Со вкусом абсента

      БОЧ — биологический объект человек — так, помнится, называла детей некая секта непонятночеговеров. БОЧ-1, БОЧ-2, БОЧ-3 и так далее, чтобы в дитятках не путаться. Борис бы с удовольствием проголосовал за то, чтобы ходить БОЧем до того возраста, когда ему будет можно выбрать себе имя самостоятельно. Ну что это за имя для омеги — Борис? Сразу появляется ощущение, что он уже родился тридцатипятилетним, лысоватым и разочаровавшимся. Поэтому звали его просто — Бу.       Бу — неплохое имя для черной мамбы, коей он являлся, тропической, в общем-то змеи. Не исключено, что Бу могли сейчас звать Унукулулу или Зимбве, в лучших традициях индейского племени, если бы прапрадед Бу не был таким непослушным змеенышем и не сбежал из родного племени в поисках приключений, которые нашли его сами в виде группы зоологов. Прапрадеда сняли с лианы насильно, заточили в деревянный ящик и отвезли в далекую страну, где вместо мягкости влажных листьев под ногами росла твердая серая кора, поэтому все жители этой страны ходили в обуви и носили толстые шкуры поверх своей.       Зоолог, поймавший не совсем обычную мамбу, изрядно удивился, не найдя ее утром в аквариуме. Вместо нее в отдельном кабинете, где он собирался изучать свойства змеиных ядов, обнаружился голый молодой человек с узкими темными глазами, оливковой смуглой кожей и потрясающими длинными и гладкими волосами. Очень интересный молодой человек… Недаром говорят, что змеи обладают способностью к гипнотизированию жертвы. Ни о каком гипнозе, конечно, речь не шла, но у всех змей действительно были завораживающие глубокие глаза, смотря в которые, многие успокаивались и теряли чувство реальности. Поэтому зоолог решил, раз судьба подкинула ему такой великолепный подарок в виде прекрасно сложенного омеги, то нужно им пользоваться. Во всех смыслах.       Результатом пользования стала скорая свадьба и большое потомство. Бу оказался очень похожим на прапрадеда, у него были такие же длинные гладкие волосы, черные, как вороново крыло, смуглая кожа и завораживающие глаза. От всех родственников его отличал высокий рост, манера иронично выражаться по любому поводу и страсть к спортивным мотоциклам, на одном из которых он передвигался по городу.       Бу работал в фитнес-клубе инструктором по йоге, да и не мог найти занятие более подходящее, ведь его кости были пластичны, как резина, и гнулся он в любую сторону и под любым углом.       В большинстве своем оборотни изначально отличались от обычных людей природным шармом, который накладывала на них вторая сущность, и заведомо активнее притягивали к себе противоположный пол. У змей этот шарм проявлялся в спокойной уверенности в своей неотразимости, длинных, по сравнению с туловищем, красиво слепленных ногах, общей подтянутости, странных глазах и манере говорить так, будто слова, заползая в душу, опутывают ее очарованием. Однако спокойными змеи были лишь с виду, в любой миг готовые перейти к обороне — первыми, конкретно мамбы, никогда не нападали.       Нет, не так — не нападали, не видя желания противника причинить вред, потому что за долю секунды до того момента, как человек решался на что-то, они видели почти неразличимые сигналы в виде дрожания зрачка, изменения дыхания и учащения пульса. Поэтому Бу был уверен в своей реакции и выжимал на ямахе все триста на трассе, помня, что хороший байк должен отнимать покой, рвать рекорды, поражать воображение и менять судьбы. О себе Бу говорил то же самое, поэтому, наверное, именно чтобы отнимать покой и поражать воображение экипировался в кожаные штаны и куртку, слившись с ямахой и чувствуя себя с ней одним целым.       Бу знал, что его фото с занятий, где он стоит в полосатых розовых лосинах спиной к зеркальной стене, висит в альфьей раздевалке с надписью «Лучшая задница клуба», и ничуть не беспокоился по этому поводу. Хорошая мотивация всегда была на вес золота. Бу любил свою работу. Ему нравилось делать из задерганных, затюканных и заплывших жиром и неуверенностью домохозяев красавцев на выданье. Многие хотели попасть именно к нему, неосознанно подпитываясь его уверенностью и любовью к жизни.       На прошлой неделе к занятиям присоединился вип-клиент: красивый, но грустный омега, крутивший в пальцах брелок с ключами от бентли, но с тоской в светлых голубых глазах и скованными движениями. На разминке Бу сел напротив него, помогая тянуться. — У меня не получится, — тут же заныл омега. — Я не гибкий! — Все так говорят, — произнес Бу, обхватывая его запястья холодными длинными пальцами. — Это ваше подсознание говорит «нет», а на самом деле возможности нашего тела превышают пределы ожидаемого. Я научу вас любить себя и принимать свое тело.       Показав, как нужно массировать икры, в случае появления неприятных ощущений, он перешел к другим новичкам и забыл про вип-клиента ровно до того момента, пока тот не захныкал хватаясь за ногу. — Продолжаем разминку — переходим к «бабочке» и «кораблику»! — громко произнес он, затем опускаясь рядом с пострадавшим и щупая его лодыжку. — Все в порядке, просто слишком резко потянули ногу. Плохо разогрелись перед началом упражнений. Сейчас я ее помассирую, и все пройдет. — Ничего у меня не получается, — вздохнул омега. — И люди эти вокруг, я еще больше стесняюсь… А вы можете для меня лично занятия проводить? У меня дома есть зал для обучения танцам, там такое же зеркало. И бассейн на крыше, там тоже можно.       Что ж это за дом, где есть зал для танцев и бассейн на крыше? Логично было бы предположить, что только оооооочень богатый человек мог позволить себе подобные изыски, а значит и стоимость индивидуальных курсов возрастет в разы. — Думаю, мы сможем с вами договориться, — улыбнулся Бу. — Три раза в неделю вас устроит?       Омегу звали Кирюшей, и он был молодым супругом нефтяного магната, который любил его до безумия, но постоянно находился в разъездах, что и вызывало захиревание хранителя очага. Кирюша переживал, что муж завел себе не одного любовника и отдыхает от дел в их обьятиях, игнорируя исполнение супружеского долга. — Понимаете, я к нему, а он от меня — то устал, то голова болит. У меня половина гардеробной ночнушками кружевными забита, а ему плевать, — жаловался Кирюша, стоя после первого занятия, в курилке клуба. — Не исключено, что дело не в вас, омеги любят все усложнять, — отозвался Бу. — Но уверенность в себе и осознание своей истинной природы еще никому не помешали. Неплохо бы проводить утреннюю и вечернюю медитацию для раскрытия энергии кундалини и… — Я сам эту кунилини в жизни не раскрою, — поник омега. — Я вас научу, скину пару роликов. — А вы можете ко мне переехать на недельку? — вдруг предложил Кирюша, прижимая к груди наманикюренную ручку в золотом дутом браслете. — Пожалуйста, мой брак рушится на глазах! — Тогда, возможно, лучше к семейному психологу? — Нет, это будет полное признание своего поражения. К тому же, я чувствую, что нужно начинать с себя, все эти духовные практики… Мне это нужно! И вы должны мне помочь!       Бу, привалившись к стене плечом и бедром, стряхнул с сигареты пепел и произнес задумчиво: — Можно попробовать, но мне не совсем удобно… — Всего недельку! Ну пожалуйста!       Кирюше было не больше двадцати, и он был продуктом масс-маркета: гламурной золотой рыбкой с большими добрыми глазами, поедающей корм премиум-качества и привыкшей, что все его «хочушки» исполняются в ту же минуту. Устоять перед просьбой, сулившей хорошие деньги и пару полезных знакомств, означало отказаться от отличного шанса. — Хорошо, я возьму отпуск и займусь вами, — сказал Бу, бросая окурок в урну. — Вы не представляете, как я рад! — воскликнул Кирюша. — А разве может инструктор по духовному развитию курить? — Нужно достигнуть определенного уровня, когда желания тела не способны влиять на чистоту помыслов, — глубокомысленно изрек Бу только что придуманную аксиому. — Надеюсь, когда-нибудь я тоже достигну такого уровня, — произнес Кирюша с благоговением.       Бу не стал рассказывать, что конкретно его уровень развития позволял ему курить как паровоз и клеить в барах симпатичных одиноких альф время от времени, когда хотелось «сладкого». Личная жизнь у него не складывалась, ему было скучно рядом с бизнесменами, неинтересно рядом с ценителями искусства и абсолютно никак в компании со спортсменами. Бу любил особенных альф, которые отличались от остальных образом мышления, а таких в последнее время встречалось все меньше.       Первое занятие со страстно желающим духовного обогащения Кирюшей, намечалось на понедельник, и в воскресенье вечером Бу закинул на сиденье спортивную сумку с вещами, надел шлем и выехал с парковки своей многоэтажки. Его путь лежал за город, в элитную Барвиху, и туда, с учетом пробок, он добрался спустя час. Остановившись у ворот особняка с панорамными окнами верхнего этажа, Бу присвистнул: — Вот вам и избушка!       Охрана на входе была предупреждена заранее, и его пропустили сразу.       Встретил его сам Кирюша, наряженный в полупрозрачное неглиже цвета черничного йогурта и тапки-зайцы с длинными ушами, волочившимися по полу. — Ничего себе у вас хоромы, — проговорил Бу шагая за ним по коридорам, в которых вдоль стен были выставлены гипсовые статуи греческих божеств. — Муж специально из Голландии архитектора привозил, — пояснил Кирюша не без гордости.       Нет ничего случайного в случайных встречах. В этом Бу, придерживающийся философии сансары, никогда не сомневался, но все равно удивился, увидев шагающего навстречу высокого блондина в заляпанной зеленой акварелью белой рубашке. — Наш мальчик опять шалит? — спросил Кирюша, улыбаясь. — Сегодня он особенно… энергичен, — произнес блондин, рассматривая Бу, и узнавание скользнуло в его глазах, но сразу погасло — он быстро взял себя в руки. — Не затягивайте там с рисованием, ужин через полчаса! — воскликнул Кирюша, увлекая Бу дальше.       Оглянувшись, Бу пересекся взглядом с тоже обернувшимся блондином и убедился, что ошибки быть не могло. Это тот самый лис, с которым, когда Бу гостил у родителей в Питере, они столкнулись в грязной подворотне при интересных обстоятельствах. — Кто это? — спросил он. — Дэмьен приехал на прошлой неделе из Англии, — произнес Кирюша. — Правда, симпатяжка? Высококвалифицированный нянь, между прочим!       Бу не смог ничего ответить. Если этот лис в самом деле был нянем, то он сам — австралийским сумчатым ежом.