружении целых двух чемоданов. - Ацуши-кун, вы тоже с нами решили поехать? – спрашивая это, Дазай-сан улыбался. На нём снова был надет бежевый плащ, от одного вида которого Рюноске передёрнуло. Он порадовался, что спрятал свой плащ в рюкзак и пообещал там его и оставить по крайней мере до конца поездки. Пока Накаджима смущённо улыбаясь, объяснял, что он приехал в аэропорт только проводить Рюноске, и уже про себя молился всем богам, чтобы Дазай-сан не сказал что-нибудь по поводу того, что едет именно Акутагава. Но, очевидно, Дазай-сан был настроен благодушно. Он ни словом не обмолвился о предстоящей конференции, предоставив Накахаре-сану разговаривать со студентами, а сам потихоньку рылся в сумке, очевидно пытаясь найти документы. Акутагаве подобное отношение преподавателя всё ещё было в новинку. Подсознательно он пока ожидал очередного резкого комментария или обидной ремарки, от которых у него теперь только чудом не перевернётся всё внутри. Но пока всё было спокойно. Рюноске только краем уха прислушивался к разговору Ацуши Накахарой-саном. Сам он ограничился вежливым кивком, чтобы не сморозить ещё какую-нибудь глупость. Всё внимание Акутагавы теперь было направлено на объявления, которые с периодичностью в несколько минут продолжали звучать по громкой связи. На рейс номер такой-то до Токио через пять минут откроется регистрация. Посадка на самолёт до Киото закончена. Пассажиры рейса до Москвы пройдите к стойкам регистрации 45-50. Акутагаву будто током прошило от услышанного своими ушами наряду с такими знакомыми названиями городов и названия столицы России. Он покрепче перехватил ручку чемодана и приготовился потихоньку ускользнуть на регистрацию перед рейсом, но его остановил Ацуши, мёртвой хваткой вцепившись в рукав пиджака Рюноске. - Куда собрался? Я пока всё равно с тобой! У Акутагавы в груди потеплело. Он уже спокойнее пошёл в сторону окошек регистрации, слыша следующий за ними глухой перестук колёсиков чужих чемоданов и периодически оборачиваясь к Ацуши, который шёл на шаг позади него. Несмотря на ранний час, который и утром язык не поворачивался назвать, в аэропорту было достаточно многолюдно. И Накаджима, чтобы не потеряться, так и плёлся за Рюноске, не отпуская рукав его пиджака. В очередь на регистрацию Накахара-сан, игнорируя присутствие безразличного ко всему Дазая Осаму, сказал вставать Рюноске первому, чтобы в случае каких-то непредвиденных ситуаций не проталкиваться обратно через толпу на выручку студенту. От ненавязчивой заботы преподавателя Акутагаву изнутри заполнило приятное удивление, выплеснувшееся растерянной улыбкой на губах. - Ты чего-то совсем красный! - шепнул ему Ацуши, всё ещё выглядевший взволнованным, несмотря на неожиданное спокойствие Дазай-сана. Накаджима потянулся рукой ко лбу Рюноске и на секунду задержал свою ладонь, пытаясь определить, нет ли температуры. - Всё нормально, просто тут душно. - Точно? - с сомнением протянул Ацуши, но руку убрал. Акутагава рассеянно кивнул и стянул с плеч рюкзак, чтобы достать паспорт и распечатанный билет. Руки от волнения слушались плохо, но упрямства Рюноске было не занимать. Спиной он чувствовал тяжёлый изучающий взгляд Дазай-сана, никак не вязавшийся с его приподнятым настроением. Изо всех сил стараясь не думать ни о чём кроме близящегося полёта, Акутагава всё-таки не мог это игнорировать. Рюноске спасала только мысль, что всего каких-то полгода назад эта поездка стоила бы ему гораздо больше нервов. А значит, слишком уж сильно волноваться в этот раз было совершенно необязательно. Тем более пока он ещё твёрдо стоял на земле рядом с Ацуши, который следовал за ним словно тень. Но и этому короткому мгновению, наполненному приятным, щекочущим в груди ожиданием, не суждено было длиться достаточно долго, чтобы Рюноске сумел полностью успокоиться. Рейс объявили чересчур поспешно. Акутагава не запомнил, как они с Ацуши попрощались. Дазай-сан и Накахара-сан в это время стояли чуть поодаль. Рюноске подумал, что они тоже решили напоследок перекинуться парой в сущности ничего не значащих фраз. У Акутагавы так и не получилось выдавить из себя что-то стоящее. Ему было по силам написать курсовую работу объёмом больше сорока страниц, но подобрать слова перед короткой, но всё-таки разлукой с хорошим другом получалось с трудом. В итоге Ацуши тоже промямлил что-то невразумительное и сунул в руку Рюноске крошечный тканевый мешочек. - Не скучай в дороге! И не забудь написать нам с Гин, когда приземлитесь… - Хорошо, и ты напиши, как доберёшься домой! - Ты же в это время ещё только лететь будешь, не узнаешь даже, - покачал головой Накаджима. - Ну и что! – Рюноске по привычке заупрямился. Ацуши не стал спорить. Он хлопнул Акутагаву по плечу и под его удивлённый взгляд попрощался с обоими преподавателями сразу. Рюноске ещё раз неверяще оглядел два чемодана, стоявших рядом с Дазай-саном. И тут до него дошло – Накахара-сан тоже едет! Акутагава, лишь собрав всю волю в кулак, запретил себе от радости прыгать вокруг обоих преподавателей. Очевидно же, что если Накахара-сан будет рядом, то Дазай-сану придётся хотя бы время от времени отвлекаться от чихвостенья студента на своего коллегу. Тем более, им двоим явно было что обсудить. «Лучше бы тогда ты действительно убил себя, придурок!» - Рюноске будто снова услышал полный бессильной злобы крик Накахары-сана и вздрогнул. Он сам никогда бы не подумал, что голос преподавателя может быть таким. Но в тот раз им с Ацуши точно не послышался разговор Дазай-сана и Накахары-сана на кафедре. Разговор, после которого Акутагава невольно уже не в первый раз был вынужден пересмотреть своё отношение к преподавателю. Против воли Акутагава сразу же вспомнил, что Дазай-сан именно из своей прошлой поездки в Россию вернулся с перебинтованными руками. Разумно, что в университете решили отправить кого-то, чтобы присмотреть за ним, потому что Рюноске от одной только мысли об этом так остро ощущал собственную беспомощность, что на глаза слёзы наворачивались. Но неужели в университете знали? Не должен ли Дазай-сан тогда быть давным-давно уволен? Тогда неужели Накахара-сан поехал по своему собственному желанию? Но зачем ему это? Рюноске вдруг почему-то показалось, что оба чемодана были вручены Дазаю Осаму неспроста. Так тому гораздо сложнее будет улепетнуть и бесследно раствориться в толпе. Чувствуя лёгкое головокружение от разом обрушившихся на него вопросов, Рюноске на ходу обернулся и помахал Ацуши. Неприятно кольнуло осознание, что Накаджима остаётся совершенно один в огромном здании аэропорта, переполненного шумными незнакомцами и давящей атмосферой вечного ожидания. Ацуши и сам ощущал себя немного потерянным. С появлением рядом с Дазаем Осаму Накахары-сана он стал переживать за Рюноске чуть меньше, но на душе всё равно почему-то было тоскливо. Он пообещал себе больше не оборачиваться и поспешил подальше от дверей, в которые только что зашёл Акутагава. Ацуши то смотрел по сторонам на гудящую и несмотря на ранний час полную энергии толпу, то ненадолго поднимал глаза вверх и пару секунд сверлил взглядом тёмные панели на потолке, стараясь уловить хотя бы эхо звёзд в застеклённых окошках, идущих по всей длине главного зала аэропорта. Спать с каждой минутой хотелось всё сильнее, ощущение потерянности от этого только усилилось. Вдобавок, выбираясь с территории аэропорта, Накаджима замёрз до дробного перестука зубов. Его било крупной дрожью, не спасала даже куртка, которую Ацуши прихватил с собой в последний момент, не поддавшись обманчивому теплу летних ночей. Уже в автобусе, понемногу отогреваясь, Накаджима не смог сдержать рвущийся наружу тяжёлый вздох. Для него эти пять дней будут очень долгими. Рюноске наоборот начал переживать, что они пролетят слишком быстро. Поднимаясь по трапу, он крутил головой по сторонам, стараясь впитать в себя всё, что происходит вокруг. Ночное небо дразнилось блестящей россыпью звёзд, которые из города было не разглядеть. Со сгрудившихся вокруг облаков на землю спускалась холодная прохлада, посылающая целые табуны мурашек по заледеневшим рукам и напряжённой спине. Но вдыхать такой воздух было приятно. Он не давал сонливости захватить голову и раз за разом мягким ветерком смахивал с плеч невидимый груз забот, унося прочь все волнения. Акутагаве хотелось, чтобы этот ветер обязательно долетел и до Ацуши. Но зайдя в салон самолёта, Рюноске и думать забыл о звёздах и ветре. Рассаживались долго и нудно, словно остальные пассажиры хотели добраться до России только лет через десять или просто ещё не успели проснуться и, будто сговорившись, вели себя как самые медленные на всём белом свете сонные улитки. Рюноске сидел сразу за Дазай-саном и Накахарой-саном. Перед взлётом Чуя повернулся к нему, чтобы удостовериться, что Акутагава ещё никуда не сбежал и не забыл пристегнуть ремень. Рюноске сбегать не собирался. С момента посадки он буквально приклеился к оконному стеклу. Они с Ацуши выбрали хорошее место – сразу за правым крылом, так что Рюноске видел всё, что творилось за бортом, и даже мог выхватить взглядом кусочек обшивки крыла. До взлёта Акутагава только на него и смотрел, изучив серую блестящую поверхность вдоль и поперёк. Потом всё не мог оторвать взгляд от подрагивающих закрылков и уже потом переключился на созерцание всё удаляющейся Йокогамы, рассыпанной по земле сотнями тысяч мерцающих огоньков. Рюноске уже катался на огромном колесе обозрения и не раз доставлял посылки в бизнес-центры, расположенные на самых верхних этажах небоскрёбов, так что вид россыпи огней вместо привычных скучных улиц не был для него в новинку. Но всё-таки он никогда ещё не забирался так высоко. С каждой секундой, до краёв наполненной гудением самолётных двигателей, глаза Акутагавы распахивались всё сильнее, стараясь не упустить ни одной мелочи, которые уже этим вечером будут тщательно пересказаны в видеозвонке домой. А пока Рюноске глядел в окно, у него в ушах звучали наставления Гин - одевайся тепло, шарф и плащ всё равно каждый день бери с собой, же если обещают солнечный день, под дождём старайся долго не гулять, лучше пережди его где-нибудь. Не забывай зонт и ни в коем случае не потеряй флешку с файлами для устной защиты! Не клади телефон, кошелёк и документы во внешний карман. Будто Акутагава совсем маленький! От мыслей о постоянной заботе сестры стало грустно. Долго ли она будет продолжать беспокоиться лишь о нём? Ацуши из-за того, что был другом Рюноске, тоже смог заполучить кусочек её заботы, однако на его счёт Акутагава всегда был спокоен. Но вот Мичизу Тачихара был совсем другим случаем. Акутагава понимал, что никогда не станет для сестры ненужным, но ненавящевое проникновение в их жизнь Тачихары не могло не заставлять думать о возможных переменах, которые могут случиться уже в ближайшем будущем. И Рюноске ещё не был до конца уверен, что готов к ним. Его успокаивало только всепоглощающее желание счастья для сестры и спокойная уверенность в том, что они с Гин никогда друг друга не бросят. Если почаще вспоминать об этом, то волнение оказывается совсем ни к чему. Не отрывая взгляд от окна, Акутагава прислушался к окружавшим его шумам. Первым он выхватил голос Накахары-сана, который что-то недовольно выговаривал Дазаю Осаму. -Голову свою убери, мешаешь! -Куда же я её уберу, Чуя? - голосом, искрящимся улыбкой, спросил Дазай-сан. -Куда угодно, меня это не касается. Хоть вообще без неё ходи и заруби себе на носу, что на моём плече ей делать нечего. -Но как же я смогу зарубить на своём носу, если буду без головы разгуливать? Можно я воспользуюсь твоим? В промежуток между сидениями Рюноске смог увидеть только рукав бежевого плаща и запястье в бинтах, протянувшиеся к Накахаре-сану. Через секунду раздалось громкое ойканье и Дазай Осаму быстро отдёрнул руку. Рюноске в полной растерянности опять отключился от внешних звуков и сосредоточился на созерцании облачных замков, которые со всех сторон обступили самолёт. Полёт длился уже почти час. Понемногу начинало рассветать. Сначала чуть бледнее стал нежный золотистый свет, лившийся с земли. Вскоре он лишь еле-еле подсвечивал сгрудившиеся под крылом пушистые тёмные облака. И тогда линия горизонта окрасилась в алый, охватив огненным обручем весь тот фрагмент неба, который мог разглядеть Рюноске. Он почти прижался носом к стеклу и затаив дыхание наблюдал за тем, как небо неспеша начинает стыдливо розоветь, отбрасывая на груды облаков цветные тени. Включенный в салоне самолёта свет немного мешал рассмотреть, как полоса за полосой красное марево расползается всё выше, захватывая весь горизонт и насмешливо слепя глаза. Из скопления облаков вальяжно выплывал солнечный диск, разбрасывая по всему небу снопы ярких лучей. Вскоре небо из густого тёмно-синего цвета незаметно стало фиолетовым, ещё через пару секунд уже казалось нежно-розовым, а ещё через какое-то мгновение полностью окрасилось в насыщенный тёплый оранжевый, согревая даже через толстое стекло иллюминатора. Облака подхватил проснувшийся вместе с солнцем ветерок и начал сдувать их вниз, так что вскоре земля скрылась из виду, заменённая пушистым одеялом из розоватых тучек. Солнце ласково гладило их своими лучами и отбрасывало на крыло самолёта огненные отсветы. У Акутагавы начали слезиться глаза, но он всё никак не мог оторваться от иллюминатора и продолжал смотреть. Рассвет приковывал к себе взгляд, не давая даже задуматься о сне. Рюноске твёрдо решил бодрствовать весь полёт, чтобы не пропустить ещё что-нибудь настолько же прекрасное. Хотя сейчас он с трудом мог представить хоть что-то, бывшее хотя бы наполовину таким же удивительным. Солнце всё поднималось и поднималось. Начинало казаться, что скоро оно совсем близко подплывёт к самолёту и окончательно затопит его обжигающим светом. Акутагава всё-таки не выдержал и зажмурился, но даже с закрытыми глазами продолжал видеть бескрайнее разноцветное небо, занимавшее теперь всё пространство вокруг, заставляя позабыть о земле. Солнечный диск теперь заглядывал прямо в иллюминатор, что пришлось не по вкусу пассажирам, сидевшим рядом с Рюноске. Они, вежливо маскируя свой приказ под просьбу, посоветовали Акутагаве опустить шторку. Ему не хотелось спорить, поэтому через пару минут чудесные картины за окном уже начали казаться лишь далёким волшебным сном. А Рюноске разбудили, оборвав сновидение на половине. Но скучал он недолго. Ещё в метро по пути в аэропорт ему на почту пришло письмо от организаторов конференции с прикреплённым файлом, где содержался распорядок на все дни, которые Акутагаве предстояло провести в России. Он предусмотрительно ещё тогда скачал файл и теперь преспокойно мог его открыть даже без подключения к интернету. Пролистав расписание, Рюноске всей душой захотел, чтобы самолёт летел ещё быстрее, чтобы поскорее добраться до России, где его ждали целых пять дней, заполненных именно тем, о чём он всегда мечтал. От представших перед ним перспектив голова пошла кругом, так что Акутагава лишь чудом вспомнил об маленьком мешочке, который в аэропорту отдал ему Ацуши. Тогда ему не хватило времени, чтобы узнать, что лежит внутри, но сейчас любопытство снова проснулось с новой силой, заставив Рюноске нетерпеливо завозиться и начать хаотично обшаривать карманы в рюкзаке. Спустя пару минут, вдоволь порывшись во всех отделениях рюкзака и поймав на себе несколько осуждающих взглядов требовательных попутчиков, Акутагава догадался проверить внутренний карман своего пиджака. Там его преспокойно дожидался небольшой мешочек. Рюноске немного покрутил его в руках, разглядывая со всех сторон, и нетерпеливо потянул за завязки. Он еле-еле успел схватить выпавший из мешочка крошечный чёрный прямоугольник. - Зачем Ацуши отдал мне карту памяти? – пробормотал Акутагава, доставая телефон, чтобы поскорее снять заднюю панель с корпуса и освободить слот для карты. Вставить её было делом секунды. Пока телефон включался, Рюноске сидел как на иголках, теряясь в догадках, что же он найдёт внутри. Порывшись в настройках памяти устройства, Акутагава обнаружил папку весом в несколько гигабайтов. Её прогрузки он ожидал, ощущая как нетерпение по очереди поджигает его внутренности. Папка, очевидно, была какой-то волшебной, потому что внутри неё вместо файлов, на которые Рюноске так хотелось взглянуть хоть одним глазком, было ещё несколько папок, в названии которых были только одни символы, совершенно не проясняющие ситуацию. - Да что там такое?! – снова не удержался он от бормотания. Акутагава открыл самую верхнюю папку, в которой его ждал всё тот же бредовый набор ничего не значащих значков. Только на этот раз таким образом были названы несколько файлов в формате МР3. – Это песни? Но зачем?! – удивился Рюноске и удивил своих соседей очередной репликой, произнесённой вслух. Достав из рюкзака наушники, он тут же запустил первый подвернувшийся под руку файл. Но вместо музыки Акутагава услышал спокойный поток слов на языке, которым мечтал овладеть в совершенстве. Рюноске блаженно прикрыл глаза, пытаясь выхватить из длинной фразы, которая в книге заняла бы не одну строчку, несколько знакомых слов. Первые секунды всегда были самыми сложными и требовали максимальной концентрации и абсолютной сосредоточенности на словах, проскальзывающих в уши со скоростью света. Отвлечёшься на мгновение и придётся начинать всё с начала. Акутагаве, чтобы настроиться на волну чужого языка, теперь хватало пары минут. Словарный запас у него до сих пор был далёк от идеала, о чём постоянно не забывал напоминать ему Дазай-сан, но для самостоятельного изучения языка с нуля это всё-таки был значительный прогресс. Ацуши знал, как для Акутагавы важны даже самые жалкие крохи этого прогресса. Поэтому и дал ему с собой в поездку, где тому придётся почти целую неделю провести под надзором Дазая Осаму, то, что всегда выручало Рюноске. Накаджима не мог набить его чемодан книгами, но он сумел раздобыть несколько классических произведений русской литературы в формате аудио. Ими-то Акутагава и заслушивался до конца полёта. Ориентироваться в тексте на слух было непросто, так что, немного поблуждав среди файлов с книгами, Рюноске нашёл «Братьев Карамазовых». Пару недель назад он смог скачать себе на телефон текст романа на языке оригинала. Теперь он мог вслед за голосом чтеца скользить глазами по строчкам. Так он понимал гораздо больше слов, хоть и приходилось чаще останавливать воспроизведение, чтобы перечитать особо заковыристые предложения или переходить в приложение с русско-японским словарём для прояснения значений незнакомых слов, без которых смысл целых предложений упорно ускользал. До конца полёта с перерывом на скудный завтрак Акутагава успел трижды переслушать авторское вступление и первые две главы, прежде чем начал чувствовать себя хоть чуточку увереннее. Текст перестал вливаться в его уши сплошным потоком незнакомых звуков и распался на сотни привычных слов во всевозможных комбинациях. С каждым новым прослушиванием он обращал внимание на новые детали и на слух различал всё больше слов. Рюноске просидел бы за этим занятием до самого вечера, но у батареи телефона были совсем другие планы. Колоссальным усилием воли Акутагава принял решение поберечь остаток заряда смартфона на экстренный случай и спрятал наушники обратно в рюкзак. Солнце тем временем уже успело продвинуться по небосклону и больше не слепило глаза тем, кто сидел рядом с Рюноске. Так что остаток пути он провёл, намертво приклеившись к оконному стеклу и жадно впитывал в себя малейшие детали происходящего под крылом самолёта. Акутагава успел увидеть сотню облачных замков, когда внизу показалась земля, расстилавшаяся на сколько хватает глаз крошечными разноцветными прямоугольниками и квадратами. Иногда между ними тонкими серыми ручейками вились дороги с юркими точечками машин. С каждой минутой они становились всё больше, пока несколько зелёных прямоугольников леса не заполнили всё обозримое пространство, а впереди не показалось скопление низеньких знаний и блестящие бока других самолётов. Пилот по громкой связи объявил начало посадки и настоятельно порекомендовал пристегнуть ремни безопасности. Рюноске не стал рисковать и в лучшем виде выполнил указание. Рюкзак ненадолго отправился под кресло, которое тут же стало ощутимо потряхивать. Акутагава вцепился в подлокотники. Он понял, что рановато обрадовался тому, что полёт был таким спокойным. За время посадки Рюноске сумел ощутить на себе все прелести полётов. Он трижды зажмуривался, когда его особо сильно подкидывало над сидением. Столько же раз он успел пожалеть, что додумался поесть перед полётом и во время него. Остаток времени Акутагава провёл за решением наисложнейшей в сложившихся условиях задачи – сохранением содержимого своего желудка. Рюноске не было так плохо со времени, когда он свалился с больной спиной. Но тогда было больнее. Тут же его просто мутило, но это оказалось настолько неприятно и невыносимо, что Акутагава успел весь известись. Но это было ещё полбеды. После каждого подскакивания над креслом ему начинало закладывать уши. И от этого не помогали даже чудом припомнившиеся советы Гин. Рюноске пробовал и зевать, и частно сглатывал слюну, но его уши очевидно всё устраивало. Так он и промучился до конца полёта, лишь изредка позволяя себе бросить короткий взгляд из окна и снова крепко зажмуриться. И вдруг всё прекратилось. Колёса самолёта ударились об асфальт взлётно-посадочной полосы, заставив Рюноске в последний раз подскочить на кресле, и мягко заскользили по твёрдой земле. После пары минут мелкой тряски и громкого шуршания колёс послышались радостно-благодарные аплодисменты пассажиров. Акутагава еле разлепил глаза и вяло присоединился к ним. Тошнота уходила волнами, пока самолёт, подобравшись вплотную к невысокому зданию аэропорта, не остановился. Аплодисменты достигли пика громкости и практически мгновенно затихли. Рюноске даже показалось, что они ему померещились. В чём было здравое зерно – кто вообще после такой тряски сможет нормально хлопать и без содрогания внутри радоваться приземлению. Но спустя ещё пару секунд испуг прошёл, совсем позабытый среди общей суматохи. Все вдруг одним махом повскакивали со своих мест, начали хватать сумки с багажных полок, жутко шуметь и толкаться в проходе. Акутагава порадовался, что Дазай-сан и Накахара-сан пока не спешили вливаться в общий поток, чтобы поскорее вступить на твёрдую землю. Рюноске хотелось очутиться в России, но пару минут он ещё был в состоянии подождать. Тем более, он ещё не был до конца уверен, что сумеет без происшествий покинуть салон самолёта. Едва Акутагава подумал, что ещё несколько минут покоя только пойдут ему на пользу, как Дазай-сан, сидевший ближе к проходу, встал со своего места, не забыв прихватить портфель, и вышел в проход. Рюноске мысленно взвыл, но мешкать не стал. Он вскочил, стараясь не зацикливаться на том, что его всё ещё тошнило, выудил из-под сидения рюкзак, проверил, на месте ли телефон и бросился следом за Накахарой-саном, который тоже собрался уходить. Только он, в отличие от Дазая Осаму, повернулся к Акутагаве. - Рюноске, вы как? - Акутагава вымученно кивнул, надеясь, что выглядит не слишком бледным. – Неплохо держитесь для первого полёта, особенно такого! Накахара-сан мягко улыбнулся и, подхватив свою сумку, поспешил за Дазаем Осаму, чтобы не потерять его в толпе. Рюноске припустил за ними, радуясь толкучке на трапе, по которому они уже спускались целую вечность. Это дало ему возможность хоть немного прийти в себя. Он медленно вдыхал холодный воздух и из-под ресниц осматривал серые самолёты с разноцветными хвостами, стоявшие неподалёку, и ясное небо, совсем не отличающее от того, которое он видел каждый день в Японии. В ожидании автобуса до здания аэропорта разношёрстная толпа гудела. Стоявшие чуть поодаль Дазай-сан и Накахара-сан что-то обсуждали вполголоса. Акутагава заметил, что Дазай-сан немного побледнел, но спокойный разговор понемногу возвращает его лицу здоровый румянец. Рюноске вдруг ощутил острую необходимость перекинуться парой слов с Ацуши. От того факта, что в ближайшие несколько дней его и Гин не будет рядом, в груди что-то сдавило. - Акутагава-кун! – окликнул его Дазай Осаму. Преподаватель поднял воротник плаща, чтобы защититься от холодного ветра, гулявшего вокруг. Глядя на него, Рюноске невольно задумался. Автобус пока не спешил проезжать, а холод с каждой секундой проникал всё глубже, не смотря на солнечную погоду, грозя заморозить изнутри. Дома Акутагава смотрел прогноз погоды, но и подумать не мог, что летом температура действительно может опуститься до десяти градусов по Цельсию. Но постояв всего пару минут на прожигающем холодом ветру, Рюноске уже был готов в это поверить. -Вам бы утеплиться. Ещё не хватало, чтобы вы разболелись и пропустили конференцию. - Да, Дазай-сан! – Акутагаву стало не по себе от одного только допущения возможности подобного, и он решил всё-таки достать свой плащ из рюкзака, надеясь, что тот не слишком помялся. В плаще было гораздо теплее. Рюноске обрадовался, что Дазай-сан не слишком внимательно на него смотрел и не заметил явное сходство их одежды. Но Акутагава всё равно весь подобрался в ожидании едких комментариев преподавателя по этому поводу. От ненужных мыслей его отвлёк Накахара-сан, который начал расспрашивать Дазая Осаму о том, сколько времени им понадобится, чтобы добраться до города. Когда стало понятно, что у них есть ещё немного времени в запасе, тут же подоспел автобус. Акутагава радостно шмыгнул внутрь, зябко кутаясь в плащ и мысленно благодаря Гин, которая буквально заставила прихватить с собой тёплую одежду. Из автобуса они почти сразу попали в очередь к окошкам паспортного контроля. За это время Акутагава успел включить телефон, чтобы отправить два коротеньких сообщения Гин и Ацуши. А там Накахара-сан заставил Рюноске ещё раз перепроверять все документы и настоял, чтобы тот проходил контроль после него и перед Дазай-саном, чтобы у преподавателя в случае чего была возможность прийти ему на помощь. - По-русски он понимает и говорит явно лучше меня, - будто извиняясь проговорил Накахара-сан так, что слышать его мог только Акутагава. Рюноске не стал спорить, ему оставалось лишь терпеливо ожидать своей очереди. Подойдя к окошку, за которым сидел человек в форме, он постарался максимально естественно поздороваться на русском языке. Чужие слова ощущались совсем непривычно. Вкупе с паспортом гражданина Японии это простое «здравствуйте» несказанно удивило служащего, который окинул Рюноске изучающим взглядом и продолжил разговор уже по-русски. - Пожалуйста назовите цель вашего посещения! Акутагава обрадовался, что был готов к этому вопросу. Сообщив о конференции, он передал в окошко распечатанное уведомление о том, что прошёл на второй этап, и заслужил одобрительный кивок. На другой стороне его поджидал Накахара-сан, который посоветовал тут же проверить в загранпаспорте наличие штампа, без которого будет проблематично покинуть страну. Но всё было в порядке. Вскоре к ним присоединился Дазай Осаму, которого Накахара-сан заставил проделать то же самое. Пока они ждали появления на багажной ленте чемоданов с их рейса, Дазай-сан хмуро сообщил Рюноске: - На выходе будет ужасная толкучка, как и в метро. Постарайтесь не потеряться. Иначе будете сами добираться до отеля! Другими словами, «пеняй сам на себя», - понял Акутагава. Не успел он ответить хоть что-то, как подоспел Накахара-сан, тут же спросивший, помнит ли он адрес их отеля и название станции метро, рядом с которой он находится. Рюноске назвал всё без запинок, тогда Накахара-сан улыбаясь кивнул ему и отправился снимать с ленты свой чемодан, и не думая подвергать сомнению качество навыков Акутагавы по ориентированию на местности. Дазай Осаму скорее просто отрицал их наличие, но Рюноске даже ничего не ощутил из-за этого, он был слишком занят, чтобы не пропустить свой чемодан, не дать тому снова затеряться среди сотен других и коварно сбежать на второй виток багажной ленты. Их чемоданы не потерялись и не улетели куда-нибудь в Бразилию. На выходе из аэропорта оказалось не так уж и много народа, а автобус до города приехал практически сразу. Аэропорт в Москве был разве что чуть больше, чем тот, из которого они покинули Японию, но в остальном они были слишком похожи. Та же странная планировка с кучей окошек в потолке, те же спешащие на свой рейс захлёстнутые заботами люди. Только вывески были на русском языке. Первые минуты Акутагава не верил своим глазам и жадно впивался взглядом в каждую даже самую бесполезную последовательность букв. Из автобуса он видел их на дорожных указателях и находил на рекламных стендах. Русские буквы были совсем не похожи на привычные глазу иероглифы, которые Рюноске иногда предпочитал попросту игнорировать. Тут же так не получалось, он крутил головой из стороны в сторону, стараясь разглядеть даже самые крошечные буковки, выписывал незнакомые слова, чтобы потом, когда подзарядит телефон, перевести их. По мере приближения к городу в автобус набивалось всё больше пассажиров. Рюноске старался держаться поближе к Чуе Накахаре и Дазаю Осаму, но в их разговоры не вслушивался. Вместо этого он жадно ловил обрывки русских слов, одновременно пытаясь представить, как они пишутся и как переводятся. В метро людей стало ещё больше, прямо как в час пик в Йокогаме. Они толкались и обрушивали на голову Рюноске сотни новых ещё незнакомых слов. Он не выпускал из вида преподавателей, особенно в переходах с линии на линию. Поэтому его удивлению не было предела, когда в какой-то момент в толпе перед ним остался один только Накахара-сан. Людской поток оттеснил их к стене перехода. Чуя Накахара выглядел взбешённым, но рядом с Акутагавой тут же взял себя в руки. - Этот… Дазай-сан, видимо, будет добираться до отеля сам. Не отставайте, Рюноске, хотя бы мы должны приехать вовремя, чтобы успеть отдохнуть до начала программы. Акутагава неуверенно кивнул. Его удивило, что Накахара-сан сумел практически сразу же успокоиться и всё никак не начинал предпринимать каких-то активных попыток отыскать своего коллегу. - Может, стоит позвонить Дазай-сану? – робко предложил Рюноске, ожидая в ответ чего угодно, но не мягкого смешка, сорвавшегося с губ преподавателя будто против воли. - Будь на его месте вы, он всё бы так и оставил. Действительно хотите его искать, Рюноске? - Я не ребёнок, Накахара-сан и на такое не обижаюсь, - чуть нахмурился Акутагава. Чуя Накахара пожал плечами и выудил из кармана куртки телефон. - Не отвечает, - сообщил он после пары звонков. – Теперь мы можем ехать дальше? Рюноске снова кивнул. Они ещё минуту подождали у схемы, с которой сверялись, чтобы поехать в нужную сторону и, не оглядываясь, сели в поезд.