Со вкусом абсента

      О, что ни говори, а он прекрасен. Бу всегда питал слабость к красивым задницам, даже больше, чем к прочим достоинствам в виде развитой мускулатуры, широких плеч и выделяющегося пресса. Альфа мог быть красив, как чертов Аполлон, но обладать плоскими ягодицами и потому не заинтересовать его абсолютно.       А тут такая классная задница, да еще и обнаженная, да еще и прям под ладонью… Бу раскрыл глаза, повернул голову на подушке и уставился на лежащую рядом светловолосую макушку.       Домино. А, ну да, они же помирились вчера. Потом пошли в магазин после полуночи, купили вина, догнались и еще раз помирились. Бу осторожно стащил одеяло ниже, скользнул взглядом по расцарапанной спине и свежему засосу на правой ягодице альфы, как раз рядом со следом от зубов. И такое было?       Хмурясь, Бу поднялся и выглянул в коридор, посмотрел на сломанную полку шкафчика, лопнувшее зеркало, — еще бы, его ведь приложили вчера об него лопатками — разбросанную одежду, какие-то странные цветные следы… Опустил взгляд ниже — так и есть, ноги все в краске для росписи, наступил вчера и не заметил. Простыни, соответственно, тоже.       Однажды знакомый омега сказал ему, что неважно, как сильно альфа косячит, важно, как он извиняется. Домино, как выяснилось, извиняться умел.       Вернувшись в комнату, Бу сдернул одеяло с кровати. — А ну вставай, ты видел сколько уже времени? Три часа дня! Я в семь всегда просыпаюсь, какого хрена? — возмутился он.       Домино приподнялся на локтях, сдул лезущие в глаза отросшие волосы и произнес еще хриплым после сна голосом: — Ты уверен, что хочешь, чтобы я поднялся? — Если не встанешь, оболью водой из-под крана.       Момент броска он предугадал безошибочно, откидывая одеяло и выскакивая в прихожую, но скорости убежать дальше, в кухню, не хватило, и лис перехватил его, зажимая в углу. — Пусти, варвар, я есть хочу, кофе хочу! — визжал Бу, стараясь вынырнуть из объятий. — Я твой кофе, ясно? Я тебя щас так взбодрю, что разучишься будить людей без их разрешения!       Мириться пришлось еще раз.       Сидя за столом на кухне, Бу терпеливо ждал свой кофе и тосты, в кои-то веки расслабившись и позволив себе ничего не делать. Голый альфа, орудующий на его кухне, смотрелся гармонично. — Ты вчера о какой-то помощи говорил? — жуя, спросил он. — Нужно, чтобы ты упросил Семена поучаствовать в судьбе своего конкурента, — ответил Домино, устраиваясь напротив. — Ответит ему любезностью на любезность, и поможет мне. В двух словах: в подмосковье есть школа-пансион для альф дворянского происхождения. Тебе нужно туда попасть. Остальное я сам сделаю. — То есть все это время твой сын был не так уж и далеко? — удивился Бу. — Папка перехитрил сам себя. Думал, я никогда не стану искать на видном месте и не ошибся бы, не вмешайся ты. Не вмешайся ты, вообще неясно, чем это все закончилось. — А какой он, твой сын? — решился Бу.       Домино улыбнулся. — На меня похож. Ты его сразу узнаешь. — Ты же говорил, что ему и пяти лет нет, а он уже в школу ходит? — У них с четырех лет обучение, к тому же он похож на меня — а значит сообразительный. Доедай и поехали.       Под «поехали» Домино подразумевал такси, потому что с утра накрапывал мелкий дождь. У здания торгового центра, где должна была состояться встреча с семейной четой нефтяных магнатов, лис поймал его руку, сжал ободряюще, а затем, отогнув край перчатки, поцеловал в ладонь. — Все, беги, я знаю, что у тебя получится, — сказал он. — А я пока займусь другими делами.       Кивнув, Бу проводил его взглядом и поднялся на верхний этаж здания, где располагался кафетерий. Семена с воркующим Кирюшей он нашел не сразу, слишком заметным было различие между первой встречей и этой. За месяц Семен умудрился посвежеть, скинуть пару-тройку кило и в целом выглядел симпатичнее и мужественнее, чем в недавнем прошлом, а Кирюша — счастливее. Видимо, иглоукалывание пошло на пользу им обоим. — А вот и мой любимый инструктор! — воскликнул омега, тиская его маленькими ручками и блестя глазами.       Бу, принимая объятия, принюхался, и с изумлением посмотрел на Семена: — Вас можно поздравить? — Все благодаря вам, — улыбнулся тот, целуя мужа в плечо. — Сами только неделю как узнали. — О, прекрасные новости, поздравляю с пополнением, — искренне обрадовался Бу. — Вы же знаете, по какому поводу я хотел с вами побеседовать? — Имею представление, — сразу настроился на деловой лад Семен. — Школа, о которой вы говорили, закрытого типа, и туда попасть не так просто. У меня есть пара знакомых, которые могут помочь, нужно только решить, на каких правах вас туда… эм… пристроить. Что вы знаете лучше всего? В чем разбираетесь?       Бу задумался, перебирая в памяти все возможные варианты. — Лучше всего я разбираюсь в культуре Востока, — произнес он. — Но я не думаю, что это может пригодиться. — Друг мой, если уметь создать спрос — пригодиться может все. Я не в состоянии выдать вас за учителя географии или хореографа, поэтому будем работать с уже имеющимся материалом и создадим искуственную необходимость в ваших услугах. Будете учить детей… эм… культуре. — Учить? Детей? — Бу поперхнулся лимонадом. — О, не сомневайтесь в своих силах, вы отличный учитель! — поддержал мужа Кирюша. — Если бы не вы, мы, возможно, уже бы разводились. И если бы не вы, неизвестно что случилось бы с Семочкой. Мы вам очень обязаны. — Думаю, попробовать стоит, — сдался Бу. — Я пробью по своим каналам и сообщу вам на днях. А этому… можете передать, что я забыл о случившемся. Но если он попадется мне на глаза — познакомлю с Бусинкой, — предупредил Семен. — Это он про нашего питомца, — пояснил Кирюша и, видя, что Бу не понимает, добавил: — Про акулу. — А, Бусинка, как я мог про нее забыть, — натянуто улыбнулся Бу.       Выходя из торгового центра, Бу подумал, что это было не так уж и сложно. Наверное, для таких людей, как Семен, сложностей вообще не существует и все зависит от желания иметь что-либо.       Он осмотрелся по сторонам, но лиса не увидел. Отходя чуть дальше, за колонну, он закурил и зацепил взглядом высокую фигуру блондина в кожанке, светлых джинсах и в обычной майке с принтом из мульта.       Ничо такой, подумал Бу, сасный. На Домино похож. Однако по мере приближения блондина лицо его все больше вытягивалось, а сигарета тлела, сгорая до половины. — Закончили? — спросил Домино, вытаскивая сигарету из его пальцев и подкуривая новую.       Бу сглотнул. — Мужчина, а можно я вам приснюсь? — спросил он. — Да, — усмехнулся лис. — Только я буду сверху.       Такой Домино ему нравился больше. И не только ему — по пути домой, который они решили пройти пешком, потому что дождь закончился, Бу хмурился, перехватывая взгляды встречных омег, которыми они одаривали лиса. — Да хрена они пялятся так на тебя! — возмутился он. — Хватит улыбаться, они думают, что ты с ними заигрываешь! — У меня настроение хорошее. Хочу и улыбаюсь, — отозвался лис. — И ты расслабься, ты какой-то напряженный. — Пиздец, бля. За что мне эти муки.       А это в самом деле были муки — ревности, которые Бу раньше особо ни к кому не испытывал. Сейчас у него было такое чувство, словно его ямаху, зверя самого по себе стильного и эффектного, зааэрографили по самые помидоры, прикрутили пару примочек, отполировали и теперь на него пялятся все кому не лень, хотя раньше и не замечали. Это было приятно, но бесило до чертиков. — Бу? — Что? — Люблю тебя.       И все, отпустило, кажется. До первого магазина, куда они зашли за молоком, потому что Домино вдруг захотелось гренок. — А у нас сегодня акция, — с особым выражением проговорил ему омега за кассой, пока Бу стоял немного в стороне, выбирая жвачку. — Покупаете бутылочку «Русского градуса» и презервативы «Двойное удовольствие» в подарок.       Бу подошел раньше, чем лис успел открыть рот. — Я его двойное удовольствие. И спереди, и сзади, — сообщил он. — Пробивай давай. Вы тут вообще работаете или глазки строите? А у вас там, между прочим, сырки просроченные лежат, пока вы тут презервативы предлагаете.       Выходя из магазина, Домино отобрал у него пакет и понес сам, поглядывая лукаво. — Что? Если бы я не подошел, он бы тебе и себя предложил в комплектации с «Русским градусом», — проворчал Бу. — Понаберут всяких…       Домино развернул его посреди улицы и поцеловал так, словно они не стояли на тротуаре в людном месте, а лежали в теплой постели без одежды. Бу выдохнул и ухватился за его плечи, чувствуя слабость в коленках. — Все, успокоился? — хмыкнул Домино. — Не совсем. Можно еще поуспокаивать? — Сначала накорми меня. Торгово-деловые отношения, не более, мое солнце. — Уже солнце? — Сейчас да. Потому что у меня такое чувство, будто ты испепелишь любого омегу, с кем я заговорю или, упаси господь, потрогаю. — А с хрена ли ты других омег трогать будешь? Ты меня еще толком не трогал сегодня, а уже про других мечтаешь.       Бу не знал, что он ревнив. И к этому чувству он привыкал так же, как и Домино, который всю дорогу сиял, как начищенный пятак. И чего радуется?       Новости от Семена пришли через пару дней, как и обещал, вместе с новой характеристикой Бу и целым ворохом сертификатов о прохождении курсов, семинаров и обучающих программ. — Педагог, социальный мыслитель, комплексное отделение «Языки и культура Древнего Ближнего Востока»… пять лет в тибетском храме… изучение культуры шумеров… путешествие… — Бу еще больше распахнул глаза, вчитываясь в резюме. — Путешествие с группой исследователей в дебри Амазонки, а также к пирамидам ацтеков… Да я этих ацтеков только на картинках видел в учебнике! — Ну так правильно, — сказал Домино. — Они же вымерли. — Я к тому, что Семен перестарался, клепая мне характеристику. Мне же это все рассказывать придется!       Домино удержал его за плечи и развернул к себе. — Ты же хочешь помочь? — спросил он. — Ты единственный, кому я верю. И я знаю, что у тебя получится. Умнее тебя я не встречал никого, потому что не важно, насколько эрудирован человек, важно, как он распоряжается полученными знаниями. Посмотришь пару фильмов, почитаешь книги. Ты же умничка, Бу. Ты не подведешь. — Авантюры эти твои, — вздохнул Бу. — Жил себе спокойно, медитировал, беседовал со вселенной, и тут ты нарисовался. — Мы подсознательно притягиваем в свою жизнь людей, в которых нуждаемся. Так что это тоже твой выбор, мое солнце. Это я в твоей книге прочитал, пока ты в душе был. Ты меня будешь кормить сегодня или нет? — Хочешь есть — иди и делай. — Бу, у тебя же вкуснее получается. Бу? — Мы живем всего ничего, а ты меня уже заебал.       Бу лукавил — ему нравилось быть нужным.       На встречу с директором пансионата — Денисом Юрьевичем Шольцем, аристократом в обалдеть каком поколении, — Бу надел свои лучшие, самые обтягивающие черные джинсы, белую рубашку с приталенным полуспортивным пиджаком, волосы убрал в хвост и капнул пару капель иланг-иланга за уши. — Это еще зачем? — заметил Домино. — Природный афродизиак. Не получится впечатлить умом, впечатлю обаянием. Я же само обаяние, правда? — усмехнулся Бу. — Да, когда сам хочешь. Не переборщи. — Ты все равно не узнаешь. — Узнаю и пристрелю вас обоих. Я же король драмы, забыл?       Провожая его, Домино хмурился. Когда Бу устроился на сидении верного зверя, заурчавшего приветственно, он подошел ближе и произнес: — Привет от меня передавай. Надеюсь, он меня еще не забыл. — Не переживай, твоя зайка выложится на все сто. Не получится на сто — сделаем на двести. Цветы поливать не забудь, хозяюшка!       Домино, стоящий в халате и тапочках, покачал головой, притянул его за шею и чмокнул в губы, прощаясь. В случае удачного исхода они расставались на пару недель, не больше, но без него эти недели грозили растянуться на маленькую вечность.