Тень от тьмы моей

Шоквейв очень любит свое личное пространство. Бэта тоже очень любит личное пространство Шоквейва. Однолинзовый десептикон привстает с платформы и аккуратно, не без раздражения отталкивает небольшой корпус от себя. Объект его раздражения ростом в три метра сквозь оффлайн лезет на широкий темный чейсплейт и прижимается к нему своей лицевой. Шоквейв как можно тише переворачивается с бэтой на себе боком и, так же аккуратно скинув ее на платформу, медленно спустился на пол, почти что выкатил. Бэта лежала теперь одна и не двигалась. Маленькая фемочка без опасения и тревоги спала, отобрав у одного из самых опасных представителя десептиконской фракции платформу. Хозяин которого сейчас светил в темноте огромной алой линзой и сканировал маленький корпус, желая в три оборота выкинуть ее в отсек ее же создателя и закрыть двери навсегда, чтобы она там же и заржавела. Как же у него сбоило в системах от дикого, почти фантастического и сладкого желания оторвать эту маленькую голову с плеч и раздавить об пол. Шоквейв уходит в рабочую зону. Лаборатория встречает его привычной тишиной и он садится за небольшой рабочий стол. Пытается сосредоточиться на схемах Омега-замка, но глифы буквально смывались перед взором. Он устал. Его предел это семьдесят пять часов без оффлайна, и сейчас он активен уже больше восьмидесяти часов. Довольно мало для представителей их расы, но ничего поделать Шоквейв не мог, потому что процессорная деятельность требовала частой перезагрузки для анализа полученной информации и вывода точных данных. Ему нужен оффлайн. Почти жизненно необходим его процессору, иначе его работоспособность снизится чуть ли не на 67%. И с этим начнутся побочные явления в виде лишней нестабильности эмоциональных систем восприятия в процессоре, в случае с Шоквейвом — самая обычная эмоциональность — это раздражительность, не скрываемый гнев и язвительность. Другой платформы для подзарядки не было, поэтому ученый ставит оба манипулятора (точнее один, и огромную плазменную пушку), сам же откидывается корпусом на сиденье металлического стула, чтобы создать баланс и притушил оптику. Надо хотя бы немного отдохнуть. Почему-то из всех отсеков на огромном корабле, из всех платформ и всех трансформеров бэта решила выносить лично его нейроплаты с поводом и без, лишь бы побыть рядом дольше, чем разрешено. Шоквейв не собирался мириться, притаскивать сюда ещё одну платформу, идти на поводу у этой бэты, которая внаглую ломилась к нему даже во время обеззараживающей ванны. Сдаваться просто так он не собирался, а за свою платформу был готов стоять стойко и упрямо до тех пор, пока не выселит ее отсюда или же не подстроит случайный дезактив. Кое-как уйдя в оффлайн, Шоквейв думал, что наконец-то отдохнёт, но не тут-то было. Повторный подъём буквально через пару мгновений от шума со стороны своего же отсека, где бэта с грохотом перекатилась с платформы на пол. Тишина в миг нарушилась плачем и воем от боли, нарушения оффлайна, отсутствия опекуна рядом. Какая разница, отчего, если бэта уже воет, как сирена? Шоквейв на грани нервного срыва снова засиял алой оптикой и повернулся в сторону шума, слишком резко, чем обычно. Угрожающе и опасно. Правый манипулятор сжался в кулак и острые когти впиваются в чувствительной металл на ладони. Бэта набирала обороты в голосе и уже плакала навзрыд, срываясь на крик, захлебываясь в своей истерике. И ему ничего не остается, кроме как вернуться в отсек с до краев красного индикатора перегруженным психоэмоциональным фоном из-за частого контакта с неконтролируемой бэтой и плюс из-за отсутствием должного оффлайна. Шоквейв был на пределе своих возможностей и не ручался за свою адекватность и сдержанность, что для окружающих было чем-то естественным. Сейчас остался дюйм/ клик/ последняя капля до этой противоестественности. И не следя уже за аккуратностью темный десептикон врывается в отсек, готовый пересечь черту дозволенного и удавить крикливую и визжащую маленькую бэту. От нетерпения и самого представления этой картины у него трясся манипулятор и перегревался корпус от ожидаемого его наслаждения от вырванной искры из маленького корпуса фемки. Алая линза горела и пылала — совсем не здоровым светом. Однако! Весь гнев в миг подавился чувством собственного провала, когда его оптика фиксирует рану — протоформа у виска бэты погнута и треснута. Маленькая фемка лежала на полу лицевой и плакала навзрыд, то ли от боли, то ли от страха, что осталась одна. А увидев застывшего опекуна у входа заплакала еще громче, медленно вставая на серво, после чего направилась в его сторону, выставив манипуляторы перед собой, чтобы ее взяли к себе. Рана от падения с платформы. Он не справился с заданием его господина. Его объект наблюдения получил изъян. В его отсеке. Он не должен был допускать такую оплошность. Он должен был рассчитать такой исход своего отсутствия рядом. Шоквейв немного опешил из-за перегрузки своего процессора, когда бэта стала цепляться за наросты на его коленном сочленении, желая, чтобы ее взяли к себе — чтобы он обнял. Так отчаянно цепляясь за его сервопривод, маленькая фемка мычала и плакала, мотая шлемом в истерике, размазывая на его броне собственный энергон, что тонкой струей вытекал из небольшой раны на виске. Это было… что-то новое. Внутри. Где-то глубоко под толщей непробиваемой брони что-то дрогнуло. Что-то — что? Видимо, отсутствие отдыха и перегрузка процессора плюс частое внедрение в его электромагнитные поля чужим нестабильным эм-полем внушают ему то, что он давно искоренил в себе — омерзительную жалость к слабым. Но слабость в случае бэты логична. Маленькая фемка была мала в размерах, не имела защитной оболочки, не имела разума и не имела права голоса на что-либо. Единственная ее защита — создатель, который передал ее ему — Шоквейву. Мегатрон должен был позаботиться о ней до ее взросления и быть рядом, а не он. Слабое существо должно быть под защитой сильного. И слабость этой маленькой фемки, которая нуждалась сейчас в нем, как органика в кислороде, не была отталкивающей, потому что она логична. Лишь Мегатрон поступил нелогично не защищая эту слабость собой. Эта слабость простительна. Он понимает ее уязвимость, как биолог. Потому что она будет рости, ей нужно время для взросления. Все логично. Шоквейв ощущает, что корпус немного остыл и он снова в своей орбите спокойствия. И медленно садится на одно колено перед бэтой, которая тут же тянется к его шее и виснет на плечах, вцепившись в его броню. Хныкая и не переставая плакать, она прижималась все теснее к темному корпусу, прося успокоения. Прося ласки. Защиты. Тишины, чтобы снова уйти в оффлайн. Он понимает, но это не он должен давать. Он всего лишь ученый, а не ее создатель. Отвести к Мегатрону? Но он дал ему задание. Задание. Взгляд алой оптики фиксирует рану на виске фемки. Он провалил задание. Мегатрон не будет доволен. Это — провал. Шоквейв тяжело провентилировал системы и, поудобнее взяв маленькую фемку правым манипулятором, прижимает к себе, чтобы та не упала. Встает с пола и, подойдя к шлюзу, закрывает его. Бэта продолжила, но уже не так активно, плакать и мотать шлемом, пытаясь унять желание еще немного поспать. Ученый оценил небольшую рану на виске бэты и, обнаружив, что ее регенерационные способности запаяли подтеки энергона, решил, что косметический дефект исправит позже. Уставший, но уже не настолько злой, Шоквейв возвращается к платформе и ложится на бок, вытянув левый протезированный манипулятор, уложив фемку рядом. Небольшая голова бэты укладывается на сгибе его левого манипулятора, не касаясь плазменной пушки, и ее оптограни медленно прикрываются. Шоквейв проследил еще несколько кликов, после чего накрыл небольшой корпус единственным манипулятором — на всякий случай, если она решит каким-то образом снова упасть на пол. Он все равно не сможет эффективно работать с перегруженным процессором. Да и бэта не даст ему нормально вычислять со своей истерикой, если сейчас не уложить. Но она не уйдет в оффлайн сама. Так, почему бы просто… не отдохнуть вместе? А потом он обязательно пройдёт декалибровку внутренних систем и обновит все эмоционально волевые протоколы и пройдёт очистку от надоедливых программ и вирусов, чтобы… Чтобы не ощущать все это. Потому что он отвык. Потому что он не хочет быть чувствительным оголенным и искрящим комком нейроплаты. Потому что банально трудно. Неприятно. Больно.

Свое поведение Шоквейв может объяснить логически. Психологически. Биологически. Даже социально. Но не понимал причину его замедления от вида раны на протоформе бэты. Почему злость не взяла вверх, ведь он был на грани срыва? На последей ступени лестницы в бездну — в никуда, откуда бы его вывел только клинок Темного Лорда в моменте отсечения его головы.

Нужно быть безупречным. Точным. Логичным. Действенным. Результативным.

После пробуждения Шоквейв чувствовал себя лучше — спокойнее. Маленькая фемка лежала под боком и пыталась закинуть на него свой сервопривод, но не смогла из-за разницы в размерах. Все еще оффлайн. Прошло порядком семь часов, что все еще мало для полноценного и долгого бодрствования, но достаточно, чтобы не скатиться в дурку. Заметив вмятину на еще мягкой протоформе у виска бэты, Шоквейв потянулся к ней своим манипулятором и провел по ране большим острым пальцем. Бэта в миг поморщилась и слегка обнажила острые денты, но оптограни не открыла, даже немного зажмурилась и нахмурилась. Зажило само почти. Ученый сомневался, что сможет исправить родной не сформировавшийся металл так, чтобы он был полностью незаметен, да и не считал нужным — не опасно для актива. Однако на этом месте уже дефект есть, и он будет весь оставшийся ее актив чувствительным местом — уязвимым даже на поглаживание. Любая более серьезная травма может отразиться на ее дальнейшем развитии корпуса. Да и о чем он сам думал, когда оставил бэту на платформе, которая находилась на высоте четырех метров от металлического пола без ограды вокруг нее? Ладно, ошибку Шоквейв признавать умел. Это было неразумно. Просчет с его стороны. Получив уведомление, что запасы энергона в его корпусе достигли критической метки, ученый пытается аккуратно встать так, чтобы не разбудить бэту. Однако, маленькая фемка резко распахнула оптограни и уставилась на Шоквейва взглядом — «куда это ты?». Весь корпус затек от непривычного положения. Шоквейв встает с трудом, а бэта перекатывает к стене и начинает растягиваться на платформе, в целом, как и сам ее опекун, который приводил в движения плечевые суставы круговыми движениями. Надо бы смазать суставы маслом, чтобы очистить от грязи и вернуть привычную легкость в движении. Да и заправиться пора. Когда фиолетовый десептикон пополнял свой бак энергоном, бэта считала, что с его куба голубая жидкость куда вкуснее, отчего отбирала энергон прямо из манипулятора учёного, а, пробуя, кривилась. Ну разумеется. Для бэты пока вкус обычного энергона будет неприятным, потому что топливо имеет небольшую долю примесей, хотя и не представляет никакой опасности, но так как малышка привыкла к очищенному высококачественному энергону, не скоро научится пить то, что употребляют остальные. За семь часов его особо не искали. Видимо, Мегатрон считал его очень занятым. На самом деле так оно и было. Омега-Замок, который сейчас активно чинился всеми свободными вехиконами был на предпоследней стадии восстановления. Нужен энергон для запуска в космических масштабах. Но весь энергон сейчас уходит на бэту, которая питалась исключительно в десятеро раз прошедшую чистку топливом наивысшего качества. И вся работа встала. Шоквейв должен придумать что-либо. От этого зависело почти что фундаментальная часть восстановления Кибертрона. Но вместо того, чтобы направить все силы на создание формулы синтетического энергона Шоквейв тратил время на бэту. Это даже не смешно ни разу. А крайне и крайне нелогично. И, знаете, у Мегатрона крайне садистское чувство юмора, если попасться на удочку его первого вопроса с подвохом. Шоквейв это понял уже давно, и был подготовлен к этому максимально. Он, наверное, к апокалипсису не готов столько, сколько к вопросительному вопросу своего Повелителя. Оборудование для активации базового протокола в совместной прошивке бэты, что так же требовала к себе немалого количества энергона, было готово. Саундвейв позаботился о безопасности её процессора и микросхем, подготовив защиту от вируса и всякого мусора, чем ещё больше добавил для Нокаута работы. Старскрим был на редкость тих, чем и не внушал спокойствия, а бэта почему-то избегала его, шипя, стоило только заму Лорда посмотреть на неё. Мегатрон решил не оставлять это без внимания. Поэтому выгнал сэконд-ин-комманд в другую часть корабля. Шоквейв не говорил. Он не полон сил и не готов покорять вершины. И он не надеется на понимание со стороны работодателя, в лице Мегатрона. Старался не говорить вообще и быть энергосберегающим, чтобы пережить этот момент во Вселенной и под каким-нибудь предлогом исчезнуть на оффлайн еще на некоторое время. Но бэта ходила за ним по пятам в ремблоке, пока Мегатрон следил за ними обоими, сложив манипуляторы на могучем чесплейте и прислонившись к краю платформы. Его взгляд, а точнее белое светящее кольцо, медленно перекатывало внутри орбиты то направо, то налево, вслед за перемещением Шоквейва в ремблоке. Чужое молчание немного начинало раздражать. Но он понимал, что сам пришел раньше нужного, чтобы проконтролировать весь процесс активации своей бэты, а Шоквейв даже не звал его на это «зрелище». — Ты сегодня на редкость болтлив, Шоквейв. Не устал говорить? Шоквейв резко остановился и бэта врезается лбом куда-то ему за коленным сочленением. Медленно перевел взор единственной оптики на господина и молчит. Дураком он себя не считал и легко сложил ситуацию ребром, приплюсовал в этом уравнении интонацию своего Повелителя. И вот он ответ — вопрос с подвохом. Ученый стойко выдержал взгляд Мегатрона. Подождал три с половиной клика. Не дернулся ни одной струной своего эм-поля. Теперь самое важное — извиниться, согласиться или отрицать. Один промах и Повелитель похоронит его под чувством собственного униженного достоинства. Потому что Мегатрон — садист. Но Шоквейв — не мазохист. — Нет. Насколько Шоквейв запредаконился заебался и переебался с этой бэтой словом передать никак. А тут создатель сие бедствия в лице его же господина решил поиздеваться над ним? Он не будет никак на это реагировать. Мегатрон хмыкнул и промолчал. Ну ладно, в другой раз. Пока Шоквейв регламентировал алгоритм запуска, Нокаут возвращается с кабелью нужного размера и начал попытку уложить кроху на платформу, перетащив ее с пола. Бэта боязливо вертелась, не доверяя медику, который пытался подсоединить к её шлему кабели. Наорать или стукнуть нельзя — Мегатрон за его спиной стоит огромной темной тенью, готовый оторвать ему голову. — Ты можешь быстрее? — раздражённо бросил Нокаут учёному, когда бэта пнула его по оплавившемуся в утилизаторе фейсплейту. — А-а-а-а! — Вопила во весь голос фемка, выгибаясь на платформе. — Не кусайся! Нельзя! — прокричал медик. — Ай, шлак! Чтоб тебя! Мегатрон, не пожалев свои силы и не поленившись, дал медику крепкую затрещину, отчего тот на мгновение потерял равновесие, но быстро пришёл в себя, извинившись за сквернословие. Фемка стихает и тихо смеется. Шоквейв это замечает и делает выводы: — эта садистка тоже немного садист. Однако вертеться не перестала — требовала ее не трогать, обняв себя манипуляторами. Нокаут оскорблен до глубины своей искры этим смехом. Но хорошо, что она не такая уж и глубокая. Шоквейв подходит к платформе, где Лорд и Нокаут стояли подле маленькой фемки, своими электромагнитными полями сбивая ее собственные — еще слабые и неустойчивые, отчего бэта так агрессивно и реагировала, не чувствуя безопасности. Но стоило ему встать рядом с ней, как она перестала зажиматься и вертеться, тут же прильнув к его предплечью, доверчиво обнимая, пока Нокаут незаметно для нее подсоединял кабель к ее затылку. Не прошло и наноклика, как она в миг обмякла и выключилась. Оптика перестала светиться красным светом. А корпус рухнул на платформу спинкой. На мгновение почудилось, что она была дезактивирована. — Загрузка началась, — сообщил Шоквейв и посмотрел на три цистерны с энергоном, которые одновременно стали опустошаться. — Наши последние запасы энергона иссякли. — Я знаю, — прорычал недовольно Мегатрон. — И еще, вы оба, ни слова о Кибертроне. Ни слова про автоботов. За неповиновение будет свое наказание. Я ясно выразился? — Да, мой Повелитель, — отвечают синхронно Шоквейв и Нокаут. Да вот только почему? Но Шоквейв не стал вдаваться в подробности. Сейчас он доделает свою работу. Загрузка завершится. И он вернется к себе один. Отдохнет и начнет работать. В одиночестве. А Нокауту было… плевать с высокой колокольни вообще. Ему было интересно, чисто в научных целях, как вообще происходит перестройка искусственно созданных трансформеров. Шоквейв за долгое время своего существования видел впервые сам процесс, как хилый маленький корпус покрывается вторичной бронеплатой, укрепляя протоформу, утолщаясь на честплейте, вырисовывая свойственные её создателю, Мегатрону, изгибы. Не покрытые до этого защитной бронеплатой конечности из чёрного первичного металла стали перестраиваться, вытягиваясь в длину, становясь чуть шире в плечевых сегментах, голеностопных суставах и тазовых креплениях. Шлем приобрёл более вытянутую форму, стал чуть согнутым к низу в затылочной части и по бокам, а антенны на висках для распознавания звуков слабо засияли своей подсветкой белого цвета. Черты фейсплейта не сильно изменились, только в области шеи появились дополнительный звуковой передатчик и модуль. Мегатрон, наблюдающий за этой перестройкой, узнавал в ещё хилом и слабом корпусе свои черты. Когда Нокаут, взяв тонкую кисть бэты, стал рассматривать первые задатки когтей, Мегатрон с неким облегчением принял, что в ней есть базовые элементы защиты и нападения в виде тех же самых когтей, которые со временем могут стать такими же острыми, как и у него самого. — Загрузка завершена. Шоквейв отключил кабели, после чего пару раз постучал пальцем по шлему бэты. И ранее выключенные серые окуляры стали проясняться ярко-алым светом. Она снова онлайн. Медленно привстала на месте и поднимает взгляд, первым делом цепляясь за своего создателя — Мегатрона, который с сдержанным интересом следил за ее медленно проявляющимися эмоциям на лице и слабо излучающемуся электромагнитному полю ее корпуса. В ее оптике появилась «жизнь». Она смотрит взглядом, в котором можно отчетливо прочитать ее эмоции. Бэта смотрит на своего создателя неотрывно — узнает его. Она изучаще склонила голову на бок, смотря на Предводителя, чувствуя притяжение своей искры к его искре. Мегатрон же слабо наклонился к ее светлому фейсплейту, оперевшись о край медицинской койки, словно хотел рассмотреть ее лучше и слабо принюхался — совсем нет запаха, или он не может уловить слишком маленькие частицы. Бэта сама протянула маленькую раскрытую ладонь к шрамированному серому фейсплейту гладиатора и тот позволил себя коснуться за правую часть лица. Удивительно, как же творение находит безошибочно своего создателя. И под маленькой ладонью через этот крохотный контакт Мегатрон почувствовал эту близость частички своей — от искры к искре. Одна на двоих, дополняющая друг друга, чьи сигналы магнитных полей идентичны, что корпус воспринимал ее, как свою, не видя угрозы. Она была еле теплая, а он опасно горяч, но даже так гладиатор не пугал бэту. Генетический код бэты считывался ему на том уровне, что неподвластно другим, кроме как Мегатрону. Будучи высокотехнологической расой даже они не в состоянии пойти против природы естества — кровь от крови у органиков и искра от искры у трансформеров. Нокаут и Шоквейв не мешали этой минутной паузе знакомства, с интересом наблюдая контакт новой жизни со старой. Теперь ученый мог с уверенностью сказать, что бэта может размышлять, а не просто полагаться на инстинкты, также говорить и связывать слова в предложения. Сама же бэта убирает ладонь с лица своего создателя, который медленно стал выпрямляться во весь свой рост, после чего она переводит взгляд алых линз на красного десептиконы, а потом, улыбаясь во все свои острые денты, тыкнула в его сторону когтистым пальчиком и произнесла: — Шлак! Мегатрон медленно и с особой ненавистью перевёл алые окуляры на Нокаута, скрипнув дентопластинами, на что медик боязливо вобрал голову в плечи и глуповато улыбнулся. А Шоквейв принял тот факт, что она не говорит на кибертронском. Так уж вышло, что трансформеры перенимают речь друг у друга и разговаривают сейчас на языке землян. И бэта тоже подстроилась под них. Адаптация уместна. — Альфа! — тут же указала на Шоквейва и радостно добавила: — Это ты! Ты меня нашел! Учёный был в большем замешательстве от её обращения к нему. Точно, как и предакон она подчиняется в первую очередь тому, кого считает своим создателем и авторитетом для себя — альфой, вожаком и лидером. Ошибочное мнение с ее стороны из-за нарушения цикличности их первой встречи. Видимо, она могла использовать ту информацию, которую получила до программирования. Кроха какое-то время смотрела на застывших десептиконов, после чего снова взглянула на Мегатрона, а потом опять на Шоквейва, словно не понимала — кто важнее и кто главнее. Сам же гладиатор косо посмотрел на ученого, на котором бэта задержала свой взгляд. Но вдруг фемочка встает на платформу и, подойдя к фиолетовому десептикон, принюхалась. Не тот запах, не то эм-поле и не тот сигнал искры, но тянуло ее именно к Шоквейву. А потом перевела взгляд на Мегатрона, который терпеливо ожидал от бэты следующих действий. — Р-р-а-ар! — тонким голоском воспроизвела бэта, выставив свои согнутые наподобие когтей пальцы, стараясь быть устрашающей, как Мегатрон. Сам же Мегатрон нахмурился, подняв одну надоптиковую дугу, после чего с каменным выражением фейсплейта показал ей свои огромные и острые когтища, по концам которых под освещением пробежали блики. На это бэта боязливо поджала антенки и прыгнула в сторону Шоквейва, который уже на автомате поймал её, усадив на предплечье манипулятора. Учёный собирался снова опустить бэту на платформу, но замешкался, почувствовав, что она стала тяжелее, а маленькая фемка в это время умудрилась забраться на его спину, карабкаясь, словно скраплет. — Слезь, — почти что приказал Шоквейв, уже точно зная, что она понимает его речь. — Сейчас же. — Нет, — помотала головой бэта и крепче обняла учёного за шею, прижавшись, в наглую свесив свои сервоприводы с его плечевых сегментов, а потом тыкнула в сторону Мегатрона пальчиком. — Лже-альфа! Не в состоянии переносить тяжёлый взгляд своего создателя, бэта отворачивается в другую сторону, ещё крепче обняв Шоквейва, надеясь… Нет, будучи уверенной, что он её защитит. Мегатрон почувствовал укол ревности, когда бэта стала шептать в аудиосенсор Шоквейва что-то про него: 10% — информации, 60% сопения и шипения, 10% запах чистого сладкого энергона и 20% горячего воздуха из ее энергориемника. И выходило что-то похожее на «пш-пш-пш-пш». Сам же учёный убедительно делал вид, что не понимает, что ему вещают, таращась на Лорда, думая, слышал ли он это. Какую-то связь между ними Мегатрон буквально ощущал всем своим тёмным существом. Ведь стоило Шоквейву появиться в зоне видимости бэты она была готова свернуться шаром, лишь бы оказаться рядом с ним. Но разве она не запрограммирована быть ближе к своему создателю — ему? Или тот, кто нашел бэту первым имеет такие же привилегии, как и создатель? Мегатрон надеялся, что со временем она почувствует, что является крохотным кусочком его большой искры, и наконец-то осознает, что она является его меньшей генетической копией. Иначе смысла в том, что он жертвует все ресурсы на ее взросление нет. — Твое задание, Шоквейв — вырастить ее, — отдал приказ Лорд, собираясь уже уходить, но потом решил всё же добавить: — Раз вы так сдружились, дружите дальше, «альфа». Последнюю фразу Мегатрон добавил с целью поиздеваться, зная, как Шоквейв не любит чужое внимание и присутствие рядом. — Мой Лорд, у меня есть незаконченные эксперименты. Синтетический энергон… И створки шлюзовой двери сошлись, оставив слова учёного недосказанными. Нокаут был рад, что он не будет участвовать во всей этой волоките, и вообще будет далеко от бэты. И, судя по тому, что Шоквейв не пустил эту кроху на «случайные» эксперименты, выдержки и терпения должно хватить и на будущее. Сам медкон не смог додуматься, чье это создание и решил даже не углубляться в это. Фиолетовый десептикон же ощущал себя самым приниженным и недооцененным звеном в армии Мегатрона, будучи при этом самым талантливым и находчивым стратегом, учёным и логистом. И в итоге став опекуном-сиделкой для бэты… Тысячи лет труда, приобретения знаний и опыта, чтобы следить за… этим, — злился мысленно Шоквейв. Учёный направился обратно в свою лабораторию, пока бэта сидела на его плечах, держась за длинные сегменты на вытянутом шлеме своего опекуна, болтая сервоприводами, которые с ритмичным стуком бились о чейстплейт Шоквейва. Реагировать как-то, хоть как-то (!!!) у него не было ни сил, ни желания. Его немного успокаивало то, что теперь бэта хотя бы может понимать его речь, а значит, будет слушаться. А считая его авторитетом, кроха в любом случае будет безукоризненно выполнять все команды. Ну, он будет проводить свои эксперименты более мирным путем. Хоть какой-то «плюс» в виде новых знаний он же должен получить! И уже в лаборатории кон наконец-то сел размышлять. Ощущая вес фемки на своих плечах, мех опускает ее на пол и осматривает с кончика шлема до самих ступней. Так на линзу не определить насколько она стала больше и выше. Да и интеллект не измерить. Нужна программа для записи ее взросления. И со временем новые сплавы металла, чтобы заменять ту часть брони, из которой бэта будет вырастать. Не будет ж она в конце концов в одной лишь протоформе щеголять на корабле. И новый фильтр для энергона надо преобрести из склада. Дел хватает… Шоквейв вручил ей куб с чистейшим энергоном и приступил к накопившейся работе, время от времени бросая в сторону малютки беглый взгляд, чтобы та не померла где-нибудь, пока трогала его орудия пыток. Некогда Мегатрон приказал Шоквейву создать крепкий сплав металла, найденный на этой планете, чтобы экономить на киберметалле, которого совсем мало. Для вехиконов этого вполне достаточно, считал сам Лорд. И как раз из этого сплава Шоквейв приготовит материал для будущей ее брони и когда придет время лишь перельет по размеру корпуса бэты. Шоквейв зажёг пламя под огромной печью, и киберметаллический материал стал довольно быстро нагреваться, отчего вскоре тёмно-серый цвет сменился на раскалённо-красный. Пока он собирал старый металл с Земли, готовя его для переплавки, чтобы сделать другие инструменты, учёный заметил, что бэта заинтересованно смотрела на печь, приложив палец к энергоприёмнику и не мигая наблюдая за пляшущим огнём внизу печи. А потом подошла к раскалённому киберметаллу, и Шоквейв на какое-то время решил понаблюдать за ней. И знаете, что она сделала? Приложилась ладонью о раскалённый до температуры плавления стали и титана материал, после чего ойкнула: — Ай! Что это? Шоквейв красноречиво приложил бы манипулятор ко лбу, но сдержался. Если бы он мог так же легко сквернословить, как Нокаут, то красочно описал бы то, что он хочет передать своим молчанием. — Почему ты не предупредил? — ныла бэта, смотря на учёного, выставив в его сторону повреждённую ладонь. — Я не предполагал, что искусственно созданные трансформеры настолько не адаптированы к функционированию. Взяв из полки охлаждающий спрей, Шоквейв подозвал к себе бэту, которая подбежала к нему практически мгновенно, вытянув перед собой раскрытую ладонь. Пару раз пшикнув, фиолетовый десептикон обмотал повреждённые участки тонкой пластичной алюминиевой пластиной собственного производства, которую обычно использовал для обмотки кабелей. — Это было горячо, мне не есть хорошо, — произносит маленькая фемка и нахмурилась. — Но тот мех тоже был горячим, хоть и не сильно, и импульс его искры мне знаком, но все равно тоже не хорошо, как и это ощущение. Но то «горячо» было не так сильно горячо и плохо, как «горячо» сейчас. Почему? Шоквейв переводит на неё взор единственного алого окуляра и хотел было оставить ее замечание без внимания, но потом вспомнил, что и ее воспитание скорее всего на нем. И слегка задумался над тем, как бэта сформировала свое понимание «горячо». — Ты имеешь ввиду боль? — Это значит «боль»? — Указав на ладонь, спросила бэта. — Нет. Боль — это твое ощущение, как ты говоришь «не есть хорошо». А дефект на твоей руке — это ожог. И тебе лучше не травмировать свою протоформу, чтобы не оставлять дефектов. — А боль проходит? — Да, — резко ответил ученый, но потом мотнул шлемом. — Не все так просто. Много видов и классификации. Всего. Тебе нужно начать тренировать свой социальный навык общения и речи. «Мне не есть хорошо» — это «плохо». Старайся излагаться понятно и кратко. Чтобы тебя понимали. — Небольшая пауза и он снова мотнул головой. — Нет. Не так… Это мое восприятие мира. У тебя должно быть свое. Это придет со временем… Делай то, что считаешь нужным, но не переходи границы. — Какие? Шоквейв промолчал. Это будет не так просто. Как объяснить ей то, что в него вшито еще при пробуждении? Да и о каких границах идет речь, если он понятия не имел какой будет у нее темперамент? — Я буду указывать на них. Бэта кивнула и продолжила смотреть на Шоквейва, сидя недалеко от него. Сам же ученый встал за рабочее место и начал медленно вникать в забытые чертежи. Она смотрела на огромные и сильные сервоприводы учёного, на плазменную пушку, на ловкий манипулятор, который выполнял любые действия отточено. А ей пока только расти и расти до этого. Больше к огню она не стала подходить, запомнив, что такое боль. Шоквейв вдруг понял, что это её первый опыт знакомства с болью, ожогом и реакцией защиты, чем служило её мгновенное отстранение от потенциальной причины травмы. Её процессор был чист, в нём не было сохранено даже позывного. И за сколько же тысячелетий эта бэта сможет заполнить свои блоки памяти? — Ты знаешь слова, но не знаешь, когда их использовать? — поинтересовался учёный. — Знаю, что хорошо мне и что не есть хорошо… То есть, что плохо мне. От этой информации я получаю уровень безопасности, и дальше, что мне нравится и что не нравится. Знаю слова и их примерный смысл, но не различаю тепло-горячо-горячее-больно. И моя программа куда больше, чем тот язык, который я приняла от вас, поэтому не могу передать все с точностью. Развитие с нуля, — принял к сведению Шоквейв. — Зачем Лорд Мегатрон решил оставить её? Нелогично тратить силы, время и энергон на неё. И ее зачатки знаний были на кибертроском. Надо было подумать об этом до программирования. Теперь она будет больше путаться. Ей нужны азы каких-либо знаний, чтобы она могла выстроить алгоритм и связать понимание мира и построить свое мнение. Ученый подходит к своей рабочей зоне и берется за планшет. Подключенный к всемирной информационной паутине Земли, Шоквейв открыл поисковик. После чего подойдя к бэте, наклонился к ней и показал на яркий экран. — Ты знаешь про информационные интерфейс-соединения? — Спросил Шоквейв, на что бэта кивнула: — Передача информации путем «посредника-помощника» — кабель, штекер, импульсы, электромагнитные поля или эм-поле. Односторонний и путем обмена. — Это — планшет, источник информации. Это — передатчик, — показывая небольшой чип, лежащий на планшете, говорит ученый. — Он — «посредник-помощник», поможет тебе войти в саму программу информационной сети. На всех языках этой планеты. Информация здесь примитивна. Поэтому начнешь с него. Далее перейдешь на кибертронский — наш уровень информации. Показав, как включается, десептикон вкратце объяснил ей, что нужно нажимать, чтобы получить искомую информацию. Благо запоминала кроха быстро, а значит, не всё так плохо. Пока Шоквейв занимался своими делами, восстанавливая инструменты и создавая формулу прочного металла для его будущего клинка и оружия для вехиконов из подручных материалов этой планеты, бэта смотрела на экран планшета, который был подключён к земному интернету, средству массовой информации. Записывать что-то в архив не было смысла, так как это лишняя информация, а вот прочитать, понять и пропустить через процессор вполне не вредно. В какой-то момент бэта полностью увлеклась изучением этой планеты, переходя за её границы, перескакивая с одного источника информации на другой, узнавая больше о космосе и Галактике. В ярко-алых окулярах изображения менялись очень быстро, а малышка всё больше и больше восхищалась зелёными полями, лесами, запоминая всю флору и фауну, просматривая по несколько раз историю планеты каждой нации и полностью изучая мир людей. Шоквейв знал, что в людской терминологии среди подростков есть термин «задрот» или «hardcore game», вроде как Нокаут рассказывал, к слову. И учёный позже даже поинтересовался этим, изучив, чтобы наверняка знать, к какой категории людей этот термин применяется. Оказывается, так называют подростков, которые могут виснуть перед ПК несколькими сутками, а, учитывая тот факт, что людям это приносит вред, такое не приветствовалось нигде. И вот… В отношении бэт, «детей» кибертронского происхождения, это слово тоже можно спокойно применять. Прошло несколько земных дней и ночей, но Шоквейв так ни разу не видел, чтобы маленькая фемка хотя бы на мгновение отвлекалась от данного им планшета, забывая даже подзарядиться и принять энергон, что было очень важно, так как она была ещё не сформированным трансформером, а значит, нуждалась в хорошем уходе и поддержке внутренних систем, иначе произойдёт остановка её развития. Она не мешала ему, да настолько, что Шоквейв забывал о ней время от времени, когда увлекался экспериментами. Он активировал программу мониторирования внутренних систем и развития бэты, чтобы фиксировать любые изменения. Когда на экране его монитора высвечивается предупреждение о низком уровне энергона у бэты, Шоквейв отбирает у подопечной планшет, чтобы малютка отвлеклась и не губила себя. В такие моменты он чувствовал себя надоедливой программой, которая то и дело жужжала о том, что есть ошибка систем, и так до тех пор, пока неполадки не будут устранены. Ну… Ему не хотелось бы, чтобы бэта дезактивировалась от нехватки энергона, когда находилась всего в паре метров от него. — Как тебя зовут? — Вдруг спрашивает она, что вынуждает крупного десептикона прекратить свои действия и обратить на нее внимание. — Шоквейв. — «Шоквейв», — повторяет она тихо, и потом указывает на себя. — А как меня зовут? — Этот вопрос не ко мне, а к твоему создателю. Он — Мегатрон. — А-а-а, — протянула фемка и снова задает вопрос: — А кто я? Мы… Я прочитала про все виды существ на этой планете, но таких, как мы нет. Нет похожих на меня и тебя. — Мы — трансформеры. Мы — кибертронцы, — отвечает Шоквейв и понимает, что дальнейший разговор может пойти в не очень удобную сторону. — Этот вопрос не ко мне, а к твоему создателю. — Мы инопланетяне на этой планете? — Улыбнулась она. — Да. — А наш дом? -… — Это наш дом? — приложив ладонь к стене отсеке спрашивает она. -… — Этот вопрос не ко мне, — повторяется Шоквейв. — Продолжай изучать все, что найдешь. Нужную тебе информацию даст твой создатель. Потом. Фемка соглашается, перестав донимать его вопросом. И она очень много говорила, болтала без умолку, когда Шоквейв приносил ей порцию энергона, рассказывая обо всём, что узнала. Чаще всего бэта рассказывала про флору и фауну или же про какой-то химический элемент, горную породу или полезные ископаемые, описывая их досконально, показывая ему картинки с планшета. Шоквейв, конечно, всё это знал, но молчал, одобряя её шаг к изучению окружающей среды, да и так она не задавала вопросы про Кибертрон. Рассказывала так же о войне и солдатах. Об анатомии людей и животных. И потом снова уходила добровольно изучать научные видео о тех или иных открытиях, потом снова приходила рассказывать Шоквейву. Ему это казалось более или менее правильной тратой времени маленькой фемки. Но старенький планшет иногда выключался, отчего приходилось ждать, пока Шоквейв обратит на неё внимание и поможет заново настроить программу, что не очень нравилось бэте. Тогда кроха решилась взяться за планшет Шоквейва, которым он иногда пользовался во время решения каких-то задач, но не знала, что надо спрашивать разрешения. И, конечно же, учёный сразу увидел это, когда она собиралась стащить его предмет прямо при нём: — Не трогай то, что тебе не принадлежит. — Почему? — удивлённо спрашивает бэта. — Запрещено, — коротко и ясно. — Ты испортишь мои записи. Забрав из её манипуляторов свой планшет, Шоквейв поставил его повыше, на что бэта села у его рабочего стола и демонстративно заобижалась. Только это не прошло через железобетонный нрав учёного, все её попытки манипулирования им оставались безуспешными. — Идём, — вдруг говорит Шоквейв. — Лорд Мегатрон желает тебя видеть. И как-то этот планшет забылся, а бэта тут же последовала за фиолетовым десептиконом, взяв того за один манипулятор, а сам Шоквейв… Смирился. Возможно, это когда-нибудь пройдёт, и она перестанет быть зависимой от него. По крайней мере она начала складно говорить. Стала понимать свои ощущения. По чуть-чуть стала размышлять сама, а не перебирать полученную информацию. — Обращайся к Лорду Мегатрону в уважительной форме, — предупреждает Шоквейв. — Не перебивай, когда говорит. — Почему? — Он твой создатель, — решив пока не усложнять ситуацию, отмахнулся мех. — А почему ты обращаешься уважительно? — спросила бэта, неосознанно чуть сильнее сжав его манипулятор. — Он тоже твой создатель? — Он выше по званию и требует к себе уважения. И бэта замолчала, обдумывая сказанные учёным слова, а они всё шли и шли по слабо освещенному коридору в тишине, пока она снова не спросила: — А что он сделал, чтобы обращаться к нему уважительно? — Хватит вопросов, — достаточно холодно ответил Шоквейв. — Заходи. Когда створки шлюза разошлись в разные стороны, бэта замерла, прижавшись к опекуну, боязливо смотря на широкую спину Мегатрона, который рассматривал карту звёздного неба. Шоквейв зашёл вместе с фемкой, подталкивая её вперёд, чтобы та не убежала, так как тут было довольно темно, а значит, обстановка не внушала ей спокойствия. Мегатрон не сразу обратил на них внимание, переговариваясь по внутренней связи со Старскримом, который в это время тренировал небольшой отряд сикеров. Голос гладиатора был резким и громким, к чему бэта не привыкла. Шоквейв всегда говорил спокойно и даже тихо, отчего резкие перемены в восприятии фемка восприняла, как угрозу. Бэта спряталась за сервоприводами Шоквейва, смотря на Мегатрона через его нижние конечности, намертво за них ухватившись. Молча стоящего в углу Саундвейва она не заметила, а вот Связист сразу же обратил на неё внимание, на секунду отвлекаясь от своей работы. И вот наконец-то Предводитель десептиконов решил повернуться к ним фейсплейтом. Мегатрон, увидев прячущуюся бэту, слегка обнажил дентопластины и стал подходить ближе. — Выходи, — приказал Шоквейв и, взяв бэту за предплечье, потянул вперёд, чтобы Повелитель мог получше разглядеть её. Мегатрон шел резко, широко шагая в ее сторону. На таком расстоянии было тяжело понять его намерения. И бэта сделала шаг назад, спиной прижавшись к сервоприводам опекуна. И, задрав голову, смотрела на огромного серого меха перед собой широко раскрытыми алыми окулярами. — Я дал тебе время привыкнуть к этому месту, и позволил делать все, что ты хочешь. Я — твой создатель, — говорит Мегатрон как можно спокойно и дружелюбно, на что бэта непонимающе моргнула. — Не стоит меня бояться. И лгать — тоже. Он правда старался быть спокойнее, а голос снизил до минимума, чтобы опять не напугать её, только вот для бэты он воспринимался слишком резко в контрасте с Шоквейвом. — Расскажи, какую информацию ты сегодня получила, — подал идею для общения опекун, успокаивающе положив свой манипулятор на шлем малышки, как если бы почесал за загривок предакона, тем самым блокируя часть ее сенсоров, чтобы она отвлеклась от резкого эм-поля Повелителя. Мегатрон заинтересованно смотрит на бэту, которая продолжила молчать, видимо, не понимая с чего начать, что очень сильно злило Повелителя, хоть он никак и не показал этого. — Отчёт, — приказал Мегатрон Шоквейву. — Повинуюсь, — кивает фиолетовый десептикон. — Развитие протекает удовлетворительно. Все внутренние системы работают исправно. Первичную броню покрывает основная. Рост на данный момент не превышает трёх метров. Процессор не выдаёт никаких ошибок и неисправностей. Не хватает практики в общении, но речь развита хорошо. Когнитивных нарушений не наблюдалось, полученная информация остаётся в архивах надолго. Мегатрон одобрительно кивнул, снова посмотрев на бэту. Кстати говоря… — Осталось выбрать ей позывной, — Мегатрон уже хотел предложить свой вариант и сказать Шоквейву, чтобы он влил и эту информацию, но бэта решила его перебить уже своим предложением: — Мерида. Я хочу этот позывной. Наступает гнетущее молчание. Шоквейв опускает взгляд на фемку у своих сервоприводов. Она сказала «я хочу». Раньше он воспринимал ее не как полноценного трансформера, а больше как запрограммированного робота или дрона, у которого нет своей воли, лишь немое подчинение. Но в этих больших алых линзах появилось осознание и нрав. Характер. Только сейчас Шоквейв принял эту бэту… за живое и разумное существо. — Ты не человек, чтобы носить такой позывной. Лишняя информация об этой планете не сделают тебя умнее или сильнее. Людская культура не должна тебя интересовать, — смотря на спарка немного предвзято, забирая планшет, произнёс Мегатрон и гордо предложил свой вариант: — Ты будешь Миллдот. — Нет. Саундвейв перевел взгляд на фемку. Оптика Мегатрона приобретает глубокий алый оттенок, почти темный и ужасно пугающий. Шоквейв пребывал в удивлении ее упрямству и бесстрашию. Или это глупость, свойственная бэте? Но эта оптика… В ней уверенность и несгибаемая воля. Сила и уверенность, свойственная всем десептиконам. Всем тем, кто научился двигаться против течения и вопреки. Свойственная Мегатрону. — На колени, — приказал Предводитель десептиконов. — Прояви свою верность мне, раз проявляешь свою волю. Фемка растерянно смотрит на Мегатрона, возвышающийся перед ней, как огромная скала, пока позади нее тенью стоял Шоквейв. Но она стояла так же прямо на своих двоих, смотря на Лорда фиолетовозначных, задрав голову вверх. Каким же он был огромным по сравнению с ней… Такой сильный и недосягаемый. Алые линзы Мегатрона выжидающе смотря на нее сверху вниз, а колоссально тяжелое и мрачное эм-поле давят на нее. И на остальных. Но Шоквейв и Саундвейв привыкли к перепадам настроения своего господина и знают, на что он способен, и знают как не злить его или выйти с опасной зоны, но эта бэта… Не понимала ничего. Не ощущала риска? Опасности? Или же… — Я доверяю вам, Мой Создатель, — отвечает вдруг бэта уверенным тоном и склоняет голову, аккуратно садясь на одно колено. — Моя воля — носить тот позывной, что я выбрала сама. И этим именем я хочу вершить вашу волю, ради которого вы меня и создали. Фемка поднимает взгляд и смотрит в такие же — алые с белым кольцом света внутри, без страха и сомнения. Мегатрон будто смотрел на нее сквозь время, видя свое прошлое и будущее. Смотрел и понимал, что этот спарк — его наследие. Воля, что стала материальной и научилась говорить, проявлять свое право. Свое право на имя. Как и D-16 когда-то. Смотрит на него, как на равного. Какая дерзость с ее стороны! Такая железная воля и упрямство! Настоящий десептикон. Шоквейв посчитал, что Лорд Мегатрон выйдет из себя и сокрушит свой гнев на этого спарка, но он лишь смотрел. Долго. Пристально. -!!! И вдруг Мегатрон махнул правым манипулятором в сторону, из предплечья которого вытянулся клинок. Саундвейв на стороне дрогнул — «он ее убьет». Шоквейв застыл, размышляя стоит ли сделать выпот вперед и потянуть фемку в свою сторону или остаться на месте, ведь «она вывела Лорда из себя». И лишь она сама смотрела на Мегатрона взглядом, в котором была безграничная вера в него — «я знаю, что ты меня не убьешь». — Я — Мегатрон, нарекаю тебя Меридой, — вытянув теперь в ее сторону острие клинка, произнес гордостью Мегатрон, неотрывно смотря в ее линзы. — Волей моей и всей фракции воинов, поднявшихся из пепла. -… — Я — Мегатрон обязую тебя быть храброй. Стойкой. Сильной. Бесстрашной, — тень гордости скользнула по лицу гладиатора. — И проявлять свое право голоса, чего мы были лишены на долгие тысячелетия. Встань, Мерида. Мерида поднимается на сервоприводы и смотрит на своего создателя с благодарностью за его принятие ее естества. Она стала личностью. Кем-то. — Ты — десептикон. И ты на стороне победителей, — гордо произносит мех. — На стороне сильнейших. С планеты Кибертрон. Это все, что тебе нужно знать. Все остальное придет со временем. Убрав клинок, Мегатрон посмотрел на Шоквейва и взглядом приказал идти. Ученый коснулся плечевого сегмента фемки и указал на выход кивком. И когда никого в отсеке не осталось, Мегатрон присаживается на трон и приложился сжатым кулаком об свой лоб. Кто я такой, чтобы лишать ее воли, чего сам добивался войной? Саундвейв подходит незаметно, держа в манипуляторе куб с среднезаряженным энергоном. Связист садится перед Лордом на одно колено и, склонив голову, протянул куб. Мегатрон нехотя переводит взгляд алой оптики на верного солдата. И взял куб. Саундвейв прошёл холод, голод, битвы, предательства и все краски войны, что и сделало из него немого Связиста, полностью понимающего чёрное и белое в поведении других. И даже он был когда-то любознательным, желая знать, видеть, чувствовать, ощущать на себе всё, но… Чем больше чувствуешь негативное, тем черствее становишься. Возможно, из-за слишком яркого восприятия внешнего мира искусственные трансформеры и превратились в хладнокровных солдат — в оружие. Саундвейв не чувствовал привязанности к ней, не хотел защищать или оберегать, как предакон, считающий её своим сородичем. Тут было что-то другое… Саундвейв сам был бэтой — тайна, которую знал только его Лорд. Он рос, развивался и ошибался много раз. И прекрасно понимал каждое действие малютки, её желание быть ближе к Шоквейву, который не по своей воле в её глазах стал опекуном — альфой. Прекрасно понимал её стыд и страх перед Мегатроном, считая себя недостойной внимания своего создателя, который был больше, сильнее и опытнее, но так же упрямо стоящая на своем выборе. Саундвейву банально было жаль, ведь мир, в котором ей предстоит расти разрушен. Кибертрон ей не дом. Земля — тем более. «Немезида»? Ей даже разговаривать мало с кем осталось. Вся их раса на грани вымирания. И в такой тесноте «Немезиды» и отсутствии нормальной коммуникации со своим видом какой она вырастет? Пустой болванкой? Шоквейв шел позади фемки… Мериды. Она проявила свою волю. Показала, что живая и что у нее есть свои желания. Ученый не понимал, как это возможно — за столь короткий срок понять себя, не побояться проявить свой характер. Может, тому вина искра самого Мегатрона — неуправляемая и гордая? Шоквейв был не согласен со вторым мнением Лорда. Желание знать и изучать нельзя отбивать ни у одного живого существа. Тем более у того, кто не знает ничего. Абсолютно ничего. Пускай эти знания о Земле мало что ей дадут, но это было бы основой, на которой дальше построились бы знания о Кибертроне, раз сейчас она не хочет изучать его. Такими темпами Мегатрон отобьёт у неё желание узнавать. Против Лорда выходить опасно и нелогично, ведь Шоквейв подчинённый, а значит, должен… Подчиняться. Он признал Мегатрона, последовал за ним, готов быть до конца с ним. Но это… Отбирать материал, который бэта хочет изучить, — это шло наперерез его сущности, которая всегда хотела знать всё, изучать и быть носителем сотни тысяч терабайт информации. И в то, что информация может быть бессмысленной, Шоквейв не верил, ведь никогда не знаешь, в какой ситуации окажешься. Тем более неизвестно, насколько долго они ещё будут на этой планете. Бэта была довольно смышлёной, так как даже после слов Мегатрона хотела найти что-то, откуда бы она могла считывать информацию. Ничего, кроме планшета учёного, она не нашла. Долго радоваться не пришлось. Поймав на себе взгляд Шоквейва, бэта опускает манипулятор, так и не тронув его собственность, и, присев на платформу, отворачивается. Ковыряя царапину на жёстком металле, кроха не обращала внимания на учёного, который куда-то шёл — наверное, собирался работать, как обычно. Но, когда перед её фейсплейтом опустился навороченный планшет Шоквейва, на котором было открыто окошко с информацией о солнечной системе Земли, малютка непонимающе обернулась к учёному. — Нельзя же, — удивилась бэта, зарубив в своём процессоре сказанные ей слова. — И я испорчу твои записи. Шоквейв уверенно вручает свой планшет в её маленькие манипуляторы, которые аккуратно и осторожно держали данный предмет. — Можно. — Но Лорд Мегатрон сказал… — начала Мерида, но учёный прервал её: — Можно, пока его нет. И как ни в чём не бывало фиолетовый десептикон вернулся на своё рабочее место, продолжая выявлять формулу для своих будущих оружий и доспехов, пока маленькая фемка с восторгом смотрела на его широкую спину, на которой висел огромный кабель, начиная с пушки и заканчивая правой плечевой бронёй. Такой большой и сильный, кажется холодным и отстранённым, не имеющим свои мысли и желания, но… Безукоризненно верил в то, что знания никогда лишними не будут, какими бы они ни были. Пусть учит, изучает, ищет и узнаёт. Может быть, она гений в будущем, а, может, просто удовлетворит своё любопытство и успокоится. А его сохранённые записи… Не настолько уж они и важны, чтобы лишать кого-то возможности учиться. Теперь это будет их маленьким секретом. Шоквейв замечает на столе ее карту памяти с встроенным ее кодом активации следующего этапа взросления. Задумчиво покрутил между пальцев и ввел в щель на терминале, чтобы на всякий случай продублировать ее алгоритмы роста. Отправил копию Саундвейву на хранение и поставил жесткий диск в полку, чтобы не потерялся. Сейчас он ему ни к чему, но когда придет время, обязательно им воспользуется.