Тень от тьмы моей

Люди говорят, что детям свойственно взрослеть. Трансформеры такое говорят очень и очень редко. Но единственный ученый в рядах десептиконов мог с уверенностью сказать, что Объект Х-626 растет, как на ядерных стероидах. Шоквейв, конечно, знал, что наследие Мегатрона не будет ростом в три метра, но… Он никогда бы не подумал, что фемка, которым генетически не дано быть тяжеловесными ботами, может вытянуться до пяти метров и тридцать сантиметров за такой короткий срок. Буквально, в считанные циклы, став почти одного роста с некоторыми трансформерами среднего военного сбора комплектации. И, кажется, это не было её пределом. Из-за отсутствия возможности к сканированию и обретению альтмода (пока что) Мерида носила вставные латы — броню, которая служила ей защитой, так как сама основа — протоформа, которую нельзя повреждать, была очень и очень хрупкой и уязвимой. Стоит только немного ей повредиться — и этот дефект останется с корпусом навсегда. И таких лат Шоквейв сменил уже не мало. Но не смотря на стремительно растущий рост фемка была все еще бэтой. Разумной — да. Но наивной, беззащитной и любопытной. Так ли это со всеми искусственными ботами, либо Мерида такая альтернативно одаренная Шоквейв не знал. Но она не могла даже мыться, как положено. Мерида сидела на небольшом складной стуле посреди моечной и, сгорбившись, без лат и брони, ждала опекуна. С боку ее спина обрела форму «?» знака, отчего Шоквейв, которому надоедает напоминать ей держать осанку, при виде этой «красоты» обливает ее со спины водой из шланга. И фемка тут же выпрямляется. Никакой похоти. Никакого влечения. Лишь механическая чистка. Шоквейв обливает все суставы мыльным раствором и специальным маслом, после чего щеткой с мягкой щетинкой начинает намыливать с характерным звуком «фщт-фщт-фщт-фщт», на что фемку мотает из стороны в сторону из-за чрезмерно сильного напора со стороны опекуна. Мерида пытается сидеть смирно и лишь иногда по указаниям поднимает то один, то другой манипулятор, чтобы взрослый и ответственный за свою работу кон быстро вычистил грязь с ее корпуса. Увидев пролетающий мимо мыльный пузырь, Мерида радостно улыбается и указывает пальцем, смотря на Шоквейва. Ученый без капли радости и вообще эмоции сопроводил пузырь до момента, пока она лопается, и снова возвращается к мытье маленькой фемки… Точнее, к стирке, судя по его усилиям. В конце обливает водой и оставляет под обеззараживающим паром. Да так долго, что лицевая Мериды начинала раскаляться от высокой температуры. Шоквейв педантичен. Аккуратен. Быстр. И все свои манипуляции записывает строго по времени и фиксирует в программе развития бэты. Мерида настолько привыкла к постоянным измерениям и фиксациям ее данных, что без вопросов позволяет себя сканировать и крутить перед собой, пока ученый делает записи. Иногда выполняет нормативы стоя на месте — прыжки, приседания и вытягивания. И если бы опекун сказал покататься на полу из стороны в спину, то молча бы выполнила. Мерида была не столь красива и сильна, сколько необычна в своём происхождении, выделяясь среди всех членов экипажа, как нечто диковинное и чуждое для привычных линз. И дело даже не в росте, который будет явно превышать рамки разумного и, наверное, даже допустимого для фемки, а в том, что она была непропорциональна и лишена симметрии, с резкими углами корпуса, без намёка на плавные переходы. Но Шоквейв считал, что для растущего корпуса это нормально. Конечный результат должен быть приемлем для существования. Для выживания. У неё очень широкие плечевые сегменты, а манипуляторы сильные и широкие в дистиальной части, что характерно для обладателей мышечной массы, но никак не для выкованных из металла. Шея длинная и крепкая, что не очень практично в бою, так как является слабым местом и частой причиной дезактивации на поле брани, но опять же не свойственная им. На светлом металле фейсплейта между алыми окулярами со лба вниз спускались две длинные и две короткие тёмные линии, как у Лорда Мегатрона — видать, являются наследственно-доминантным проявлением. Широкие надбровные пластины над алыми линзами, стоит только фемке нахмуриться, то кажется, что на тебя смотрит сам Мегатрон, придавали лицевой маленькой фемки какую-то комичность. Но стоило Мериде улыбнуться или оскалиться, то становилось не до смеха. Острые светло-серые дентопластины внушали в других не столько страх, сколько беспокойство, так как это выглядело довольно жутко. И это послужило весомой причиной, чтобы не раскрывать энергоприёмник и не улыбаться широко, так как при неосторожном разговоре клыки рвали пластичный металл губ. Не смотря на сходство с Мегатроном, все равно на фейсплейт она была очень спокойная, не внушающая опасности, как сам ее создатель. Но пока что на фемку Мерида не была похожа. Больше на уродливого бота с полной асимметрией. Свойственные для фем гендерные особенности в виде широкого и слегка выступающего честплейта, конечно, были, что придавало ей некую округлость и неуклюжесть в связи с отсутствием утончения в талии. Чейсплейт и брюшная пластина переходили друг к другу разом без намека на плавность в поясе. И Мериду хрупкой не назвать, так как широкие плечевые сегменты и тазовый отдел делали ее ощутимо больше. Она непропорционально шире своего роста, а сервоприводы — массивные, с утолщениями на коленном и голеностопном сочленениях, придающие идентичную схожесть с её создателем, не добавляли ей какой-либо аккуратности в движениях. Возможно, в этом была виновна искра Мегатрона, с которого и был взят материал для её создания, без какого-либо вмешательства ген рандомной фемки. Либо потому, что она еще не выросла и лишний металл слоился друг на друге, пока корпус медленно вытягивался в длину. — Что не так?.. От долгого рассматривания опекуна Мерида опешила, подходя к нему с пустым кубом для энергона. Шоквейв не ответил, обратив внимание на то, что теперь не смотрит прямо вниз, как раньше, а лишь слегка опускает взгляд единственной линзы. Снова выросла. Взяв её пустой куб когтистым манипулятором, учёный наполнил его энергоном доверху. Она могла уже сама ставить кристалл на перегонку, но вместо этого отдавала опекуну, который по привычке, доведённой до автоматизма, продолжал раз за разом наполнять её куб. — Ты сегодня молчаливый, Опи. Мерида по той же давно выработанной привычке вешается на спину Шоквейва, которому теперь не так легко переносить её вес, как раньше. Приходилось даже немного напрягаться, чтобы позорно не упасть на колени под напором чужой массы. Учёный придерживается за край своего стола, после чего переводит взор своего единственного окуляра на фемку, которая, обнимала со спины и лицевой касалась чувствительных элементов между наростами в виде плоских пластин, и смотрит своими большими алыми линзами, что он там мастерит. Почему-то Мерида была очень тяжелой. Тяжелее, чем кажется на первой взгляд. И вряд ли Шоквейв ее откормил, отчего бы протоформа разрослась в толщине, так как по всем меркам он не превышал норму потребления энергона. — Соблюдай дистанцию, — предупреждает монотонным голосом Шоквейв и встряхнулся, убирая ее ладони со своей спины. — Ты нарушаешь моё личное пространство. — Извини, — бурчит она и, отпустив его из объятии, садится на край платформы, взяв свой куб и делая небольшие глотки. Шоквейв снова переводит взор на фемку, опустившую плечи и сгорбившуюся, приняв свою любимую и удобную позу «?». — Выпрямись, — уже устало и даже раздраженно говорит учёный. — Аха, — вентилирует системы фемка, закатив оптику и выполняя сказанное. — Расскажешь что-нибудь интересное? Шоквейв не собирался молчать, но новое ее поведение вынудило — она закатила оптику. Раньше такого себе не позволяла. Что это? Бунтарство? Проявление характера? Неудовлетворённая отсутствием ответа, фемка ставит пустой куб на место и снова лезет к учёному, чтобы понаблюдать за ним и занять себя задаванием ста тысячи вопросов Шоквейву. —… — Мерида, нет, — уже зная, что сейчас фемка будет понемногу доставать его, заранее отвечает фиолетовый десептикон. — Отправляйся на тренировку. Масса тела увеличилась. Требуется корректировка уровня физической нагрузки. — Не хочу. Шоквейв смотрит. Дольше, чем обычно. «Не хочу»? — У меня имеются обязанности. Руководство не допускает отклонений от установленных параметров в изначально заданных временных рамках выполнения задачи. — Я не хочу, — повторяет Мерида. Раньше было проще. Мерида не тыкала в него свои хотелки и выполняла все безупречно. С момента, как она поняла, что за непослушание не будет наказания, фемка без спроса и предупреждения покинула корабль и была на Земле. Что теперь? Шоквейву готовиться на бунтарский максимализм еще юной искры? Бред какой-то! Мерида с непониманием взирает на Шоквейва, на что сам учёный так же упрямо смотрит в её алые линзы. Нет, на этот раз он точно её отсюда выпроводит, чтобы наконец-то закончить свои дела. — Это необходимо для обеспечения твоего функционального развития, — повторяет Шоквейв. — Повышение тренировочной активности напрямую коррелирует с ускоренным ростом. Ускоренный рост, в свою очередь, способствует более раннему достижению зрелого статуса особи нашего вида. Данный уровень является обязательным условием для выполнения истинной цели твоего создания — её озвучит Лорд Мегатрон. Вызов разочарования у Лорда Мегатрона, твоего создателя и моего командующего, является крайне нецелесообразным сценарием И оба впились друг в друга взглядами. Не мигать Шоквейву, конечно, легче. Но у Мериды взгляд тяжелее. — Ладно, это логично звучит, — закатила алые линзы Мерида и раздраженно ударила по столу ладонью. — Но ты постоянно меня прогоняешь! Мне же скучно без тебя! — Твой корпус, как и процессор, демонстрирует высокий потенциал к усвоению информации. Однако отсутствует активность как в физической, так и в интеллектуальной сферах. Развитие не наблюдается. Следует устранить данную неэффективность. Начни процесс тренировки. — Ты же сам говорил, что сейчас тренироваться опасно, потому что я могу поверить протоформу, — почти сразу же остывает она и фыркает. — Дум не… — «Дум не причинит вреда. Программа ограничена заранее установленным уровнем нагрузки, допустимым для корпуса». Знаю, — перебивает Мерида своего опекуна и слабо улыбается. — Твоя логика стала слишком предсказуемым, опи. Шоквейв молчит, немного удивившись тому, что фемка стала более резка в выражениях и эмоциях. Взрослеет. — Я пошла. Люблю. Пока, — идя в сторону выхода, говорит фемка. Когда мех остался один, то тот продолжил стоять и смотреть в закрытые шлюзы, за которым скрылась Мерида. Что? «Люблю»? «Пока»?.. «Люблю»?! Шоквейв помотал шлемом и направился к консоли. Незначительные отклонения в норме развития не так страшны. В конце концов Мерида еще спарк. Еще и эмоционально активная фемка без возможности эти эмоции выпустить в своем кругу. Уставшие от войны и сражении солдаты и он, ученый, не в том психо-эмоциональном состоянии, чтобы составить ей компанию для добрых бесед. Да, наверное, ей это надо и на нуждается в этом, но Шоквейв не может ей дать такую эмоциональную разгрузку. Порой… даже страшно, что ее эмоции могут повлиять на него самого. Да, пока что он может выстроить барьер из своего электромагнитного поля, как защиту от ее эм-поля. А как долго он сможет держаться? Зная, какая мощная воля, харизма и эм-поле у Мегатрона, Шоквейв был уверен, что Мерида унаследует эти качества. И тогда его хрупкая пенопластовая стена из безразличия против тайфунной бури эмоции юной фемки будет разрушена за секунду. — Вопрос будет рассмотрен позднее, — сам себе в слух отвечает Шоквейв. — Сейчас — нецелесообразно.

***

На военном корабле десептиконов «Немезида» было не так много разумных ботов. И большинство из них, если уж не все разом, Мериду не жаловали. Да, она не мешала им. Да, чаще всего не попадалась под руку. Возможно, причина кроется в том, что Мерида была неприкосновенна, под руководством Шоквейва. Никто не мог ей приказывать, кроме него самого и Мегатрона. Если приказы первого заканчивались на «Мерида, не отвлекай», то второй мех не требовал от неё вообще ничего, кроме саморазвития и тренировок время от времени. Со вторым пунктом были сложности, ибо лишних бойцов не было, поэтому всё обучение самообороне проходило в формате голограммы или с неразумным дроном, а Мериде оставалось только повторять. Да и рисковать не окрепшим корпусом Шоквейв не хотел, чтобы Мерида потом не выросла косой или кривой. Да и никаких грандиозных изменений ни сама фемка, ни Мегатрон, ни Шоквейв не видели в тренировках. В конце-то концов, бить может любой. Конечно, выкрутасов, как автоботка-Арси, она не могла демонстрировать из-за нулевого опыта, но Шоквейв был уверен на все 87%, что у Мериды будет другой метод ведения боя, так как она крупнее той же Арси, медленнее и куда сильнее физически. И вряд ли сможет так же ловко и элегантно, как автоботка, валить врагов направо и налево. При росте чуть больше пяти метров, Мерида обладала сильными для своих средних габаритов манипуляторами, которые, как кажется Шоквейву, могут в будущем пробить кому-то корпус с нескольких ударов, как это делает Мегатрон. Пока это только его предположения, но всё же. Была одна проблема, с которой опекун и её создатель встретились. Какими бы навыками боя солдат ни обладал, если в нём нет желания победить (читайте — убить), то это всё впустую. Шоквейв видел, что Мерида далеко не конфликтна, даже наоборот — если есть возможность решить всё мирно, то она скорее готова избежать любой стычки. Возможно, это связано с тем, что она не видела войны, сражений и противостояния. С самой активации развивалась в тепле и уюте, отчего и не имеет представления об опасности и критических ситуациях, где надо действовать грубой силой. — Дум, я готова, — сообщает Мерида. Тренировки с каждым разом становятся сложнее. Начиналось с безобидных растяжек и легкого бега, а перешли на силовые нагрузки на выносливость. Дум был машиной и только. он наворачивал круги на своих двоих со скоростью 80 километров в час, что оптимально для физической составляющей Мериды. В начале она ленилась, но со временем поняла, что это не так уж и сложно. Даже интересно. Дум демонстрирует метательные ножи размером с ее ладонь, после чего метает в мишень на стене, поражая цель в голову. Мерида молчит. — Зачем? — спрашивает она. — Я не хочу никого убивать. — Самозащита является необходимым компонентом тренировочного процесса, — сообщает механический голос из нутра робота. — Корпус не адаптирован к интенсивным тренировкам. Для эффективного использования оружия дальнего боя требуется первоначальное освоение принципов работы холодного оружия ближнего боя. — Я не хочу, — упрямо говорит Мерида. — И учиться убивать тоже. — Это необходимо. — Не-хо-чу! — Отчеканила она. — Ответ не принимается. Мерида нахмурилась. Дум вручает ей небольшой клинок и встает напротив нее. И дрон выполняет последовательность контролируемых атакующих движений, демонстрируя технику точных и выверенных махов. Повторяет. Смотрит на фемку и ждет теперь. ее повторении. Мерида в начале думает — «надо ли?», но потом нехотя начитает повторять. Внимание сосредоточено на контроле скорости и сохранении устойчивости корпуса. Тренировка направлена на отработку точности и автоматизацию защитных и атакующих действий. Выпад вперёд — стремительное наступательное движение с выдвижением клинка к цели. Уклонение — резкое смещение корпуса для избежания удара. Парирование — отражение или блокировка атаки клинком. Захват клинка — попытка схватить или контролировать оружие противника. Резкий поворот корпуса — изменение позиции для изменения угла атаки или защиты. Контратака — быстрая ответная атака после парирования. Наклон вперёд/назад — для изменения линии атаки или уклонения. Удар сбоку — атака сбоку, неожиданная для противника. Боковой выпад — шаг в сторону с атакой. Притворное движение — ложное движение для сбивания с толку. Захват и бросок — использование захвата для вывода противника из равновесия. Блокировка лезвия — удержание клинка противника на месте. Отступление — движение назад для создания дистанции. Вращение корпуса с ударом — разворот тела с одновременной атакой. Час за часом. Движения за движением. Повторы. Дум исправлял ошибки и вел вперед в новых начинаниях Мериды. Запоминать движения и повторять, доводя до автоматизма мало. Если бы было так легко убивать, то каждый второй бы смог стать мастером в этом грязном ремесле. Кто быстрее и опытнее, кто сильнее и ловчее играло большую роль, чем запоминания выпадов с оружием. И Мерида выдохлась. Устала и рухнула на бампер прямо на холодный тренировочный пол. Дум остался в своей позе полуатаки, но потом принял расслабленную стойку. — На сегодня хватит, — говорит фемка. — Я перегрелась. — Ответ принят. Тренировка завершена. Дум буквально выключается и замирает с опущенным шлемом. Мерида же встает с пола и, ощущая, как весь корпус ноет от перенапряжения, направляется в медблок. Не то, чтобы ей нужна медицинская помощь. Просто интересно знать, чем там занят их врач. Шоквейв ранее говорил ей, что стоит развивать комуникативность, а Нокаут самый молодой среди них. Хотя умом и не блещет. — Привет, Нокаут! Что делаешь? Нокаут, на удивление, был занят и рылся у кого-то в корпусе. На голос фемки он молча махнул манипулятором и даже не отвлекся. Мерида подходит к нему ближе и замечает Старскрима. Он был в стазисе и полностью отключен от внешнего мира. Его чейсплейт был открыт полностью и обножена до самой искры. И ее удивляет эта хрупкость сикера. Он буквально тончайший и даже внутри нет ничего лишнего. — Что с ним? — Немного, самую малость, обеспокоено спрашивает Мерида. — Проверка внутренних систем, — отвечает Нокаут, начиная снова закрывать тонкий корпус. — Ничего нет. В процессоре тоже ничего. Наверное, ипохондрит без причины. — Он предъявлял жалобы? — На какие-то голоса вокруг себя и глюки, — фыркнул Нокаут. — Переутомился видимо. Мерида своим «а-а-а» не стала задавать вопросы и влезать в то, в чем не разбиралась. Да и первый, кто невзлюбил её, был Старскрим, как она предполагала. Но по скромному замечанию Шоквейва Старскриму вообще мало кто нравился в этом мире. Поэтому это нормально. Фемка буквально ощущала его злобу, отчего и старалась держаться подальше, дабы не нарваться на неприятности, так как в этом случае она получит от Шоквейва по голове. Мерида сидела в отсеке медика, смотря за его манипуляциями. В отличие от Шоквейва Нокаут работает быстро, но не очень аккуратно. Она не знала, имеет ли Шоквейв какие-то медицинские умения, как Нокаут. Ну, закрыть брешь в корпусе и соединить оторванную конечность, наверное, Шоквейв может, а вот лечить? Болезни ведь тоже существует. Когда Старскрим отлепил оптограни, то первым делом лениво окинул медицинский отсек. Приподнялся на платформе и, увидев фемку наподалеку, нахмурился. — А ты что тут делаешь?! — Просто… сижу. Старскрим издает хриплый рокот, больше похожий на раздраженное фыркание. Встает с платформы и держится за висок. Весь его вид был потрепанным и уставшим. Явно не здорово выглядел. — Ты заболел? — Поинтересовалась Мерида. Старискрим переводит на нее злобный взгляд и, развернувшись, идет в сторону Нокаута. Спрашивал, все ли хорошо. Мерида не обращает внимание, точнее не зацикливается на сикере, так как он всегда казался ей странным и через чур чувствительным. Она догадывалась, что Мегатрон провел беседу с своим подчиненным, потому что взгляд Старскрима — брезгливый и высокомерный Мерида прочитала еще раньше. Благо, он не лез с вопросами и прямым требованиями что-либо делать. Однако у Старскрима иногда бывают дни сумасшествия. Как сегодня, например. — Чем задавать вопросы вышестоящему по званию и оптику загрязнять своим существованием пропади пропадом в свою конуру, — предупреждающе сжимает кулаки зам и тихо добавляет: — Мерзкое чудовище. — Почему ты меня ненавидишь? — Прямо задала вопрос Мерида, когда высокая и стройная фигура кона стала отдаляться. Он останавливается на своем пути и резко разворачивается. — Старскрим, — напоминая о чем-то важном зовёт его Нокаут, улавливая его нездоровое агрессивное эм-поле. — Успокойся. Тебе надо отдохнуть. Как врач тебе рекомендую. Но сикер все же подходит к ней. Мерида выпрямляется во весь рост и задирает голову, чтобы не отрывать зрительный контакт. Старскрим опасно близко и угрожающе наклоняется к ее лицевой. И их взгляды в пару сантиметров друг от друга. — Я тебя не боюсь, — первой нарушает тишину Мерида. — Но ты боишься Лорда Мегатрона. Старскрим хмыкнул. — Ты никогда не будешь таким, как он, — забивая в ее процессор гвозди сомнения, говорит кон. — Ты — тоже. Старскрим отшатнулся назад, слишком резко и заметно, что даже медик замечает это. Мерида смотрит на него прямо, с пониманием и с вызовом — «я не он, но я вырасту и буду ему подобной, а ты?». Это настораживает Нокаута. Одного Мегатрона на всю Вселенную хватает с лихвой, а вот два… Всё в голове, но словно мысли прочли насквозь. Желая власти и пытаясь достичь высот, Старскрим шел по пятам и следом за Мегатроном, но как бы он ни старался, но не мог обогнать. И то, что он никогда не станет… не то, что лучше, чем Мегатрон, а хотя бы похожим на него впиваются в его разум, как острые клыки скраплета. — Не думай, что лишь своим происхождением ты сможешь занять высокий пост, — уходя, говорит Старскрим. — Ты еще не знаешь, как устроен этот мир. — Но ты ведь знаешь, — отвечает Мерида и позволила себе ухмыльнуться. — Достаточно подчинить тебя. Нокаут прищурился. О да, Мегатрона в ней больше, чем может показаться на первый взгляд. Даже Старскрим видел это и опасался за свое пригретое место. А когда сикер уходит, медик переводит взгляд алых линз на фемку. — Зря ты так. Ты ему не ровня, мелочь. — Я не хочу ни с кем конфликтовать, — признается честно Мерида. — Но он называет меня мерзким чудовищем. Разве это справедливо? — Со справедливостью ты не по адресу, — усмехнулся Нокаут. — Так, что тебе надо? Зачем пришла ко мне? Обычно ты не выходишь с закрытой зоны корабля. — Да ничего, — повела плечами Мерида и садится на платформу. — Шоквейв занят. Тренировку я закончила. Лорда Мегатрон нельзя донимать. Саундвейв нельзя отвлекать. Старскрима ты сам видел. Ну и остаешься ты один. — И что это значит? — Посмотрим что-нибудь? — предложила Мерида и улыбнулась. — Я нашла хорошие фильмы. Не то, чтобы Нокауту нравилась ее компания. Но на корабле действительно скучно. Нет никого, с кем можно провести досуг. А с момента, как потребление энергона сократили, так в лишний раз и двигаться было энергозатратно. Шоквейв бы оценил их уровень интеллекта примерно на одном уровне. Нокаут, пусть и был старше, чем Мерида, но все еще оставался младшим среди всего экпипажа. И еще раньше предполагал, что рано или поздно оба придут к единому мнению объединиться и проводить время иногда. Мерида росла. Училась коммуницировать. Пыталась социализироваться. Хотела найти общий язык общения с теми, кто есть рядом. Но в спокойном и размеренном темпе ее изучения временами вырывалась наружу непокорная мегатроновская искра.

***

Мерида всегда следила за тем, что делает ее опекун. Шоквейву достаточно того, чтобы ему не мешают. Научный интерес он одобрял, но вот варианты изучения у Мериды были довольно… необычными. Она интересовал тем, что могут ли трансформеры питаться чем-то другим, кроме энергона, на что ученый отвечает отрицательно. Не все способны переваривать и кристаллический энергон, отчего и придумана перегонка в жидкую форму. На вопросы Мерида, а что еще они могут употреблять, Шоквейв не сразу понимает, чего она хочет. Шоквейв медленно отвлекается от чертежей и переводит взор единственной линзы за фемку. — Можно сделать энергон желеобразным? — Спрашивает Мерида. — Чтобы он был мягкий и можно было его кусать. — Для какой цели? — Уточняет Шоквейв и снова возвращается к своей работе. — Это непрактично. Сомневаюсь, что кто-то размышлял над такой формой энергона. — Давай сделаем! — Загорелась идеей фемка и подлетает к ученому, встав по правую его сторону. — Хочу! Хочу! Хочу! — Мерида… Он правда занят. И он устал. Чтобы Мерида росла и не отставала от графика Мегатрон урезал прием энергона всему экипажу. И чтобы следить за самой фемкой Шоквейв поменял режим бодрствования и отдыха. И в конце концов, чтобы Омега замок заработал нужно решить проблему с ее починкой внутренних систем. Не говоря о колоссальных расходах топлива, что у них нет и не хватает даже для себя. И тратить такой ценный ресурс в виде энергона, когда они на грани голодной смерти, на желеобразную консистенцию топлива крайне глупо. — Пожалуйста! Очень прошу! — Собрав ладони вместе, взмолилась Мерида, буквально прилипнув к его боку. — Прошу-прошу! — Только в небольшом количестве. Проще согласиться, чем убеждать в бесполезности этой идеи. Шоквейв пассивен в связи с нехваткой энергона и старается не делать лишних движении. Мерида выполняет сказанные поручения и бегает по лаборатории, неся реагенты и кристаллы энергона, пока Шоквейв разбирал формулу и добавлял новые молекулы, чтобы сохранить ценность топлива, но изменив ее форму. Идея в целом интересная, но совершенно лишена каких-либо преимуществ. Энергон не портится. Его легко хранить. Он легко воспламеняем, хотя любое топливо боится огня. Хранить энергон в мягком формате имело, наверное, какие-то преимущества, но Шоквейв не в тот состоянии, чтобы принимать их за действительность. Мерида ставит на стол форму для своих будущих желейных энергонов — маленькие ячейки в несколько рядов. И ждёт, пока ученый нёс подогретый энергон и ждал, пока он немного остынет. Потом стал медленно наливать по ячейкам формы и так же аккуратно перенес с стабизатор с функцией охлаждения. — Сколько ждать? — Невтерпеж спрашивает Мерида. — Я сообщу, когда будет готово. Шоквейв заслужил тишину. И Мерида молча сидела рядом. Любовалась им. В ее линзах он был идеальным — сильный, терпеливый и главное — умный. С ним никогда не скучно. Но и в лишний раз он о чепухе болтать не будет. А еще он теплый. Не ворочается во время оффлайна. Всегда с краю, чтобы она не упала. Вовремя меняет латы и броню, чтобы не теснили движения, так как росла она быстро. Всегда следит за ее состоянием и учит быть терпеливой. Заметив на себе улыбающуюся мордаху юной фемки, Шоквейв медленно повернулся в ее сторону с диким недоверием. «Что на этот раз?» — читалось в его уставшей красной линзе. — Ты очень красивый, — с теплой улыбкой говорит Мерида. Антенна на затылке дрогнула. Что-то внутри дернулось. В голове коротнуло. В искре защемило. — Благодарю. А что сказать-то? Жизнь не готовила его к такого рода общению! О Всеискра! Иногда кажется, что под трибуналом не так тяжело, как от ее внезапных умозаключений! Эта неловкая тишина, наверное, добила бы его без того разшатанные нейронные блоки, но сигнал с Омега замка о завершении починки бреши вехиконами, притягивает все внимание ученого. Шоквейв читает полученную информацию и понимает, что Омега замок требует его личного присутствия. И дал добро возвращаться вехиконом к себе. Шоквейв не был идиотом, но иногда вел себя по идиотски непростительно. Как он сам считал. Омега замок строился и ремонтировался прямо под палубой корабля «Немезида». Отличная идея 10/10. Замысел 10/10. Практичность 10/10. Скрытность и транспортировка 10/10. Но Шоквейв не учел того момента, что вся программа для ее активации расписана на древнем диалекте Прайморианских времен. От мысли, что все придется расшифровывать ему, как единственному хоть немного знающему древний диалект, меху, хотелось пустить плазменный залп себе в процессор, чтобы не мучился. Это не его сфера научной деятельности. Спустившись к мостику, Шоквейв направлялся в сторону панели управления, когда с раздражением понимает, что забыл оборачиваться по пути до цели. — По какой причине ты следовала за мной? — Позволил он себе немного повысить голос. — Ну… ты молчал. И я пошла следом. Да, идиотом Шоквейв не был, но усталость очень сильно снижала его интеллект и внимательность. А Мерида стояла прямо позади него, в непонимании, хлопая оптогранями и восхищенно смотря на окольцованный огромный артефакт древних прямо под кораблем. — Это то, над чем ты все это время работал, — догадывается юная фемка и широко восхищенно улыбается. — Омега замок, да? — … — Эта штука восстановит Кибертрон? — Гипотетически, — нехотя отвечает Шоквейв. Космический корабль медленно и плавно дрейфтовал над уровнем стратосферы. Но температура вокруг была достаточно низкая, а гравитация на грани отсутствия. Но их собственный вес и природой сконструированные подошвы автоматически активируют функцию собственных гравитационных полей, от чего не страшно улететь в открытый космос. — Воздержись от взаимодействия с окружающими объектами, — голос Шоквейва строгий, но ровный. — Оставайся рядом. При падении спасение не гарантируется. — Разумеется. «Разумеется», — про себя зачем-то повторил ее фразу Шоквейв. Фразу, которая кажется ему слишком дерзкой и смелой. В ее «разумеется» он не верил. Скорее уж «разумеется, что я что-то сделаю эдакое». Шоквейв шел от одной панели управления к другой и проверял состояние каждой. Вся программа была настроена на давно забытом диалекте древнекибертронского языка, и Расшифровка занимало еще время. Созданная им и Саундвейвом программа сравнивала глифы между собой и другими диалектами, и кое как упрощала понимание до «да» и «нет». — Здорово… — Восхищается Мерида, идя следом. — И все это прямо под нами было! Ты вправду гений, Опи, раз такое смастерил. — … — А как он работает? Что должен делать? — … Внезапно антенны на затылке дрогнули и Шоквейв резко обернулся себе за спину. Подозрительным и хищным взглядом стал смотреть за колонны и сканировать местность, смотря дальше, игнорируя фемку. — Опи? — видя его рассматривание периметра, немного встревожилась Мерида. Шоквейв списал на свою паранойю и снова вернулся к своей работе. Мерида так же посмотрела туда, куда и опекун, но ничего не увидела. Он не считал себя сумасшедшим и тем более в лишний раз тревожным, но его сенсоры чувствительны к любому виду электромагнитных полей. Особенно к враждебно настроенным. Заблокировав все допуски, поставив пароль и его личное присутствие, ученый еще раз медленно оглядел окрестность. И пошел вдоль по периметру, минуя последнюю панель управления. Стал замедляться. Он не один. У них проблемы. — Стой, — произнёс Шоквейв тоном, не допускающим возражений, и рывком притянул фемку за себя, закрывая корпусом. — Не двигайся. Мерида испуганно кивает и тянется к корпусу опекуна, чтобы ощутить его рядом с собой. Шоквейв неотрывно смотрит куда-то вдаль за огромным кольцом Омега замка. — Саундвейв, нужен мост. Немедленно, — требует ученый, но в ответ слышны только помехи. — Опи? Что случилось? Вытянутой формы голова мечется из стороны в сторону. Он ищет. Он знает, что за ним следят. Шоквейв резко разворачивается и, взяв Мериду за раскрытую ладонь, рванул с места. — Шоквейв вызывает «Немезида»! — Продолжает попытки связаться с судном, кон останавливается за огромной аркой, прячась. — Нужен телепортационный мост! Отправьте солдат к Омега замку! — Что… Что такое? — Еле успевая за опекуном начала впадать в панику юная фемка. — За нами гонятся? Шоквейв вздернул головой вверх и резко отпрянул в сторону, потянув за собой фемку, в последний момент успев увернуться от точечного выстрела из снайперского ствола среднего калибром. Мерида вздрагивает всем корпусом и плотнее прижимается к своему опекуну, который стоял неподвижно, выставив себя, как щит. — Шоквейв вызывает базу. Прием! — Но в ответ лишь гнетущая тишина. Услышав шаги позади, фиолетового цвета брони десептикон резко оборачивается и встает в атакующую позу, выставив вперед плазменную пушку. Мерида смотрит туда же, куда и опекун, но не видит никого. Никого же нет! Хотя… Фемка прищурилась. Воздух словно сжимается и субстанция приобретает цвет. Красный. Это был мех ростом в десять метров вызывающе и агрессивной алого цвета броне. С непроглядной маской с двумя прорезью для оптики. И разорванным металлом на маске от антенны до антенны в виде широкой ухмылки. Он был широк во всех смыслах. Плечевые сегменты резко выделялись в контрасте с высоким ростом. За спиной, как плащ, развивалась непонятного материала мантия, свисая до самих крупных ступней. На предплечьях когтистых манипуляторов видны вставные энергоновые браслеты с встроенным оружием. Он был легко собран. Не похож на типичного солдата, даже по мнению десептикона. — Шоквейв… — Глубоким басом произнес незнакомец. — Каракс, — не менее гнетущим тоном произнёс ученый. Киборгитанус, — отмечает про себя Шоквейв. Под прорезью для оптики виднеется синий свет окуляр. Он смотрит неотрывно и жадно. Нездорово и хищно. Незнакомец смотрел на Мериду, игнорируя меха, склонив голову на бок пытаясь разглядеть получше. И этот оценивающий взгляд, как липкая смола, липнет к корпусу. — Какое дивное создание. Мерида дрогнула. — Какая малышка! — протянул он оба манипулятора в ее сторону. — Где ты такую достал? -… — Ты хорошо кричишь? — Как ни в чем не бывало словно спрашивал вопросы о буднях говорил Каракс. — Я хочу тебя взять. Надеюсь, ты очень громко будешь визжать! Моя сладкая! Хорошая! — обезумевший от своей фантазии, стал кричать радостно он. — Я тебя буду убивать медленно! Чтобы ты кричала! — Каракс! — Грозко и предупреждающе произнёс Шоквейв. — Сколько ей дека-цикл? — спрашивает мех и под маской слышно, как он облизнулся. — Совсем еще бэта, хотя и крупновато… В стадии титана небось будешь, как небоскреб в высоту? — … — Ты мне мешаешь, Шоквейв. Последняя фраза прозвучала угрожающе. Десептиконский ученый понимает, что без боя не уйти. Проблема была лишь в том, что фемка под боком будет мешать и станет легкой мишенью. А зная нездоровый интерес Каракса с фемкам, Шоквейв даже представлять не хочет, что он собирается делать еще со спарком. Омерзительно, — как плевок пронеслась мысль в его процессоре. Угрожающе алый цвет брони выделяется среди всего бело-черного горизонта. И когда Каракс резко дернулся вперед, как приказу с выше, Шоквейв выставляет левый манипулятор-пушку, как щит и останавливает чужой удар парных согнутых внутрь клинков в виде серпов, которых достает из-за спины. Мерида отшатнулась назад и прячется за панелью управления, не зная, что делать. Как быть? Кто это? Почему на них напали? Стоя лицевой друг к другу два меха неотрывно стояли щитом и мечом. Алая оптика Шоквейва сияет ярче обычного, что значило готовность кона биться и тратить все запасы энергона. Как и из прорези в непроглядной маске ярче засияли голубые линзы. — Врожденная жестокость — дар очень редкий, — слышится ухмыляющийся смех под маской Каракса. — Ты, как никто другой, должен это понимать. — Я не лишён рассудка, чтобы сравнивать себя с таким, как ты, — монотонно произнёс Шоквейв, с усилием отталкивая массивного кона на его исходную позицию. — Ты — аномалия, не поддающийся систематизации даже в рамках науки Кибертрона. Гибрид органики и металла. Омерзительный результат неконтролируемого скрещивания видов. Сам факт твоего существования — логическое оскорбление порядка. Каракс застывает, больше пораженный смелостью так высказываться ему в лицо, чем оскорбленный услышанным. Высокий и широкий в плечах корпус молча глядит на ученого и в этой расслабленной позе меха читалось больше угрозы, чем во всем, что он говорил и делал до этого. — Знаешь, почему все так?.. — Начал было говорить красного оттенка мех, как вдруг замирает, словно что-то услышал. — И давно Мегатрон владеет темным энергоном? Шоквейв замечает, что в их сторону летит сам Мегатрон в альт-форме в сопровождении Старскрима. Судя по рвущему воздух реву двигателя Темный Лорд был на грани яростной расправы всех, кто сейчас встанет перед ним. — Еще увидимся, — отсалютовав манипулятором, прощается Каракс и громко произносит в сторону панели управления. — До встречи, моя малышка! Будь хорошей фемочкой и я заберу тебя в лучший из миров. Когда Мегатрон трансформируется в робо-форму, Каракс спрыгивает внутрь кольца Омега замка и растворяется в воздухе, став невидимым. Шоквейв молча следит за электромагнитными полями всех, но даже не ощущал присутствие чужака. Старскрим вещал свои возмущения и хотел было отправить за ним свою армаду, но вовремя вспоминает, что у них нет ресурсов для их обеспечения. — Каракс жив, — произнёс Шоквейв, словно пытался сам в это поверить. — Не думал, что АПП переживет ДПП, — усмехнул Старскрим. — Жаль, что он не на нашей стороне. — Заткнитесь! — Рявкнул Мегатрон. — Оба! Он все еще смотрел в пустое окольцованное пространство Омега замка и думал. Размышлял. Пытался понять мотивы существа, от которого отреклись все. — Каракс всё еще автобот, — осторожно напоминает Старскрим. — Хоть и специфический. Не стоит ли нам принять какие-нибудь меры? — Оптимус никогда не признает такого, как он за своих, — отвечает Мегатрон и глубоко провентилировав системы, обернулся. — Где Мерида? Точно… Где Мерида? Шоквейв обернулся и, не найдя фемку, подхватит к панели управления, за которым она пряталась, зажмурившись крепко-крепко и прижав к вискам свои ладони, пытаясь успокоиться. — Выходи, — отдашь указания Шоквейв, но фемка осталась неподвижной. — Опасность миновала. Когда он потянулся к ее предплечью, Мерида дернулась в сторону и резко перевела взвгляд испуганных алых линз на опекуна. На мгновение. Лишь на дюйм мгновения Шоквейв осознает весь ужас их существования. Этот страх в новой искре был естественным. Он был нормальным. Нормально реагировать на угрозы и желания расправиться страхом и испугом. Но они так погрязли в своей войне, что даже забыли какого это — быть нормальным. И все эмоции игнорировались на автоматизме, что они стали… машинами? — Я боюсь, — шепчет Мерида, неотрывно смотря на него. — Я не хочу выходить отсюда. Шоквейв поднимает взгляд в сторону Мегатрона. Тот смотрит на него с раздражением и злостью. Он не остыл. Само появление Каракса поднимало из нутра весь гнев, что копился в искре Лорда все это время. — Лорд Мегатрон ожидает, — сообщает Шоквейв. — Тебе нечего бояться. Идем. Мерида медлит. Смотрит с недоверием, но наличие создателя придает уверенности и она выходит из-за платформы. Тянется к боку своего опекуна и смотрит на создателя взглядом, в котором читался страх. — Он сказал, что хочет, чтобы я кричала, — дрожащим от желания разрыдаться начинала жаловаться Мерида своему создателю в лице Мегатрона. — И что будет убивать меня медленно. Но я видела его впервые! Я ничего ему не сделала! — Я знаю, — прогремел Мегатрон слишком грозно и даже жестоко, но потом более мягко повторяет: — Я знаю, Мерида. Иди. — … — Иди, — настойчивым и приказным тоном дожимает Мегатрон. Мерида кивает и, нехотя отходя от Шоквейва, идет в сторону лифта, ведущий внутрь корабля. Старскрим молча смотрел на отдаляющий корпус фемки и посмотрел на Мегатрона. Он тоже провожал ее своим взглядом. Тяжелым, гневным, переживающим и встревоженным. И Старскрим прищурился в свое манере недоверия. — Зачем вам нужен этот лишний энергоприемник на корабле? — слишком смело возразил сикер. — В разгар войны нам нужны средства и топливо. Мы скорее умрем с голода, чем от автоботов. У нас нет даже средств, чтобы отправить поисковый отряд следом за Караксом. — … — Вы обещали нам стабильность, но наших ресурсов не хватает даже для нас самих! — Да, — согласился Мегатрон, на удивление Шоквейва даже не ударив никого. — Трудные времена нынче настали, Старскрим. Не буду врать, я польщен, что ты еще в наших рядах, когда казалось бы, что должен первым бежать с капитуляцией к автоботом. — … — Мериду надо вырастить, и это не подлежит обсуждению, — отдаст приказ Мегатрон, переводя взгляд на Шоквейва. — Это наше вложение в будущее для единой великой цели десептиконов. Усиль нагрузку на тренировки, чтобы усваивала хотя бы базовые навыки выживания. Дай ей материал, чтобы она начала понимать суть трансформации и была готова теоретически к самой практике, когда у нее образуется Т-шестерня. — Принято, мой господин. — Отключи всех вехиконов из строя, кроме добытчиков энергона. И займись формулой синтетического энергона, Шоквейв. Сейчас, как никогда, нужно доработать проект с аналогом энергона. — … — А ты, Старскрим, не подливай масла в огонь, если не хочешь оказаться на дне без возможности выкарабкаться, — намекая на его скверный характер, произнес Лорд. — Второго шанса ты больше не получишь, если будет хотя бы еще один проступок. Шоквейв и Старскрим склонили головы, поняв, что Мегатрон закончил с распоряжением приказов. Пока Лорд уходил обратно на корабль, некогда недруги переглянулись. — Автоботы перешли на второй план, — хмыкнул Старскрим. — Какова цель этого существа, из-за которого нам урезали норму энергона? Такими темпами мы все подохнем. Автоботы действительно перешли на второй план. Кажется, что проблема с энергоном коснулась их всех. Не было ни движения, ни обнаружения врагов. Вероятно, что и автоботы, и десептиконы заканчивают последние залежи энергона на этой планете. Шоквейв не ответил ему. Да и отвечать было нечем. Цель создания Объекта Х-626 известно только Мегатрону. Откуда ему знать такие подробности? Когда Мегатрон шел в сторону своего отсека, чтобы компенсировать нехватку энергона оффлайном, он видит, как его фемочка сидит в коридоре и ждёт их. Увидев своего создателя, Мерида вскакивает на сервоприводы и неотрывно смотрит на него. — Я расскажу тебе всё, что надо знать. Не сейчас, — говорит Мегатрон. — Вырасти еще немного. Чтобы понять то, что сделано и делается нужно быть… взрослее, чем сейчас. Мерида соглашается и кивает. Когда создатель уходит, вскоре появляется и Шоквейв, за которым шел Старскрим. Ученый кивком указывает ей идти в лабораторию, а сам идет в сторону отсека Предакинга. Его создание было снято из строя в связи с чудовищным потреблением энергона. Временный стазис. Анабиоз. Лучше так, чем он поддастся своим инстинктам и будет живьем глотать вехиконов и нападать на них в поиске топлива. Предакон был в своей истинной форме и пребывал в глубоком оффлайне. Шоквейв время от времени проверял его состояние, чтобы он не дезактивировался. Жаль, что все так решилось, но Мегатрон сделал выводы и принял решение тратить все запасы топлива на одного члена экипажа — на свое создание. И Шоквейв надеялся, что Мерида оправдает их ожидания, иначе все жертвы и трата в нее одну бессмысленна. Радует тот факт, что она управляема легко. Нет агрессии и ненужной вредности. Пока что. Зайдя в отсек, Шоквейв подходит к предакону, чей огромный корпус разлегся на полу во всю длину, положив свою голову на широкую лапу. Погладив за шипастый загривок, создатель этой машины для охоты проверил температуру корпуса, чтобы убедиться, что анабиоз никак не вредит ему. Вот кого, действительно, трудно управлять. Предакинг лишен какой-либо дисциплины, понимания и терпения. А ведь Мерида и Предакинг имеют одно фундаментальное начало. Искра второго создана путем долгого интракапсулярного развития, а у первой искра появилась путем разделения от создателя и клонирования. Но в обоих есть жизнь. Будет ли Мерида столь неуправляема, как Предакинг, имея искру Мегатрона? — часто думал Шоквейв. Закрыв отсек, ученый направляется в лабораторию. Ему придется взяться за доработку синтетического энергона. Иначе они все уйдут в анабиоз. Мерида сидела на платформе, болтая сервоприводами и согнувшись чуть ли не пополам, отчаго ее спина обрела вид «?» знака. Увидев опекуна, который только-только заходил в отсек, фемка выпрямилась, как по прикажу «смирно!» и уставилась на него ясными алыми линзами. — У тебя ко мне вопросы? — Решил перейти к делу Шоквейв, на что Мерида неуверенно кивает. — Я задам тебе вопрос вначале сам, если ты не против. — Хорошо. — Проанализируй, какие данные ты извлекла из окружающей обстановки за весь период своего нахождения здесь? Мерида притупила взгляд и склонила голову на бок. Шоквейв садится на свое рабочее место и с планшета открывает архивы с синтетическим энергоном. — Мы все служим Лорду Мегатрону. Он наш вожак. Наша стая называется десептиконы. Наш мир — планета Кибертрон. Мы — трансформеры. Но наш мир разрушен. Либо это природный катаклизм, либо война — с другими инопланетными расами, либо между самими собой. Но учитывая масштаб нашей расы и наличие таких умных мехов, как ты, Опи, мы, наверное, смогли бы предотвратить природный апокалипсис. Наверное, все же из-за войны мы лишились планеты Кибертрон. — Дальше, — произнёс Шоквейв, когда его собеседница вдруг замолчала. — Если бы война была с другой расой, то вся эта история не была бы такой тайной. Потому что ничего постыдного в этом нет… — Мерида осторожно поднимает на опекуна взгляд. — Если только мы сами… не начали войну. Друг с другом. — Дальше. — М-меня тот незнакомец напугал. Я не хочу… с ним больше встречаться. Такие, как он наши враги? С такими, как он мы вели войну? Стыдно ли бояться? Наверно, с первого момента встреча Шоквейв считал ее за нечто непобедимое и великое, как искра в ней, являющаяся частью искры самого Мегатрона. Но с каждым циклом он убеждался в том, что Мерида отдельная личность со своими страхами и переживаниями. Может, когда-нибудь она станет неуязвимой, но сейчас она лишь бэта. — Мерида, — произнёс Шоквейв, отрывая взгляд от своих записей и фиксируя оптику на фемке. — Мир значительно сложнее, чем ты можешь воспринимать на текущем этапе развития. Он не делится на чёрное и белое. Восприятие редко совпадает с объективной реальностью. Ты — создание Мегатрона. По своему происхождению — ты десептикон. Это факт, не подлежащий обсуждению, даже если ты не согласна с ее идеалогией. Ты несёшь в себе искру Мегатрона, а значит, другой стороны и другого выбора для тебя не существует. Тебя никогда не примут. — Что это значит? Лорд Мегатрон… плохой? Шоквейв ставит на рабочую поверхность левый манипулятор, ставший плазменной пушкой и когтистым пальцем правого манипулятора показывает на инсигнию своей фракции на броне оружия. — Это наш знак? — Спрашивает Мерида, на что ученый кивает. — Значит, если я увижу кого-то с таким знаком, то мы друзья? — Нет. — Но… почему? — Тебе никто не друг, Мерида. Вокруг — потенциальные противники. Доверие нерационально. Подчинение — недопустимо. — Но ты ведь мне друг! — Перестань мыслить категориями привязанностей, — голос Шоквейва становится холоднее, резче. — Начни думать стратегически. Это критично важно для твоего выживания. Осознай: ты — десептикон. Это — не выбор. Это — данность. Ты поняла? — Я… поняла. — Все другие, кто имеют отличительный знак — враги. Те, кто имеют такой же — десептиконы, твои союзники, но они тебе не друзья. Союзность сохраняется лишь до тех пор, пока она рационально оправдана. Пока ты представляешь ценность. Ни мгновением дольше. Пока ты остаёшься уязвима, пока твоя система самозащиты зависит от внешних факторов, — ты под угрозой. В таких условиях недопустимо раскрывать информацию о своём создателе. Мегатрон — твоя основа. Но пока ты слаба, этот факт должен оставаться скрытым. — … — Как только эта информация станет известной, тебя убьют. Мерида пугается и немного отступает назад. — Тебе нужно быть готовой к бою. В любой момент. Я дам тебе информацию о трансформации. Готовься. С этого момента всё будет иначе. У Лорда Мегатрона множество врагов, — его голос становится ниже, жёстче. — Очень много. Причины ты узнаешь. Позже. Но это вторично. Существенно лишь то, что ты — его создание. Этого факта достаточно, чтобы ты была чужой для всех. Наверное, было слишком прямо, но Шоквейв получил желаемый эффект. Его подопечная фемка в ощутимом ужасе и в ее взгляде осознание, что ее представление о мире в корне отличается. — Шоквейв?.. — Слабым и неуверенным голосом обращается Мерида. — Ты… защитишь меня? — Ты должна сама себя защищать. — Хотя бы пока я не стану взрослой. Пожалуйста. Мне… страшно. Будь на моей стороне. Я не выживу без тебя. У него никогда не было жалости к чужому активу. Даже к тем искрам, что он создал своим трудом в пробирке силой науки. Но так долго с ними он никогда не контактировал. Однако, Мерида, являясь лишь подопечной, созданием его господина, вводит жалость в его сознание. Ее эм-поле пробирается сквозь толщу его брони. И кажется, что в нем еще осталось что-то живое. — Хорошо. Он понимал, что в связи с еще не развитым полноценно процессором Мерида не может понять всего, что происходит. Невозможно заставить понять больше обычного, если стоит ограничительный предел из-за незрелости. Но взрослеть придется. — Ты запомнила Каракса? — спрашивает Шоквейв, и, зафиксировав едва заметную дрожь её плечевых сегментов, делает вывод: ответ — положительный. — Не доверяй ему, даже если его поведение будет казаться убедительным. Он — не из нашего вида. Его внутренняя структура — органическая. Внешне — металлический покров, схожий с нашей формой. Он именует себя трансформером, но в действительности — киборгитанус. Последний представитель своего вида. Его происхождение — результат слияния двух несовместимых между собой форм жизни. Это — нарушение естественного порядка. Такие существа нестабильны. Каракс представляет угрозу. Его поведенческие отклонения включают патологическое влечение к фемкам. Он один из первых, кто начал ликвидацию тебе подобных — ещё на стадии капсульного развития. — Но почему? Что мы ему сделали? — Он считает тебя и таких, как ты низшей формой жизни. Каракс опасен в первую очередь для тебя. Его не принимают даже свои сознаковцы из-за его психических отклонении. В результате — ему была назначена функция тюремного надзирателя. Его тюрьма всегда пустует, потому что его заключенные не выживают. Он стал орудием правосудия для предателей своей фракции. И источником страха — для всех остальных. Его действия инстинктивны и лишены любой логики. Избегай его всеми силами. Ты все поняла? — Да… -… — Я не выйду с корабля. Никогда. Это не то, что он хотел услышать, но и этот ответ не плох, учитывая опасность снаружи. Видя поникший вид фемки, он вспоминает их небольшой эксперимент и подходит к термабоксу. Достав из ячеистой формы желеобразные энергоны, собирает в кубический сосуд и ставит перед Меридой, чей взгляд тут же прояснился. — Получилось! — Радостно сообщает она и слегка качает куб из стороны в сторону. — Смотри, как забавно танцуют! — … Ей надо взрослеть, — делает выводы Шоквейв. — В условиях войны наивность и юный возраст не являются смягчающими факторами. Они — слабость. Шоквейв дает ей теоретический материал, как трансформироваться, но эта информация в три тома в электроном варианте с детальным описанием какой сегмент за которым надо передвигать и как поднимать манипуляторы, чтобы не запутаться в своих сервоприводах немного удручал Мериду. Фемка считала, пусть и уважала своего опекуна, что тут надо практиковаться, а не зубрить материал. Но тренировки в сопровождении Дума стали более интенсивными. Время от времени Мерида замечала присутствие своего создателя, который молча наблюдал за ней со стороны. Потом уходил. Все не то. Этого недостаточно. Мегатрон замечает, что его создание стало пугливым и неуверенным. Для десептикона непростительная слабость. И эти два качества надо было искоренить, чтобы Мерида не выросла загнанной в угол испуганной фемкой. Мегатрон краем оптики следил за фемкой и ждал момента, когда наконец-то в ее корпусе появится Т-шестерня трансформации. Точнее, когда будет готова к активации. Дав приказ своему ученому, чтобы сообщил ему, как только этот момент настанет, Мегатрон ждал. Он страстно желал до безумия, чтобы у его создания была летная форма, а не колесная. Хоть материал взят с его искры, все равно мутацию никто не отменял. Пусть она и была крупнее, чем следует фемке, но все равно она была еще спарком. И порой пусть характер скверный проявлялся время от времени в споре с членами его экипажа, все равно то, что она еще «зеленая» и совсем не имеет опыта в этой жизни сильно бросалось в оптику Мегатрона. И разумеется Шоквейв иногда ругал ее. Не сильно. Не часто. Но бывало. Он устает! Он буквально заменял ей создателя при живом-то создателе! Мегатрон без стыда и совести вручил ему фемку и отправил в незабываемые и прекрасные бессонные ночи и шумные дни. Не просто следить за вездесущим спарком, который наровит убиться от любой мелочи. А еще дела не ждут. Война идет. Надо работать! Синтетический энергон сам себя не сделает! Шоквейв ощущал себя на грани сумасшествия. А его подопечная испоганила его трехнедельный труд. Конечно, он поругал ее. Он бы ее наказал, если бы полномочия позволяли. Со злости выгнал Мериду из лаборатории и сказал вернуться через несколько часов, чтобы он восстановил всю испорченную работу. Шоквейву уже было все равно — убьет его Мегатрон или будет пытать и наказывать, потому что он банально не выдерживал постоянного контакта с гиперактивным спарком, который задавал +100500 вопросов и пускай хоть случайно, но обнулил его весь труд. Он знал, что она расстроится и, наверное будет плакать, но его заботили дела по-важнее, чем успокаивание ее. И Мерида действительно плакала, сидя в коридоре напротив закрытых дверей лаборатории, спиной прижавшись к стене и обняв свои коленные сочленения. Плакала она так горько и навзрыд, будто ее выпороли. А на деле было монотонное: «Мерида, нельзя трогать то, что я делаю. Выйди и подумай над своим поведением.» Но ей показалось, будто ее любимый опекун сказал, что никогда и ни за что на свете не простит ее шалость и выгонит навсегда, не будет разговаривать миллионы лет и что не любит ее. Да, Мерида порой драматизировала. С очередным вопросом «а Т-шестерня еще не активна?» Мегатрон шел к ученому, когда видит свое создание в состоянии глубокой обиды на весь бренный мир, рыдающая в голос, смотря на закрытый шлюз, ведущий в лабораторию. Вопрос, что Шоквейв мог как-то навредить физически у него не было вообще, потому что это не в характера ученого, но вот словесно довести — очень даже да. Одобряет ли он такое отношение к ней со стороны Шоквейва? Разумеется, что нет! — Это еще что? Услышав грозный голос Мегатрона Мерида вздрагивает и поднимает на него большие алые линзы, а потом разрыдалась еще громче. Лорд десептиконов опешил и осмотрелся по сторонам. Фемочка поднималась с места и шла к нему медленной подступью, потирая фейс предплечьем и продолжая плакать. Искала утешения. Мегатрон не знал как поступить и что делать, ведь Мерида прильнула к его прессовый броне лбом и обняла за пояс. Что-то говорила. Ябедничала. Предводитель Десептиконов стоял, как вкопанный на месте, ощущая, как чужое эм-поле буквально ломится к нему, зажимая в тиски его собственную искру. И ранее давно забытое чувство жалости на клик проскальзывает наружу и виднеется в его взгляде алой оптики, которыми он смотрел на плачущую фемку. Долго думая, как быть и стоит ли звать ее опекуна и при ней постучать по его шлему, Мегатрон все же посчитал, что стоит в начале принять свою роль создателя в действительности. В конец концов, ведь это он решил когда-то дать ей жизнь. Наклонившись к ней, Мегатрон берет фемку на руки, прижав к себе, а та сразу же прильнула к теплому объемному чейсплейту, обнимая за шею, повиснув на его сильных плечах и обняв за пояс своими сервоприводами. Гладиатор не ощущал ее веса, отчего спокойно похлопывал одним манипулятором по ее спинке. — Расскажешь, что случилось? — поинтересовался Мегатрон, мысленно расчленяя Шоквейва. Мерида помотала головой и продолжила на нем виснуть. Ну ладно. Такая теплая. Абсолютно чистый лист. Прекрасная. Эм-поле легкое, податливое. Знакомое ему. Родное. Мегатрон аккуратно повернул голову к ней, чтобы ощутить ее запах. Обоняние кибертронцы редко использовали в жизни, больше уж для моментов удовольствия — ощутить запах энергона или сверхзаряженных напитков, иногда в момент слияния с своим партнером. Но тут было что-то другое… Не пошлое, не грязное, не глобально важное. Но что-то необходимое ему лично здесь и сейчас. Чем же она пахла для своего создателя? Металлом, что нагрели в кузнечной до красноты, а потом потушили холодной водой. Приятная горечь слабо оседала на концах его обонятельных датчиках. Стоит ли говорить, что потом он, как собака гавкал на Шоквейва, впервые назвав его гениальный ум и его самого идиотом, разумеется, когда они остались с ним наедине, и как следует огрел ладонью по спине ученого? По голове нельзя — ему еще ею работать. Да и сам Шоквейв уже понял, что перегнул палку. Пришлось извиниться. И молча согласиться, что он был неправ. Но Мерида будто забыла, что на нее он накричал, уже после пробуждения ведя себя, как обычно. Шоквейв все равно извинился перед ней, сказав, что это было недостойно так себя вести, не смотря на то, что он был измотан. Извиняться такому, как он было колоссально тяжело, но… Фемочка тепло улыбается и обнимает его, лбом потеревшись о его бок. И впервые Шоквейв по своей воле положил когтистую ладонь на ее шлем, слегка погладив, дав ту ласку, что она просит.

***

Долгожданный момент с Т-шестерней чуть не окрылил самого Мегатрона. Он дал приказ Саундвейву взять на себя полное командование и отправился к своему созданию, которая лежала на платформе ученого и что-то читала с планшета. И когда он ворвался в лабораторию, Шоквейв слабо дрогнул от неожиданности, держа мензурку единственным манипулятором. Не успевает он склонить голову в приветствии, как Темный Лорд гаркнул раньше: — Мерида, идем! — А? — Резко вскочила та. Шоквейв наблюдал за тем, как его Лорд снова идет к выходу из его лаборатории. Фемка вопросительно смотрела на опекуна, взглядом спрашивая — «что случилось?», но приказу создателя не могла не противиться. — Что мне делать? — Выходя из лаборатории Мерида поспешно обращается в сторону Шоквейва. — Он злится? Потому что я бездельничала с Нокаутом? Он хочет наказать? Он меня прогонит? Убьет? Я ему не нужна больше? — Не придумывай, — отвечает Шоквейв и активнее стал подталкивать ее к выходу. — Не говори, что чего-то не умеешь или не знаешь. Просто делай то, чего он ожидает. — А если я не умею и не знаю взаправду? — Разберешься на месте. — Но, опи!.. — заныла та. Мерида ощутила острую панику. Вот так вот Темный Лорд никогда не врывался к ним. И что ему от нее надо вдруг стало? Ничего критического, но! Мегатрон, как и любой мех, разумеется желал, чтобы его создание/наследие/ученик наконец-то обрел свой альт-мод, если унаследовал его способ трансформации. И он желал, чтобы Мерида умела летать, как и он. И с помощью Саундвейва приобрел десяток видов самолетов и истребителей со всех стран планеты Земля. Он сомневался, что техника землян будет лучше, чем их собственные, но сейчас выбирать не из чего. Перед Меридой стояли несколько видов воздушной техники. Она обходила их и смотрела с удивлением и раскрытым энергоприемником, пока Мегатрон шел позади нее и следил за ее реакцией. Его фемочка аккуратно проводила когтем по поверхности истребителей и восхищенно охала. Мегатрон готов был отдать ей любую и даже все эти альтмоды, если бы она могла пользоваться всеми ими сразу, но на одного бота — один транспорт. Ему непонятно это чувство, что движет им, словно он хотел дать ей все лучшее. Чтобы у нее было то, чего не было у него — выбора. — Но я не умею трансформироваться, — говорит Мерида, держась за плоское крыло истребителя, поглаживая металл, но вдруг вспомнила, что сказал ей опекун. — То есть!.. Я еще не пробовала! Не то, что я не умею, просто… — Я научу. Мегатрон не понимал ход своих мыслей. Он хотел сам ее учить тому, что делало из них того, кем являются. Он хотел знать, насколько они схожи и отличаются. Но на его «я научу» Мерида пугалась больше, так как если она не научится тому, что он учит, то проблем не оберется. — Что ты в целом знаешь о нас? — Спрашивает Мегатрон, собрав руки себе за спину. — О нас, как о виде. — Мы — кибертронцы. Нас называют трансформерами, — неуверенно, боясь ошибиться, говорит Мерида. — Потому что у нас есть механизм… Функция, что дает нам менять форму. — Трансформация — это не просто функция. Это — выражение силы. Воли. Цели. Причина нашего выживания. Адаптация — изменение. Видоизменение, — смотря на нее сверху вниз довольно холодно и даже грозно и с гордостью говорит Лорд. — Каждая шестерёнка, каждый привод подчиняется тебе в твоем корпусе. Если ты не подчинишь себя, как функцию — ты не трансформер. Ты — обломок и кусок металла, не отличающийся от неживого дрона. -… Медленно, без рывков, но с нарастающим звуком сдвигающихся плит и скрежета сервомоторов, корпус Мегатрона начинает меняться — трансформироваться. Плечевые пластины расходятся, под ними — капсула с ядром трансформационной матрицы — Т-шестерней, сияющий импульсами чистого энергона. Он намеренно показывал ее, чтобы Мерида видела то, что обычно все скрывают при трансформации. Пластины на груди разъезжаются, внутренняя броня складывается, скрывая кабину боевого звездолета. Колени прогибаются, скручиваются, каждый сустав изменяет свою конфигурацию — с чёткими, почти болезненными щелчками, скрываясь под пластиной дополнительного металла. И когда пластины смыкаются перед Меридой образовался космический звездолет. Она впервые видела своего создателя в другой альтформе. Огромный и без плавных переходов. Все его существо будто было выковано из острых обломков. Серебристого цвета броня и фиолетовые подсветки по краям и сзади, вокруг плазменной пушки и крыльев внушали ужас. Даже в Мериду. Но потом он так же трансформировался в свою настоящую форму, в начале оказавшись одним коленом сидящий на полу, повернутый головой в сторону своего создания, смотря на нее с вызовом и ожиданием. Встав и выпрямившись во весь свой внушительный рост, Мегатрон аккуратно подзывает к себе Мериду ладонью. Она подходит медленно и даже боязливо, а мех не сильно подталкивает по ее спинке в сторону военной техники землян, чтобы она выбрала себе альтмод. — Твоя очередь. Мерида занервничала. Пусть всю теорию она и прочитала, но сканировать она еще не пробовала. Страшно? Да, жутко. Мегатрон, ее создатель, ожидал от нее больших свершении. Но столь ли она талантлива, как он от нее ожидает? Мерида не знала. Но и сказать, что не может не могла — боялась разочаровать. — Хорошо… Сейчас. Алая оптика выбирает истребитель серо-черного оттенка. Покопавшись в новых файлах, что стали доступны после нового обновления систем, Мерида находит программы сканирования. Слишком объемные для читки разом и слишком сложные. Принимая все предупреждения от новой программы, фемка идет по алгоритму и активировала функцию сканирования. Выполняя все сказанные пункты — не отводить взгляд, не активировать другие протоколы и не обрывать сканирование ни в коем случае, Мерида смотрела на выбранный транспорт неотрывно, видя строение этого истребителя насквозь и детально, считывая его размеры, строение и технические возможности. Долго провозилась, но Мегатрон проявил терпение — ждал. Когда сканирование закончилось Мерида застывает, словно читала текст перед собой и мех понимает — она обрабатывает полученную информацию. Снова ждет. Темнота зала сгущается, как будто сама тень Мегатрона стала гуще — терпение кончается. Его слова висят в воздухе, тяжелые, как гравий в груди. Юная фемочка: ещё не выкованная до конца и не достигшая статуса взросления, подрагивает. Ее корпус неуверенно мерцает от перегрузки и объема новой информации. Мерида делает шаг вперёд, словно наступала на какую-то кнопку перед собой. Механизмы в ней завязли, как неподвижный шрам, но корпус дрогнул. Издал гул где-то из глубины ее нутра — из искры, получая сигнал на дальнейшие действия. И энергон помчался по магистралям, разгоняя матрицу трансформации — Т-шестерню. Сомкнутые швы вдоль корпуса раскрываются с болезненным щелчком, словно разрывались между собой. Металл словно стонет, гнётся, сопротивляясь переменам корпуса, но подчиняясь сигналу новой программы трансформации. Спина раздвигается и раскрывается, когда она наклоняется вперед вынужденно. И из неё выползают элементы будущей обшивки кабины. Пластины прогибаются, ломаются в новых плоскостях. Одна трещина слишком глубокая прямо по середине чейсплейта, под которой пряталась камера искры с самой искрой. Мегатрон видит, как внутри более мелкие детали и шестеренки крутятся, запуская процесс адаптации — изменения. Мерида замирает время от времени, словно прислушивалась к себе и, чтобы не запутаться в новых алгоритмах, но не отступает. Колени выгибаются в обратную сторону, внутренние цилиндры издают зловещий скрежет, словно кто-то ломает броню изнутри. Ее правый манипулятор начинает укорачиваться, части расползаются, превращаясь в механизм турбины и ее центрифуга раньше времени начинает разгоняться. В это время чейсплейт с места глубокой трещины расходится еще дальше, как раскрывающийся раскалённый цветок. Видны тонкие арматурные дуги. И светится ядро Т-шестерни. По ней пробегают трещины энергии. Голова втягивается в бронепанель. Из бедер выдвигаются оси боковой обшивки истребителя. Его задняя часть поднимается, формируя хвостовую платформу и раскрывая по спины тонкие крылья. Трансформация заканчивается успешно, пусть дольше по времени, чем ожидал Мегатрон. Истребитель перед ним скопирован в точности. А Мерида замирает в своей новой форме: ещё не отточенной, не совершенной, но реальной. Она словно дышит — пульсирует, искрит, и из открытых частей вентиляционных отверстии истребителя выдается воздух. — Да, — гордо и торжественно произнес гладиатор. — Теперь обратно. Медленно, с оглушающим щелчком, турбины сзади расцепляется, фрагменты уходят обратно в спинной отсек, где металлические пластины снова смыкаются, словно клешни. Крылья распадаются на части и втягиваются, и сервоприводы отстраиваются заново — но теперь не в том виде, что были раньше. Они уже другие. Укреплённые. Крупнее. Обшивка истребителя стала броней. Корпус содрогается, будто проходит через дрожь. Коленный сустав смыкается со всех сторон, образовав небольшой отросток в виде рожек. Манипуляторы теперь облачены серо-черный металл по самую кисть и в локтевом сочленении так же образовал острый отросток. Суставы двигаются иначе. Чувствуется масса и новый вес от созданных ею самой деталей истребителя. Скрежет пластин. Гул мотора. И голова выдвигается из грудного отсека, как воскресающий разум. Оптика мигает. Сначала тускло — затем ярко. В красном сиянии отражается фейсплейт Мегатрона. Вокруг нее появились остатки нерационально растраченной энергии — пар от нагрева, шум расходящегося топлива. Мерида поднимает манипулятор перед собой. Смотрит на неё, как будто впервые. Оглядела свои сервоприводы, потом выше. Потрогала свой корпус и коснулась грудную пластину, под которой у нее горела искра. Жарче, чем обычно. Посмотрела себе за спину и увидела собранное крыло истребителя, опущенные вниз. Коснулась когтистыми пальцами своего фейсплейта — до оптограни, до лба и до губ. И замечает взгляд своего создателя. Мегатрон смотрит молча. Он не любовался, но оценивал. Находил явные сходства. Пути Праймуса неисповедимы! Сомнении нет никакой абсолютно. Это — его создание, часть его искры. И только глупец будет это оспаривать. — Мой Лорд?.. — Осторожно позвала Мерида, когда тишина затянулась. — Я что-то… сделала не так? — Еще раз, — потребовал Мегатрон. Мерида подчинялась приказу. Снова и снова. С каждым «еще раз и обратно». Если бы металл мог дышать, она бы задохнулась от усталости. Мегатрон ходил вокруг нее кругами, засекая внутри себя таймер. Слишком медленно. Слишком не идеально. С ошибками. Из робо-формы в истребитель. Снова. Обратно. Не успевала Мерида встать с колен, как новый приказ от Лорда — «еще раз». Поджав пластичный металл губ, Мерида повиновалась. Но трансформация была энергозатратной в связи с неопытностью, отчего вскоре фемка совсем замедлилась. «Еще раз!» И еще раз. Битый час и больше она трансформировалась. Мегатрон ожидал автоматизма от ее корпуса, но видел лишь усталость. Но она выполняла сказанное. Не идеально. Но не жаловалась. Он видел, как спарк еле стоит на своих двоих, опираясь на коленные суставы, опустив голову, пытаясь охладить разогретый от частой трансформации корпус. — Еще раз! Мерида медлит, собираясь силами. Мегатрон перед ней рявкнул снова — «еще раз». И фемочка стискивает дентопластины, борясь с желанием рухнуть на пол. Путаясь в своих же деталях, Мерида трансформируется. Медленней, чем было до этого. Но Мегатрон не торопил. Он подходил к стене с панелью управления и нажимал комбинацию глифов. После принятие команды, корабль тряхнуло. И он снова подходит к своей бэте. — Теперь взлетаем. — Что?.. Шлюзы резко открылись и ветер ворвался в отсек снаружи. Не успевшая полностью трансформироваться Мерида замирает от слов и действии своего создателя, застыв в состоянии непонятного шара с деталями. Мегатрон без чувства угрызения совести и стыда хватает за край крупной пластины в трансформации Мериды и одним взмахом манипулятора выбрасывает за борт «Немезиды», успев услышать с ее воколайзера лишь крик ужаса и страха. Сам же Темный Лорд смотрел вниз с открытого шлюза, немного морщась от потока воздуха, после чего снова нажимает на панели управления глиф «закрыть» и выпрыгивает наружу следом. Тонкий фемский крик срывается из речевого модуля. Страх и паника не давала возможности ни сбросить наполовину оставшуюся трансформацию, ни закончить ее. Весь корпус в панике. Системы перегружены. Искра дрожит от перегрева. Коды трансформации сбиваются от тревоги о перегрузке и заливают внутренний интерфейс, не давая процессору следовать алгоритму. Ветер, как лезвие режет по стыкам незаконченной трансформации. Облака рассеивались от неминуемого падения с огромной высоты. Земля под ней все ближе и ближе. Страх перед дезактивацией парализует. Но где-то в этом хаосе возникает приказ: — Трансформируйся! Реактивные двигатели гладиатора ревут. Он летит вниз, как чёрная комета, и догоняет падающий шар с незаконченной трансформацией, держась чуть выше. — Живее! Я тебе приказываю! Внутри что-то щелкает — она должна подчиняться своему создателю. И страх отступает. Шум стихает. Корпус становится совершенно легким и воздушным. Грудная секция разламывается в воздухе и пластины дрожат от скрежета движущегося металла. Вихрь деталей разлетается — руки втягиваются, правое и левое крыло расходятся и выдвигаются. Суставы проворачиваются и скрываются за корпусом истребителя. Голова втягивается внутрь и в последние мгновения, в считанных метрах от смертоносного столкновения, огромный звездолет пролетает под ней и, позволяя истребителю опуститься на его поверхность, резко взлетает вертикально. Мерида ощущала силу на которой стояла в альформе истребителя. Под ней корпус ее создателя, как платформа, чтобы она не разбилась в последний момент и сейчас помогает ей держать высоту. — Что, испугалась? — С явной ухмылкой и издевкой спрашивает создатель и разразился громким хохотом. -… — Взлетай, моя Мерида. Истребитель над ним осторожно подвигал закрылками у крыла и медленно взмыла вверх, подняв острый конусообразный нос истребителя. Неопытная в полете Мерида очень сильно волновалась, хотя присутствие создателя придавало хоть какие никакое, но уверенность, что он не даст ей сгинуть. Звездолет вырывается вперед, оставив после себя белые полосы воздуха и истребитель медленно, набирая скорость стал следовать за ним. Мегатрон петлял в воздухе среди облаков, показывая скорость и возможности альтмода воздушной техники. И следил за тем, чтобы неопытный пилот не разбился насмерть. Он сбавляет скорость, но не отстает, позволяя Мерида ощутить чувство конкуренции в воздухе. Они пролетали над пустыней, над лесами и каньонами. Она с удивлением и восхищением своего превосходства в воздухе и завораживающего вида планеты раз за разом больше и лучше управляла своей альтформой. Пролетая над океаном, Мерида немного снижала высоту, чтобы поближе быть к воде и ощутить ее, как вдруг Мегатрон появляется слева от крыла истребителя и резко сменяет положение, встав боком, вынуждая фемку поменять направление полета резко направо. И в этот миг выныривает огромный нос горбатого кита, который поднимает на половину своего длинного тела над водой и медленно падает на спину, оголив белое полосатое брюхо. — Это горбатый кит! — Вдруг выкрикивает радостно Мерида. — Я не думала, что они такие огромные! Мегатрон снова толкает истребитель в сторону и, встав под ней, поднимает ее выше над уровнем океана, так как за одним китом выныривали и другие. Мерида доверяла своему создателю и следовала туда, куда он направлял. И вскоре он взлетел выше. А Мерида за ним, ускоряясь, пытаясь догнать. Темный Лорд смотрел за спину, но фемка уже была справа от него и конкурировала на одной линии с ним, что насмешило его. Мегатрон резко ускорился и рванул вперед, а Мерида за ним, желая догнать. В это мгновение она чувствовала окрыляющую свободу. Дуновение ветра и брызги соленой воды. Холодные пары облака и яркий луч солнца. Все вокруг было таким живым и ясным. Словно весь мир у нее на ладони. И пускай он враждебен, сейчас ей не страшно, когда создатель летит недалеко от нее. Пролетая холмы и маневрируя вокруг длинных столбов, Мегатрон задумался над тем, что давненько не летал для удовольствия. И, увидев крупный валун посреди океана, просканировал дно на безопасность. Убедившись, что под толщей воды ничего нет, трансформировался на лету и остановился на этом камне, держась за край выступа. Он поднял голову и взглядом зафиксировал Мериду, которая не решалась трансформироваться на таком узком и маленьком камне. Алая оптика гладиатора следила за полетом истребителя. Подняв манипулятор, Мегатрон молча подозвал к себе. И ничего, кроме как подчиниться, Мерида не имела права делать. Взлетев выше и дав себе расстояние для трансформации, фемка глубоко выдыхает и активирует протоколы. Корпус распадается теперь быстрее, но собирается так же медленно. Главное вытащить сервоприводы и голову, — думала она. И в нескольких метрах от валуна, Мерида трансформируется в свою робоформу, хоть и не полностью, схватившись за выступ на огромном камне. Она прижалась спиной к неровной горной породе и с горящими алыми линзами смотрела на волны, что бились об этот валун, стачивая ее. Мегатрон стоял по другую сторону валуна, не скрывая своей довольной улыбки — он горд, что его приказы для нее важнее, чем собственные страхи. — Продолжим? — Не смотря на свое создание прокричал Мегатрон, чтобы Мерида услышала сквозь шум волн. — Да, мой Лорд! — Без капли сомнения крикнула она в ответ. Мегатрон аккуратно обходит валун, держась за его выступы, чтобы посмотреть на Мериду. Та улыбалась широко и задорно, наконец-то получая то, чего желала — мира. И гладиатор с ухмылкой на фейсе оттолкнулся от камня стопами, в воздухе совершив кульбит назад и нырнув в воду, как огромный батискаф. Погружаясь глубже, вскоре силуэт Мегатрона пропадает под толщей синей воды и Мерида прыгает в океан следом. Их корпуса перестраиваются мгновенно, глиссируя через толщу воды на самое дно. Панели автоматически герметизируются. Лёгкое вибро-движение турбин и импульсных стабилизаторов, мягкий пульс энергона. Вода раздвигается, и вскоре перед ней раскрывается совершенно другой мир. Бескрайний. С сотнями жизней внутри. Лучи солнца проникали через толщу воды и под этим сиянием Мерида видела Мегатрона, который левитировал на одном месте, пока сама погружалась на дно из-за своего веса. Но увидев, что позади создателя вверх поднимались пузырьки воздуха, догадалась, как он это делает. И активировала турбины истребителя под крылом на спине. Темный Лорд кивнул ей и поплыл дальше, а Мерида за ним. Сквозь толщу лазурной тьмы, пробитой только отражениями солнечного света, тянутся целые города кораллов. Неоново-желтые, алые, фиолетовые вспышки жизни. Стайки рыб мечутся, как искры в полёте пули. Медузы, словно купола антигравов, колышутся в ритме волн. Морские черепахи медленно проходят мимо, не замечая титанов среди глубин, которые старались не нарушать тишину подводного мира. Мегатрон оглядывался лениво, искал возможную угрозу, пока Мерида лазила по коралловым рифам, пытаясь втиснуться головой в небольшие щели, а потом резко отдалялась, когда оттуда выплывали стайками рыбки. Ее алые линзы полны любопытства, чего не унять у молодой не окрепшей психикой юного бота. Гладиатор стоял в стороне, став наблюдателем. Свой мир он не сможет ей показать. Пусть хоть увидит этот — примитивный, но так же живой и многообразный. Увидев, что Мерида подплывает в его сторону, держа что-то в манипуляторах, Мегатрон немного выпускает воздух, став тяжелее, чтобы погрузить чуть глубже и уровняться со своим созданием. Фемка несла ему кусок кораллового рифа розового цвета, как маленькое деревце с острыми ветками. Мегатрон ничего не сказал, лишь смерил фемку взглядом — «ладно», и указал вверх — «всплываем». В связи с отсутствием должного опыта в трансформации, Мерида не могла на открытой водной местности взять и взлететь, чего не скажешь о Темном Лорде. Фемочка еще бы провела время под водой, но, кажется, Мегатрон не особо был впечатлен водным миром и в целом к влаге относился не очень положительно. Подплыв к тому самому валуну, Мерида осторожно карабкается вверх, чтобы суметь трансформироваться и взлететь, однако ее остановил создатель. — Выведи всю жидкость из внутренних систем. Твоя альтформа земная техника и не предрасположена к взлету из-под воды. — Хорошо. И как показатель, Мегатрон сам включил обдув корпуса, хотя ему это было не нужно. И вся влага за несколько минут стекла по сервоприводам и через открытые стыки брони. Мерида не очень поняла, как активировать такую функцию своего корпуса, отчего вручную приподняла вторичную броню пальцами, откуда вода сама вытекла и встряхнулась всем корпусом. На что Мегатрон хмыкнул — «и так сойдет». По чуть-чуть они говорили. Осторожно, прощупывая почву дозволенности, пока держали новый курс в полете. Мерида слушала и вникала во все, что создатель говорил, даже не зная, какой вопрос можно ему задать. Больше речь шла о вещах, что необходимо знать каждому трансформеру, но из-за отсутствия жизненного и боевого опыта Мерида это знать не могла, чем ее создатель щедро делился. 1. Центр тяжести — твоё равновесие и твоя защита. «Если ты чувствуешь, что падаешь — ты уже проиграл. Никогда не теряй равновесие, даже когда остаешься одна.» 2. Искра — источник нашей силы и самая уязвимость часть нашего корпуса. «Береги искру, лучше, чем голову. Один выстрел в цель — и ты пустая оболочка.» 3. Структура трансформации — знать свою схему. «Ты не превращаешься. Ты возвращаешь себя в другой порядок. Учти каждую часть корпуса. Учись менять форму, как можно быстрее.» 4. Мы не неуязвимы. «Даже кибер-металл способен прогнуться. Узнай, где ты тоньше — и не показывай это никому. Даже мне.» 5. Режим перегрева — предел, за которым ты ломаешься. «Ты можешь сжечь себя, думая, что станешь сильнее. Не путай отчаяние с мощью.» 6. Внутренняя диагностика — чувствуй сбой до того, как тебя разорвёт на части от перенапряжения и радиации. «Ты можешь обманывать себя, но корпус знает свой предел. И если его не тренировать, то он будет слаб и подведет тебя в самый ответственный момент.» Мерида плавно трансформируется следом за своим создателем. Они в отдаленной деревне, покинутая людьми. Радиация зашкаливает для жизни человека, но не так опасна для них. Мегатрон идет по пустым улицам и смотрит на заброшенные дома, уже обросшие растительностью. Она слушала его внимательно и не перебивала. Темный Лорд делал паузы, словно думал, чем еще можно поделиться, пока она слушает. — Можно спросить? Не по теме, — подает голос Мерида. — О чем? — Про Шоквейва, — на такое заявление Мегатрон нахмурился, но молча кивнул. — Он всегда был… таким? — Внешне? — Да. — Конечно, нет, — усмехнулся Темный Лорд и, словно вспоминал прошлое, посмотрел на небо. — Когда-то он был сенатором. Уважаемым и смелым руководителем. Но его идеи подлые лгуны вокруг него не приняли. Посчитали его опасным. Его доверие к ближним и лишняя эмпатичность вышло боком. — Эмпатичность? У Шоквейва? — Не веря услышанному переспросила Мерида. — Да. Шоквейв не всегда был таким. Как внутри, так и внешне. Раньше он был живее всех живых, эмоционален и открыт, — отвечает Мегатрон. — С ним обошлись жестоко, без его согласия, насильно заменили ему голову, оторвав и выплавив его собственную. Провели лоботомию на месте новой головы, лишая его всех чувств и делая его таким, какой он есть. Ему оторвали манипуляторы. Заменили оба на крючки и оружие. Позже он несколько раз терял свое предплечье. Пару раз зубастые твари отрывали ему. Это другая история. Мерида слушала с ужасом на лицевой. — Не ожидала? — Он никогда не говорил. — Зачем ему вспоминать такое? — Хмыкнул Мегатрон. — Действительно, — соглашается Мерида и снова задает вопрос. — Может, поэтому он ненавидит Каракса? Он такой же, как те, что несправедливо с ним обошлись? — Возможно. — Но почему так с ним поступили? — недоумевала она. — Был неудобным, скажем так. Мерида почувствовала ту самую почву «пока рано» и мирно отступила. — А Саундвейв? — Быстро не меняя тему спрашивает фемка. — С ним что не так? — Хмурится Лорд. — Он такой, как я, — и судя по тому, как надлинзовые щитки приподнялись, Мегатрон был удивлен. — Я это чувствую. Трудно объяснить. Но почему он не говорит? — Да. Саундвейв — искусственносконструированный трансформер. Один из первых, что был создан еще давно. Его первоначальная цель создания была достигнута и его создатель пустил его по тяжкому пути. Я его выкупил. Теперь он принадлежит мне без права на освобождение. — Он кажется не против, — поделилась своим мнением Мерида и широко улыбнулась. — И от него вкусно пахнет. Я чувствую, что он прекрасный. Не знаю, почему, но рядом с ним я чувствую благоговение и ауру чего-то красивого. — Да, в чем есть что-то подобное, — не стал лукавить Мегатрон. — А почему молчит? — Он был помощником сенатора какое-то время. Не вспомню, кого именно, — хмыкнул создатель и задумчиво отвел взгляд. — Дал обет молчания. Его собственные заскоки. Мне это делу не мешает. — Значит, он умеет говорить? — Должно быть, — повел плечевыми сегментами Мегатрон. — Продолжим? Или есть еще вопросы? — Почему Стараскрим такой вредный? — Ха-хах! — Внезапно рассмеялся Мегатрон. — По той же причине, почему Нокаут идиот. — Понятно… Вопросов нет. Оба пошла дальше. Мегатрон стал вспоминать, чего вообще он начал разговор и где остановился. — Курение едких паров. Внешние стимуляторы, — вдруг прогремел Мегатрон басистым голосом. — Наркотические присадки. Сверхзаряженный энергон. Я не буду тебе запрещать пробовать мир на вкус, но все должно быть в меру. Если ты потеряешь контроль над собой, ты потеряешь контроль над всем другим. Вдыхать чуждый дым — всё равно что засовывать грязь в топливный фильтр. Это портит сенсоры, сбивает внутренние ритмы, затупляет реакцию. Не ищи забвения. — Хорошо. Я запомню, мой Лорд. — И еще, — он сделал паузу и обернулся к ней всем корпусом. — Влечение к другим — любовь, дружба и все эти привязанности. Искорени в себе это до основания. — По-почему? — Удивилась она. — Но я… люблю вас всех. Мегатрон хотел было сказать, что это повлечет за собой череду провалов в ее активе, но не мог вымолвить и слова, смотря в большие и такие яркие честные и преданные линзы. Он так часто забывает, что она — не создание Праймуса, а его — Мегатрона. И почему с искры такого чудовища, как он появилось что-то подобное, когда будучи Божьим создание они все умудрились уничтожить все в пекле войны? — И Шоквейва, — добавила Мерида и широко улыбнулась, обножив ряд острых небольших дентопластин. — И Саундвейва. И вас. И этот мир! Он такой большой! — Раскрыв манипуляторы, словно хотела обнять все необъятное, восхищенно произнесла она. — И в нем столько всего прекрасного. Как все это не любить? Темный Лорд не одобрил ее искренность, но не стал разрушать ее взгляд на мир. Пока что. Не сегодня. Наивность — роскошь, что он больше не может себе позволить. Но она… Пусть еще немного побудет в мире, которую она считает «прекрасным». Безопасным. Пока что… Лишь еще немного. Мегатрон пошел дальше, а фемка последовала за ней. — Мой Лорд? — Обратилась Мерида. — Так мне… искоренить? — Вернемся к этому разговору, когда ты подрастешь, — решил отложить не недолгий ящик ожидания. Мерида была ему по пояс и смотрела на его огромный корпус с нескрываемым восхищением. Объемы гладиатор внушительные. Он был огромен для нее. И все думала, что станет таким, как он — большим и сильным. И как бы она не отрицала и пыталась не видеть, Мерида слепой не была и… Эти оружия на них — пушки, клинки и плазменные взрывчатки, что она видела в отсеках рождали в ней новые вопросы. — Лорд Мегатрон, — остановилась фемка и, набравшись храбрости, выждав, пока создатель зафиксирует на ней зрительный контакт, произносит совсем тихо: — Мы на войне, да? Серебристого оттенка десептикон посмотрел на свое предплечье, на котором была зафиксирована плазменная пушка. Он бы рассказал, что идет многомиллионнолетняя война за свободу, ставшая теперь войной за ресурсы выживания. Но тогда с чего начать? С того, что мир был несправедлив и он начал восстание? Что его мир уничтожен, потому что взрослые мехи не могли поделить родную планету? Или солгать? Собственному творению? Она не поверит. Точно не глупая. — Я строю мир, в котором не нужно будет оружие, — ответил уклончиво Мегатрон. — Ты еще мала, чтобы понять это. — Я тоже хочу строить вместе с вами такой мир! — Радостно выкрикнула она. — И тогда мы можем хоть каждый день так проводить время — летать, погружаться в воду и видеть золотые реки из песка! -… — Быстрее бы этот мир построить, — не в силах сдерживать свои эмоции, маленькая фемка радостно закружилась на месте, хлопая в ладоши. — И с Саундвейвом, и с опи! Они не проводили бы столько времени за работой, а вы… А вы бы не уставали и были счастливы! Мы бы все проводили время вместе! Я хочу так! Хочу! Хочу! Мегатрон моргнул — в его алых, как пламя Ада, оптиках отражается его собственное юное создание. Внешне схожая с ним, как две капли энергона — грубые и агрессивные черты строения корпуса. Но совершенно другая в своей искре и чистоте помыслов. Или он раньше был таким же? Таким ли был Мегатронус? Таким ли был D-16? Мегатрон не помнит. И если оно так, то как дошел до такого состояния, что советует искоренить все, что делает их живыми? И почему? Да… Точно. Чтобы не было больно. Чтобы она не проходила через разочарование от своих ожидании, подлых помыслов окружающих, предательства близких и боль, стискивающий искру в ком. Чтобы часть искры его — его создание было черствым и никогда не проходила через то, что прошел он. Мегатрон не мог сдержать улыбки — осторожной и еле заметной, потому что отвык и был уверен, что у него не получится это сделать нормально. Прикрыл оптограни и глубоко провентилировал внутренние системы, после чего подозвал фемку к себе когтистой ладонью. Мерида не думая ни секунды, поспешно бежит к своему создателю, встав по правую его сторону. И он смотрит на нее. Сверху вниз. Да, он создал ее для собственной цели, но потом оставил, не стал искать, будучи уверенный, что ее нет в живых. А она ждала столько ворн, пока он бился в своем мире, разрушая этот самый мир и сжигая дотла в своей ненависти всю несправедливость до самого основания, взрывая фундамент мира, чтобы построить потом что-то лучше, чем было. Всегда задаваясь вопросом — зачем? Кому этот мир потом нужен, где он чудовище? Может, он сейчас созрел и стал действительно взрослее, мудрее и осознаннее? Для нее? Чтобы это творение — единственное сейчас во всем мире живой спарк, создание из части его искры, жил в таком мире, что лучше, чем тот, что он разрушил? Аккуратно положив когтистый манипулятор на шлем юной фемки, Мегатрон погладил большим пальцем светлый металл фейсплейта и поднял ее голову за острый подбородок, чтобы она посмотрела на него прямо. Еще маленькая. Еще юная. Чистая. Не тронутая болезнью войны без капли ненависти на этот несправедливый мир. Беззащитная в своей наивности и доброте. Что-то столь уникальное — это его создание? Опустившись на одно колено, Мегатрон уровнялся с ее ростом, но манипулятор с фейсплейта своей бэты не убрал. Может, в каком-то другом мире Мерида другая — жестокая и циничная с момента активации. Может, когда-нибудь она станет и таковой в этом ужасном мире, но сейчас… Она здесь — в его мире, под его взором и защитой. — Вы грустный, Мой Лорд, — смотря в его оптику изучающим и пронзительным взглядом, говорит Мерида. — Что вас так печалит? Печалит? Нестабильность вокруг. Он мотнул шлемом — «ничего». Потому что много чего. Мерида коснулась своим манипулятором до его, тыльной стороной которого он слабо гладил теплый металл ее фейсплейта. Раскрыв его когтистый манипулятор, прильнула к внутренней стороне ладони. Такая широкая длань. Теплая. Пусть эти когти рвали горловые шланги врагов миллиарды лет подряд, но сейчас — в это мгновение, они дают ей теплый жест безопасности. Мегатрон улыбнулся, а потом тихо рассмеялся и огромной ладонью взялась за его фейсплейт и помотала ее из стороны в сторону, на что бэта заныла, желая выбраться от его хватки. Но создатель тянет в свою сторону, надавив на затылок и прижимает к себе. Лишь на несколько секунд, чтобы ощутить это чувство безмятежности — счастье. И так же быстро отпустив фемку, встает на сервоприводы и идет вперед широкими шагами, пока Мерида хмуро потирала свой фейсплейт, который создатель чуть не смял одной ладонью, бурча что-то невнятное. И вдруг она слышит смех со стороны Мегатрона — в начале слабый, а потом искренний, переходящий в хохот прямо из глубины его нутра. Смешно. Ему вправду смешно, что проклятая Судьба или эта Вселенная спустя столько ворнов отправляет ему его образ и подобие, часть искры его, в котором он видел себя, как в зеркале времени — видел D-16. И сейчас, идя по грязи планеты Земля, что в десятках тысяч световых лет от Кибертрона, Мегатрон смеялся в лицо этого несправедливого мира, что дает в его проржавевшие от войны манипуляторы чистую искру. Для чего? Чтобы он страдал еще больше? Или чтобы его страдания окончились? Ведь все его действия, решения и слова привели к тому, что все точки собрались в одном месте, чтобы вот так бок о бок идти с частью своей искры, смотря на закат солнца, окрасивший все вокруг в невообразимо красивый оранжевый цвет. Мерида идет следом, слыша этот громкий басистый смех и слабо улыбается. Взявшись за указательный острый когтистый палец своего создателя, ей кажется, что сейчас все по плечу, пока этот огромный мех идет рядом. И так оно было.