Не подписавшие своего имени

Его тело отвлекает меня. Вместо того, чтобы сфокусироваться на лице и слушать его голос, мой взгляд сбегает все ниже, исследуя каждую выпирающую вену на его руках. Черт бы побрал этого демона снять футболку. Безусловно, ему есть, что показать, но не стоит делать ЭТО при мне. Черт-черт-черт. Несмотря на дьявольскую сексуальность, взглядами на жизнь этот человек может посоревноваться с любым ангелом. Он бесчисленное множество раз наблюдал за мной, переживал, выслушивал мои рыдания и копался во всем дерьме, которое я на него выбрасывала. Этот ангел слишком хорош. Талантлив. Великодушен и справедлив. И, блять, сексуален. Как же он сексуален. Он воплощает в себе и ангельскую натуру, и дьявольское тело, а вот во мне эти два воплощения сейчас в терзаниях борются, не желая друг другу уступать. Кажется, где-то в глубине моего сознания я улавливаю жалкую мысль о том, что он, прежде всего, мой друг. Да. ДА. Хватит пялиться на его торс! Загорелый, накаченный торс. Одновременно рельефный и мраморно гладкий. Я знаю, насколько он твердый, как этот самый мрамор. Я знаю, потому что успела достаточно неплохо исследовать его тело. Жаль, не в том смысле, о котором могли бы подумать достаточно испорченные люди. Это необычное, непонятное наслаждение — чувствовать, как его руки обхватывают и поднимают в воздух. Гнут, прижимают к себе и поддерживают. Он сильный. Слишком сильный для меня, ведь я такая… слабая. Особенно рядом с ним. Он знает меня именно слабой. Такой, какой я не бываю на публике — всегда стойкая и хладнокровная. Сколько слез, порезов на бедрах и избитых фраз моих демонов он имел возможность наблюдать… И собственноручно победил многих из них, потому что сам демон посильнее. А кто победит его? Мне вряд ли удастся. В комнате темно, ее освящает только гирлянда, приделанная к потолку, за окном сгустились тучи, дождь барабанит по асфальту. Пахнет водкой и мокрой землей. Холодом и приторным чаем. От моего милого демона тянется легкий шлейф кондиционера для белья. Пятая рюмка заставляет сдавленно закашляться и выпить остатки чая. Голова врезается в горячее тело, и его рука тут же обхватывает меня за плечи, прижимая к себе. Он неловко усмехается и продолжает о чем-то говорить со своим другом, сидящим напротив нас. В общем-то, мне насрать, что они обсуждают. Я слишком пьяна и слишком увлечена его близостью и физической поддержкой, чтобы думать о чем-то кроме этого. Замечаю, что моя рука по-хозяйски расположилась на его бедре. Он что-то говорит о том, что сегодня мне следует остаться у него. Да, конечно. Конечно, мать твою! Мысль о том, что я буду спать с ним в одной постели, увлекает меня. Мы уже много раз лежали вместе в обнимку, разговаривая о полнейшей фигне, но ни разу не ночевали друг у друга. Кажется, он что-то говорит о том, как ему нравятся мои танцевальные номера, которые я ставила для нашей группы. — Без нее всего этого не было бы! — восклицает он и сильнее прижимает меня к себе. Я смущенно улыбаюсь. Он — один из немногих людей, которые действительно ценят мои старания. И за это я его тоже люблю. И еще много за что… Вот он поворачивается ко мне и с непонятной заботой вглядывается в мое лицо. Его друг выходит из комнаты. — Знала бы ты, какая ты классная, — улыбаясь, произносит он. — Ты удивительная! Не гонишься за славой и красотой… Он замолкает, продолжая меня рассматривать. Молча улыбаюсь и кладу голову на его плечо. Любовь за естественность — это замечательно. Он действительно любит меня. И хорошо знает. Совмещать это вместе тяжело, учитывая мой непростой характер и частые загоны по любому пустяковому поводу. Вскоре он ложится на свою кровать и тянет меня к себе. Неуклюже устраиваюсь рядом с ним, он заботливо укрывает меня пледом. Уже готовлюсь к продолжительному ночному разговору, в который обычно вытекает наше с ним совместное времяпровождение… Но мои мысли сбиваются в сплошной комок, когда его рука внезапно ложится на нижнюю часть моего живота. Испуганно выдыхаю, чувствуя, как его пальцы скользят все дальше, опасно приближаясь к внутренней стороне бедра. Противостояние. Мой слабый, жалкий ангелок внутри забился из последних сил, когда я почувствовала его губы на своей щеке. Легкое, невесомое прикосновение. Он что-то говорит, я что-то отвечаю, пока ангелок истошно вопит в голове, постепенно переходя на скудный хрип. Конец. Мое лицо поворачивается в его сторону, и тут же его губы находят мои. Просто. Блять. Изо рта вырывается вдох, когда я порывисто притягиваю его ближе к себе, путаясь пальцами в длинных волосах. Они непослушно лезут в наши лица, мне приходится заправлять их ему за уши. Его пальцы сжимают мои бедра, гуляют по моему телу, забираются под топ и приближаются к груди. Мне почти больно от того жара, который появился из-за нашей близости и теперь горячо обжигает нас от любого контакта. Какой же он сильный. Его руки давят, притягивают к себе, губы яростно сминают мои, это заставляет выгибаться и безмолвно просить большего. И одновременно надеяться на то, что далеко все это не зайдет. Черт-черт-черт! Несмотря на мои слабые протесты, вскоре его ладонь оказывается в моих трусах. И ему, и мне совершенно наплевать на всю внезапность происходящего между нам. Просто… какого хрена? Наша дружба сейчас просто скомкалась и порвалась, стоило лишь переступить эту тонкую грань. И теперь. Он трахает меня пальцами, а я впиваюсь ногтями в его плечи и пытаюсь подавить стоны, грубо кусая его губы. Никто членом не трахал меня так, как он сейчас трахает пальцами. И никогда прежде мне не приходилось прикладывать столько усилий к тому, чтобы удерживать свои стоны. О-ох… Как же горячо. И его пальцы очень горячие. Что-то заставляет меня убрать его руку, возможно, совершенно обессиливший от происходящего ангел в моей голове. А вот демон заставляет мою руку неспеша двинуться вниз по его голому торсу и скользнуть под резинку трусов. Мне приятно чувствовать, как от моих прикосновений его мышцы напрягаются, а дыхание становится громким и прерывистым. Настает его очередь останавливать меня. В недоумении смотрю на него. — Ты убрал мою руку, потому что боишься кончить? — Да, — тихо отвечает он, наклоняясь к моему лицу. Целует скулы и грудь, кусает губы. — Чего ты хочешь сейчас? Недолго думая, выпаливаю: -Оказаться верхом на тебе. И, вот, мои бедра уже обхватывают его торс. Он сжимает мой зад, слишком нежно, учитывая то, что происходило между нами ранее. Внимательно смотрит на меня снизу вверх, его взгляд обжигает почти так же, как его прикосновения. На самом деле, больше всего сейчас я хочу, чтобы он кончил из-за меня. — Ты чувствуешь это? — тихо спрашивает он. В свете гирлянды его глаза отливают пронзительным зеленым цветом. — Что? — усмехаюсь я, ерзая и выгибаясь на его бедрах. — Твой стояк? — Ну… — из его рта вырывается неловкий смешок. Он смущенно опускает взгляд на то место, где соприкасаются наши бедра, спасенные друг от друга только тонким слоем одежды. — Да… Я наклоняюсь и целую его. Перехожу на ключицы, шею и уши. Очень горячо. И он очень вкусный. Тут подразумевается не именно вкус, а то ощущение от качественной еды во время голода. Слишком вкусно, хочется съесть все. Прерывистые вздохи, шорох одежды, шум дождя из открытого окна и тусклый блеск гирлянд — все это распаляет еще больше. Наши руки снова творят что-то непристойное, проникая под раздражающую ткань, скрывающую наши тела. Кажется, ни с кем мне не было так хорошо, как с ним. Такое доверие, комфорт и привязанность образовались между нами, что очень мешало наконец оторваться друг от друга, несмотря на то, что спать перед учебой осталось несколько часов. Наконец, когда жар уже становится невыносимым, и он тихо четырхается из-за отсутствия презерватива, мы отстраняемся друг от друга и, спустя несколько минут тихих рассуждений о том, что же теперь будет между нами, замолкаем. Спиной я прижимаюсь к его груди и, перед тем, как вырубиться, чувствую, как он притягивает меня еще ближе и берет за руку.

***

Когда я проснулась, дождь уже закончился, но в комнате все еще было темно. Он тихо посапывал носом, крепко обнимая меня. Наши пальцы были переплетены. Водка почти выветрилась из моей головы, и там образовался неприятный комок беспокойных мыслей о том, что сегодня ночью мой друг перестал быть моим другом. С огромным усилием мне удалось выбраться из-под его руки, обхватывающей меня все сильнее с каждой новой попыткой вылезти из постели. Кажется, он проснулся, когда я тихо уходила из его комнаты. По крайней мере, мне показалось, что в темноте блестнули его глаза, расстроенно смотревшие на закрывающуюся дверь. Он оказался первым человеком, рядом с которым я смогла уснуть. Я не знаю, почему не вернулась к нему после похода в туалет. Видимо, то, что произошло этой ночью, осталось в этой ночи.