Снято!

- Эй, полегче! Едва успеваю отдернуть руку от сладострастного влажного рта, пожелавшего попробовать на вкус мои пальцы. Ину, стоя возле дивана на четвереньках, улыбнулся и снова подался вперед. Я собрался вскочить с дивана, но меня остановило второе извращенное существо, навалившееся сзади на плечи. Кау обвил тонкими белыми руками мою шею и принялся нежно ее целовать, а Ину, куда более наглый и похотливый, с кошачьей грацией подобрался к коленям и, мягко опираясь на них ладонями, скользнул вперед. Прежде чем я что-то понял, его лицо оказалось внизу живота, а зубы зажали собачку от молнии, норовя расстегнуть джинсы без помощи рук. Вот тут мое мужское достоинство и взяло верх... В непрямом, конечно, смысле - это во мне взыграла мужская гордость, и я, суровый и беспощадный, как натурал, резко встал на ноги, отпихивая от себя звезд домашнего порно. - Я вас не заказывал. Вообще, можно было бы их и ударить, но на вид этим искусникам и пятнадцати не было. Не пойду же я на избиение младенцев? - Ну и зря, - помолчав, равнодушно откликнулось покрытое пирсом дитя в черном латексе и, зевнув, встало с пола. Кау засеменил вокруг дивана и остановился возле него. Впервые я заметил, что они близнецы, будто отражения друг друга, но при этом совершенно разные. Инь и Ян. Робкий, на вид невинный Кау и развращенный, знающий свое дело Ину… Мечта педобира. - Как вы здесь оказались? Сколько вам вообще лет? Оба удивленно на меня посмотрели, не ожидав лишних вопросов. Кау собирается что-то ответить, но Ину резко сжимает его руку, надменно на меня глядя: - Не твое дело, если ты не заказчик. Кажется, они старше, чем показалось на первый взгляд. В любом случае, узнать больше мне не удалось - Ину увел с собой Кау в двери по другую сторону просторной комнаты, а я остался наедине с собой на неопределенное время. Да… Да, Господи… Это чувство… Никогда еще подобного не испытывал… Нет, не может быть так хорошо… Неужели это происходит со мной наяву… Да, да, да! Шики вышел из лифта вместе с Арбитро и тут же встал в ступоре, мягко говоря, прихренев. Думал ли он найти меня в гостиной «Игры»? Конечно же, нет. Подозревает ли он, что мной подписан контракт аж на месяц? Разве только в своих страшных снах. Ах, эта физиономия доводит меня до экстаза! Думал уйти эффектно, Иль Рэ? Не твой день, неудачник! Карма не та! Пока я, преисполненный коварства и злобы, торжествую в своей голове (разумеется, глядя на свою жертву спокойно и даже чуть удивленно), Шики передергивает плечами с пофигистичным видом и проходит вглубь комнаты, игнорируя мой насквозь-прожигающий-взгляд. Бросает плащ на спинку кресла, берет на журнальном столике возле стены бутылку воды, ни разу на меня не посмотрев. - Арбитро. А это что здесь делает? «Это»? Он сказал «это»?! Опережаю продюсера, скрестив руки на груди, приветливо скалясь: - И я тоже рад вас увидеть! До девятнадцатого ноября этого года мы творческие партнеры, будьте любезны ознакомиться с контрактом. Иль Рэ, поперхнувшись водой, ошеломленно глядит на Арбитро, а тот довольно кивает и указывает рукой на бумаги на столе. Шики, подойдя, хватает их и пробегается по контракту глазами. Дойдя до последней страницы, вдруг бросает на меня брезгливый взгляд. «Почему он так смотрит?» - во мне вдруг просыпается какая-то детская обида. «Я что, в конце концов, был настолько плох?». Кладет бумаги обратно на стол и поворачивается к блондину. - Хорошо подумал, дав за меня согласие? - нотки знаменитого голоса звучат предостерегающе. Арбитро парирует одной фразой: - Что, придаешь этой работе такое значение? Шики равнодушно усмехается и садится возле меня на диван. Кладет ногу на ногу и продолжает говорить с боссом, будто кроме них в комнате никого нет: - Я предпочитаю работать один. Сочувственно улыбнувшись этому заявлению, Арбитро со смирением изрекает старую народную мудрость: - Ничего, стерпится - слюбится. Шики недовольно кривит губы: - И сколько мне его любить придется? Арбитро заливается мерзким смехом, опошлив шутку в своем извращенном мозгу, а у меня от этой фразы, а точнее тона, что-то болезненно сжалось внутри. Пытаясь избавиться от противного чувства, также развязно кладу ногу на ногу, всем видом демонстрируя, что мне плевать на его ко мне отношение. Арбитро, успокоившись, подмигивает Иль Рэ: - На съемки уйдет месяц, так что мало не покажется. - Кстати о съемках… - я вдруг подаю голос, деловито кашлянув. - А идея клипа уже известна? - Ну конечно, - Арбитро кивает. - На этот раз добавим еще больше готики. Полная луна, средневековый замок, прекрасный вампир. И его жертва. Ну, вы уже наверное поняли, кто из вас кто? Шики несколько секунд смотрит на директора выжидающим взглядом. Я растерянно всматриваюсь в физиономию блондина, озаренную беспечной улыбкой. Что, правда что ли брутальный вампир и беззащитная овечка? Но ведь идеи заезженней и слащавей и представить нельзя! Но Арбитро только улыбается, глядя то на меня, то на Шики. Первым срывается Иль Рэ, с тяжелым вздохом вставая с места: - Я в этом не участвую… Буду во всем себя противопоставлять этому чертовому ублюдку, который меня в упор не замечает. - Отличная идея! - горячо заявляю я. Арбитро даже довольно захлопал в ладоши: - Шики, вот видишь! Приподняв одну бровь, Иль Рэ косится на него, как на прокаженного, а следом хватает черный плащ со спинки кресла и идет к лифту. Арбитро, будто что-то неожиданно вспомнив, тоже вскакивает с дивана и звонит своему шоферу, чтобы тот подготовил машину. Я по инерции встаю с ними, растерянно заложив руки в карманы куртки. Дороги из «Игры» я не знаю, все деньги ушли на выпивку, телефон отрубился, просить шофера и для себя за чужой счет - бредово. Но это не решает вопрос о том, как добраться до дома… - Приятно было обсудить подробности дела, - блондин приятно улыбается, провожая меня до лифта. - Думаю, о следующей встрече мы договоримся по телефону. Честно говоря, я ожидал, что Арбитро сам предложит мне такси. Все-таки, не по своей же воле я оказался в незнакомом районе посреди ночи. Но, видимо, блондин, получив необходимую роспись на бумажке, слегка сбавил в интересе ко мне и перестал быть прежним верхом учтивости. Так что я спускаюсь на одном из двух лифтов до первого этажа и главным выходом покидаю дворец Арбитро. Темная ночная улица обдает меня холодком, заставив поежиться. Вокруг снуют люди, по здешним дорогам ездят элитные блестящие машины, глянцевито отражая яркий свет фонарей. Может, попытаться добраться автостопом? Спустившись по лестнице, удаляюсь от клуба и пытаюсь притормозить автомобиль на одной из центральных улиц. Первая, вторая… …десятая машины проезжают, жестоко динамя мою протянутую руку. Хотя чего я ждал? Кому из здешних богачей пристало останавливать своего шофера ради обычного смертного? Со вздохом укутавшись в мохнатый воротник куртки, я опускаю руку и разворачиваюсь к тротуару. Тут неожиданно позади тормозит машина. Замешкавшись на мгновение, я оборачиваюсь - спортивный черный Майбах действительно остановился в ожидании меня. Возрадовавшись, я подлетаю к нему и терпеливо жду, пока опустится тонированное стекло, чтобы явить мне милейшего доброжелателя, оставшегося человеком в мире спорткаров заоблачной стоимости. - Садись, подвезу. За рулем сидит Шики. Шок, нарисовавшийся у меня на лице, должно быть, очень красноречив. Но Иль Рэ не спешит его заценить. Конечно же, ни взгляда в мою сторону - равнодушно смотрит на дорогу. Удивительно, что он аж обмолвился со мной парой слов. Хотя это слишком много для такого ничтожества, как я - такие ведь годятся только на то, чтобы снять их на одну ночь, верно? Продрогший, изможденный, но гордый, я отказываюсь от приглашения, и, засунув руки в боковые карманы джинсов, разворачиваюсь и продолжаю путь по тротуару. Пальцы нащупывают какую-то бумажку, и едва меня простреливает воспоминание, простая бумага начинает нестерпимо жечь кожу. Чек… Шагаю в неизвестном направлении, а он едет вровень со мной по левую руку. Почему бы ему просто не газануть и опять бросить меня? - Проваливай. Без тебя обойдусь. Усмешка: - Что, правда что ли? Накидываю капюшон и ускоряю шаг - он все равно едет следом. Позади на дороге образуется подобие пробки - две машины вынуждены ползти черепахами из-за медлительного Майбаха, и вскоре раздаются нетерпеливые сигналы раздраженных водителей. Громче, громче! Пусть он побесится! Иль Рэ вдруг тормозит, и я как-то по инерции тоже останавливаюсь, искоса глядя в машину. В ее тени выделяется идеальный профиль брюнета и изгибы сильного тела, обозначенные золотистым светом уличных фонарей. Во внезапно ставших резкими чертах - опасное раздражение. Ему надоедает эта «игра», Иль Рэ не привык унижаться. Блеск металла в стальном, не допускающем возражений голосе: - Садись в машину. На мою попытку возразить - холодный обезоруживающий взгляд. - Слышал? Черт. По-хозяйски, как со своей собственностью, будучи уверенным, что я подчинюсь всякому его указанию. Что он вообще о себе возомнил?! Минуту спустя мы едем в одной машине… Проклинаю себя. Проклинаю его глаза, его нос, его губы. И голос. Если даже я еду, уставившись на унылую улицу, сутуло облокотившись на окно, и заставляю себя не смотреть в эти ненавидимые всем сердцем черты, то от его голоса я изолироваться не могу. Поэтому когда он банально спрашивает адрес, по мне против воли уже пробегает ток. И я прячу лицо, отворачиваясь к окну, в котором ничего не различаю, пытаясь не концентрироваться на том, что этот человек рядом. Что до его руки на коробке передач - одно короткое движение, выдох. И тут же ловлю себя на мысли, что только об этом и думаю. Хотя, нет. Еще я думаю о том, как он непринужденно кинул меня, «оплатив счет». Как брезгливо на меня покосился, когда узнал, что я с ним буду работать. И как он унижает меня теперь, из жалости или для развлечения подбрасывая ненужную игрушку до дома. В горле вдруг першит кашель, и я неуклюже его давлю, не желая нарушать повисшую в салоне тяжелую паузу. Хотя тяжелая она, конечно, только для меня. Господи, Шики. Как я тебя… - Влюбился, значит, - вдруг спокойно произносит Иль Рэ. Как ушат ледяной воды на голову. Выбитый из колеи, судорожно приписывая его слова моему согласию сесть в машину: - Просто далеко идти, вот и все… - Я про контракт. По лицам скользят продолговатые тени - миновав горящий разноцветными огнями перекресток, спорткар заворачивает в серо-синюю тихую улицу и набирает скорость. Пока я перевожу дыхание, Шики ведет расслабленно, положив руку на руль, он уверен во всем, его ничто не тревожит. Контракт, значит… Губы дразнят самоуверенной легкой ухмылкой. Ведусь на нее, как идиот, резко поворачиваясь к Шики всем торсом: - Разве работу находят не ради денег? - Тогда почему ты на меня так смотришь? Багровые глаза вдруг бросают на меня пронзительный взгляд, а я, на мгновение опешив, тут же вздрагиваю всем телом и, сконфуженно сжавшись, снова пялюсь в боковое стекло. В ответ Шики усмехается, наверняка заметив покрасневшие щеки. Издевается, сволочь. С жестокой иронией: - Это был всего лишь секс. Глупо, котенок. Завязывай с этим. Насмешка глухой болью входит под сердце. Хотя, он ведь прав. Всего одна ночь, а я уже влюбился, как пятнадцатилетняя школьница. Влюбился, я правда влюбился… Наверное, это неправильно. Вот только… - Ты решил подвезти меня только ради того, чтобы это сказать? Его немного удивляет спокойствие в моем голосе. Что ж, я просто следую его совету, хотя к горлу подступает уже не кашель, а тяжелый комок. С любовью надо завязывать, особенно, если твоя пассия в тебе ничего кроме оттраханной жопы не видит. - Только ради этого? - не верю ушам, но кажется, сам Иль Рэ растерян. Впрочем, лишь на мгновение. - Нет, еще хотел узнать, сможешь ли ты держать себя в руках один на один. Комедия, которую ты устроил у Арбитро, была просто провальной. И после нее ты еще на что-то надеешься? Слова одно за другим камнями падают в сердце. Невыносимо. - Останови машину. Шики косится на меня, чуть приподняв бровь. Нога мягко вдавливает педаль газа, пейзаж за окном мелькает быстрее. - Мы еще не приехали. - Я сказал, выпусти… - брови хмурит принципиальная злоба. Он не снижает скорости, наслаждаясь моим бессилием. Оборачиваюсь на него, взбешенный этой издевкой. - Ты остановишься? - И не подумаю. Все так же ухмыляется, ублюдок, спокойно смотря на дорогу из-под полуприкрытых ресниц. Что ж, тогда сам сойду с корабля. Не задумываясь, чувствуя, что мне просто срывает крышу, открываю дверцу идущей на скорости тачки… Не знаю, как он успел это сделать, но рука, крутанувшая руль, лихо развернула машину посреди дороги, со свистом колес оставившую за собой белый след по окружности - так что меня по инерции отбросило назад. В самые его руки. Пауза, разряженная его тяжелым дыханием у меня над ухом. Пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в мое тело. По этим пальцам, по сковавшей их судороге, я с ужасом понял, что едва не наделал непоправимого… И тут, наверное, на нервной почве, у меня начались слуховые галлюцинации, потому что в голосе Шики я расслышал неумело прикрытый пережитый страх: - Прыткий какой… - он медленно сглатывает, говоря не своим голосом, хотя и с блеклой улыбкой. На какое-то мгновение я даже подумал, что он действительно испугался, и даже не того, что человек попадет под колеса машины или разобьется об асфальт, а что это произойдет с дорогим человеком. Эти руки, схватившие меня сейчас, одним движением спасшие от верной гибели - неужели ими движет чувство? Ну да, мечтай, влюбленная школьница. Опровергая мою глупую мысль, Иль Рэ до боли, мстительно заламывает мне руки за спину. - Разве я позволял тебе выходить? - говорит прохладно и на растяжку, но за этим напускным холодом угадывается страшная мощь. Так подо льдом скрывается сильное течение, готовое вот-вот прорваться стихией наружу и сокрушить, подчинить себе все вокруг. Уставившись исподлобья в безлюдную темную улицу, проговариваю вызывающе внятно: - Я тебе не принадлежу. Совсем тихо и очень близко: - Хочешь это исправить? Обжигающая теплом его тела тишина черной ночи, озаренной лишь мягким серебром фар. Я не вижу его лица, чувствую только горячее дыхание на своей шее. Сухие губы, едва касающиеся мочки уха, дразнящие жаром выдоха… Кожа ноет даже от секундного прикосновения, такого мимолетного, такого интимного. Так может дотрагиваться только он.… Или, может, только на его поцелуй так отзывается мое тело? Он грубо вдавливает меня в спинку сидения и так же грубо стискивает пальцами мой подбородок. Язык на контрасте с остальной грубостью медленно, влажно обводит линию губ, сомкнутых из гордости, которая постепенно сдает позиции. «Хочешь это исправить?». Он же смеется над тобой, Акира, а ты... Но голос разума становится все туманней, когда Шики властно и неторопливо, будто впереди вечность, начинает меня целовать. В каждом его нарочито растянутом сладком движении для меня спрятана мука, он это знает. Поэтому в салоне становится жарко, поэтому я проигрываю, против воли теряю контроль… И тут я понимаю, что история повторяется. Чего он добивается? Заново меня растоптать? Дежавю предстоящего унижения неожиданно ясно отрезвляет мой ум, и я разрываю поцелуй, с силой оттолкнув брюнета. Шики приоткрывает глаза, смотрит недовольно, не понимая. На моих губах еще томится сладость его горячих, неповторимых губ, и этот кайф подсказывает забить на все, целиком отдаться моменту… Но тут на Иль Рэ появляется мерзкая маска - усмешка, и сомнения растворяются в желании отомстить ему даже за один этот обжигающий кривой изгиб губ. И все-таки, меня душит нежелание верить, что все это - только чтобы надо мной поглумиться. - Говоришь завязывать, а сам провоцируешь? Зачем ты делаешь это во второй раз? - А что, в тот раз не понравилось? По твоим стонам не скажешь… Кривлю губы, прищурив глаза. - Вот я идиот, чуть сам не убился… А надо было тебя по асфальту лицом провезти. - Вряд ли ты бы справился с легендой Тошимы. - Льстишь себе выдуманными сказками? Шики пристально на меня смотрит: - Да что ты обо мне знаешь? - То, что ты тот еще ублюдок, и жаль, что я могу убить тебя лишь по сценарию. Он усмехается, а я выхожу из машины и хлопаю дверцей. Спустив стекло, Шики останавливает меня парой слов. - Ввязаться в Игру добровольно… Лучше бы ты держался подальше от нее… и от меня. - Плевал я на то и на другое, - сую руки в карманы, закрыв глаза. И тут же, что-то неожиданно вспомнив, оборачиваюсь к машине и наклоняюсь к открытому окну. - Да, кстати. Поцелуй был хорош… Ты свое отработал, - кидаю скомканную белую бумажку в салон и разворачиваюсь, чтобы пересечь дорогу. И тут я едва не поседел, потому что машина вдруг со свистом дымящихся шин обогнула меня из-за спины и преградила дорогу, колесами в паре сантиментов от моих ног. Из темноты салона - неестественно спокойный холодный голос Иль Рэ, как натянутая струна, готовая вот-вот сорваться. - Больше не зли меня так, котенок. Или действительно пожалеешь. Я ничего не смог ответить, а вороной Майбах, чуть отъехав назад, с мягким рычанием рванулся с места и, сверкнув фарами, исчез на уходящей вдаль стреле дороги. Вздохнув, я отправился пустынными дворами к дому, до которого оставалась сотня метров. Ночная тишина, сонные лампочки фонарей убаюкивали все вокруг, лишая меня шансов на что-то отвлечься. В голове повторялся один и тот же тихий вопрос: «Хочешь это исправить?». И, не находя сил врать самому себе, я, проклиная Иль Рэ в очередной раз, ответил «да». Да, я хочу ему принадлежать, но я хочу и чтобы он принадлежал мне. Чтобы его губы исступленно шептали только мое имя, чтобы его кожу обжигали только мои поцелуи, чтобы он хотел только меня, и в мыслях кроме меня у него никого не было. Но для этого мало владеть его телом - хотя, что греха таить, это немало, но для меня недостаточно. Мне нужно заставить его себя полюбить, отомстив, поставить его на место. Иначе я сам себя загублю, буду медленно гнить в болоте депрессии из-за неразделенной любви, стану еще более унылым и скучным, даже чем сейчас, прямо как Кейске. Кейске! Черт, совсем про него забыл! Стало ужасно стыдно за то, что до сих пор я ни разу не вспомнил о человеке, готовом пуститься во все тяжкие, лишь бы я цвел да пах, а теперь собравшемся совершить крестовый поход на Игру под знаменем любви ко мне. Но голова, забитая только треклятым королем Тошимы, охотно об этом позабыла, обеспечив сейчас муки совести. Надо было позвонить Кейске и убедиться, что это ходячее бедствие не натворило делов, но телефон был разряжен. Я бегом проделал оставшийся путь и, наконец, ввалился в родную квартиру, которую мы снимаем на пару с Тойей. Врубил свет; поматерившись, отыскал зарядник, который обладает известным свойством ключей, носков и флешек, и едва сотовый был подключен к розетке, стал трезвонить некогда лучшему другу. Вот только оказалось, что абонент не абонент, и ярость, вызванная Иль Рэ, сменилась запоздалой тревогой за Кейске. И что делать? Черт, черт, черт! - Акираа, а можно я тебя придушу? - набросив одеяло на плечи, с постной физиономией из соседней комнаты выползает сонный Тойя. - Сначала соседи врубили хард-рок, теперь ты… - Тебе Кейске звонил? - бросаю на него умоляющий взгляд, продолжая держать трубку у уха, раз за разом нажимая клавишу вызова. Бровь блондина приподнимается, демонстрируя мне его неудовольствие. - Мог бы извиниться - тут, между прочим, от сушняка страдают. - Кейске звонил или нет? Недовольно вздыхая, Тойя закрывает глаза: - Никаких манер. Я тебе это припомню… - Тойя! - Да с чего мне должен твой Кейске звонить?! Я не телефон доверия для всех, кого ты кинул! - Не в этом дело! Получив очередную порцию «абонента, который не может ответить на мой звонок», я швыряю мобильник на кровать и вскакиваю к шкафу, чтобы наскоро переодеться и захватить денег. На такси до Игры. - Акира, да что случилось? - Неважно. - Оно и видно! Тойя прищуривается, с толикой недоумения наблюдая за моей суматохой: - Знаешь, ты в последнее время какой-то нервный. Это из-за новой работы? - он вдруг ухмыляется. - Или с Шики поссорились? Я уничтожаю его одним взглядом, и тут вдруг раздается мелодия входящего вызова. Я бросаюсь к мобильнику - Кейске! - Где тебя, черт возьми, носит?? Смеется: привычно, чуть неуверенно: - Господи, Акира, ты так кричишь… Я дома. Ты, надеюсь, тоже? Вслушиваясь в знакомые интонации, выпускаю пар, садясь на кровать, и впервые за весь день успокаиваюсь. - Кейске, ты точно дома? - Ну не в «Игре» же, - улыбается он. - Слава Богу… - глубоко вздыхаю я, и тут же взрываюсь. - Идиот, зачем меня так пугать надо было? И почему сбрасывал? - Ну, у меня с телефоном что-то… - Чтобы новый купил. Завтра же. Смеется: - Yes, sir! Улыбаюсь, но тут Тойя привлекает внимание выразительным тыканьем пальца в запястье, и я наскоро заканчиваю разговор: - Ладно, иди спи. - Спокойной ночи, Акира… Кладу трубку, неожиданно довольный жизнью, и откидываюсь на кровать в полной безмятежности. Тойя недоуменно косится на очередную перемену моего настроения. - У вас, педиков, всегда так? Кстати, Акира… - он склоняется надо мной, многозначительно улыбаясь. - А что за засосы у тебя на груди? Вопрос выдергивает меня из едва подступивших объятий Морфея, заставив вспомнить о Шики - я резко сажусь на кровати, красный как рак. А ведь я их с утра даже и не заметил, зато Тойя, пока я переодевал свитер, их разглядел… Черт. Теперь мне даже зеркало о Шики будет напоминать! - На шее тоже есть, но на груди эротичнее. Это тебя так Иль Рэ от простуды лечил? Задумавшись, перевожу на него пристальный взгляд: - А не пошел бы ты спать? Тойя широко улыбается, довольный, как мартовский кот. - Акира-кун, а где ты еще синячки прячешь? Кидаю в него подушку - и попадаю в цель. С победоносной ухмылкой: - Трехочковый. Тойя убирает подушку с лица со злобным бурчанием «Ненавижу геев…» и, бросив ее рядом со мной, с видом оскорбленной невинности удаляется в другую комнату. - За свои прегрешения, Акира, в этом месяце убираешься ты. - Хороший мальчик. Арбитро похвально улыбнулся, забирая телефон из рук Кейске. - У него просто актерский талант. А, парни? По одну сторону от Кейске стоял Гунджи. Он тоскливо зевнул и со скучающим видом посмотрел на багнак, нетерпеливо блестящий острыми когтями на сильной руке. - Будет проще, если я перережу ему глотку. Все равно сдохнет. Зачем тянуть? По другую сторону стоял Киривар, для верности держащий пленника, сидящего в кресле, за шкирку. Ему процесс тоже удовольствия не доставлял, мужчина раздраженно закатил глаза, и чтобы хоть как-то развеять сонную обстановку, почти до хруста стиснул шею парня. Кейске беспомощно запрокинул голову, корчась от боли. Арбитро цыкнул на телохранителя: - Убери руку, я не отдавал приказ. - Окей, окей, тогда дай нам нормальную работу, - смуглый мужчина грустно отпустил шею Кейске, тот схватился за нее, задрожав. - Этого слабака пасти просто невыносимо! - Не все сразу, - в последний раз обратился к ним Арбитро, и перевел внимание на Кейске, зажатого в кресле напротив. - Итак, мой юный друг, с какой целью ты пришел в Игру? Кейске вздрогнул, напряженно всматриваясь в приветливое лицо блондина. Он пришел спасти Акиру, но оказалось, что тот в помощи уже не нуждается, а в ловушке Игры оказался сам Кейске. Что делать теперь, когда никто не поможет, когда Акира и не подозревает о грозящей опасности? - Я... Я пришел увидеть друга. Голос предательски дрожит, как он не сосредотачивал в нем всю решительность. Арбитро снисходительно улыбается и кивает головой. - У такого отрепья, как ты, обычно в подобных дворцах друзья и водятся. Знаешь, ты выдал себя даже не тем, что звонил Акире, (Кейске побледнел) просто ты явился таким, каков ты есть. Когда я выглянул в окно, я легко разглядел тебя в толпе богачей, желающих попасть в мою Игру - в любом случае ты бы привлек мои подозрения, и я приказал бы доставить тебя вот сюда в компании моих обворожительных церберов. Гунджи и Киривар, расслышав такой эпитет в их адрес, недоуменно и недовольно переглянулись. Кейске опустил глаза, судорожно сжав в кулаки пальцы, с отчаянием чувствуя, что надежды становится все меньше и меньше. - Акира тот еще дурачок, хотя его и подставил Иль Рэ, с ним переспав. И хотя Шики бы нашел, как оградить от меня своего мальчика, теперь уже поздно, потому что твой друг подписал со мной контракт, даже не прочитав его. - мужчина сделал паузу, будто читая мысли Кейске. - Так что спасти тебе его не удастся. Ошеломленный, дрожащий, Кейске дослушал до конца, уставившись на лежащие на коленях слабые руки, но больше Арбитро не продолжал свою речь. Наступила странная, неприятная тишина - Кейске осторожно бросил на блондина вопросительный взгляд. И тут в его руках он увидел нечто, заставившее сердце пропустить удар. - Гунджи, Киривар, подержите руку нашего гостя, пожалуйста. Прежде чем Кейске успел что-то сказать, дернуться, возразить, мускулистые руки разжали его локоть, разорвав рукав водолазки, а острия бангкака остановились возле шеи, предупреждая малейшее сопротивление. - А теперь, мой друг, попрощайся с собой, которого ты знал. - Что… что это значит… - пролепетал Кейске, с ужасом глядя на шприц с красноватой жидкостью в руке Арбитро. - Когда ты очнешься, старая жизнь прекратит существование. Кто знает, каким будет первый приказ, который я отдам тебе, своей марионетке? Гунджи усмехнулся, разглядывая правильные робкие черты мальчика, обещающего превратиться в чудовище. Игла вошла в вену, дыхание перехватило… Киривар крепко сжал руку, которую забила неудержимая дрожь. - Знаешь, босс… - он усмехнулся. - А вот это уже интереснее.