Тень от тьмы моей

По ту сторону — чужими глазами, чужими нравами, чужими словами. По ту сторону — себя, врага, границы и дозволенности. Что там? Всегда кажется, что по ту сторону не так, как принято. Хорошо или плохо — неважно. Просто не так, как привыкли. И есть предел, когда «нормально» становится «ненормальным». Черта, событие, точка невозврата… Момент «Х». Ситуация, которая в одночасье перепрошивает мировоззрение и в корне меняет восприятие реальности. После неё мир становится иным — холодным, чужим. Весь прошлый опыт, будь он хорошим или плохим, превращается лишь в блеклое напоминание о том, что существует нечто куда более страшное, к чему невозможно подготовиться. Это ломает. Разрывает изнутри осознанием собственной беспомощности. Чудовищное непонимание и липкий страх — «как такое вообще возможно в этом мире?» — бешено кружатся в процессоре, не давая зацепиться за логику. Старскрим никогда не был идеален. Напротив, он по самую макушку увяз в собственных грехах. В нем всегда было гораздо больше дурного, чем даже нейтрального, не говоря уже о чем-то светлом. Но сикер никогда не жаловался — его характер был лишь побочным эффектом выживания. Тех, кто пытался оставаться добрым и понимающим, — слабых, — на Кибертроне убивали без жалости и суда. И Старскриму пришлось подстроиться. Измениться. Стать другим, чтобы просто продолжать функционировать. Он ненавидел Мериду. Ненавидел всем своим нутром, каждой фиброй изломанного корпуса. В ней было сосредоточено всё, что он презирал: открытость, жалость, пугающая легкость и безмятежность. Одним словом — непростительная, самоубийственная глупость. Каждый раз, заглядывая в оптику тогда еще бэты, Старскрим словно смотрел в само око мироздания — прекрасное и в то же время глубоко враждебное в самой своей сути. Он ненавидел её без видимой причины. Она просто… была. Она существовала в мире, в котором жить было невозможно, и — о проклятье! — умудрялась радоваться. Она упивалась той ложью, в которую её заботливо укутал Мегатрон, и это сводило сикера с ума. О Всеискра! Как же он презирал всё «благородное», всё, что кричало о чести! Он ненавидел сострадательных и добрых, потому что видел в этом лишь одно — абсолютное, рафинированное лицемерие. Перед лицом настоящей опасности все снимают маски, и Старскрим видел достаточно фальши, чтобы навсегда разочароваться в реальности. Он ненавидел её всей своей Искрой! До дрожи в избитых крыльях, до белых искр в оптике, до тошнотворного, болезненного спазма в энергомагистралях. Его воротило от её голоса, от её присутствия и, больше всего — от её готовности к самопожертвованию. И больше всего он ненавидел себя. Ненавидел за то, что в момент рокового выбора между выгодой и честью — выбрал второе. А ведь он клялся себе, что больше никогда не станет подстраиваться под кого-то. Обещал, что пойдет по головам и раздавит любую Искру, если это принесет ему пользу. И он собирался это сделать. Был абсолютно уверен. Несмотря на все то, что Шоквейв «промывал» его процессор речами о долге заместителя, о том, что он обязан хранить трон в отсутствие Лорда и защищать его потомство — Старскрим оставался верен себе. Он знал, что предаст её. Плевать, кто она такая. Творение Мегатрона, будущее фракции — всё это пустые слова! В этом мире значим только он сам, и только его выживание имеет смысл. Но… почему же он обернулся в тот миг, когда уже готов был продать её Караксу? Почему замер? Потому что она верила ему. Шла за ним след в след, невзирая на его ядовитые высказывания, на бесконечную критику и открытую неприязнь. Кто еще в этой проклятой Вселенной совершал такую фатальную ошибку — верил в него до конца? «Красная смерть» — так назывался корабль Каракса. Старскрим и раньше слышал об этом безумце: автобот, чей процессор окончательно пошел вразнос, существо, которое даже не было трансформером в полном смысле слова. Омерзительный гибрид с органикой. Чудовищно сильный, выносливый и огромный, он обладал способностями, недоступными ни одному нормальному кибертронцу. Каракс действительно внушал первобытный ужас, но его губила излишняя самоуверенность. — Что было потом? — прервал его раздумья Рэтчет. Ах да. Он же на допросе в медотсеке, под прицелом автоботов. Мысли о ней снова увели его слишком далеко. Сейчас Старскриму не хотелось думать ни о чем, кроме ледяной мести за свои унижения и боль. — Ничего, — хмыкнул Старскрим, и в его голосе прорезалась горькая злоба. — Он вырвал мои воздухоносные турбины. Я истекал энергоном и провалился в стазис прямо там, на «Красной смерти». Мерида спаслась. Но, кажется… она уже бывала на этом корабле раньше. Она узнала эти стены мгновенно. Видимо, именно с ним она проделала путь от Земли до Кибертрона. Ультра Магнус слушал молча. Перед его мысленным взором медленно складывалась картина, и она была ужасающей. Такой, как Каракс, ничего не делал просто так — тем более с творением Мегатрона. Магнус был почти уверен: Мерида вырвала себе свободу ценой собственного ментального здоровья. Семя безумия было посеяно еще тогда, в первый миг её встречи с Караксом, и с тех пор этот яд методично отравлял её изнутри. Теперь не оставалось вопросов, почему она так отчаянно боялась их всех. Почему срывалась на крик при любой попытке взять над ней контроль. Эта агрессия, этот зашкаливающий страх были лишь защитным щитом — шипами, которыми она обросла, чтобы выжить. И эту тягу к Шоквейву, заставившую её пересечь Вселенную, Магнус теперь не мог осуждать. Каракс планомерно изводил её, ломая волю, и она бежала. Бежала к единственному, с кем чувствовала себя в безопасности. К десептиконскому ученому, который был для неё единственной константой в рушащемся мире. Старскрим говорил. Он описывал ужасающие вещи, свидетелем которых стал там, во чреве «Красной смерти». Сотни изувеченных тел, смрадный запах разложения, пропитавший коридоры, и чье-то мерзкое дыхание, раздающееся прямо над головой. Сводящий с ума алый свет и эти ледяные голубые линзы — глаза, способные видеть через других. Каракс был повсюду. И это тотальное присутствие лишало рассудка. Он мучил. Отравлял. Вливал в системы какую-то едкую бурду. Держал в цепях, словно скот, и истязал ради забавы. Он ломал Старскриму суставы и вырывал пальцы за каждое неверное слово, заставляя смотреть на то, что он творил с остальными. — Он насиловал фемок. Живых и мертвых — тоже, — произнес сикер, немигающим взором глядя в пустоту перед собой. — Совсем мелких… А потом поедал их. Или сжигал заживо. Арси невольно ощетинилась и обняла себя за плечи. Она почувствовала, как по спине пополз ледяной холод, пробирающий до самой Искры. Садизм, граничащий с безумием Эйрахниды… Теперь она ясно ощутила тот ужас, что пережил Старскрим, и ей впервые стало его по-настоящему жаль. Кто бы что ни говорил, но такой участи не заслуживал никто. Было невыносимо горько и стыдно от того, что Каракс носит их знамя. Он очернил и обесчестил символ автоботов, превратив его в клеймо мучителя. И как после этого убедить десептиконскую бэту в том, что они хотят сделать мир лучше, если первый автобот в её жизни оказался чудовищем, надругавшимся над её реальностью? В медотсеке повисла мертвая тишина. Нокаут стоял неподвижно, осознавая страшную правду: Мериде не удалось избежать этого безумия. Каракс заклеймил её, окончательно расшатав и без того нестабильный, лабильный процессор. Не нужно было обладать сверхразумом, чтобы достроить логическую цепочку: Мерида — фемка, и в момент их первой встречи она была лишь беззащитной бэтой. Сложить эту формулу было легко, но ответ оказался слишком чудовищным, чтобы произнести его вслух. — Как тебе удалось выбраться? — подал голос Бамблби, чей вокалайзер выдал едва заметную тревожную ноту. — Мне нужен Шоквейв, — прохрипел Старскрим, и болезненная, нездоровая улыбка тронула его истерзанное лицо. — Я хочу, чтобы он это слышал. — Зачем? — Раз уж мы тут все такие «разношерстные» собрались, то и его не мешало бы пригласить, — горько усмехнулся сикер. — Зовите. У меня тоже есть вопросы к нему. Что он вам сделает на короткой цепи? А я расскажу то, что вам жизненно необходимо знать. — Мы можем просто санкционировать глубокое сканирование твоего процессора, — напомнил Рэтчет, чья осторожность была продиктована годами войны. — Шоквейв слишком опасен, чтобы мы могли позволить себе пренебречь безопасностью. — Он — опекун этого бедствия. И он единственный, хоть что-то по-настоящему разбирается в природе ей подобных, — Старскрим осклабился, обнажая дентопластины. — Вам понадобятся ответы. Потому что таких, как она, еще двое. И в ваших интересах найти с ней общий язык, пока не стало слишком поздно. — Десептикон прав, — раздался тихий, но уверенный голос у входа. — Но он не единственный, кто разбирается в их природе. В любом случае, Шоквейв должен оставаться здесь. Ультра Магнус перевел взгляд на вошедшую. Каала — фемка-нейтралка, которую он вызвал часом ранее в надежде, что она прольет свет на те аспекты биологии и психологии искусственных ботов, которые оставались для автоботов за гранью понимания. Её небольшая фигура почти сливалась с ослепительно белыми стенами медотсека. Она смотрела на присутствующих холодным, бесконечно печальным взглядом — так смотрят те, кто обладает знанием, недоступным другим. Автоботы молча расступились, освобождая ей место рядом с Командующим. Каала подошла ближе, стараясь держаться подальше от Старскрима, на которого она косилась с явной опаской. О, она прекрасно знала, кто это. Не знать Старскрима было невозможно — о его коварстве и изворотливости слагали легенды по всей Галактике. Как можно было не знать правую руку самого Мегатрона? Того, кто приложил манипулятор к геноциду собственного вида? — Ты подружка Дендры-L09, — вдруг произнес сикер, и фемка застыла, словно её системы внезапно сковал паралич. — Да-а, я отлично запоминаю лица. Ты была членом экипажа «Красной смерти» еще до того, как Каракс присвоил себе этот флот. Где же твоя подружка? Ах, да! Поверила байкам психопата и осталась под его командованием. — Ты не имеешь права говорить о ней! — голос Каалы сорвался на крик, в котором сквозила застарелая боль. — Дендра была обманута! — Но ты-то знала, кто такой Каракс, и всё равно её оставила, — Старскрим злорадно ухмыльнулся, наслаждаясь произведенным эффектом. — И ты точно знала, что ему нужна жертва, чтобы кто-то другой мог покинуть его территорию. Ты не настаивала на её уходе, чтобы внимание Каракса не переключилось на тебя. Ты просто бросила её. — Я хотела вернуться за ней! Я… — Ложь! — рявкнул Старскрим, издевательски оскалившись. — Ты не искала её. Тебе было слишком удобно поверить, что он её убил. — Довольно, — вмешался Ультра Магнус, видя, как её эм-поле начинает хаотично искрить. — Сейчас речь не об этом. — Ах! — радостно протянул Старскрим, не сводя глаз с застывшей в ужасе фемки. — Чувствую, как тебе стыдно. Рана еще свежа, верно? Пульсирует. Зудит так неприятно прямо под камерой искры, а, Каала? Я тебя знаю… До начала первых войн ты была непримечательным ассистентом гениальной Дендры из Восса. И при первой же возможности ты оставила её, заняв её место. Ты сделала вид, будто поверила, что Каракс — её истинный «возлюбленный», но ты ЗНАЛА. Знала, кто он такой на самом деле, потому что он выходец из Тарна, как и ты. Я прав? В медотсеке воцарилась гнетущая тишина. Ультра Магнус исподлобья наблюдал за застывшей фемкой. Он не знал её лично, но читал досье: Каала долгое время числилась обычным ассистентом при талантливой ученой из Восса — одном из основоположников теории деления единой протоформы на комбинации с разной КНК и Искрой. По сути, они создавали близнецов с разными «родителями». И в какой-то момент Дендра-L09 бесследно исчезла, а Каала заняла её место. Злобной и цепкой памяти Старскрима можно было только позавидовать. — Из-за того, что ты бросила Дендру, Каракс ворны напролет вытягивал из неё информацию, — хмыкнул Старскрим, наслаждаясь моментом. — Хочешь знать, что именно он с ней делал? — Нет… — прошептала Каала. — О, да! — сикер расплылся в хищной улыбке. — Именно! И не один, и не сто раз. Он брал ее силой и без согласия бесконечно! И всё это — ТВОЯ вина. — Довольно! — громыхнул Ультра Магнус, видя, что фемка на грани системного сбоя. Старскрим разразился хриплым, торжествующим смехом, который быстро перерос в неконтролируемый хохот. Он что-то бессвязно выкрикивал Нокауту, сидевшему рядом на платформе в таком же плену. Медик лишь недоуменно качал головой, пока Старскрим злорадствовал над всей этой «историей добра и зла», осыпая Каалу самыми гнусными эпитетами. Автоботы за её спиной не спешили с осуждением, но их взгляды стали холодными и оценивающими. И в этих взглядах не было сочувствия. — Д-Дендра… долго писала мне! Мы общались! Она не жаловалась! — попыталась оправдаться Каала, её голос дрожал. — Она сама не хотела покидать его! И я… — Каала, — жестко прервал её поток слов Командующий. — Ближе к делу. Не оправдывайся перед ним. Фемка судорожно вентилировала системы, пытаясь вернуть самообладание. — Да… просто… Я помню, что Дендра писала мне о нем. Именно от неё я узнала, что существуют те, кто стоят над всеми нами. Каракс — не просто маньяк. Он один из трех эмиссаров Великих Упразднителей, удерживающих баланс в Галактике и контролирующих популяцию видов, — произнесла Каала, подходя к терминалу. — Он куда опаснее, чем вы способны вообразить. Вам необходим исследователь в области искусственной кибертологии, потому что Каракс — коллекционер и охотник. И в его «зверинце» собраны существа из сотен разных миров. — Ты знала об этом всё это время и молчала! — громогласно вынес вердикт Рэтчет. В его голосе, обычно полном заботы, теперь прорезалась ледяная ярость. — Столько ворн! Война успела закончиться, и только сейчас ты созрела выдавить из себя правду?! — А почему вы не сказали мне, что Мегатрон — прародитель Мериды? — нахмурилась Каала, оборачиваясь к Ультра Магнусу. — Вы тоже предпочли недоговаривать! — И почему молчала сама Мерида? — вскинулся Рэтчет, чей голос дрожал от напряжения. — Что, великое создание Мегатрона не в состоянии связать и двух слов, чтобы предупредить нас? Допустим, Каракс действительно… сделал с ней это. Она могла обратиться за помощью к Нокауту, с которым уже была знакома. Или к Арси! Вы отзываетесь о ней так, будто она обычная безобидная фемочка, пока мы просто теряли время! Каала замолчала, пытаясь подобрать слова, способные достучаться до этих мехов — закаленных солдат, привыкших к прямым ударам. Встретившись взглядом с Арси, она увидела в её оптике тень понимания: разведчица знала, что порой слова бессильны там, где кричит травма. Каала замерла, её печальный взгляд скользнул по лицам бывалых воинов. Её ответ должен был стать последним аргументом. — Вы рассуждаете с позиции нападающего, — тихо, но твердо произнесла она. — Когда ужас настигает внезапно и молниеносно, первая реакция жертвы — замереть и замолчать. А затем — скрыться как можно дальше… чтобы никогда об этом не вспоминать. — Это не оправдание! — отрезал Рэтчет, и его окуляры вспыхнули гневом. — Она ребенок! Ты способен это осознать?! — Каала впервые повысила тон, и в её голосе зазвенела сталь. — То, как она выглядит снаружи — лишь оболочка, искусственно ускоренная модель. Ей еще расти и расти! Её восприятие мира фундаментально отличается от вашего. В её понимании, если кто-то дает обещание, он обязан его исполнить. Даже зная, что ей могут солгать, она всё равно инстинктивно верит в лучшее, потому что она — бэта! Её уже обманули, её предали самым гнусным образом! Она уязвима и молода! То, через что вы проходили миллионы ворн, ей приходится переваривать за какие-то жалкие декациклы! -… — Рядом с ней нет её создателя! — Каала почти задыхалась от возмущения, её эм-поле вибрировало, задевая датчики присутствующих. — Она уязвима и ранима без своей защиты, а сейчас — тем более! Раз она решилась покинуть своего Опекуна, значит, она понимала: вы для неё — опасность куда страшнее, чем Каракс. Сейчас она одна! Совсем одна! Она не активировала свои боевые протоколы. Она даже защититься толком не сможет! Что бы вы сделали, оставшись в одиночестве в мире, которого не знаете? В мире, который только и мечтает разорвать вас на части?! Уилджек лишь коротко хмыкнул. Казалось, его системы давно дали необратимый сбой в области эмпатии — ни доводы Каалы, ни её отчаянная защита не задели его процессоров. Возможно, виной всему было происхождение Мериды. Рэкер, видевший слишком много смертей от рук Мегатрона, физически не мог заставить себя проявить жалость к его творению. Не мог. И не хотел. Но, судя по потяжелевшему взгляду Ультра Магнуса, тот уже был «заражен» — клюнул на эту банальную сентиментальность. Какая глупость! Уилджеку было почти смешно. Рэтчет в своих подозрениях оказался прав: командующий терял хватку, становясь мягким и неопытным, словно юный спарк, впервые вышедший на поле боя. — Доставить пленного, — отдал приказ Ультра Магнус, обращаясь к рэкерам. Голос командующего был сух, но в нем чувствовалась сталь, не терпящая возражений. Балкхед молча кивнул — приказ есть приказ, а дисциплина для него всегда была выше личных сомнений. Но Уилджек еще долго сверлил командира тяжелым, почти осязаемым взглядом. Скрестив манипуляторы на груди, он всерьез размышлял: не станет ли эта мягкость предвестником предательства? Пока это были лишь догадки, рожденные паранойей ветерана, но одно он знал точно — в этом новом, безумном мире нельзя доверять никому. Даже своим. Особенно своим. — Есть, сэр, — хмыкнул белый бот, наконец разворачиваясь и направляясь к выходу. В его походке читалось едва скрываемое пренебрежение. Старскрим едва заметно ухмыльнулся, глядя вслед уходящему Уилджеку. Семена раздора были посеяны, и почва медотсека оказалась на редкость благодатной. Сикер знал: теперь им даже не нужен внешний враг. Подозрения и разное видение «чести» сделают всё сами. Что может быть эффективнее внутреннего раскола, подтачивающего фундамент изнутри? Сикер искренне верил, что десептиконы еще способны восстать из пепла. И теперь, после всего увиденного и пережитого, он точно знал, кого именно стоит поставить во главе их новой империи. Трон Мегатрона не должен пустовать, но занять его должен тот, кто прошел через ад и сумел вынести из него не только шрамы, но и… выгоду.

***

Когда Баррикейд сказал, что у него есть знакомый, способный помочь, Мерида ожидала чего угодно, но только не встречи с ним. Шлак, это был Демейвинт! Крупногабаритный десептикон, завидев её, на мгновение опешил. Затем его лицевые пластины сошлись в тяжелой гримасе, заостряя и без того грубые, хищные черты. В прошлый раз, когда она стояла под защитой Каалы и Нута, он отступил лишь по просьбе своей конджукс-эндуры. Теперь же, когда рядом не было рассудительной нейтралки, Мерида всерьез усомнилась, что этот воин станет помогать. Скорее, он просто отгрызет ей голову прямо здесь. Баррикейд, казалось, совершенно не замечал искр, летящих между ними. Он что-то оживленно болтал, расхаживая по пустому залу архивного центра северного отдела Каона, куда он их привел. Полискар вел себя так непринужденно, будто пригласил старых друзей на мирную заправку, игнорируя то удушающее напряжение, которое сковало Мериду и Демейвинта. — Чего тебе нужно? — не слишком радушно обратился он к Баррикейду. — Это Мерида. У неё есть вопросы. Услужи нам и не будь дерьмом, — в своей манере отрезал полискар. Прямолинейность Баррикейда редко доводила до добра, но Демейвинт, кажется, уже свыкся. Он лишь задумчиво и тяжело смотрел на фемку. — Нужно вытащить из Зоны тени Офицера Связи по имени Саундвейв, — произнесла Мерида, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Помоги мне. — С какой стати? — Демейвинт нахмурился, и в его оптике вспыхнуло недоброе пламя. — До меня дошли слухи о твоём создателе. О том, как он покинул наши ряды. Предал нас. — Скорее, ушёл в отставку, — попыталась обелить его Мерида. Она сделала шаг вперед и бесстрашно ткнула пальцем в честплейт меха, прямо в выгравированный символ фракции. — Раз ты носишь этот знак, значит, ты всё ещё в строю. И я тоже. Ты должен мне помочь. — Нет, — коротко отрезал Демейвинт, даже не шелохнувшись от её жеста. Мерида совершает тактическую ошибку, пытаясь апеллировать к долгу. Для такого воина, как Демейвинт, долг — это не абстрактное понятие, а преданность делу, которое Мегатрон, по его мнению, оставил. Пытаясь «обелить» создателя словом «отставка», она лишь злит ветерана, для которого из десептиконов уходят только в деактивацию. — Скажи свою цену, — потребовала фемка, стараясь придать голосу стальные нотки. — Чего ты хочешь? У всего есть цена. — Три военных корабля, — без тени иронии отозвался Демейвинт. — А ты не треснешь? — Мерида ли нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — У меня нет флота. Откуда мне их взять? — Уверен, твой создатель легко может это устроить, — без малейшего колебания ответил десептикон. Его взгляд оставался холодным и расчетливым: он явно не собирался торговаться по мелочам. Мерида глубоко выдохнула, подавляя внутреннюю дрожь. Оценит ли этот шаг Мегатрон, она не знала. Но информация сейчас была нужнее всего. Если она сможет вернуть Саундвейва из небытия, это окупит любую цену. Связист — величайший стратег; он что-нибудь придумает. — Идет, — согласилась она, стараясь, чтобы голос звучал твердо. Демейвинт не изменился в лице, лишь молча кивнул в сторону переговорной — небольшого круглого стола, над которым мерцала синяя голограмма Кибертрона. Баррикейд не вмешивался; он бродил где-то на периферии, рассматривая старые архивы и вертя в руках какую-то деталь. Демейвинт же поставил перед Меридой чистый, доверху полный куб энергона. Это удивило её. Она приняла подношение с молчаливой благодарностью. Пусть из-за своего происхождения она не так остро нуждалась в топливе, как остальные, энергия была ей необходима для активации спящих протоколов. В этом жесте Демейвинта промелькнуло нечто неожиданное. Имея собственную бэту, суровый воин, казалось, на мгновение увидел в Мериде юнглинга, нуждающегося в поддержке взрослого. — Нокаут говорил о какой-то… Зоне Тени, — начала Мерида, пытаясь выудить из памяти обрывки разговоров. — Я не знаю, что это, но, по его словам, Саундвейв застрял именно там. — Не «что», а «где», — поправил её мех, и его голос стал глубже. — Зона Тени — это параллельная реальность, существующая в далеком «до» и незримом «после». Тот, кто попал туда, находится одновременно в будущем и прошлом. Он движется с гиперскоростью света и стоит на месте в одно и то же мгновение. Это крайне нестабильное пространство, почти не изученное. — И как туда попасть? — спросила фемка. — Нужен разлом пространства и времени. Взгляд Мериды в этот момент стал почти комичным. «Всего-то?» — готово было сорваться с её вокалайзера. Она не имела ни малейшего представления о том, как осуществить подобное, и осознание масштаба задачи заставило её системы на секунду «зависнуть». — Как это можно сделать? — Нужен колоссальный источник энергии, — объяснил Демейвинт, и в его голосе прозвучало нечто похожее на предвкушение катастрофы. — И нужно как-то сообщить Саундвейву, чтобы он настроился на ту же частоту, на которой ты планируешь его выдергивать. Где именно его расщепило? — Мы были на «Немезиде», — начала вспоминать она, восстанавливая в памяти хронологию того хаоса. — Его нужно искать именно там, на месте крушения? — Нет. Если это произошло в открытом космосе, задача усложняется в десятки раз. Космос не имеет привязки к координатам, а корабль — лишь крошечный островок в пустоте. Саундвейва сейчас просто швыряет из стороны в сторону, из одной реальности в другую. Он может находиться везде разом. — Я не понимаю, — честно призналась Мерида, чувствуя, как логические цепи её процессора начинают перегреваться. — Представь себе грозовое облако, — начал объяснять Демейвинт, жестикулируя массивными манипуляторами. — Молния может ударить в любой его части. В нашем случае молния — это Саундвейв, а облако — весь мир. Формально он и есть это облако, но он не может контролировать, где именно проявится его импульс. Он слышит всё, но мы для него глухи. Однако есть шанс, что он сможет передавать сообщения двоичным кодом — электричество один из немногих элементов, который не является материей в привычном смысле. — Тогда почему он не передает? — резонно спросила Мерида. — Сигнал может быть слишком слабым. Его унесло не с поверхности планеты, а в открытом космосе, прямо с корабля. Нужен либо усилитель с его стороны, либо невероятно мощный датчик приема с нашей. — Но как он поймает именно нашу волну? — удивилась фемка, нахмурившись от сложности задачи. — Если он везде и всюду, и одновременно нигде… В эфире могут быть десятки, сотни сигналов, мечущихся из стороны в сторону. Как он узнает, что это зовем именно мы? — Я не знаю, — честно признался воин, отключая голограмму. — И это не единственная проблема. Нужен источник энергии который разломит пространство и откроет ему выход. Если Офицер дезориентирован, то и вытаскивать его тоже надо. Тебе. Тишина в зале стала настолько густой, что казалось, её можно коснуться пальцами. Мерида обессиленно откинулась на стул; старая мебель жалобно скрипнула под её весом. Она устало потирала виски, прикрыв оптику. Варианты строились на зыбких догадках и теориях, не подкрепленных ни логикой, ни весомыми аргументами. Демейвинт молча наблюдал за тем, как она отчаянно пытается найти выход. В её жестах — в этом потирании висков — сквозило что-то настолько беззащитное, что суровый воин всё же решил дать ей зацепку. — Ты знаешь про Фазовый Переключатель? — негромко спросил он. — Нет, — глухо ответила Мерида, не отрывая взгляда от столешницы. — Что это ещё за штука? — Я давно изучаю Зону Тени и ищу способы её обуздания, — признался мех. Он нажал комбинацию клавиш, и над столом возникла новая голограмма. — Это технология древних. Сейчас она находится у автобота по имени Смоукскрин. Мерида уставилась на изображение прибора с круглым основанием и четырьмя клешнями-держателями. Следом появилось досье на разведчика автоботов, которого она видела лишь издалека, в те редкие моменты, когда их пути пересекались на нейтральных полосах. — Он испускает микроволны, но сам может генерировать энергию на две поверхность и позволяет проходить сквозь твердую материю, — пояснил Демейвинт, и в его голосе промелькнул холодный исследовательский интерес. — И, вероятнее всего, способен открыть проход в Зону Тени. Но долго им пользоваться внутри этой территории нельзя — тебя расщепит на атомы. — Что надо делать? — тут же спрашивает Мерида, подавшись вперед. — Нужно вернуться туда, где пропал Саундвейв — на «Немезиду». Поднять его на уровень трех атмосферных слоев, где солнечные ветра преломляют электромагнитные волны. Там необходимо открыть телепортационный мост в один конец, направив его на тот же самый корабль, на расстояние не больше одного механометра. И пройти сквозь него с Фазовым Перключателем. Ты окажешься в той же точке координат, но уже в «карманном» пространстве. В самой Зоне Тени. — А Саундвейв? Он будет там, на месте? — Разумеется, нет, — хмыкнул Демейвинт, и в его голосе прозвучала жесткая ирония. — Тебе придется его искать, пока будут бездумно швырять тебя из одной местности в другую. — Но как я буду перемещаться между копиями корабля, не имея возможности выбирать направление? — нахмурилась фемка, пытаясь осознать хаотичную структуру Зоны Тени. — Нужен источник энергии, чтобы он тебя нашел. Или ты будешь искать по его эм-полю. — Хорошо. Но даже если я его найду, как мы выберемся? — Мерида недоуменно посмотрела на воина. — Если сам Саундвейв не смог открыть телепортационный мост, значит, там есть помехи, которые и я не смогу обойти. — Тебе нужно найти способ передать информацию наружу, чтобы портал открыли тебе отсюда, из нашей реальности. — Ясно… А у нас есть свободный мост? — спросила Мерида, уже понимая, какой ответ последует. — Я знаю пока три граундбриджа. Один на самой «Немезиде», второй — в забытой Праймусом лабораторий Шоквейва и третий — на базе автоботов, — перечислил Демейвинт. — Технология телепортационных мостов доступна немногим. Так что это тоже часть твоей задачи. Мерида задумчиво посмотрела на потолок архива. Задача перешла в разряд почти невозможных. Найти сам разбитый корабль было огромной проблемой, а захватить работающий портал — и вовсе безумием. — Есть второй вариант, — предложил мех, и в его голосе прозвучал вызов. — Но технически он ещё сложнее: тебе нужно открыть два телепортационных моста друг напротив друга. И пройти сквозь один из них. — У нас проблемы с тем, чтобы найти хотя бы один мост, а ты предлагаешь вариант с двумя, — горько усмехнулась Мерида. — К тому же, провернуть такое на обратном пути будет ещё тяжелее. — Тогда план такой: выкради Фазовый Переключатель у автобота, найди работающий телепорт, захватив «Немезиду», придумай способ вычислить Саундвейва в Зоне Тени среди десятков фантомных кораблей и каким-то образом дозвонись до него, — подытожил Демейвинт, словно зачитывал список покупок. Мерида опустила взгляд. Легко сказать… Но как организовать всё это в одиночку, в городе, который едва признает её право на существование?

***

Шоквейв через силу приходил в себя. Он попытался поднять манипулятор, чтобы вручную настроить фокусировку единственной линзы, но тяжелая цепь с резким звоном рванула его за кисть, намертво удерживая на месте. Весь его корпус был скован вдоль и поперек. Определить положение в пространстве оказалось задачей не из легких — из-за поврежденных гироскопов вестибулярный аппарат выдавал сплошные ошибки, превращая мир в качающийся лабиринт. В отсеке было слишком светло. Обилие чужих, давящих эм-полей агрессивно конфликтовало с его собственным, вызывая системное раздражение. Пусть он видел лишь расплывчатые пятна, силуэты удалось разобрать без труда. Как он и ожидал, автоботы всё еще критически нуждались в его интеллекте, раз не отправили в деактив сразу. Но одно обстоятельство всё же заставило его процессор на долю секунды запнуться, а по корпусу прошла волна статического напряжения: — Опять ты… — хриплым, севшим голосом прогремел Шоквейв, и в этом рыке слышалось глубокое, почти вековое утомление. — Старскрим. Нокаут демонстративно закатил линзы, едва сдержав тяжелый вздох. В сущности, чего еще стоило ожидать от этих двоих? Они органически не переносили друг друга с самого начала. Хрупкий порядок в их рядах всегда держался исключительно на тяжелом манипуляторе Мегатрона, который пресекал любые распри в зародыше. А учитывая, сколько раз Старскрим пытался оставить ученого ржаветь в изоляции, ледяная неприязнь Шоквейва была более чем обоснованной. Старскрим смотрел на него мрачно и настороженно. В его взгляде читалось острое подозрение: сикер почти ожидал, что Шоквейв, несмотря на сковывающие его цепи, найдет способ броситься на него в ту же секунду. Воспоминания об их последней встрече жгли процессор — тогда они пытались вместе уйти от преследования, но Старскрим, верный своей натуре, дезертировал, бросив ученого под градом вражеского огня. В итоге Шоквейв оказался в плену, а сикер — в очередном бессмысленном бегстве. — Если вы закончили с любезностями, приступим к делу, — сухим, лишенным эмоций тоном произнес Ультра Магнус, обрывая затянувшуюся паузу. Шоквейв медленно перевел взгляд своего монокуляра на командующего, а затем — на Каалу, стоявшую чуть поодаль. Направленные на него дула плазменных орудий красноречиво подтверждали: побег невозможен. Да и куда ему было бежать с разбитым до глубоких трещин корпусом? — Старскрим намерен рассказать, как именно ему удалось вырваться с борта «Красной смерти», — с нажимом напомнил Магнус. — И он настоял на том, чтобы ты, Шоквейв, слышал каждое его слово. Шоквейв медленно, с тяжелым скрипом повернул голову в сторону сикера. Его алая оптика потемнела, превращаясь в тлеющий, зловещий уголь. Сам Старскрим выглядел немногим лучше пленника, и Шоквейв не сомневался: дай сикеру малейший повод, и он снова предаст всех присутствующих. Однако упоминание корабля Каракса заставило логические цепи ученого держать его праведную неприязнь в узде. Там была его подопечная. А значит, информация была необходима — хотя бы для того, чтобы позже лично вырвать голову этому кибергибриду вместе с шейными кабелями. Вопрос о том, как именно Старскрим оказался на «Красной смерти», оставался открытым. Но сикер не заставил себя ждать. — Прежде чем ты что-то скажешь, предупреждаю: да, я намеревался продать твое «недоразумение» Караксу в обмен на военный флот, — выпалил Старскрим. Заметив, как медленно начала выпрямляться спина ученого и как опасно загудели его системы, он поспешил закончить: — Но исключительно чтобы вытащить тебя из плена! Только ради этого! Мы ведь друзья в конце концов, верно? Шоквейв хранил ледяное молчание, которое было красноречивее любого взрыва ярости. — План провалился, я изменил решение и в итоге помог ей выбраться, — оправдывался Старскрим, опасливо косясь на цепи пленника, которые не внушали ему уверенности, что удержал Шоквейва. — А сам остался там. Я сполна заплатил за попытку помочь тебе, так что мы квиты! Надеюсь, ты не держишь зла и не станешь пытаться убить меня при первой же возможности. Мои намерения были чисты и великодушны! Старскрим неизменно считал себя умнее окружающих, хотя реальность раз за разом доказывала обратное. Каким-то невообразимым образом он умудрялся обвинять Шоквейва в случившемся, извращая факты так, будто вся затея с Караксом была продиктована лишь бескорыстным желанием помочь соратнику. Даже на грани системного сбоя или полного безумия Шоквейв не поверил бы, что сикер способен рискнуть собой ради кого-то другого. В конечном итоге, Шоквейв не был идиотом. — Что ты хотел сказать мне? — коротким, лязгающим звуком прервал он поток оправданий, поторапливая сикера. Его не интересовала ложь о «спасательной операции». Ему нужны были данные. Факты. Точные координаты того ада, из которого Старскрим едва вырвался живым. — Ты перепрограммировал Мериду? — в лоб спросил сикер, в его голосе сквозило почти суеверное подозрение. В ответ Шоквейв выдал резкое, однозначное «нет», но Старскрима было не так-то просто заткнуть. — Я слышал твой чертов голос! Ты спрашивал сначала свое имя, а потом — её! Ты подавил его влияние! — Старскрим подался вперед, насколько позволяли повреждения корпуса. — Ты как-то дистанционно повлиял на её восприятие, когда Каракс попытался взять её разум под контроль. Как ты это сделал? Признавайся! Ах, вот оно что… Шоквейв отчетливо помнил тот критический момент. Это было на грани его собственного системного сбоя — сразу после того, как Мерида вернулась, таща на манипуляторах полумертвого Старскрима. Тогда он действовал на грани нервного срыва и толком не помнит, как и что было. — Это не твое дело, — холодно бросил ученый, обрывая расспросы. — Что конкретно ты хочешь сказать? По существу. — Ты знаешь первоначальную цель создания своей подопечной? — не унимался Старскрим, чувствуя, что нащупал слабое место. — Нет. Это известно только Лорду Мегатрону, — отрезал Шоквейв. — Мерида не несла прямой военно-стратегической ценности. Лорд не готовил её к чему-либо намеренно, во всяком случае, я не получал подобных директив. — А когда ты выпустил её из кювезной капсулы и активировал первую фазу развития… что было записано на её жестком диске? Ты читал его? — сикер сузил линзы, словно уже знал ответ, который Шоквейву не понравится. — Читка была невозможна из-за защитных протоколов, — в голосе Шоквейва начала закипать редкая для него ярость. — Я не пользовался стандартными протоколами чтения, Мерида на тот момент была к этому не готова. Я активировал её базовые когнитивные функции, буквально взламывая массивы данных, потому что все алгоритмы на её диске были прописаны на архаичном аяконском диалекте. Я не стал уточнять детали. В то время почти все архивы и научные центры находились в Аяконе, я списал это на происхождение оборудования. — Но ты ведь сам активировал её из кювеза? — Старскрим прищурился, вглядываясь в застывшую маску Шоквейва. — Вытащил за ручку и повел к «папочке» на корабль. Ученый на мгновение замер. В его процессоре начали всплывать файлы того цикла: руины Аякона, тишина мертвой столицы и Объект Х-626, который уже ждал его после пробуждения. Нет… он не активировал её. Он нашел её уже готовой к открытиям этого мира. Возник закономерный и пугающий вопрос: кто выпустил её из капсулы? Кто вырвал её из стазисного сна, в котором она была заточена еще до первых выстрелов Великой войны? — И это ты называешь меня идиотом? — прошипел Старскрим, буквально светясь от злорадства при виде того, как алая оптика Шоквейва сузилась от осознания. — То-то же! Она не могла пробудиться сама. Ни один искусственно созданный бот не способен самостоятельно покинуть кювезную камеру. Так кто же нажал на кнопку активации? Шоквейв никогда не подвергал этот факт сомнению. Он списал это на системный сбой или случайность, и теперь эта ошибка жгла его логические цепи. На тот момент Кибертрон считался покинутым; долгие ворны после войны он выживал там в абсолютном одиночестве. Он лично установил сеть датчиков движения и барьеры, реагирующие на малейшие колебания чужих эм-полей. Но что, если кто-то сумел обойти его защиту? Что, если её пробудили намеренно, точно рассчитав момент, когда он — по чистой «случайности» — вернется на планету за оборудованием? — Позвольте вмешаться, — подала голос Каала, осторожно приближаясь к двум десептиконам, застывшим друг напротив друга. — То, о чем вы спорите сейчас, не имеет практического значения. Кто бы ни нажал на кнопку активации тогда, это ничего не меняет. Важно лишь одно: один из трех величайших и безжалостных охотников Галактики открыл сезон охоты. И его цель — то, что вы называете Меридой. В отсеке повисло тяжелое, давящее молчание. — Давайте начнем с основ, — вздохнула Каала. — Откуда у вас такая уверенность, что Мерида — Исполин? — Каракс был в этом абсолютно уверен. Не знаю, — нехотя отозвался Старскрим, ерзая на платформе. — У него там, на корабле… в капсуле еще один экземпляр законсервирован. Я таких огромных ботов в жизни не видел! Но Каракс отозвался о нем как о «перезревшем» образце. Он хочет переселить свое сознание в одного из трех существующих Исполинов и стать трансформером. Или взять их под полный контроль. Я не знаю деталей, но нам нужно избавиться от него, и быстро! — Вероятно, вы имеете в виду Тиракса-Дуо, — печально произнесла Каала. — Он — создание самого генерала Тираксена Мудрого. — Автобота, — подтвердил Ультра Магнус, чья память мгновенно выдала историческую справку о великом стратеге прошлого. — Да. Тиракс был невероятно умен, он разработал метод восстановления протоформы наноботами. Но после достижения взросления он бесследно исчез. Первый из троицы. Мерида и Боунд — остальные. У них одна на троих материнская протоформа, на основе которой они были собраны. И знаете, что самое интересное? — Каала сделала паузу, и её взгляд стал невыносимо тяжелым. — Все три Исполина изначально принадлежали… Автоботам, потому что тогда не было никаких десептиконов. Если считать с момента сборки возраст каждого из них, то Мерида гораздо старше, но только выпустили ее на свет слишком поздно. Ультра Магнус в полном непонимании уставился на фемку. В глазах Каалы уже читался ответ на немой вопрос «как это возможно?». Тем временем Шоквейв, сокрушенный от возмущения, застыл в приступе ледяной ярости. — Мерида — Десептикон! — прогремел Шоквейв, и этот рык заставил дребезжать медицинские инструменты на полках. — В этом нет сомнения. — Погодите… — Нокаут вдруг замер, приложив манипулятор к шлему, словно в его процессоре сошлись два разрозненных файла. — Каонская лихорадка! Теперь понятно, почему у неё не было иммунной памяти от Мегатрона. Она не наследовала его антитела, потому что её биологическая база была… чужой. — Это ничего не меняет! — не сдавался ученый, чья ярость почти физически ощущалась в воздухе. — Искра определяет её происхождение. — Еще чего! — в ответ возмутился Рэтчет, чей медицинский авторитет был задет за живое. — Раз исполины — это технология автоботов, значит, и Мерида по праву принадлежит нашей фракции! — Она — не ваша технология, — отрезал Шоквейв, резко переводя испепеляющий взгляд единственного окуляра на доктора. — Вы не сделали ровным счетом ничего, чтобы причислить её к своим рядам. Мерида принадлежит Лорду Мегатрону и никому более. Она — часть его Искры. Будущее нашей империи. Нокаут поджал пластичный металл губ и на мгновение отвел задумчивый взгляд. Он, как никто другой, понимал природу злости Шоквейва. Медик помнил, с каким титаническим трудом ученый подстраивался под капризный режим и непредсказуемый характер бэты, которая раз за разом выводила его из равновесия. Такова была её природа, пока она оставалась ребенком. Но то, что Шоквейв вырастил её, ни разу не подняв манипулятора и буквально закрывая оптику на её выходки, стоило многого. Для Шоквейва принадлежность Мериды к Десептиконам была единственной заслуженной платой за те колоссальные затраты энергии и труда, которые он вложил в её существование. Признать её Автоботом для него значило признать крах всего своего труда. — А что, если Мерида вообще не создание Мегатрона? — вдруг подал голос Уилджек, прищурившись. — Может, ты просто взял карту памяти другой бэты и вставил в готовую оболочку? — Мерида — создание Мегатрона, и это не обсуждается, — отрезал Шоквейв. Сама мысль о том, что он возился с «чужим» проектом, была для него логически невыносима. — Возможно, её перепрограммировали на ранних этапах, — мягко вмешалась Каала. — В создании искусственных ботов много нюансов. Наличие КНК нескольких доноров в одной системе — вполне нормальная практика для таких сложных моделей. — Но Искра у неё одна, — отчалил Шоквейв, и в его голосе лязгнуло упрямство. — И эта Искра не принадлежит вам. — Давайте рассуждать логически, — решил сменить тактику Уилджек, медленно сокращая дистанцию. — То, что снаружи — на сто процентов технология автоботов. А то, что внутри — десептиконов. Можем просто вырезать вам её Искру, раз вы так хотите оставить её себе. Забирайте начинку, а оболочку оставьте законным владельцам. Раз Каракс считает, что ее оболочка полезна, а Искру можно заменить, то и нам такая технология не помешает. — В таком случае, будьте любезны компенсировать все наши затраты на её выращивание! — влез Старскрим, чей инстинкт выгоды сработал мгновенно. — Никто из вас и представить не может, сколько ресурсов в неё вбухано! Мы урезали и без того ничтожные пайки энергона, чтобы эта бэта достигла этих этапов. Чтобы в итоге досталась вам? А не пойти ли вам к Юникрону?! — Никто вас не просил этого делать, — хмыкнул Рэтчет, игнорируя истерику сикера. — Пока она не достигла взрослого цикла, её Искру еще можно пересадить или заменить. А значит, как физический объект она принадлежит автоботам! Ультра Магнус хранил тяжелое молчание. Слушая обе стороны, он ловил себя на мысли, что не согласен ни с кем. Стратегически иметь Исполина в своих рядах было невероятно выгодно, но методы, которыми его подчиненные предлагали «вернуть собственность», вызывали у него глухое отторжение. Всё изменилось в одночасье: из живого существа Мерида превратилась в спорное имущество. — Еще часом ранее она вам и даром была не нужна! — язвительно хмыкнул Нокаут, сложив манипуляторы на груди. — А теперь, когда её ценность определена, вы вдруг решили её «принять»? Ну надо же! А я-то считал двуличным только тебя, Старскрим. — Часом ранее никто не знал, что… — начал было Рэтчет, но его перебили. — Хватит! Вы только множите путаницу, — оборвал их Ультра Магнус. Его терпение, обычно безграничное, явно подходило к концу. — Сейчас формальная принадлежность не имеет значения. И мы не варвары! — он бросил тяжелый, предостерегающий взгляд на Уилджека. — Мы здесь не для разделки трофеев. Мерида — живое существо, а не лабораторный эксперимент. Тема закрыта. И я не желаю слышать больше что-либо подобное снова. Я ясно выразился? -… — Старскрим, отвечай на вопрос: как именно ты выбрался? В наступившей тишине медотсека стало слышно лишь мерное, равнодушное гудение аппаратуры жизнеобеспечения. Старскрим колебался. В его процессоре прокручивались варианты лжи, но под прицелом окуляров Магнуса и ледяным вниманием Шоквейва любая фальшь могла стать фатальной. Стоило ли выкладывать всё как есть? Стоило ли признаваться в том унижении, через которое ему пришлось пройти ради свободы? Оправдает ли этот позор то спасение, на которое он так отчаянно рассчитывал? — В общем… когда… — сикер никак не мог подобрать слова, чтобы начать. — «Красная смерть» дрейфует в глубоком космосе на автопилоте, насколько я понял. Сам Каракс большую часть времени пребывает в состоянии неподвижного истукана. Каким-то образом он способен внедряться в разум тех, кто ослаб, ранен или ментально нестабилен. Он видит их оптикой. Может даже управлять их телами. Но в такие моменты его собственная оболочка уязвима — видимо, он не способен полноценно контролировать два разума одновременно. — Это невозможно, — хмыкнул Уилджек, недоверчиво качнув шлемом. — Какие-то сказки и небылицы. Кто вообще в эту чушь поверит? — Я верю, — вдруг пробасил Шоквейв, и его голос заставил всех замолчать. — Мы не знаем истинную природу этого существа. Каракс — помесь двух несовместимых организмов. На планете Гиромус-16 когда-то обитала раса, называвшая себя гитанами. Именно на основе изучения их биологии был создан первый граундбридж, а позднее и спейсбридж. Вероятно, наши далекие предки переняли способ телепортации у этой расы, которая со временем научилась применять эти навыки на себе. — На себе? То есть… перемещение живой материи без разрыва пространственно-временного континуума? — удивился Нокаут, невольно потирая полировку манипулятора. — Как такое вообще возможно? — Это лишь гипотеза, — напомнил Шоквейв. — Но существование такой расы — не миф. Каракс — прямое тому доказательство. Он кибергитанус. Единственный в своем роде. Вероятно, он сочетает в себе способности своей органической половины с нашими возможностями к трансформации. Следовательно, бесконтактное воздействие на нейронные цепи через электромагнитные импульсы вполне вероятно. — Что-то вроде телепатии? — уточнил Нокаут. — В упрощенном смысле — да. — Ну раз вы решили, что я не вру, может, будете слушать молча?! — рявкнул Старскрим, окончательно выходя из себя. — Или вы спорите ради спора?! Я так всё забуду! Может, вы не заметили, но мне голову насквозь просверлили! — Почему вы до сих пор не использовали на нем психокортикальное соединение? — почти с возмущением спросил Шоквейв, обращаясь к Автоботам. — Его бесконечное нытье не даст нам ни одного вразумительного ответа. — Продолжай! — гневно потребовал Ультра Магнус, чье терпение окончательно истощилось от бесконечных перепалок десептиконов. — Рядом с ним постоянно крутится его ассистентка, — сикер передернул плечевыми сегментами, словно от озноба. — Какая-то сумасшедшая… истинное чудовище. Мало чем отличается от Эйрахниды, такая же садистка. Аса — так он её называет. Она занимается подпиткой зверинца в капсулах. А их у Каракса предостаточно. Эти двое в основном главные на корабле. В медотсеке повисла зловещая пауза. — Там целый паноптикум, — добавил Старскрим, глядя прямо в единственный окуляр ученого. — Начиная от примитивной органики и заканчивая… Предаконами. Шоквейв приподнял антенны, и в его процессоре на мгновение воцарился хаос из расчетных моделей. Предаконы. Вымершие хищники Кибертрона, которых он считал своим величайшим достижением и своей личной научной собственностью. — У него там пять фемок, — продолжал Старскрим, не обращая внимания на растущее напряжение. — Самая мелкая из них помыкает остальными, а над ними всеми стоит их Владыка — альфа-самец. — Тебе что, там персональную экскурсию провели? — язвительно усмехнулся Нокаут, пытаясь скрыть за иронией собственное нарастающее беспокойство. — Да! Когда я пытался оттуда когти рвать! Ты заткнешься наконец или нет?! — сорвался на крик сикер, его крылья мелко задрожали, высекая искры о фиксаторы платформы. Ультра Магнус сокрушенно прикрыл линзы. Это превращалось в бесконечный кошмар. Находиться со Старскримом в одном замкнутом пространстве само по себе было изощренной мукой. Его нестабильное, искрящее паникой эм-поле буквально провоцировало на агрессию — Магнусу стоило огромных усилий подавить желание просто выключить сикера точным ударом в шейный узел. Судя по тому, как тяжело вентилировал системы Рэтчет и с какой силой он сжимал медицинский сканер, его терпение окончательно исчерпалось. Врач всё чаще поглядывал на кабели для психокортикального соединения, словно на единственное средство заткнуть этот фонтан истерики. — Как. Ты. Выбрался?! — голос Командующего сорвался на рык, от которого, казалось, завибрировали стены медотсека. Старскрим какое-то время молча смотрел на Шоквейва. Между ними шел беззвучный, тяжелый диалог — обмен взглядами, полными взаимных обвинений. Сикер понимал: Шоквейв никогда не допустил бы подобного промаха. Логик просто не умел предавать так, как это делал он. — Он завлек её… на корабль. И… — Net, — ледяным тоном вмешался Шоквейв на каонском диалекте, зная, что Старскрим точно поймет, обрывая его на полуслове. — U tebia net prava govorit ob etom. Ona — nash Povelitel. Tvoi osobenno. — Я знаю, — непривычно тихо согласился Старскрим, и в медотсеке на мгновение воцарилась мертвая тишина. — Знаю… Ты бы видел, как она кричала. Почему тебя не было рядом?! Ты тоже должен был, ты был обязан! Ты сам мне говорил, что она!.. — Давайте обойдемся без подробностей, — резко прервала их Арси, молчавшая до этого момента. Она чувствовала, как меняется и буквально вибрирует от напряжения эм-поле присутствующих, и понимала, что этот спор заходит на территорию, где здравый смысл бессилен. — Это не несет тактической ценности. Кому бы она ни принадлежала, Мерида — живое существо. В конце концов, мы должны проявлять… уважение, как к живому существу. Шоквейв неотрывно смотрел на Старскрима, и в его единственном окуляре читалось абсолютное, кристаллизованное презрение. Какое же ничтожество. Они все провалили задание. Всё, ради чего велись расчеты и совершались жертвы, было осквернено. И теперь единственная «точная директива из будущего», их единственный шанс на спасение расы, находилась неизвестно где — разбитая, загнанная в угол и преданная теми, кто должен был стать её щитом. — Нам кто-то помог. Я не знаю, кто именно, но сами бы мы никогда не выбрались, — наконец заговорил Старскрим, и в его голосе проступили нотки искреннего изумления. — Кто-то дистанционно подключился к главной сети «Красной смерти», и все приборы будто взбесились. Каракс запаниковал. Он решил, что по его Искру пришли они — те, кто стоит над ним в иерархии Совета. А дальше… Это наш последний шанс. Нужно было уходить, пока не вернулись его охотницы. И Мерида потащила меня за собой. — Кто это мог быть? — прямо спросил Ультра Магнус, подаваясь вперед. — У кого еще есть коды доступа к системам Каракса? — Я не знаю! Откуда мне знать?! — огрызнулся Старскрим, чьи системы до сих пор содрогались от пережитого. — В тот момент я думал только о выживании и вцепился в неё, как проклятый, лишь бы не остаться в том аду! Уилджек, молча стоявший в углу, задумчиво смотрел в потолок, скрестив манипуляторы на груди. Что-то во всей этой истории упорно не клеилось. Перед ними лежали фрагменты пазла, которые никак не желали складываться в единую картину. Информация, всплывавшая то тут, то там, была критически важной, но связующие звенья отсутствовали. — Почему тогда Мерида не сказала об этом раньше? — подал он наконец голос, прерывая затянувшуюся паузу. — Почему мы не можем допустить, что она заодно с Караксом? Что всё это — лишь часть сценария? Нокаут поджал пластичный металл губ и отвел взгляд, внимательно изучая стыки на собственных пальцах. Сидевший рядом Старскрим нервно дернулся. Мысль о том, что кто-то может добровольно принять правила игры Каракса, казалась ему абсолютным безумием. Несмотря на то, что в самом начале он сам планировал обменять фемку на целый военный флот — и, по его мнению, имел все шансы… хотя кто знает? Стал бы Каракс просто так расставаться со своей «добычей»? Но предположение, что Мерида — по сути, юнглинг, не знающий об этом мире ничего, — могла осознанно вступить в сговор с таким чудовищем, казалось Старскриму верхом абсурда. — Значит, ей всё нравилось. По-другому я не могу объяснить, почему она молчала, — хмыкнул Уилджек, в чьем голосе сквозило неприкрытое недоверие. — С чего вы вообще взяли, что он взял её силой? Шоквейв медленно поднял голову. Внутри него что-то с оглушительным скрежетом готовилось сорваться с предохранителей. — Почему? — снова бросил рэкер, не замечая, как воздух вокруг ученого начинает вибрировать от нарастающего статического напряжения. — Пф! Смешно! Она — создание Мегатрона. И не вам ли знать о его методах? Мерида может сколько угодно строить из себя жертву обстоятельств, а вы, как идиоты, в это верите! Она сама ноги раздвинула или провоцировала его — в это я больше поверю, чем… Цепи, сдерживавшие массивный корпус Шоквейва, лопнули с сухим треском, словно тонкая паутина. Одним молниеносным, казалось бы физически невозможным для его веса рывком ученый преодолел разделявшее их расстояние. Прежде чем кто-то успел вскинуть оружие или активировать щиты, Шоквейв перехватил скальпель с медицинского лотка. Металл рукоятки обжег ладонь, но это было ничто по сравнению с тем желанием вырвать автоботу центральный процессор, что клокотало в его системах. Острие скальпеля с силой прижалось к самому уязвимому месту — крупному шейному шлангу Уилджека, пульсирующему от избыточного давления энергона. Одно микронное движение — и фонтан топлива будет невозможно остановить даже самому опытному медику. Ультра Магнус, застигнутый врасплох запредельной взрывной скоростью раненого пленника, инстинктивно закрыл собой Рэтчета, уводя его с линии предполагаемой атаки. Старскрим и Нокаут замерли, боясь даже вентилировать: выпад Шоквейва был настолько резким и фатальным, что любое вмешательство извне могло мгновенно стоить рэкеру жизни. Уилджек застыл, ощущая холод стали на своей магистрали. Шоквейв навис над ним, глядя своим единственным окуляром сверху вниз — прямо в оптику врага. — Что не так, Уилджек? — голос Шоквейва вибрировал от подавленной мощи, заставляя вибрировать сами стены отсека. — Почему ты строишь из себя жертву? Рэкер молчал. Его системы работали на пределе, пытаясь предугадать траекторию удара, но он понимал: против такого маленького расстояния у него нет ни секунды форы. — Шоквейв, — прогремел Ультра Магнус. — На место. Живо. — Я объясню, что сейчас происходит в твоем процессорном модуле. На примитивном уровне, чтобы понял даже такой, как ты, — проскрипел ученый, буквально ввинчивая свой взгляд в растерянную оптику автобота, даже не беря во внимание Ультра Магнуса. — Часть твоего процессора — микротикс, отвечающий за базовые аспекты выживание, сейчас истошно вопит, что что-то не так. Он окрашивает твой мир в красный и предупреждает: «опасно». Этот рев настолько громкий, что полностью заглушает кортиджекс — отдел, отвечающий за логику и здравый смысл. Ультра Магнус вскинул плазменную пушку, наводя её прямо в шлем ученого. Ствол гудел от накопленной энергии, заливая медотсек тревожным синим светом. — Отойди от него. Живо! На место! — скомандовал он, но Шоквейв даже не шевельнул антенной. — Твоему кортиджексу известно, что я не намерен тебя убивать, — продолжал Шоквейв, игнорируя угрозу Магнуса как статистическую погрешность. — Потому что это нелогично и влечет за собой фатальные последствия в моем положении. Но глубже расположенные алгоритмы микротикса, заложенные раньше в структуре процессора, чем кортиджекс, более древний и куда непредсказуемый — этот крошечный механизм, дрожащий за твою жалкую жизнь, — кричат об опасности громче здравого смысла. Ты перепуган тем, что я могу нанести всего один удар по шейной магистрали и оставить тебя истекать энергоном до полной дезактивации. Рэкер молчал, ощущая, как лезвие давится на открытой зоне протоформы. — Мы запрограммированы делать всё во имя выживания, — закончил Шоквейв, и его голос прозвучал как эхо из бездны. — Ради каждой новой секунды, любой ценой избегая небытия. И иногда сделать «что-то» означает — не делать ничего. Ты проявляешь неуважение к нашему потенциальному Предводителю, очерняя ее имя и предписывая действия, что она никогда не совершит добровольно. В следующий раз предупреждения не будет. Уилджек тяжело сглотнул, чувствуя, как по шейным кабелям стекает капля конденсата. Шоквейв простоял неподвижно еще несколько томительных мгновений, давая «лекции» осесть в процессорах присутствующих. Затем, подавив остатки агрессии, он медленно убрал скальпель. Угрожающая тень исчезла, оставив после себя лишь запах перегретого металла и звенящую тишину. Аккуратно положив острый тонкий нож на стол прямо перед Уилджеком — как безмолвное напоминание о том, насколько близка была смерть, — Шоквейв вернулся на своё место. Он сел, выпрямив спину, как ни в чем не бывало. Но воздух вокруг него всё еще искрил. Уилджек опустил взгляд на скальпель, который в огромном манипуляторе десептикона казался почти игрушечным, но смертоносным. — Мерида — самое совершенное творение Лорда Мегатрона, в котором есть лишь один недостаток — юность. И это время легко исправит, — произнес Шоквейв, полностью подавив остатки гнева. Его голос вновь обрел ту монотонную, пугающую стабильность. — Она — Бог, которому в конечном итоге подчинитесь вы все. И мы тоже. Она — мессия, от которой зависит будущее. Как наше, так и ваше. От её милосердия будет зависеть ваше выживание — ваше право на существование. Либо вы сейчас принимаете её сторону, либо будете наблюдать за тем, к чему приведет ваше противостояние империи, которую она возведет. Старскрим смотрел на ученого с нескрываемым изумлением. Он знал Шоквейва ворны. Тот всегда был одним из самых преданных последователей Мегатрона, но даже в лучшие годы он никогда не отзывался о самом Лорде столь лестно и фанатично. Но пугало другое: Шоквейв верил в каждое свое слово. В его единственном окуляре не было тени сомнения. Он словно уже видел то, кем ей суждено стать; видел величие там, где остальные видели лишь испуганную фемку. Возможно, причиной тому был его собственный вклад — он не просто охранял её, он лепил её разум, показывая мир через свои рассказы и специфическое мировоззрение. Он не просто надеялся — он точно знал, что заложил в её фундамент. Как ни странно, в пророчество Шоквейва верил и Ультра Магнус. Но, помимо громких слов ученого, была и другая сторона: Мерида обладала поразительной глубиной понимания. В ней странным образом сочеталось то, чего не хватало великим лидерам прошлого. В ней было терпение и мягкость, которых был лишен Мегатрон, и в то же время — жесткость и несгибаемость, которых порой не доставало Оптимусу. — Мы должны остановить Каракса, — тишину нарушила Каала, и её голос звучал пугающе серьезно. — Пока Мерида не достигла взросления, она уязвима. И если он действительно охотится за Исполинами, мы не можем позволить ему найти её… Ему нужно тело. Новая оболочка с уже запущенным первичным кодом, в которую он сможет переселить себя. Старскрим, он отпустил вас намеренно. Только потому, что Мерида еще не готова к «трансплантации». Иначе вы бы никогда не покинули «Красную смерть». — … — Я знаю одного исполина. Один из трех, оставшихся в этом мире, — тихо ответила Каала, и в её голосе проскользнула глубокая печаль. — Но его жесткий диск с программным кодом была повреждена. Он никогда не сможет стать тем, ради чего был создан, и никогда не достигнет взрослого статуса. Он просто… большой ребенок. Навсегда. Каракс пытался подчинить и его, но мой друг никогда не будет «готов». Мерида же — совсем другое дело. Она совершенна. Шоквейв, ты вправду вырастил поразительное создание. Это признание его труда было… неожиданно приятным. Даже от такой, как Каала, которая до этого момента была для него никем. Сам факт того, что кто-кто еще — видевший истинную природу этих существ — воспринимает Мериду так же, как и он, стоило всех его нейроплат. — Но есть и другая вероятность… — Каала сделала паузу, подбирая слова. — Вероятность полного подчинения искусственно созданных существ даже после достижения ими взросления. Это — искровой союз. Такие, как Мерида, в силу своей природы всегда будут обязаны служить… Это было предусмотрено архитекторами, чтобы не терять контроль над Исполинами. Нам необходимо дать ей вырасти, но при этом защитить её волю. Скрепить её с кем-то в фиктивный союз, чтобы закрыть доступ к её искре. — А почему тогда Каракс не подчинил себе того, что был в капсуле? — хмыкнул Старскрим, подозрительно прищурившись. — Ну, того, на корабле. — Тиракс уже был в союзе, — печально отозвалась Каала. — Его создатель в тот же миг, как он достиг взросления, закрепил его за одним из членов Сената, который вскоре скоропостижно скончался. Тиракс связан навечно, без надежды на освобождение. Каракс понимает: когда появилась Мерида, для него это шанс один на миллиард. Он не упустит возможности заполучить корпус, в которую можно вселиться. И даже если не получится это сделать — он захочет подчинить своей воле самым гнусным способом. — Мы что, серьезно собираемся укрывать это недоразумение и играть в свадьбы? — нахмурился Уилджек, вскинув манипуляторы к потолку. — Вы все будто с ума посходили! У нас есть цель. Может, просто найдем и прикончим Мериду, и дело с концом? — Мерида в Каоне, — ледяным тоном напомнил Шоквейв. — И те, кто её окружает — истинные последователи Мегатрона. Рискните оскорбить символ Возрождения Империи на её же территории. — Будто нам впервой вам противостоять, — хмыкнул Уилджек, не скрывая вызова. — Мы не будем никого убивать! — снова осадил его Ультра Магнус, и его голос ударил по аудиосенсорам присутствующих не хуже десантного гонга. — Мерида не совершила ничего, в чем её можно было бы обвинить и за что лишить жизни. — Пока что, — добавил рэкер, упрямо скрестив руки на груди. — Не разумнее ли вырезать эту клетку, пока она не стала опухолью? Ты теряешь голову, Магнус. — Ты теряешь дисциплину, солдат! — прогремел Командующий, делая шаг к Уилджеку. — Какое именно обвинение ты хочешь ей предъявить? По какому уставу? Рэкер промолчал, сверля взглядом голубую оптику командующего. — Мне жаль тебя разочаровывать, но Мерида не сделала ничего, чтобы мы имели право решать, жить ей или нет, — отрезал Магнус. — Мы должны остановить Каракса. Это — первостепенная задача. И если для этого нужно защитить Исполина, мы это сделаем. — Если под его началом действительно находятся фемки предаконов, задача усложняется в разы, — перебил его Рэтчет, игнорируя вспышку рэкера. — Они запредельно агрессивны и преданы вожаку. Прямая атака превратится в бойню. Мы против одного Предакинга чуть не разложились и не развалились. А он — искусственный выводок. Представьте, на что способны природой созданные машины для убийства, готовые все ради своей стаи! — Дайте Мериде повести за собой десептиконов, — вдруг подал голос Старскрим, и в его глазах блеснул знакомый азарт интригана. — Предакинг и еще эти двое тоже могут внести свой вклад… Как их там? Даркстил и Скайлинкс. Сделаем мишень из Шоквейва — выставим его как приманку. Эта чекнутая ради него разложит «Красную смерть» на атомы. — Я не собираюсь участвовать в заведомо провальном плане — в твоем плане, — хмыкнул ученый, даже не удостоив сикера взглядом. — К тому же, Мерида не зависит от меня. Она — свободная личность, её действия больше не диктуются моими указаниями. — О-о-о, неужели нашему великому, бесчувственному и безупречному манипулятору оби-и-и-идно? — ухмыльнулся Старскрим, явно наслаждаясь моментом. — Твое создание больше тебе не подчиняется? Ну ты поплачь, Шоквейв. — «Обидно» здесь только то, что ты до сих пор функционируешь, — холодно парировал Шоквейв. — Твоё выживание — самая большая статистическая погрешность в этой войне. Надеюсь, следующий наш Повелитель исправит эту ошибку. — Как же вы оба… — отчаянно устало простонал Нокаут и сжал пальцами пространство меж окуляров. — Никогда бы не подумал, что скажу это, но! — Сложив ладони вместе, медик взмолился к потолку: — Лорд Мегатрон, спаси нас. Но это было только начало. Почему-то мысль Рэтчета о том, что выжить и сосуществовать получится только после подписания официального мирного договора, больше не казалась Ультра Магнусу бредом. В конце концов, самой большой проблемой в этом медотсеке оставался Шоквейв. И, судя по его словам, он был готов следовать за своей подопечной, потому что верил в неё почти как в божество. Этого нельзя было сказать о Старскриме, но здесь положение спасало его плачевное физическое состояние. В таком виде он не представлял серьезной угрозы — если только запечатать его болтливый рот. Нокаут же твердо придерживался нейтралитета, и в целом его лояльность было не так уж трудно купить комфортом и безопасностью. Верхушка десептиконов, собранная в одном помещении под прицелом автоботов, представляла собой странное зрелище. Это не были поверженные враги; это были фрагменты старого мира, которые пытались встроиться в новый, возглавляемый существом, чью мощь они едва могли осознать. — Как на счет создателей, о которых ты говорил? — спрашивает Арси, обращаясь к Старскриму. — Или ты наврал? — О нет, — на редкость серьезно ответил сикер. — Но я не обладаю информацией о них. Поэтому вам и нужен Каракс, чтобы узнать подробности. В любом случае надвигалась буря. И близится момент, когда придется выбирать стороны.

***

Мерида молча листала архивы на планшете, всматриваясь в светящиеся глифы. Читать она пока не умела, но это не мешало ей изучать чертежи и схемы. Мехи неподалеку что-то конструировали, лениво перебрасываясь фразами и, казалось, совсем не обращая внимания на поникшую фемку. Вариант с фазовым переключателем выглядел самым жизнеспособным — это было всё же проще, чем найти и синхронизировать две установки телепортационного моста. Но проблемы множились: ей нужно было вернуть свой жесткий диск, который хранился в лаборатории Шоквейва, в одном из самых отдаленных и защищенных отсеков «Немезиды». А ведь корабль теперь находился под контролем автоботов. К тому же, Мерида даже не умела управлять телепортационным мостом. — Эй, — позвал её Баррикейд, нарушив ход её мрачных мыслей. — Не кисни, красотка. Заржавеешь раньше времени от тоски. Не переживай. Придумаем что-нибудь. Мерида удивленно посмотрела на небольшого — в сравнении с ней — меха и слабо улыбнулась. Она совсем забыла, что в этом холодном архивном зале она не одна. — Я не умею активировать телепорт, — неловко призналась фемка, замявшись. — Ты… поможешь мне? — Ради нашей Великой Империи? — отозвался полискар и, картинно отсалютовав кулаком из дальнего угла отсека, усмехнулся. — Всегда готов! Если вернем Главного офицера связи, то и Лорд Мегатрон не заставит себя ждать. Я в этом уверен. Демейвинт был не столь воодушевлен, как Баррикейд. Он перевел тяжелый взгляд с Мериды на голограмму фазового переключателя и уже собирался закрыть архив, как вдруг здание ощутимо тряхнуло. Мерида, Баррикейд и Демейвинт едва удержались на ногах, хватаясь за стеллажи и массивную мебель. Стены и пол вибрировали от мощного гула. Мелкая утварь со звоном посыпалась с полок, а стекла в окнах задребезжали, издавая противный низкочастотный шум. — Что происходит?! — в панике выкрикнула фемка, чувствуя, как гидравлика её собственных ног дрожит в такт полу. — Покинуть помещение! — проревел Демейвинт, перекрывая гул рушащихся конструкций. Баррикейд среагировал мгновенно. Его стопы сменились колесами альт-формы, а манипулятор с лязгом трансформировался в плазменную пушку. Полискар рывком сократил дистанцию, на ходу подхватил Мериду за локоть и потащил её к выходу, подгоняя резкими выкриками. В одно мгновение тишина архива сменилась военной скоротечностью. Выбравшись на улицу, десептиконы вскинули головы. Небо Каона застилали стремительные тени. Трескучий шум крыльев сопровождался пронзительным жужжанием, от которого вибрировали сами аудиосенсоры. — Инсектиконы! — прогремел Демейвинт, сжимая огромные кулаки. — И так много, — добавил Баррикейд, вскидывая пушку. — Совсем распоясались без Мегатрона. Пора бы указать этим тварям их место. Мерида замерла, оказавшись в самом эпицентре ужаса. Болезненные воспоминания парализовали её системы. Вспышками, одна страшнее другой, картины прошлого пронзали разум. Искра внутри испуганно кричала: «Опять они!» Перед глазами стояли те, кто удерживал её по воле Каракса, пока раскаленный докрасна металл прожигал её протоформу, оставляя клеймо позора. — Назад! — рявкнул Баррикейд и со всей силы толкнул её в бок. — Не стой столбом! Вытащи клинок и защищайся! Паника накрыла её с головой, блокируя рациональные цепи процессора. Прямо перед ней Баррикейд вцепился в корпус насекомоподобного врага и с кабелями вырвал его сочленения, отсекая странный длинный щуп, высунувшийся из пасти твари. — Они какие-то… другие, — проговорил Демейвинт, с хрустом раздавливая голову очередного нападавшего. — Баррикейд, мне нужно связаться с Каалой. Нут остался один в кварте. — Возвращайся скорее, — с пониманием кивнул полискар, не прекращая огонь. — Мерида, очнись уже! Шлак тебя дери, двигайся! Мерида собиралась ответить, что слышит его, но в тот же миг сенсоры уловили движение за спиной. Она резко развернулась. Её корпус двигался сокрушительно быстро — инстинкт самосохранения взял управление на себя. Выбросив манипулятор вперед, она мертвой хваткой вцепилась в плечевой сегмент инсектикона. Тот забился, издавая истошный, тонкий визг, пытаясь вырваться из её железной хватки. Мерида замерла. Клинок на её другом предплечье опасно блеснул, готовый к бою, но она не решалась вонзить острие в мерцающий красно-синим «Т»-образный визор. Однако инсектикон не собирался ждать. Его желваки раскрылись, и длинный, влажный щуп с острыми зазубринами метнулся к её лицу, пытаясь укусить. Мерида поморщилась от этой омерзительной картины, чувствуя, как внутри всё сжимается от брезгливости и липкого ужаса. — Убей эту тварь! — выкрикнул Баррикейд, отбиваясь от собственного противника. — Убей, иначе он убьет тебя! Инсектикон отчаянно царапался, пытаясь высвободить свой массивный плечевой сегмент из широкой ладони Мериды, но она стояла… застыв. Парализованная дилеммой «за» и «против». Она не хотела никого убивать. В памяти всё ещё жил тот раз — когда она лишила жизни совсем молодого, неопытного и просто голодного инсектикона, в чьё логово забрела по ошибке. Она убила его. Будь он опытнее, он разорвал бы её на части ещё тогда, и её бы просто не существовало. Но груз той смерти до сих пор тянул её Искру вниз. Убивать невиновного она не могла. Не хотела. — Мерида! Убей, тебе говорю! — Снова донёсся сквозь шум боя яростный крик Баррикейда. Безвыходная ситуация. Она не хотела отнимать чужие жизни, но цена её милосердия была слишком высока. Если она не сделает этого сейчас, всё будет напрасно. Весь колоссальный труд Шоквейва канет в небытие. Его никто не спасёт из плена. Никто не вытянет Саундвейва из пустоты Зоны Тени. Нужно бороться. Нужно делать то, что необходимо, даже если это выворачивает нейросети наизнанку. Чтобы жить. Чтобы дойти до конца. Выжить. Надо выжить. Надо принять эту правду. — Мерида! — Голос Баррикейда звучал уже где-то на границе восприятия. Надо выжить любой ценой! И делать всё ради этого! Острие клинка на предплечье одним махом срезало тонкое трубчатое щупальце, тянувшееся из пасти инсектикона. И сразу за этим — безжалостно, как учил Баррикейд, вложив в выпад весь свой вес и задержав дыхание — она вонзила сталь в сочленение шеи, направляя удар глубже и вверх, прямо в процессор. Инсектикон мгновенно затих. Его конечности обмякли, а визор подернулся серой пеленой деактивации. Безжизненный корпус сам соскользнул с острия клинка, тяжело рухнув. Мерида застыла, глядя на растекающуюся фиолетовую лужу под мертвым существом и на свои пальцы, испачканные в чужом энергоне. Убила. Её взгляд перевёлся на Баррикейда. Он уже стоял среди нескольких поверженных корпусов, буквально втаптывая их останки в пыль. Он был готов к этому. Он переключился в режим убийцы за доли секунды, без колебаний и тени сомнения. В одно мгновение Баррикейд стал собранным и пугающе суровым — смертоносно опасным, чьи алые линзы сияли таким яростным светом, что с ними лучше было не пересекаться взглядом. Десептикон… Он был настоящим десептиконом. Воин, рождённый для битвы, готовый в любой клик сменить мир на войну. Готовый умереть за свою правду, за свою территорию, за каждый выжженный дюйм Каона. И ей… ей нужно было стать такой же отважной. Не просто «проектом», не просто наследием павших, а щитом и мечом для тех, кто пойдет за ней. Мерида подняла взгляд алой оптики вверх, заметив мимолетное движение в рваных облаках дыма. Она инстинктивно подошла ближе к Баррикейду, который настороженно осматривал периметр на наличие новых врагов. Фемка пыталась сфокусироваться, выискивая то, что привлекло её внимание, но небо казалось пустым. И всё же оптические сенсоры не могли ошибаться — они что-то уловили. — Что-то видишь? — коротко спросил полискар, не опуская пушки. — Показалось, будто… — шепнула Мерида, но тут же осеклась и резко повернулась к меху. — Баррикейд, надо как можно скорее вытащить Саундвейва из Зоны Тени. Я чувствую, будто мы теряем время. Каждая секунда на счету! — Сначала мы должны отстоять Каон, — жестко не согласился Баррикейд. — Связист там уже давно. Кто знает, не сошел ли он с ума? Зона Тени — далеко не курортное место, красотка. Нам нужен план. — План есть! — возразила Мерида, и в её голосе зазвенел металл. — Фазовый Переключатель. Мы должны его найти. А дальше — захватим «Немезиду». — Мерида, — Баррикейд чуть с нажимом произнес её имя, ловя её встревоженный, почти лихорадочный взгляд. — Успокойся. Я тоже хочу вернуть нашу былую славу, но нам нужно собрать отряд. Нужна поддержка и защита тыла. Сейчас Кибертроном правят автоботы. Мы не знаем, какое именно оружие у них в арсенале, но я слышал, что и другие реликвии древних у них под замком. Без подготовки мы просто проиграем. — Так что мне делать?! — в отчаянии выкрикнула Мерида. Баррикейд хмуро отошёл в сторону. Он начинал злиться. Что-то во всём этом было не так. Это бешеное рвение, эта тяга вернуть Офицера Связи и Мегатрона любой ценой… На первый взгляд это казалось обычным патриотизмом, но такая ярость? Такая спешка? — Выкладывай, — потребовал Баррикейд. Фемка недоверчиво перевела на него взгляд. — Что-то здесь не сходится, красотка. У тебя есть секрет, который ты тащишь на себе. И который меня в могилу сведет. — Мне нечего говорить, — шепнула она и отвела взгляд, до боли сжимая кулаки. — Может и имя у тебя чужое? Кто тебя знает? Если не готова говорить правду, то разбирайся со всем этим шлаком сама, — хмыкнул Баррикейд, трансформируя пушку обратно в манипулятор. — Я вслепую в бой не пойду с тем, кого даже не знаю. Мерида смотрела вслед удаляющемуся полискару, и с каждым его шагом холод одиночества сжимал её Искру сильнее, чем страх перед инсектиконами. Она стояла посреди руин Каона, зажатая между двумя огнями: строгим завещанием Шоквейва и суровой реальностью выживания. «Никому не доверяй», — голос Опекуна звучал в её процессоре холодным эхом. — «Даже те, кто носит тот же знак, преследуют лишь свои цели». Но Шоквейв был логиком, а логика сейчас кричала об обратном. Без Баррикейда она не доберется до «Немезиды». Без его кодов она не взломает системы. Без его прикрытия её просто разберут на запчасти мародеры или патрули автоботов. Мерида сжала кулаки так, что металл на ладонях жалобно скрипнул. Фиолетовый энергон инсектикона уже начал подсыхать на её броне, напоминая о цене промедления. Баррикейд уже почти скрылся за углом обрушившегося архива. Внутри все горит и сжимается от безысходности. Мерида уже боялась той правды, что было естественной и нормальной информацией но уже извращенная донельзя. — Стой! — её голос сорвался на высокой ноте, прорезав тяжелый воздух Каона. — Баррикейд, подожди! Но как же упрямы эти каонцы! Мех не замедлил шаг. — Я… — голос предательски дрогнул. Мерида глубоко вобрала воздух, борясь с парализующим страхом быть отвергнутой. Она была на грани того, чтобы дать волю слезам, но в последний момент решилась на признание: — Я — создание Лорда Мегатрона. Баррикейд замер так резко, что весь его корпус содрогнулся от инерции. — Я — часть Искры Тёмного Лорда, — тише добавила она, поджимая пластичный металл губ. — Ты мне нужен… Потому что я нужна своему народу. Помоги мне. Мех медленно, очень медленно обернулся. Он смотрел на фемку перед собой в полном оцепенении, его рот был чуть приоткрыт от изумления. Алые линзы широко распахнулись, лихорадочно фиксируя каждое физическое сходство её корпуса с обликом великого Лидера десептиконов. Он признавал эту схожесть, которую яростно отрицал с того самого момента, как впервые увидел её. «Не может быть», — твердил он себе всё это время. «Как бы такое могло случиться?» — пульсировало в его процессоре. Баррикейд молчал. Он поджал широкие пласты губ и склонил голову набок, с нескрываемым чувством восхищения глядя на первозданно и идеально собранный корпус фемки. Красота и сокрушительная мощь, всё ещё дремлющие в этих пластинах, были… величественны. Воистину! Перед ним стояло живое воплощение кода самого Мегатрона, и никак иначе. Мерида ждала его реакции, замерев и почти перестав вентилировать системы, но мех всё молчал, буквально просверливая её взглядом. В тишине было слышно лишь далёкое эхо перестрелок. Наконец Баррикейд сокрушённо выдохнул. Он расслабленно положил ладонь на свой шлем и слабо усмехнулся, а затем начал смеяться — очень тихо, почти про себя. Прикрыв оптику, он сжал пальцами пространство между линзами и неловко рассмеялся, качая головой. Смех Баррикейда не был издёвкой, а высшая степень облегчения и одновременно осознания того, в какую безумную авантюру он ввязывается. — Ну… — замялся мех, и фемка инстинктивно напряглась, ожидая его окончательного вердикта. — Тогда нам нужен чертовски хороший план и очень много оружия. Она молчала, чувствуя, как внутри всё замерло в ожидании. — Пойдём, Мерида, — позвал Баррикейд, махнув манипулятором в сторону тёмных переулков. — Кстати, мне теперь как-то по-особому к тебе обращаться?.. Ну, там, «Ваше Величество» или что-то такое? Кланяться при встрече? Надеюсь, не будешь жаловаться Мегатрону, что я дал тебе попробовать сверхзаряженный энергон? Мерида облегчённо выдохнула и тихо, искренне рассмеялась. Огромная гора, давившая на её Искру все эти циклы, наконец сошла с плеч. Ей стало удивительно легко — впервые за долгое время она почувствовала, что не одна в этом огромном, враждебном мире. Никто из них не заметил взгляда ярко-фиолетовых линз с ячеистой структурой. Маленькая, но смертоносная фемка затаилась на крыше, буквально слившись с искореженным металлом строений. Её корпус, когда-то изящный и устрашающий, теперь нёс на себе следы долгой изоляции. Утробно урча и сбрасывая напряжение с острых клешней, сложенных на спине, создание рода арахноидов трансформировалось в свою робо-форму паука. Она замерла, заметив собственное отражение в чудом уцелевшем осколке зеркала на крыше. «Это я? Кто я?» — этот вопрос пульсировал в её процессоре, как незаживающая рана. — «И что я должна сделать?» Затуманенный разум некогда величайшей охотницы десептиконов не мог до конца осознать реальность. Процессор отвергал действительность, подменяя её обрывками старых логов и бесконечным, сводящим с ума голодом. Этот голод требовал лишь одного — поиска цели. Глухая ярость и безумие мести за изгнание, за забвение, за каждый цикл боли стали её единственным топливом. Более не живая, но и не мертвая. Скорее проклятая кровью Юникрона, питаемая лишь инстинктом ярости по отношению к тому, кого видела последний миг своей жизни — Саундвейв.