Неверное сердце

Хао Бешено наматывался клубок непоправимости.

Сладковатый запах тьмы с детства западал мне в душу. Тогда я тихо покидал дом и убегал в лес, чтобы насладиться одиночеством. Ничего драгоценнее не было этих редких мгновений. Тогда, вдыхая тонкий аромат сырой листвы, обозревал сущность Мира с трепетом и юношеским нетерпением. Влажная земля была лучшим моим пристанищем. А каждый камень убаюкивал под такие удивительные истории своей недвижимой жизни. Я просто вздыхал и проваливался мыслями в счастливый восторг, от которого на сердце так непривычно теплело посреди охваченного ночным холодным покрывалом леса. Мое небо заменяло дырявый, протекающий потолок. Универсальные "лампочки" подмигивали моей зрительной остроте, и я усмехался, закидывая руки за голову. Порой общался с каждым деревом, живущим своей собственной интересной жизнью, казалось, оно отвечает мне приглушенным поскрипыванием. Хотелось привалиться к нему и слушать, затаив дыхание... Я был свой. Мое появление сопровождалось оглушающим шумом тяжелых ветвей. Наконец у меня был дом. Мир людей не таков. Я смотрю на все это с высоты и даже пытаюсь понять. Пронзаю сущность и остаюсь в пустоте невежества, что раздражает мало-помалу. Это странно узнавать, что часть Вселенной не подвластна моему разуму. И как ни стараюсь, мне кажется, что истина ускользает все дальше и дальше от меня. В итоге все осталось на своих местах. Люди наслаждаются вволю своей беспечностью. Живут пока полноценной жизнью. Суетятся себе. Я так же сижу и созерцаю их беготню. На моих глазах разваливается древо жизни. Оно заболевает. Я отрублю гнилые ветви, несущие вред всему растению. Аминь. А пока я просто наблюдаю за его медленным угасанием. Это не просто. И все, что вижу я вдали: шум, смог, суета... Человечество, начисто испорченное темными свойствами, живет в сумасшедшем ритме, не забывая поганить окружающий себя дом. Мой дом. Часть меня. Я на грани ярости. На это лишнее. Пока рано. Раскаленные добела нервы мгновенно остывают, предвкушая будущие итоги моего плана. Огонь внутри затихает, полностью слушаясь веления моего разума. Нужна великая сила. Невероятная мощь. И тогда все мои ожидания окупятся. Если я буду тратить все силы на такое городишко вроде Токио, это будет расточительно, глупо и медленно... Нужна месть крупнее. Я заставлю полыхать всю планету в адском пламени возмездия. Каждая душа будет кричать от боли в моем ненасытном огне. Лучшая музыка... —Это бред. Ну, надо же... —Анна. Как ты смогла сломать блок моих мыслей? Девушка с непроницаемым лицом остановилась на краю моста и села, небрежно взмахнув светлыми волосами. Ее угольные глаза слегка сузились, как от отвращения. Ладони уперлись о холодный камень асфальта. Ноги свесились вниз и теперь слегка болтались. Легкое черное платье подвергалось нешуточным порывам ветра. —А разве он был? — дерзко, но без охоты произнесла Итако. — Зачем тебе все это? Зачем уничтожать? —Ради лучшего Мира. —Ты видишь его перед собой. Я в ответ просто не удержался и закатил глаза. Скольких речей мне удалось претерпеть. Но ни одни из них не затронули моих помыслом. Она видела Токио по-другому. В ее понимании этот город представлял собой океан. Золотые островки светлых сердец перемещались в иллюзиях большого воображения Итако. Она видела их всюду. Я же не замечал ничего, кроме тьмы. Анна взрывалась негодованием на мою слепоту. Она проникала в самую сущность этого Мира и обозревала прикрытые истины. Под пеленой усталости и будничного недовольства от меня прятались наиценнейшие качества людей. Так говорила эта девушка. Я не желал проверять правдивость ее слов и окунаться в мерзкие души. Мне достаточно было ненавидеть их. Достаточно для того, чтобы моя огненная душа оставалась спокойной, осознавая жизнь с чувством выполненного долга. Раздражение. Девушка яростно хотела доказать правильность. А я не хотел. В этом мы и отличались. Странный день. Неверие в мотивы медиума подталкивало меня на язвительное выяснение: почему она здесь? Резкая бледность. Пустые глаза. И горе девушки зарывалось глубоко в душу. Я не тот, кто будет жалеть. Да Анне и не нужно это от меня. —Черт, — резко выругалась девушка, наклоняясь вниз. Я едва смог преодолеть свое странное желание оттолкнуть медиума подальше от бездны, в которую она так заворожено уставилась. —Помочь? — без эмоций предложил я. Анна подобрала под себя ледяные ноги и резко взглянула черными удивленными глазами. Босоножка упала прямо вниз на дорогу. Анна закусила губу, следя, как машины проезжают мимо. Намеренье. Я появился на дороге, наклоняясь, чтоб поднять обувь. Порыв. Я закинул голову. Встреча глаз. Ее взгляд заметно потеплел и уже не был слишком пустым. Сказался постоянный гнев на меня. Удачно. —Хао, — прошептала Анна, следя большими глазами, как ко мне на огромной скорости едет машина. — Хао, — девушка резко поддалась вперед, едва не падая. Я довольно усмехнулся и исчез. Машина резко затормозила, ее снесло в бок на встречку. Авария. Дым. Сигналы. Противные, но мне весело. Давно так не было. -Даже в самом простом ты приносишь одни разрушения,- пробубнила девушка. Я трансгрессировал обратно на мост и мягко засмеялся, небрежно протягивая босоножку. Никак не ожидал, что Анна вздрогнет от неожиданности и чуть не соскользнет с края. —Что ты делаешь, глупая, — яростно прошипел я, хватаясь за талию девушки и резко прислоняя ее к асфальту подальше. —Что ты творишь, Асакура, — акцентировала внимание на меня Анна возмущенным голосом. Я не слушал. Чувствую тепло ее тела, твердо прижатого ко мне. Мягкость светлых вкусно пахнущих волос. Маленькие бледные ладошки так яростно отталкивали меня, что я не удержался и снова довольно улыбнулся. Все тщетные попытки Анны привели к тому, что наши тела еще ближе прильнули друг к другу. Ее рассерженное раскрасневшееся личико оказалось в достаточной близи от меня. Такая милая, когда злиться. Хотелось добавить к этой картине еще больше злости. Может, я — мазохист, но эта девушка определенно интересовала своей эмоциональностью. Так и хочется дразнить ее до потери пульса. Смешная, как рассерженный пушистый котенок. Что она сделает против меня? —Асакура, уйди, —раздраженно процедила Анна, брыкаясь. —Я за себя не ручаюсь. Меня вынесло на этих словах. Можно подумать, это она — властитель могущества, а не я. Мне стоит только пальцами щелкнуть, и Анна сгорит заживо. А она злится просто из-за того, что я спас ее от смерти. Странная. Человечная Анна. —Пробуй, — сорвалось с моих губ. И это слово сопроводилось глухим ударом чего-то тяжелого по голове. Откидываюсь. Девушка проворно вскочила. Провожу пальцами по волосам, ощущая что-то липкое противное. Ладонь окрасилась в красный цвет. —Ты в порядке? — равнодушно поинтересовалась девушка, пряча эмоции своего торжества далеко в сердце. Я секунду ошарашено взирал на ледяную красавицу. Анна вздрогнула, когда услышала тихий угрожающий смех. —Ничто не может быть в порядке, — пообещал я, поднимая голову. Это действие отразилось резкой пульсирующей болью под пальцами. —Откуда ты взяла камень? И как посмела? Анна в ответ надменно усмехнулась. Она с интересом осмотрела меня и слегка порозовела. Я удивленно воззрился на Анну. Она краснеет? Это что-то новенькое. Но не страннее того, что произнесла эта гордая чертовка с серьезным и настороженным выражением лица: —Ты другой сегодня. —Не понял? — я удачно сыграл на своем лице изумление, нагревая пальцы, все еще сжимавшие волосы, пропитанные кровью. —Что за сентиментализм, Асакура? Ты не обязан летать за моей обувью, как Джин из бутылки. А это спасение... Какая роскошь. Марать руки не надо, но ты все равно спас. И я хочу знать, почему? — Анна хмуро скрестила руки на груди в ожидании ответа. Я мысленно чертыхнулся, случайно переборщив с обжиганием раны, и наконец отнял руки от головы. По крайней мере, оттуда не лилась нескончаемым потоком неприятная на запах алая жидкость. С любопытством мазнул по непреклонной девушке взглядом. —Я люблю тебя спасать. Анна иронично изогнула бровь. Скептизму на ее лице есть, где развернуться. —Что за бред, — словно себе пробормотала девушка. Ну ладно, а если так... —Меня тянет к тебе, — Анна посмотрела на меня и наткнулась на заинтересованность в моих глазах. Стало обоим смешно. Тихий смех разносился в вечернем воздухе. Солнце опускалось на крыши, с жаркой улыбкой наблюдая за нашим натянутым общением. Мы изредка перебрасывались долгими диалогами, которые витали в воздухе, соединяясь с помыслами размышлений. Анна безнадежно впутывала меня в созерцание мерзких созданий. Я артачился. Но выслушивал. Девушка говорила с заметным увлечением о характерах и думах элиты среди людей. Ее сказки завораживали, как колыбельные детства под куполом синего гиганта. Я неверяще улыбался, сердцем оставаясь холодным. Киояма проницательно замечала это. Раздражалась. Котенок. Ее мягкие пушистые волосы обрамляли злобное лицо. Порой она в досаде замахивалась. Но так же я пересекал возможные побоища небрежным быстрым маневром. В такие секунды осознание странности ситуации проскакивало между нами током. Мы дальше отодвигались и делали вид, что оказались здесь случайно. Анна ненароком оскорбляла мои деяния, сжимая кулаки. Я притворно возмущался, высыпая на ее голову многообещающие угрозы. Почему мы? Закоренелые враги. Создатели войн. Почему Анне суждено было разбиться о стену отчаянья? Почему я должен был спасти ее? Я! Не кто-то другой! Эти вопросы судьба злорадно оставила без ответа, заставляя напрягаться и ежесекундно ожидать друг от друга смертельного удара. Но нам было хорошо. Девушка оказалась умным и чрезвычайно упрямым собеседником. Она отлично знала звездное небо. Тонким пальчиком выводила таинственные далекие созвездия, передергиваясь от холода. Я продолжал со снисходительной улыбкой слушать высокие речи Итако, внося некоторые поправки и изредка дразня. Девушка тянулась к своему родному и дорогому булыжнику, пряча рассерженную дрожь и раздувая ноздри. В ответ я со смехом отклонялся и одаривал Анну еще одной порцией ехидства. Камень одиноко покоился вдали, забытый своей владелицей. Девушка тяжело глядела на мое улыбающееся лицо и видимо соображала, как лучше изувечить меня. Одна мыслишка закралась в голову. Анна с широкой улыбкой смотрела на дорогу внизу. Я утешил ее, что смогу исчезнуть раньше, чем меня задавит машина. Девушка печально поджала губы. Хотелось смеяться. Она так искренне искала выход, как избавиться от моей нахальной персоны, что я стал на вполне здравомыслящей основе предлагать альтернативы. Сначала медиум просто застыла, ища в моем лице подвох, но потом с двойным усердием стала рассуждать на столь немаловажную и сложную тему. Состоялся целый кастинг предложений, который то и дело прерывался кровожадными репликами Анны, сказанными вполне серьезным тоном, на что я только округлял глаза — какая она жестокая. Близилась ночь. Мы молча наблюдали за медленным потоком машин внизу. В Токио жуткие пробки. Я впервые отвлекся от своей привычной ненависти и со скукой окидывал взглядом пестреющие софитами витрины. Людей на улице было мало. Анна тайно прятала гордую улыбку. Эта девица заставила-таки меня отступить от своих принципов на один вечер. Пусть потешит самолюбие. Я прочитал быстро ее мысли и остался собой недоволен. Девушке просто нравилось мое интеллигентное общество. Это выражалось в лучистой улыбке, освещающей ночной сумрак. Глаза с грустью потемнели — Анне не с кем было так поговорить. Кино и Йомей в Изумо. А Йо... ну что тут скажешь. —С тобой интересно, Хао, — Анна осторожно улыбнулась, на всякий случай сжимая в руках четки. Я будто не заметил ее напряжения и по-хозяйски взял за замерзшую руку. Анна опустила голову, глядя на это зрелище. Казалось, она глубоко задумалась. Морщинка пролегла между ее бровей. Девушка напряженно соображала. Я даже попытался использовать телепатию. Но Анна быстро подняла голову и легко улыбнулась, пряча свою руку подальше от моей. Мы вместе поиздевались над этой шуткой. Я смотрел в ее черные глаза, которые благодарили меня за двойную дозу спасения, и не видел в них симпатии. В ответ Анна не получала ничего кроме властного огня моих очей. Мы расставались неуверенные в повторе сегодняшних мгновений. Но одно знали точно: заинтересованность в наших глазах могла смениться на что-то большее, если дать засохшему цветку отношений живительную влагу робости и почву дальнейших размышлений.