Шёпот сердец

Предвкушение разжигало огонь в крови. Руки покалывало от желания прижать к себе хрупкое тело девушки, которая несколько часов назад с таким восторгом на него смотрела. Как никто и никогда. Словно он — какой-то босяк — лучшее, что случалось с ней в жизни. Придёт ли? Должна, хоть и не обещала. Гарри осмотрелся, выискивая взглядом ту, что была так похожа на девушку из его снов. Разве такое бывает? Посмотрим. Сегодня был один из вечеров, когда задний двор Норы, так называли дом Рона, становился местом вечеринки. Здесь была вся его немногочисленная компания. Будущие студенты, но уже зарабатывающие себе на жизнь. Обычные парни и девушки. Последние бурно обсуждающие новинки музыки, кино или жизненные перипетии экранных жителей. Гарри их почти не слушал. Парни, которые сидели за кружкой отличного пива, сваренного Розмертой в городке Хогсмид, травили очередную байку. Гарри всегда здесь очень нравилось. В отличие от дома Дурслей, здесь царила уютная и дружеская обстановка. Гирлянды и бумажные фонарики создавали поистине волшебную атмосферу. Близнецы заряжали отличные треки в перерывах между звуками гитары Гарри и Дина, а миссис Уизли кормила всех отменными закусками. Просто отлично. На улице уже темнело и накрапывал мелкий дождь, грозя разогнать всех по домам, но компания была не из боязливых и только смеялась над шутками природных явлений. Гарри ещё раз прошёлся взглядом по новым лицам, в одну сторону, другую и замер. Расплылся в улыбке. Пришла. Она появилась, как луна появляется на звёздном небе: неожиданно и волнующе. Он заметил её мимолётный взгляд и ещё шире ухмыльнулся. Смешная — делает вид, что не ради него сюда пришла. Храбрится, так же, как и та самая. Она всё больше напоминала ему девушку из снов, с которой они постоянно от кого-то убегали или с кем-то сражались. Тот же вздёрнутый подбородок, тот же колючий взгляд, те же чуть приоткрытые губы, готовые процитировать целые главы из учебников. И при всем при этом в реальности девушка намного лучше, красивее, спокойнее. Каштановые волосы волнами спускались до самой ладной попки, обёрнутой в какой-то невообразимо дорогой наряд. От порывов ветра платье постоянно колыхалось, давая насладиться видом круглых коленок и даже — на миг — стройными бёдрами. Лицо узкое, строгое, но тем интереснее увидеть, как она будет терять над собой контроль. Гарри почувствовал покалывание во всём теле, когда услышал её тихий звучный смех. Вежливая. Шутки Невилл Лонгботтом — уже зачисленный на факультет ботаники студент рассказывать не умел. И снова этот взгляд, прямо в душу, словно хотела вырвать сердце. Он пожалуй готов дать ей такую возможность. И пусть потом весь мир катится к чертям. Желание схватить её и увезти на мотоцикле в пропахший плесенью дом на Гриммо буквально клокотало в горле. Он взял гитару и заиграл лёгкий мотивчик, чтобы занять руки и сдержать неуместные порывы. Удивительно, как они с ней вообще оказались на одной орбите. Гермиона. Он ещё днём узнал, как её зовут. Всё в ней говорило, несмотря на работу не в самом элитном кафе, что ей здесь не место. Такие девушки – «высший класс» - в поле его зрения почти не попадали. Он и сам старался держаться от них подальше, но такой взгляд игнорировать было невозможно. Может, он замечтался о девушке из снов? Верной, по-настоящему надёжной, которая будет подавать патроны, пока сражаешься против всего мира. Гермиона тряхнула волосами, так и продолжая тайком наблюдать за ним, то опуская, то поднимая ресницы. Гарри решил, что с него достаточно. Она слишком много пообещала взглядом своих глубоких тёмных глаз, чтобы ждать ещё хоть мгновение. Он шёл к ней неторопливо, как кот подбирается к добыче, но она не сбегала, словно готовая к нападению хищника. Смело. Она так возбуждающе округлила глазки и губки, что поясницу мигом скрутило, а в джинсах стало теснее. Фред, как по заказу, включил отличный мелодичный трек «Сеньорита», и Гарри протянул девушке руку. Та неуверенно переглянулась с Джинни, с которой пришла, и вложила пальчики в его большую, шершавую ладонь. I love it when you call me señorita I wish I could pretend I didn't need ya Нежность против грубости. Глаза в глаза. Ooh, I should be running Ooh, you keep me coming for you Она подняла пышные ресницы, и от её взгляда хотелось зажмуриться, так проникновенно она смотрела. Будто видела его насквозь. Он не был положительным пай мальчиком, но если и водились за ним грешки, то только, чтобы выжить. Гарри повернул Гермиону под рукой и прижал спиной к себе. Близко, не оставляя и шанса приличному расстоянию. Вдохнул сладкий аромат кожи. Она такая миниатюрная, такая желанная, такая… его. We danced for hours in the sand Her body fit right in my hands, la la la И снова чувство дежавю, как будто они уже танцевали — не здесь, не в этом мире, но так же гармонично, как одно целое. Они медленно и плавно двигались в такт музыке, словно слившееся пламя свечи.       — Гермиона, — обжёг дыханием он кожу её шеи.       — Гарри, — шепнула она в ответ и прикрыла глаза, от того, как ласково Гарри поглаживал её животик, прикрытый шёлковой тканью платья, и касался губами сладкой, влажной кожи. Прошлое, будущее — всё потеряло смысл. В мире существовали двое: он и она. Осознание того, насколько правильно и невероятно происходящее, заставило их замереть и задержать дыхание. Для Гермионы было важно преуспеть в будущем, а для Гарри просто не сдохнуть с голоду, но сейчас, здесь, только близость тел имела значение. Так сладостно, так чувственно и страстно. Гермиона медленно повернулась и положила руки ему на грудь. Футболка была слегка влажная от накрапывавшего дождя. Подняла ресницы, открывая его взгляду карие глаза и золотистый ободок радужки, которая темнела от возбуждения. В горле пересохло, внутри появилась лютая жажда, которую сможет утолить только её поцелуй. Гарри наклонился к приоткрывшимся нежным губам. Они притягивали словно магнитом, и тут же совершенно неожиданно почувствовал слабый толчок маленьких ладоней. В её глазах плескался страх и неверие. Она, покачав головой, развернулась и убежала в сторону дороги. Гарри хотелось крикнуть «Дура», но он сдержался и посмотрел на Джинни. Ту сейчас вряд ли заботила новая подружка, так она была занята губами Рона. Гарри накинул куртку и рванул за Гермионой. Дождь пошёл сильнее и судя по небу будет идти всю ночь. Она бегала удивительно резво для девушки из высшего общества и уже садилась в такси, когда он её догнал. Он вернулся за мотоциклом и последовал за машиной, держась на приличном расстоянии. Наверное, стоило развернуться и поехать обратно, потанцевать с Лавандой, которая давно недвусмысленно намекала, что с ней можно приятно провести время, но что-то было в Гермионе до боли знакомое… Его. Она была его. Спустя полчаса петляний по городу Гарри остановился и заглушил мотор. Конечно, Гермиона жила в тех самых домах, что были для него несбыточной мечтой. И в другое время, с другой девушкой Гарри бы просто забыл об этой трусихе. Зачем ему проблемы? Но их страх был общим, они боялись потонуть в том омуте, который затягивал их рядом с друг другом. Но Гарри не привык пасовать перед опасностями, тем более такими заманчивыми. Чёрный кэб, уже блестящий от дождя, наконец, затормозил. Гермиона не могла его видеть, но, словно ощутив его взгляд остановилась у двери, полностью мокрая, и посмотрела в его сторону, а потом быстро скрылась в тепле дома. Гермиона видела, как в окне мелькнула фара мотоцикла, и упала на кровать, раскинув руки. Это чувство, что горело в груди, было дикое, безумное, первобытное. Оно страшило её и манило. Совершенно ничего не зная о человеке и его жизни, она была готова отдаться прямо там, в центре небольшого дворика среди его друзей и знакомых. Невероятным усилием воли она остановила себя, потому что знала, стоит их губам соединиться, назад пути не будет. Его прикосновения обжигали кожу, голос заставлял всё тело дрожать. Взгляд не давал и шанса на спасение. Гермиона хотела этого. Хотела упасть в эту бездну удовольствия вместе с ним. Она слабо застонала и, перевернувшись на живот, уткнулась в подушку. Снова стон. Нельзя. Нельзя этому поддаваться. У них нет ничего общего, и вскоре ей предстоит уехать. Что же делать? «Просто жить» – подсказывало сердце. «Вспомнить о планах» – говорила голова. Эти двое редко находят общий язык. Раньше правильная девочка всегда слушала разум, может быть, пора понять, что он не может решать всё. До сих пор чувствуя жар во всём теле, Гермиона часто дышала, шумно выдыхая изо рта воздух. Нужно было унять его. Для этого есть холодный душ, но рука Гермионы сама потянулась к животу, туда, где касался её Гарри и ниже. Она легла на бок и прикрыла глаза, представляя его руки на себе. Она провела кончиками пальцев по бедру, всё выше, задирая подол платья. Трусики были уже влажные, и она коснулась местечка между ног сквозь ткань. Чуть надавила и тонко простонала. Ещё движение и пальцы забрались внутрь, ощущая терпкую влагу и нежные складочки. Стук в дверь нарушил невольные планы Гермионы, и она села, приняв самую приличную позу.       — Войдите. Эмма приоткрыла дверь, и, посмотрев на дочь, охнула. Горящие глаза и раскрасневшиеся щёки в купе с растрёпанной причёской сказали больше любых слов.       — Гермиона, — прошептала мать, и девушка с отчаянным стоном снова уткнулась лицом в подушку. — Неужели оно самое?       — Как по учебнику. Жар в груди, дрожь в теле, ком в горле и плакать хочется. Не думала, что это так…       — Волнующе? — подсказала мать, усаживаясь на кровать Гермионы.       — Больно. Он совсем мне не пара, и я прекрасно это понимаю, но он так смотрит, словно я единственное, что важно для него в целом мире. Его зовут Гарри.       — О, дочка. Не может же он быть так плох? — улыбнулась Эмма, поглаживая дочь по влажным волосам. Гермиона повернула голову в сторону и тяжело посмотрела на мать.       — Он ездит на мотоцикле, ремонтирует машины, пьёт и совершенно не думает о будущем, — с каждым словом брови Эммы поднимались всё выше.       — Ну, — усмехнулась она. — Твоему отцу он точно не придётся по вкусу, но ему ведь не нужно рассказывать буквально обо всём. Гермиона резко села и пытливо посмотрела на мать.       — Ты одобряешь?       — У тебя скоро начинается учёба, к которой ты готовилась большую часть жизни. Я уверена, что лёгкая влюблённость не нарушит твоих планов. Не стоит запирать чувства в клетке. Отпусти себя и развлекайся. Ты же хотела влиться в иную социальную группу. Представь, что это эксперимент – и действуй. С этими словами мать Гермионы поцеловала её в щёку и вышла за дверь, оставляя дочь с её тягостными, но такими приятными мыслями.       — Если бы это была простая лёгкая влюблённость, — прошептала Гермиона самой себе, вспоминая то чувство дежавю, что накрыло её в сильных руках Гарри. Она подтянула ноги к груди и обхватила колени руками, наблюдая как за окном всё сильнее льёт дождь. Она знала, что отдавшись на волю судьбы хоть раз, повернуть назад уже не сможет. Не она. Не с ним.       

***

На следующий день она осознавала реальность более ясно и даже решила, что будет отрицать все чувства. Чисто теоретически они в таком случае должны пойти на убыль. Не сразу, но всё же. Но Гарри не дал ей и шанса на отступление. Он ждал её у чёрного входа в кафе, где она отработала весь день со страхом ожидая увидеть его у того самого окна. Всего один день, а такое ощущение, словно она знает о нём всю жизнь. Разве такое возможно в мире, где нет магии? Или есть?       — Гермиона, — его голос за спиной заставил её обомлеть, но собрав волю в кулак, она пошла дальше — туда, где уже стояло такси. Он нагнал её за пару секунд и преградил путь — высокий, статный с глазами-омутами, проникающими в самую душу. И сбежать невозможно и оставаться нельзя. Ooh love, your kiss is deadly Don't stop       — Не убегай, мы толком не поговорили, — сказал он, тяжело дыша, словно спешил сюда со всех ног. К ней. Возникла пропитанная волнением тишина, во время которой Гарри восстановил дыхание, а Гермиона наоборот стала дышать слишком часто.       — Ты не разговаривать хочешь, — заявила она с еле, слышным сарказмом, и его брови взлетели вверх. Гарри рассмеялся и сжал пальцами хрупкое плечо. Она подняла взгляд, посмотрев в насмешливые глаза и тут же опустила. Он молчал, не отпуская её и не приближаясь сам.       — Я хочу… Много чего, — молчание. — Разговаривать и не только, ты права. Не вижу в этом ничего странного или противоестественного. Просто мне кажется, что я знаю тебя давно. Знаю, какая ты, Гермиона. Ты умная, настырная, отзывчивая, добрая и знающая, чего хочешь. Невероятно красивая, — прошептал он последние слова и поднял её лицо пальцем за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Вокруг гудели машины, сновали туда сюда люди, но для них словно никого не осталось в целом мире. Только он и она, и закатное солнце освещало пространство, которое было наполнено настоящим волшебством любви.       — Я тоже знаю тебя, — твёрдо заявила она, не сводя с него глаз. Она так много снов видела о нём. Слишком много. — Ты смелый и добрый, и не обидишь без причины. И в тоже время можешь быть жестоким к неприятелям или врагам. Гарри. Он вздрогнул от звука своего имени и его глаза стали цвета ночной зелени.       — Я знаю тебя, и это пугает.       — Чертовски, — согласился он, растрепав волосы, а потом провёл пальцами по её руке вниз, взяв в плен дрожащую ладошку. Её знобило от его близости — такой невозможной, такой нужной.       — Вот видишь, нам не стоит даже начинать... общение, хотя бы, потому что мы разные, — проговорила она, мягко отнимая руку, но он держал её крепко. Затем поднял брови, словно зная, что Гермиона сама не верит в то, что сказала. Он положил её ладонь себе на грудь. Его сердце билось глухо, но также быстро, как и её. В унисон. Одно целое.        — Постой. Не спеши с выводами. Ты же чувствуешь — это? Жар в груди, дрожь в теле, ком в горле и плакать хочется, — поморщился он, словно такие чувства были для него неприятны или непривычны. Она порозовела, признавая истину его слов, и кивнула не в силах солгать. — Разве тебе не интересно понять, почему это происходит между нами.       — Есть теории, — пожала Гермиона плечами и увидела смешинки в его глазах, которые были уже почти чёрными от того желания, которое волнами исходило от него и пробиралось ей под кожу. Пробираясь в самую суть естества.       — Тогда мы можем провести ряд экспериментов, — проговорил он тихо, лаская пальцами влажные от испарины волосы на её затылке. Гермиона улыбнулась его находчивости.       — И что мы будем доказывать? — спросила она, наблюдая, как медленно и неотвратимо приближаются его губы — она облизнула свои.       — Что мы созданы друг для друга, — прошептал он, обжигая мятным дыханием и накрывая её губы в мягком, но настойчивом поцелуе. Первом поцелуе для Гермионы. Волшебном поцелуе для него. Гарри ощущал, как дрожит в его руках желанное тело, как стучит возбуждение где-то в районе горла. Взять, сорвать одежду и сделать своей, не оставляя и шанса для сомнения. Неужели она не понимает, как нужна ему. Он докажет это.       — Сколько по-твоему должно пройти времени, — она замялась, обнимая его за талию и старательно отводя взгляд. — До того момента когда мы проведём главный эксперимент?       — Ты про секс? — спросил он серьёзно, он разобрал её словесный ребус, хотя хотелось рассмеяться. Она кивнула, и ему хотелось сказать: «Не больше секунды». Он бы прямо сейчас повез её куда угодно. Раздвинул так тесно сведённые ноги и проник в шёлковую глубину. То, что он станет первым не вызвало сомнений и это не могло ни радовать.       — Гермиона, детка, я бы вообще не стал ждать, — она часто задышала. — Но всё будет, тогда, когда ты сама этого захочешь. — А если у меня не возникнет физиологического влечения? — хитро улыбнулась она и быстро коснулась губами его подбородка. Гарри прижался к ней плотнее, чтобы она чувствовала твёрдость его намерений и поняла, что это желание в скором времени станет общим и частым явлением.       — Не дразни меня, чтобы через несколько минут самой не пожалеть о своих словах, когда будешь умолять меня трахнуть тебя. Гермиона поморщилась от непривычного слова, но промолчала. Что наверняка было для неё непривычным. Такие правильные девушки больше всего на свете любят поучать.       — Сейчас я покажу тебе одно место, из-за которого ты точно меня захочешь.       — Это какое же? — удивилась Гермиона, прищурив глаза.       — Государственная библиотека Соединённого королевства. Она ахнула и почти запищала от восторга, зажав кулак в зубах. Потом кинулась обнимать Гарри, но быстро отпрянула и очень внимательно посмотрела, словно и вовсе не было этой вспышки счастья.       — Туда очень тяжело попасть, — медленно проговорила она, приходя в себя. — Даже у моих родителей нет такой возможности. Гарри решил позже узнать, кто у неё родители, и, обняв за шею, повёл к своему железному коню.       — У меня есть связи, — усмехнулся он, но увидев строгое выражение лица, рассмеялся. — Ты похожа на мою учительницу английского, она точно также хмурила лобик, — он разгладил мимическую морщинку. — Я даже был в неё влюблен.       — Не отвлекайся, Гарри, — потребовала Гермиона, совершенно не обращая внимания на то, что он усаживал её на опасное транспортное средство. — Надеюсь, мы туда не как воры будем пробираться?       — А если бы и да? — спросил он, руками опираясь на сидение и держа девушку в плену глаз. — Прикрыла бы меня? Гермиона задохнулась и раскрыла губы, чтобы ответить, но вдруг резко замолчала и сказала со всей серьёзностью.       — Если бы на это была веская причина, то да. Гарри кивнул. Он отчего-то знал, что услышит именно такой ответ.       — Как, например, победа над тёмным волшебником, — сказал он, усаживаясь на мотоцикл и обнимая себя её руками. — Держись. Гермиона размышляла о его словах почти всю дорогу в центр Лондона. Она тесно прижималась к нему, впитывая в себя его мужской запах и силу, не замечая ни красивых зданий, ни солнечной погоды. Гермиона думала о том, что он словно знал о её снах. Она всё больше убеждалась, что именного его там видит. Это было совершенно нерационально, но так же ясно, как сейчас его спина перед ней и двести лошадиных сил под ними.       — Ты так и не сказал, как мы туда войдём, — сказала Гермиона, пока они стояли напротив классического здания с высокой лестницей и большими колоннами. Гарри спрятал ключи в карман, и прижав Гермиону к себе за талию, проследил за её взглядом. Здание сильно напоминало то, что он несколько раз видел во сне. Гарри тряхнул головой, чтобы выкинуть из головы странное слово «Гринготтс» и сказал:       — Здесь работает моя бывшая учительница. Мисс Макгонагалл. Она была добра ко мне в отличие от других взрослых. Гермиона коснулась его лица рукой, успокаивая и даря человеческое тепло и поддержку.       — Расскажешь мне?       — Только если тебе, — кивнул Гарри и усмехнулся. — Ну, пойдём, думаю, мисс Макгонагалл будет рада увидеть, что я остепенился.       — Остепенился? — иронично переспросила Гермиона, пока они поднимались вверх по ступеням.       — Конечно. Я думаю об одной и той же девушке уже больше суток, — очень серьёзно сказал он и тут же рассмеялся, получив ощутимый толчок в рёбра.       — Болван, — буркнула Гермиона, но в голосе не слышалось обиды. Гарри не сказал ей, что на самом деле размышляет о конкретной девушке гораздо дольше. И сегодня он подтвердил свои догадки. Она та самая. Он не знал, было ли это фантазией или отголосками прошлой неудачной жизни, но чувствовал, что сейчас происходит что-то по-настоящему прекрасное и правильное. Осталось понять, куда это их приведёт.