4. Кровь от крови
18 апреля 2020 г., 14:24
Вскоре Дин, а за ним и Сэм вернулись к машине. Если первый всем своим видом излучал гнев и негодование, буквально метал взглядом молнии, то второй спокойно копался в багажнике, с педантичностью раскладывая всё по своим местам. С суровым видом старший Винчестер навис над раскрытой настежь кабиной. От одежды смердело гарью, слезились глаза. Когда приедут в мотель, необходимо незамедлительно закинуть вещи в стирку. Лили понимала, что он ждёт объяснений всему: её поведению, поступкам, неизвестно откуда взявшейся жестокости. А что сказать? Ей бы самой получить ответ хоть бы на один из множества вопросов.
— Временами я просто не узнаю тебя, — разозлился Дин, присев на корточки. Он хотел увидеть в её глазах раскаяние, однако его ждали только пустота и отрешённость. На запачканном кровью лице не проступало ни капли стыда. — Некоторые вещи, не скрою, пугают. Нечто либо некто изменяет тебя… Тебе самой не страшно?
— Что ты хочешь от меня услышать? — огрызнулась та, отковыряв кнопку с мобильника. Разрезанный незадолго до этого палец вновь залился ярко-красной кровью, но и это стало приятнее, чем их разговор. — Мне не жаль, понимаешь? Мы же уничтожаем таких, как она, как вампиры, вендиго, тогда зачем ты отчитываешь меня? Где я не права?
— Лили, нет! — воскликнул Дин.
Маршалл дрогнула и опустила голову, ещё сильнее впиваясь ногтями в старый телефон. Тётя Крис часто кричала на неё, можно сказать, она привыкла, а если Дин сейчас назовёт «бестолочью», будет точная её копия.
— Я видел твои глаза, тебе нравилось! Нравилось, что она мучилась!
Дин со всей силы ударил по крыше автомобиля. Что он должен сказать, чтобы достучаться до здравого смысла?! Она слишком сильно напоминала одержимого Сэма. И это пугало. Пугало тем, что последует за припадками жестокости. Убийства невинных? Лили станет палачом? Если так, остальные охотники устроят охоту за её головой. Сумеет ли он защитить её?
Нравилось?.. Лили растеряно перевела взгляд на пожарный гидрант, одиноко расположившийся возле стройки. Она никогда не задумывалась об этом. А что, если Дин прав? Тогда она не лучше той девушки, матери подменышей. С ужасом она осознала весь кошмар своих поступков. Ей стало невероятно стыдно, перед глазами проносились вещи, которые она уже не помнила, но которые заставляли её вздрогнуть и убедиться, что это всё сделала она! Ах, если бы это видел Джон… Лили хотела лишь одного: чтобы слухи не дошли до него, ведь ей так не хотелось его огорчать.
— Дин… мы всё равно убиваем, спасённые жизни не покроют жертвы. Мы всё равно убийцы, — с запинкой сказала Лили.
Какое оправдание она ещё хотела найти? Дин прав: это не подселение, не одержимость, это она настоящая. Всё нутро колыхалось, её охватила паника, к горлу подступил ком. Что ей делать? Как избавиться от своего второго «Я»? Вдруг она останется такой навсегда?
— Наша задача — найти то, что убило маму! Тётю Крис! — возмутился Винчестер, разведя руками. — Чтобы больше не было детей с искалеченными судьбами, чтобы они не знакомились с оружием в четыре года вместо мультиков и сказки на ночь!
Дин никогда не видел Маршалл такой тихой. Ссутуленной. Уязвимой. Неужели удалось? В какой-то момент Винчестеру показалось, что он перегнул палку. Но это было к лучшему. Пора выбить из девочки дурь. Сегодня подменыш, а завтра может быть мать троих детей и просто невинная женщина, оказавшаяся в ненужное время в ненужном месте.
— Сказки основываются на чём-то, — перед глазами возникла костлявая физиономия Азазеля.
Он смотрел на Лили, как будто находился сейчас здесь, вместе с ними. Как в тот самый вечер, когда в спальне тёти Крис возникло пугающее кровавое пятно, когда она впервые ощутила детский ужас и беспомощность. Жёлтые глаза, светившиеся в темноте, и беспощадный, обрекающий голос.
— Он назвал меня Мерула Морте.
— Кто тебя так назвал? — недоумённо переспросил Дин. — И что ещё за Мерула Морте?
Лили молча пожала плечами.
— Азазель.
У Дина буквально отвисла челюсть. Получается, он никуда не исчезал, а всё время был рядом. В её голове. И давал знать о себе постоянно. Никакого затишья… Знать бы раньше, они с Сэмом нашли бы способ избавиться от демона.
— Ты не говорила об этом, — голос стал мягче, даже виноватым.
— Может быть, посвятите меня в свой разговор? — Сэм стоял, прислонившись к багажнику.
Поначалу ссора не казалась ему чем-то странным, скорее, даже обычным делом, учитывая характеры брата и Лили. Один начинал, другой подливал масла в огонь. Если бы не Азазель. Все сомнения отпали. О каких-то вещах он слышал впервые, странные сны, опять же приступы жестокости, которые заметил не только Дин. Всё сходилось.
— Азазель приходил к тебе? Чего он хочет?
— Меня. Но я не уверена, что женщина и Азазель — одно целое.
— Ну вот ещё! Хрен ему. Пусть только появится, сразу получит пулю в лоб, — достав из-за пояса кольт, Дин с довольным видом провернул его на указательном пальце. В его руках смерть Азазеля, да любого сверхъестественного существа! Пусть только сунутся. Он будет наготове.
— Подождите, демоны могут принимать любой облик, — рассуждал Сэм. — Помните, когда он превратился в отца?
— Значит, я найду его, — уверенно заявила Маршалл. — Поехали уже домой.
***
Дин ворочался на протяжении всей ночи в поисках удобного положения. За четыре часа он успел вдоль и поперёк измять двухместную кровать, отлежать оба бока, поцарапаться коленкой о простыню, хотя это больше было свойственно девушке за стеной, и сам же бесился. С появлением Лили жизнь перестала быть однообразной, хотя будни охотников сложно назвать скучными, времени на передышку совсем не хватало. Милая девочка врезалась в жизнь охотников как полыхающая огнём комета — неожиданно и ярко. Поначалу тихая в компании новых людей, но позже бойкая и весёлая. С ней было интересно общаться, она оказалась довольно красива и умна. Дину не раз приходилось слышать от друзей: «А познакомь меня с ней!», «Может, пригласишь её погулять с нами?». Он практически сразу выкладывал всю подноготную и прибавлял: «…Не хочу, чтобы тебя обидели». Парни вовсю таращили глаза, а Лили оставалась безразличной до их прихотей, продолжая купаться во внимании. А кому не приятно внимание со стороны? В любой подобной ситуации Дин старался огородить её от дружков-однодневок, которые попросту могли поиграть ранимым сердечком. Иногда казалось, что ей совсем не интересно в компании. В голову лезли разные мысли, и все были связаны с красавицей-подругой. Именно ночью одолевали разные решения неприятностей. Весь вечер они не разговаривали. От Лили ничего не было слышно, даже замызганное кровью платье осталось лежать в комнате, в каком-нибудь пыльном углу. Он давно не злился на неё, просто не был способен. Лили обладала даром обезоруживать. Большие тёмные глаза могли залезть в самую душу, в самые тёмные и потаённые уголки, где прятались сокровенные тайны, и вытащить их наружу. Вспомнилось, как Джон впервые повёл их в тату-салон делать известный всем охотникам знак. Уже тогда Лили поговаривала о татуировке, но выбрать эскиз ей не дали. Он первый отважился сесть в кресло к закоренелому байкеру в кожаной жилетке на голое тело, наготове с машинкой и баночкой специальных чернил. Поначалу процесс забавлял, интересно было наблюдать, как рисуется эскиз, примеряется на тело подростка, а вот после корчащегося лица стало не до веселья. Пришло время задуматься: а насколько сильно нужно тату? Варианта отказаться не нашлось, Джон настаивал на защитном знаке из благих побуждений. Не хотелось встретить сына с незваным гостем внутри и чёрными глазами. Оказалось не так больно, как думалось. Мастер знал своё дело, работал аккуратно, несмотря на отпугивающий вид. Пока билась татуировка, Лили успела рассмотреть обрамлённые в рамки работы, висящие на стенах, в основном черепа, языки пламени, любимые железные кони и только одна выделялась среди них — два куриных тощих крылышка без оперения на узкой спине. Прямо под иглой мастера она не удержалась от смеха, сильно пожалев, поскольку игла вошла в кожу глубже, чем следовало. Встав с постели, Дин Винчестер прокрался в коридор. Обитатели дома спали. С первого этажа доносился храп Бобби. После смерти жены старик перестал подниматься в спальню, в другие комнаты, хранившие в себе частицу любимой, пожилое сердце не выдержит нового удара. Скрипнула половица. В комнате Лили никакого движения. Хотя… Некое бормотание едва уловимо просачивалось в коридор. Осторожно приоткрыв дверь, Дин взглянул на кровать с падающим на неё мягким лунным светом. Маршалл крутила головой, словно отмахивалась от кого-то невидимого и бормотала одно и тоже. «Изабель… Изабель…» Путалась в одеяле, чуть ли не билась в конвульсиях. «Таинственная женщина во снах! Чтоб тебя!» — мысленно выругался Дин, поджав губы. Он ринулся к Лили, принявшись легонько тормошить её за плечо. Безуспешно. Она только сильнее заёрзала и со всего размаха врезалась лбом в его руку, отчего сама же проснулась. Прищурившись и не до конца осознав произошедшее, Маршалл уселась на край кровати, поджав колени к груди. Опять этот грёбаный голос во тьме! Опять она звала её — и больше ничего! Никаких новых деталей! Как же сильно это раздражало. Если так будет продолжаться, она правда сойдёт с ума. Люди сходят с ума от недосыпа, от не пропадающих кошмаров сознание стремительно меняется. Такие пытки гестаповцы применяли во время Великой Отечественной войны. При полном лишении сна человек не мог жить. Не хотелось обсуждать одно и то же, замусоливать до дыр назойливую тему. Лили бессильно рухнула поперёк кровати, набросив на себя одеяло. Дин развалился рядом, похожий на кота, и, приподнявшись на локте, стал потихоньку стаскивать с хихикающего личика одеяло. Игра из детства: братец выкапывал из норы сонную лисичку Лили ранним школьным утром. Полчаса борьбы за одеяло, и когда сон проходил, случалось чудо — она вставала и неохотно брела в «детскую тюрьму». Самая отстойная школа, где им удалось побывать — школы Трумэна. Дин не беспокоился о том, чтобы вписаться или произвести впечатление на учителей, так как отец обещал, что они будут там только две недели, максимум, даже успел завести себе подружку, первую красавицу в школе по имени Аманда. А вот Сэму досталось больше остальных. В свой первый день он героически защищал нового друга Барри, ставшего «мальчиком для битья», автоматически переключая внимание хулигана на себя. Стычки с новым коллективом не обошли стороной и Маршалл. Не так одетая, не так причесанная, тихо сидящая за последней партой Лили с первого дня не понравилась девочкам из класса. Точнее сказать, одной лишь Кэндис Флин, а её подружки просто подхватили идею напасть на новенькую. — Не вешай нос, — тепло улыбнувшись, Дин несильно щёлкнул по аккуратному носику. Ни разу в жизни она не видела отчаявшегося Винчестера, даже когда наступали, казалось бы, самые чёрные дни. Не переставала поражаться его внутреннему стержню. Это стало моделью поведения, младшие брали с него пример, он должен быть сильным ради Сэма и Лили, защищать их. — Джон звонил, с ним всё в порядке, — тихо проговорила Лили, чтобы не нарушить сложившуюся обстановку тишины и приватности. — Я надеялась, что мы увидимся, хотя бы проездом. — Детка, наша работа в том и заключается, чтобы не давать злу передышку. У тебя есть я, Сэм… и ничего мне не говори по этому поводу. Ничего страшного в том, что происходит, нет, видела бы ты взбучки с отцом, — усмехнулся он, подложив под голову подушку. Заспанные глазки с той же любовью смотрели на него. Как бы ему хотелось, чтобы всё стало, как раньше. Никакой одержимости, голосов в голове, вечных поисков чего-то. Просто охота. — Это другое, — вздохнула Лили, накручивая прядь волос на палец. — Мне казалось, с возрастом это пройдёт. Но ему уже двадцать четыре, а он всё так же не может смириться с моим присутствием. Отец мигом решал склоки детей: воспитательная беседа, пинок к примирению, старался, чтобы в семье было как можно меньше ссор. Джон оставался авторитетом, дети просто не могли ослушаться и через «не хочу» делали, что велено. По крайней мере, создавали видимость. С ними он отдыхал душой, видя, как Дин ухаживает за младшим братом, а Лили наводила чистоту и порядок в номере мотеля, стараясь создать хоть какое-то понятие домашнего уюта. — Опять она? — спросил Винчестер. — Появилось что-нибудь новое? Детали? Задумавшись, прокручивая в голове начинавший забываться сон, Лили пыталась вспомнить подробности, но кроме чёрных волос на ум ничего не приходило. — Столько времени прошло, а она только сейчас объявилась, зачем? — Не знаю, — повернувшись на спину, он заложил руки за голову. — Просто не дай ей залезть к себе в голову. Добрыми намерениями от неё явно не пахнет. Пусть поймёт, что ситуация под контролем, теперь она на крючке, если дом ещё цел. — С этим я могу поспорить, — усмехнулась Лили. — Может, его растащили на щепочки и кирпичики. Всё-таки это Детройт, вандалы любят залезать в чужие дома и грабить их, а бездомные устраивать себе ночлег. Но знаешь, мне бы очень хотелось застать его в прежнем виде. Маршалл мечтательно улыбнулась, смотря в потолок. В голове проскальзывали образы её комнаты, такой маленькой с вечно продувающими окнами, особенно зимой, но это был её маленький уголок, где она могла спрятаться и чувствовать себя защищенной. Её самая мягкая в мире постель, заваленный книгами и рисунками стол. Наверное, они первые ушли на растопку костра для новых жителей… Даже старенький магнитофон, проигрывающий её любимую музыку. Как давно это было… — Вставай, — Винчестер поднял её за собой. Либо Маршалл так увлеклась путешествием по прошлому и пропустила пару слов, либо он всё-таки что-то задумал, не поставив её в известность. — Жду тебя в машине. «Чёрт, что происходит?» Потупив пару минут и зевая, Лили натянула белые джинсы. Вслед за ними кроссовки, да таким образом, что язычки улезли в самый конец. А зачем развязывать шнурки, когда так намного быстрее? Неохотно шаркая по дощатому полу, она вышла на улицу. Двор озарялся светом фар, распространяющимся до самого склада старых автомобилей. На всякий пожарный, украдкой взглянув в окно комнаты Бобби, не услышал ли старик мышиной возни, Лили успокоилась. В окне никого. А может, он просто не замечал? На улице оказалось зябко. Ночная прохлада пробирала до мурашек. Однозначно оживляла. В дом она решила не возвращаться, чтобы не создавать лишнего шума. Юркнув в тёплую кабину автомобиля, Лили быстро согрелась. Тихо играла AC/DC. Импала свернула с подъездной дорожки и не спеша поехала вдоль спящих домов. — Вытащил на мороз, везёшь в непонятном направлении… Для чего, кстати? Похитил меня? — Лили не умолкала, похожая на ребёнка, ни секунды не сидевшего на месте. Ей всё надо знать, быть в курсе событий, хоть и не имевших отношения к ней. — Тебе девять или девятнадцать? — со смешком ответил Дин, сворачивая с главной трассы на более узкую дорогу, наверное, с единственным фонарём на всю округу. Впереди виднелся перекрёсток, похожий на тот, где вызывают демонов не слишком умные люди ради денег и любви, в основном. Десять лет — тот срок, за который можно продать душу в вечность мук? Лили не знала, что должно случиться, чтобы согласиться на подобное. — Раз с отцом порядок, нам незачем терять время. Следовательно, как я обещал, наш путь лежит к тебе домой. Надеюсь, пирог ждёт меня? — Офигеть, — Лили стихла, морально готовясь к возвращению. Она знала, что когда-нибудь это произойдёт, но не думала, что так скоро. Как там было? Лежащая тётя Крис и Желтоглазый, как в тумане. Они даже не попрощались. Крис злилась на неё в тот момент? Последнее, о чём они говорили, а точнее, ссорились: Лили вернулась из полицейского участка, да не одна, а с Джоном, который оказался старым и неприятным знакомым. В тот день вскрылась правда о её происхождении, матери и прямой связи с миром нечисти. — Вдруг… Вдруг это Крис? Может быть такое, что Желтоглазый не убил её, а, может быть, обратил? Не знаю, для своих целей… Манипулировать нами, я не смогу причинить ей вреда, понимаешь? Дин задумался. А что, если так? Один демон описал Азазеля как тирана, и вряд ли без оснований. Он очень хитрый и умный, манипулировал людьми и демонами. — Нет, — ответил Дин, проехав табличку «Детройт». Близко. Повеяло бедностью и неблагополучием некоторых районов. — Не хватало Азазеля с его замашками. К тому же должны быть предзнаменования. Я предпочитаю верить, что Азазель исчез в небытие. Чем ближе ребята подъезжали, тем сильнее становился мандраж. С каждым метром улицы, переулки, дома становились более узнаваемыми. Мимо проплыл полуразвалившийся домик её подружки Холли. «Интересно, они с отцом ещё живут здесь?» Лили опять драла губы от волнения, ощущая во рту солоноватый привкус крови. На горизонте показался он. Дом, в котором она провела полжизни. Тело ощущалось каменным, казалось, она приросла к сиденью и не может двигать руками и ногами. Небольшой домик голубого цвета с покосившимся и гниющим забором. Не такой яркий, как раньше, брошенный и ветхий. Лили тут же вспомнила, как тем последним летом, проведённым здесь, помогала его красить и свалилась с кривоногой стремянки, разодрав колени и ладошки. Трава до самой зимы оставалась голубой, среди неприглядной растительности, потерявшей сочный цвет. К входной двери вела дорожка, занесённая мусором и комками земли, а под окнами, когда-то разбитые Крис, ухоженные клумбы с пионами превратились в гнилую кучу. Оставленные около ступенек всевозможные лопатки, лейка с водой исчезли, в ящиках стояла когда-то рассада маргариток, уже готовых для высадки. Как она и говорила, всё добро растащили и сдали в цветмет, выручив за него мало-мальские деньги. Не было даже намёка на желание войти внутрь. В спальне до сих пор пятно, не тронутое временем, въелось в древесину. Лили мялась возле забора. «Что тут страшного? Ты уже большая, прекращай!» — Пошли, — настоял Дин, решительно взяв Лили за руку. Мгновение спокойствия окутало, словно тёплый плед. Они вместе шагнули на участок, дошли до порога. Дверь оказалась не заперта. Маршалл не помнила, закрывала ли её вообще, или же замок выломали, а жильё превратили в притон. Тихо, даже никакого храпа не слышно. Застоявшийся воздух витал в комнатах, через поросшие грязью окна едва проникал свет, падая на пыльную мебель. Ящики разворочены, всё содержимое, не представлявшее ценности, разбросано на полу. Сорванные с петель дверцы шкафов, заляпанный непонятной жидкостью диван. На кухне остались стоять кастрюли, посуда в раковине, пачка протухшего апельсинового сока на столе. На табуретке лежало скомканное полотенце, Крис всегда бросала его туда и садилась смотреть вечернее шоу по маленькому телевизору, которого тоже не оказалось здесь вместе с проводами, выдернутыми из стены. И что тут могло намекать на присутствие Леди Икс? Дин обследовал в спальнях, наверное, оно и лучше, чтобы лишний раз не появляться в них.***
Лили около года. Такая крошечная, она сидела возле журнального столика и грызла резинового зайчика, утопая в собственных слюнях. Между раскидыванием карандашей, не цветных, как у всех детей, а простого и красного, завалявшегося в ящике, и грызением она успевала переговариваться на своём детском языке с человеком, ставшим целой семьёй, отдушиной тепла и заботы, сидевшей напротив. Женщина уговаривала Лили сказать «мама», «папа» или хоть что-то, пора бы. Ага, как бы не так. Вместо этого девочка, хихикая, отложила кролика и, взявшись двумя ручками за столик, поднялась на трясущиеся ножки.***
Откуда она это помнила? Ниоткуда. Эта видеозапись сделана для семейного архива. Кассеты хранились в коробке в шкафу, должно быть, они остались нетронуты. Фотографии висели над диваном, какие-то рамки были разбиты при борьбе, и осколки рассыпаны по полу. — Лилипут! — разнеслось со всех сторон. Ну нет, только не это дурацкое прозвище. Да и какой из неё лилипут? Дин всего-то выше её на голову. — М-м-м, Динь-Динь, — отшутилась она, неохотно поднимаясь в спальню. — Опять нашла потеряшку? Комната выглядела пустой. Одинокая кровать с запятнанным матрасом, постельное бельё с лужами крови пришлось снять и сжечь. Комод с вещами Крис, рука не поднималась взять и выбросить их, но кто-то успел хорошенько в нём порыться и забрать одну-две вещицы. И пуфик, тётушка купила его на блошином рынке за копейки и не переставала ему умиляться. Что-что, а кровавое пятно всё же пробралось в поле зрения, как бы она ни старалась обходить то место стороной. «Посмотри ты уже наконец! Неженка несчастная! Неженки и в помине не было, когда ты орудовала ведром краски». Пятно. Обычное красное пятно, коих на охоте можно сгрести и получить неплохое такое озеро. Вот, совсем не страшно. Но… Ком всё же подкатил к горлу. Здесь умер единственный член семьи, а не левый чувак, которого ты в глаза не видела. — Взгляни, — Дин указал на пожелтевшую от времени стену. Вместо пейзажа, висевшего в толстой раме, большими корявыми буквами выведено «Небраска, Омаха, Военно-роуд».
