Тень от тьмы моей

Размер, безусловно, имел определяющее значение. Для предаконов колоссальные габариты всегда оставались предметом свирепой гордости — и в седые эпохи до Великого Катаклизма, и в нынешние циклы. Неописуемо опасные, величественные хищники, они воплощали в себе союз первобытной грации и сокрушительной мощи. Согласно хроникам, восходящим к самому Ониксу Прайму, истинные предаконы едва не истребили собственный род в бесконечных войнах за территории. Однако еще до первых экспериментов по клонированию на Кибертроне и отправки партии на Землю, те, кто были рождены самой Всеискрой, сумели уцелеть. Они дремали, сокрытые в стазис-капсулах в тайных хранилищах коллекционера Каракса. В иерархии прайда царил негласный, но незыблемый матриархат. Верховная власть всегда принадлежала фемботам. Именно они выбирали одного самца и возводили его на символический пьедестал, нарекая Королем. Пока «монарх» наслаждался формальным статусом, феммы целиком посвящали себя благополучию вида, практически не удостаивая его вниманием до наступления периода сближения. Ни один самец в здравом уме не рискнул бы оспорить волю охотниц. В особенности главной охотницы стаи - Лидера. Предаконы-самки были вдвое агрессивнее, порой в разы массивнее и несоизмеримо опаснее. В их процессоры на уровне базовых кодов был вшит инстинкт защиты потомства. Бэты предаконов росли мучительно медленно, оставаясь предельно уязвимыми до полной адаптации к среде. И горе было тому, кто осмеливался встать между носительницей и её созданием. Даркнес по праву считала себя воплощением мощи прайда. В звериной форме её корпус достигал колоссальных тридцати метров в длину, включая длинный хвост, а грубая физическая сила превосходила показатели любой из сестер. Броня, отливающая агрессивно-яркими цветами, служила естественным предупреждением: «смерть наступит мгновенно». Жёлтые оптические сенсоры Даркнес фиксировали угрозу задолго до того, как та проявлялась в реальности, что позволяло ей уверенно направлять полет стаи, словно живой флагман. Октавия на её фоне казалась приземистой, а спокойные сиреневые тона её обшивки скрывали стойкую угрозу. Однако за широкими бронеплитами честплейта таились невероятные по объему термальные камеры. Октавия была способна извергать колоссальные столбы огненного вихря, превращая в пепел всё на своём пути. Её выносливость вошла в легенды в умах оставшихся в живых: ещё в предстазисную эпоху она в одиночку вышла против трёх самцов и не просто выстояла, а буквально испепелила надменных юнцов яростным дыханием, делом подтвердив своё право Лидера своего прайда, который к сожалению потом тоже вымер. Димера-Один и Димера-Два были уникальной аномалией — близнецами, вышедшими из одного яйца. Окрашенные в иссиня-чёрный хром, они двигались с пугающей синхронностью, словно живые тени, сливающиеся в единый силуэт. Близнецы никогда не разлучались, действуя с расчётливой, почти механической хитростью. Их излюбленной тактикой было заманивание жертвы в ловушку с последующим сбросом на острые скалы. Они с холодным исследовательским любопытством наблюдали, как разбиваются о камни корпуса врагов, прежде чем спуститься к трапезе. И, наконец, Сапсэн — предакон без хвоста. Несмотря на скромные габариты, неброский серебристый окрас и отсутствие важнейшего для баланса атрибута, Даркнес и остальные самки беспрекословно признавали её Лидерство, как главную охотницу в стане. В те далекие эпохи, когда их вид безраздельно господствовал на Кибертроне, подтип Сапсэн не предназначался для большой охоты. Подобные ей обычно держались в тени, довольствуясь малым, оставшимися после пиршества более мощных сородичей. Но Сапсэн была… иной. Природа лишила её вид хвоста — то ли в результате редкой мутации, то ли из-за системного сбоя при формировании искры. Вместо классической квадро-формы она опиралась лишь на две задние лапы; её верхние конечности были полностью сращены с крыльями. Своим силуэтом она больше напоминала стремительную хищную птицу, чем приземистого зверя. Её броня — тонкая, обтекаемая, лишенная тяжелых пластин — была создана не для танкового прорыва, а для запредельных скоростей, ломающих звуковой барьер. Скорость Сапсэн была за гранью понимания: ни один сородич и уж тем более ни один современный истребитель не могли сравниться с ней в небесном спринте. Она атаковала с заоблачной высоты, задолго до удара выбирая цель и нанося удар в самое уязвимое место — в сочленения шейных кабелей. Её когти на задних лапах, острые и тонкие, словно лезвия, вонзались безжалостно, мгновенно обрывая линии жизни. То, что делало её изгоем среди классических предаконов, превратило её в самого опасного хищника в мире нынешних, искусственно выведенных клонов. Описать словами её пикирование было невозможно: используя силу гравитации, Сапсэн превращалась в живой снаряд, ракетой несущийся к цели. Пулей прошивая пространство, она не оставляла жертве ни единого шанса на маневр. А благодаря монохромному, серебристо-стальному оттенку брони, она практически сливалась с небом и днем, и ночью. Поймать её в фокус оптики или засечь радаром было задачей почти невыполнимой — Сапсэн оставалась невидимым призраком вплоть до того момента, пока её когти не смыкались на горле врага. Предаконы замерли на шпиле высотной башни, ожидая команды. Сапсэн неподвижно застыла на самом краю обрыва; её крылья были плотно прижаты к корпусу, превращая силуэт в обманчиво хрупкое острие. Сквозь зоркие желтые линзы, защищенные светопреломляющим покрытием с черным кантом, она сканировала ничего не подозревающих автоботов. Фокус её оптики пульсировал, то расширяясь, то сужаясь, фиксируя каждую царапину на броне вражеских солдат. Резко вскинув голову, Сапсэн встряхнулась, сбрасывая статическое напряжение, накопившееся за долгие циклы ожидания. — Г-р-р-р, — недовольно прорычала Даркнес, чье терпение уже давно вышло за пределы допустимых параметров. Сапсэн не удостоила её ответом. Но стоило ей обернуться к сестрам, как небо над ними прорезали судорожные вспышки ослепительного света. Грязно-зеленые облака отравленной планеты на миг скрыли пространственное искажение, а затем небеса буквально разорвал кибергитанус - Каракс. Огромный, вызывающе-красный, он извивался в воздухе, словно живой кошмар, стремительно приближаясь к башне. Его форма казалась пугающе органической, чуждой привычной геометрии Кибертрона. Истинные предаконы замерли, во все линзы рассматривая пришельца: видеть подобное существо в своем небе было не просто странно — это граничило с системной ошибкой восприятия. Облик Каракса был лишен привычной тяжеловесности — он казался неестественно вытянутым и гибким. Бесконечно длинная шея извивалась подобно живому кабелю, позволяя голове двигаться с невероятной скоростью и заглядывать врагу в самые линзы прежде, чем тот осознает фатальность момента. Его узкое, поджарое туловище выглядело истощенным, придавая ему вид создания, терзаемого вечным, неутолимым голодом. Чешуя Каракса, палитра алого и багряного, напоминала обнаженную органическую ткань — мышцы и мясо. Она не сияла, как благородный металл, а поглощала свет, словно остывающий уголь или рваная рана на теле органического существа. А в сумерках его полет казался кровавым росчерком пера по горизонту. На голове гибридного существа венчались костяные наросты — жуткая подобия короны, а из сочленений челюстей постоянно вырывался густой сизый пар. Его рык не походил на привычный рев; это был пронзительный металлический свист, переходящий в клекот, напоминающий порой протяжное хихиканье гиены, от которого внутренние системы натягивались в струну. Особое изящество и вместе с тем уродство ему придавали дополнительные перепонки на задних лапах — крыльевые выросты, превращавшие его в четырехкрылого демона. Приземляясь, он не опирался на конечности, а прижимался всем туловищем к твердой поверхности, пресмыкаясь из-за коротких задних лап, словно гигантская змея с крыльями. Сапсэн невольно отпрянула, когда это органическое нечто начало трансформироваться. Процесс сопровождался тошнотворным хрустом костей и скрежетом металла. Наружная оболочка, напоминающая кожу, схлопнулась внутрь, закрываясь подобно конверту, а внутренний металлический скелет Каракса вытянулся, достигнув двенадцати метров роста. Его ярко-голубые линзы медленно, с холодным презрением осмотрели каждую из фемок и остановились на ней — на Сапсэн. — Готовьте клетку, — прошипел Каракс, и в этом звуке послышался сухой лязг металла о мертвую кость. Близнецы-предаконы мгновенно сорвались с места, уходя вертикально вверх, чтобы раствориться в ядовитом мареве небес. — Выпускай инсектиконов, — приказал он дальше, едва повернув голову в сторону Даркнес. — Сейте хаос. Сапсэн ответила коротким кивком, сохраняя ледяное, почти программное спокойствие. Даркнес же, не теряя ни секунды, последовала за близнецами на корабль, чтобы пробудить рой. Отвратительные создания, ставшие после мутаций и вовсе омерзительными, были идеальным инструментом: Каракс никогда не гнушался грязных средств, если они вели к выживанию. Коллекционер осклабился, нервно щелкнув клыками в предвкушении триумфа. Если он заполучит этот корпус, то сможет пересадить в него свою искру. Он вновь обретет истинное величие и навсегда забудет о мучительном тлении нынешней оболочки. Какая ирония! Поначалу им двигало лишь желание подчинить себе творение Мегатрона — сама мысль о власти над подобной искрой сулила небывалое упоение. Но узнав о подлинном происхождении Мериды, Каракс в корне пересмотрел свои амбиции. В галактике миллионы прекрасных фемм, которых можно сломить и присвоить, но Исполинов — всего три. И лишь она одна сейчас активна. Такой шанс выпадает раз в вечность. Почувствовав в воздухе знакомый сигнатурный след, Каракс вскинул голову и хищно зашипел. У каждого есть своя цена, и порой бесценные сокровища отдают за бесценок. Ему это было только на руку. Он обожал подобных глупцов: они всегда мнили себя стратегами, но время неизменно доказывало обратное. — Здравствуй, мой старый друг, — Каракс растянул губы в изломанной улыбке. — Принес ли ты мне добрые вести? Глядя на меха перед собой, Коллекционер едва сдерживал рвущийся наружу глумливый смех. Демейвинт. Слово «предатель» так и просилось сорваться с языка, но уговор был скреплен кодами, и Каракс обязан был доиграть свою партию. Десептикон отчаянно пытался казаться свирепым и расчетливым игроком, но Каракс безошибочно считывал волны паники, исходящие от его систем. Он боялся. И не зря. Бросить вызов самому Мегатрону, подставив под удар его прямое наследие — это смертный приговор, который не смягчит никакое покаяние. Вряд ли Темный Лорд проявит милосердие к рядовому солдату за подобное святотатство. Сама мысль о том, чтобы идти на такую сделку, уже несла на себе клеймо обреченности. — Я фиксирую сигнатуру Саундвейва, — голос Демейвинта ощутимо вибрировал от статического напряжения. — Где фемка? Ты упустил её? Каракс на мгновение замер, с сухим щелчком сомкнув клыкастую пасть. В Зоне Тени время текло по иным законам; существовала вероятность, что Связист утратил остатки личности в бесконечной борьбе с самим собой. Но если он выбрался, не означает ли это, что он просто аннигилировал объект? Каракс гнал мысль, что Саундвейв способен на такую недальновидность. Ставка делалась на то, что он, напротив, активирует её скрытые протоколы и форсирует второй этап взросления. Неужели творение Мегатрона проиграло? Неужели она не смогла его убедить? — Мне нужен мой Фазовый Переключатель! — потребовал десептикон, отчаянно пытаясь перехватить инициативу. — Будет тебе твоё барахло, — с нескрываемым раздражением отмахнулся Каракс и перевел ледяной взор голубых линз на Сапсэн. — План остается в силе. В следующий миг корпус коллекционера содрогнулся в стремительной трансформации, оглашая окрестности протяжным, воющим рыком. Его длинная шея извивалась, выискивая в небе зоны для маневра, а приплюснутая голова тянулась к зенитным облакам. Мощный взмах огромных кожистых крыльев легко подбросил его тело вверх. Кибергитанус взмыл в вышину, извиваясь среди ядовитых туч, и начал буквально прогрызать ткань реальности, просачиваясь в Зону Тени сквозь щели, видимые лишь его изощренному оку голубых линз. Сапсэн замерла. Её сенсоры уловили низкочастотный, рокочущий гул, от которого по броне прошла мелкая вибрация. Резко вскинув голову, она мгновенно выхватила на открытой местности три массивных силуэта. Это были искусственно выведенные предаконы — те самые «Короли», чья спесь была прямо пропорциональна их габаритам. Самцы, возомнившие себя владыками этих руин, теперь беспорядочно метались внизу, дезориентированные внезапным хаосом. Паника, как и предсказывал Каракс, расползалась по сектору подобно едкому газу. Из скрытых ниш и технологических разломов башни хлынули инсектиконы. Тысячи омерзительных, стрекочущих теней обрушились на позиции автоботов. Шум стройки сменился криками ужаса и треском плазменных разрядов. Железная дисциплина солдат Ультра Магнуса трещала под натиском обезумевшего роя. Механизмы были запущены. Всё шло строго по алгоритму — без единого системного сбоя. Сапсэн вновь прижала крылья к корпусу, превращаясь в неподвижное изваяние на краю бездны. Её серебристая броня идеально мимикрировала под тусклые блики неба. Ей не требовалось вступать в бой немедленно — её время ещё не пришло. Она лишь ждала возвращения Каракса из межпространственного разлома. Как только алая тень кибергитануса вновь прорежет облака, начнется истинная охота. И в этой загонной сече она — маленькая и бесхвостая аномалия — станет самым смертоносным охотником, если то потребует ситуация. Каракс, сохраняя свою чужеродную, извивающуюся форму, с отвратительным хлюпаньем протиснулся сквозь рваную щель в реальности, вошел в Зону Тени, оставив позади материальный мир. Он материализовался внутри одного из заброшенных десептиконских транспортов, чью обшивку медленно разъедала атмосфера планеты. Внутри царил полумрак, изредка прорезаемый аварийным мерцанием терминалов. Он почуял её мгновенно. Запах озона, перегретого металла и… свежего энергона. Попал по адресу. Скрежеща сочленениями, он трансформировался, с трудом выпрямляясь в узком коридоре. Голубые линзы сузились, когда он, пригнув коронованную голову, вошел в грузовой отсек. Из челюстей Каракса вырвался резкий, разочарованный свист: на полу, истекая энергоном и желтоватым густым раствором, неподвижно лежала Мерида. Она была ранена. Тяжелая, рваная брешь в боку, нанесенная чем-то многопалым и острым, медленно сочилась топливом, которое уже успело натечь в густую лужу под её корпусом. Глубокие борозды изуродовали без того потасканную серебристую броню. Линзы были погашены, системы жизнеобеспечения функционировали на критическом минимуме. Стазис удерживал искру от окончательного угасания, но не обладал силой для регенерации. Каракс яростно щелкнул клыками и с силой всадил когтистую лапу в стену, оставляя на металле глубокие шрамы. — Идиот! — прошипел он, и его металлический клекот заметался эхом по отсеку. Протоколы не были запущены. Второй этап взросления не начался. В его распоряжении оказалась лишь искалеченная, умирающая юнгфемм, а не тот венец эволюции, чье место он так жаждал занять. Гнев и разочарование душили его. Вся комбинация, вся эта сложнейшая шахматная партия оказалась под угрозой из-за чьей-то фатальной некомпетентности. Для процесса перемещения искр, который должен был подарить ему бессмертие, сосуд обязан был быть не просто целостным — он должен был быть активным, на пике своей энергетической мощи. В нынешнем состоянии Мерида была бесполезна. Её искра могла погаснуть в любой наноцикл, начни он процесс слияния сейчас. Его взор метнулся в сторону, в самый темный угол отсека. Там, опутанная собственными изуродованными паучьими лапами, лежала Эрахнида. Она была неподвижна; системы ушли в глубокий аварийный оффлайн, искра едва теплилась в разбитой грудной клетке. Каракс осклабился в беззвучном, ядовитом смехе. Эта дура… Одержимая жаждой мести Мегатрону и Саундвейву, она оказалась настолько ослеплена ненавистью, что утратила способность различать цели. Каракс виртуозно обманул её, внушив, что Мерида — это и есть Мегатрон, возродившийся в новом, уязвимом корпусе. И она, ведомая своим безумием, бросилась в атаку, не разбираясь в деталях. Эрахнида жаждала уничтожить своего заклятого врага, но лишь подставила под удар бесценный трофей Коллекционера. Теперь она лежала здесь — сломанная Кукла, бесполезная игрушка, жертва собственной глупости и его изощренной манипуляции. Кибергитанус замер над раненой феммой, его массивное тело отбрасывало тяжелую, уродливую тень на неподвижный корпус Мериды. Он склонил голову, жадно всматриваясь в черты её лицевой панели, которые заметно огрубели и повзрослели с их последней встречи. Этот стремительный рост раздражал Каракса. Зрелость была ей не к лицу — она лишала Мериду той пластичности и мягкости, которую так легко было подавлять. С каждым циклом она становилась всё более своенравной, колючей, неуправляемой. Но позволить ей окончательно уйти в дезактивацию сейчас означало лишиться последнего шанса на спасение собственного распадающегося тела. Этот ресурс он не мог потерять. Каракс переключил оптику на тепловой спектр. Внутри её корпуса, окутанная синеватым свечением, всё еще теплилась жизнь. Он видел, как капсулярная жидкость мерно циркулирует по магистралям, заставляя остатки энергона в жилах медленно стягивать края рваных ран. Она боролась, даже находясь в глубоком беспамятстве. Жизнелюбивое тело отказывалось умирать. Однако программа взросления замерла в критической точке. Без активации второго этапа Мерида оставалась лишь красивой, но бесполезной оболочкой. Каракс понимал, что его собственные коды бессильны перед защитными протоколами Исполинов — он не мог инициировать процесс насильно. Весь его расчет строился на том, что Саундвейв, движимый своей извращенной привязанностью или долгом, сделает это за него в изоляции Зоны Тени. Именно поэтому Каракс позволил им встретиться. Но Офицер связи подвел его. Вместо того чтобы пробудить скрытую в ней силу, Саундвейв сам едва не захлебнулся в собственном отчаянии, едва не уничтожив драгоценный товар. Каракс скрежещущим движением провел когтем по её предплечью, где броня была изъедена кислотой, и издал утробный рокочущий звук — смесь захлебывающегося гнева и досады. Ставка не сыграла. Время неумолимо утекало, а его собственное тело продолжало гнить изнутри, напоминая о себе каждой вспышкой системной боли. Придется менять стратегию. Если Саундвейв не справился, значит, программу активации нужно запустить иным, более радикальным способом. — Аса! Подготовь изолированную капсулу для Объекта Х-626, — отправил он модулированный сигнал своей помощнице. В его голубых линзах вспыхнул холодный огонь. Он попробует пробудить её через абсолютный ужас и агонию. Каракс не собирался отступать, когда до бессмертия оставался всего один шаг. Он законсервирует этот корпус до тех пор, пока не найдет ключ к его кодам. Каракс издал приглушенный рокот, и его тело начало мучительно перестраиваться, теряя четкие механические очертания. Металл перетекал в чешую и жилы, суставы выгибались под неестественными углами, пока перед бездыханной Меридой не возник массивный органический зверь — воплощение кошмара, рожденного в межзвездных безднах. Он навис над лежащим корпусом феммы, не выказывая ни капли той осторожности, с которой обычно обращаются с ценным грузом. Для него она была лишь оболочкой, сосудом, который нужно доставить к месту назначения. Тяжело переползая на её грудную пластину, Каракс вонзил когти в стыки её брони, намертво смыкая хватку; металл протестующе заскрежетал под его весом. Взлет дался ему с трудом. Вес Исполина, особенно в стазисе, оставался колоссальным и непосильным. Огромные кожистые крылья с натужным свистом рассекли воздух, поднимая хищника и его добычу, безжизненно повисшую в когтях задних лап. Каракс рванулся вверх, к самым сводам заброшенного судна. В полете он запустил самый опасный процесс — принудительную перестройку собственного ядра. Его корпус вибрировал, на ходу сплавляя органическую способность к телепортации с жесткой механической структурой. Это была противоестественная симфония плоти и стали, высекающая искры статики вокруг его извивающегося тела. Заметив едва различимую глазу рябь — очередную брешь в Зоне Тени под самыми сводами, — Каракс вложил остатки энергии в последний рывок. С диким, торжествующим воем он буквально протаранил пространство, увлекая за собой массивный корпус Мериды. Мир за пределами щели схлопнулся. Они рухнули в абсолютную, вязкую пустоту, где время и материя теряли смысл, оставляя коллекционера наедине с его искалеченным трофеем. Но триумф мгновенно сменился ледяным уколом паники. Вырвавшись из безвременья, Каракс ожидал ощутить под лапами сталь палубы своего корабля, но вместо этого его встретил свист разреженного воздуха и бездонная пропасть. Он промахнулся. Траектория, рассчитанная на одного, безнадежно исказилась под весом десятиметрового Исполина. Пятнадцать тонн живого металла, мертвым грузом повисшие на когтях, потянули его вниз с неумолимой силой гравитации. Каракс отчаянно бил огромными кожистыми крыльями, пытаясь поймать восходящий поток, но Мерида была слишком тяжела. Его суставы стонали, сухожилия натягивались до предела, а органические системы перегревались от запредельной нагрузки. Ресурсов на то, чтобы дотянуть до убежища, не оставалось — каждый взмах стоил ему колоссальных затрат энергии. Отпустить её? Позволить бесценному сосуду разбиться? Эта мысль даже не промелькнула в его помутненном процессоре. Он слишком долго шел к этой цели, слишком много поставил на карту, чтобы разжать когти. Если им суждено рухнуть на обломки Кибертрона, он встретит дезактивацию, намертво вцепившись в свой приз. Но их падение не осталось незамеченным. Яркий инверсионный след и мощный энергетический всплеск от выхода из Зоны Тени зажгли их на радарах, словно вспышка сверхновой. Для воздушных патрулей автоботов они превратились в идеальную, неповоротливую мишень. — Контакт в Секторе 4! Неопознанный объект на векторе снижения! — разнеслось по открытым частотам. Первый залп зенитных орудий распорол небо совсем рядом, обдав Каракса жаром и шрапнелью. Затем последовал второй, более точный. Синие и желтые росчерки плазменных зарядов потянулись к ним со всех сторон, превращая небеса в смертельную ловушку. Каракс извивался, пытаясь прикрыться крыльями, но инерция веса Мериды лишала его малейшего шанса на маневр. Небо над сектором превратилось в кипящий котел из плазмы и перегретого металла. Но в тот самый миг, когда очередной залп автоботов должен был разорвать крыло Каракса, пространство вокруг них буквально взорвалось стрекотанием тысяч крыльев. Почуяв запах разлитого в воздухе энергона, рой инсектиконов, выпущенный Даркнес, наконец достиг эпицентра столкновения. Эти голодные, обезумевшие от мутаций твари не делали различий между целями: для их примитивных процессоров всё живое было лишь органическим топливом. — Контакт! Инсектиконы! Сверху! — панические выкрики патрульных захлебнулись в статике помех. Огромная черная туча кибер-жуков обрушилась на воздушный патруль. Инсектиконы на полной скорости врезались в корпуса солдат на вышках, забивали телами воздухозаборники и вгрызались мощными жвалами в уязвимые сочленения манипуляторов. Автоботы, еще секунду назад прицельно расстреливавшие Каракса, были вынуждены прекратить атаку. Огненные трассы теперь хаотично резали небо — мехи отчаянно пытались сбить наседающих тварей, которые облепляли их, словно живой, пульсирующий кокон. Для Каракса эта суматоха стала единственным шансом. Пользуясь тем, что ПВО и истребители переключились на самооборону, он сложил крылья, переходя в крутое, но теперь контролируемое скольжение. Воздух вокруг вибрировал от взрывов и предсмертного визга инсектиконов, но плотность заградительного огня резко упала. — Даркнес! — прорычал Каракс, ощущая, как манипуляторы начинают отказывать под весом груза. Под прикрытием живого щита из жуков он выровнял траекторию. Тяжесть Мериды всё еще тянула его вниз, но теперь это было не фатальное падение, а стремительный бросок к руинам старого завода. Инсектиконы создали идеальную завесу хаоса: в небе творился настоящий ад, в котором уже невозможно было отследить перемещение органического зверя и его драгоценной ноши. Каракс осклабился, видя, как внизу один из автоботов тщетно пытается отбиться от молодых особей пятерых инсектиконов, напрочь забыв о миссии. План, хоть и трещал по швам, продолжал работать. Удача — эта капризная и жестокая сила — сегодня оставалась на стороне коллекционера. Он в последний раз мощно взмахнул крыльями, готовясь к жесткой посадке в тени разрушенных ангаров, где в полумраке его уже должны были ждать предафеммы с клеткой. Но торжество Каракса захлебнулось в внезапной агонии. В тот миг, когда тень разрушенных ангаров уже коснулась его крыльев, а внизу блеснули прутья подготовленной клетки, реальность раскололась от беззвучного удара. Один-единственный выстрел. Снайперский, точный до микрона, сделанный кем-то, кто не поддался общей панике и хладнокровно вычленил цель в кипящем хаосе роя. Тонкий, раскаленный луч плазмы прошил ярко-красное тело Кибергитануса точно в область килевидной груди. Боль была парализующей. Снаряд пробил органическую кожу и вошел глубоко внутрь, мгновенно выжигая воздухоносные полости, которые поддерживали гигантское тело Каракса в небе. — А-а-аргх! — хриплый, захлебывающийся рык вырвался из его глотки вместе с облаком перегретого пара и смеси крови с энергоном. Его нервная система испытала шоковый перепад. Когти, до этого намертво сжимавшие броню Мериды, непроизвольно разжались. Пальцы свело предсмертной судорогой, и пятнадцатитонная фемма, лишившись опоры, камнем рухнула вниз. Каракс беспомощно дернулся, пытаясь перехватить её, но тело больше не слушалось. Поврежденные легкие Кибергитануса свистели, стравливая давление; крылья потеряли опору, и Коллекционер сам повалился в неконтролируемый штопор. Он видел, как Мерида летит в бездну, всё еще скованная стазисом. Она падала в самую гущу бойни, туда, где инсектиконы уже рвали на части последних защитников-автоботов. Шанс выжить после такого столкновения стремился к нулю. — НЕТ! — прохрипел он, захлебываясь собственной сукровицей и отдавая отчаянный приказ своим охотницам. — Ловите её! Не дайте ей разбиться! Небо больше не принадлежало ему. Охотник и его бесценная добыча превратились в два куска металла и плоти, падающих в разверстую пасть войны. Внизу, среди руин, Сапсэн и Даркнес вскинули головы, наблюдая, как их идеальный план летит к шлаку. Феммы обменялись коротким, пугающе спокойным взглядом. Сапсэн едва заметно кивнула, и Даркнес, раздраженно рыкнув, сорвалась с крыши небоскреба. Мощный взмах металлических крыльев породил настоящий вихрь, и тяжелая бордовая тень рывком взмыла в небо навстречу падающей цели. Мерида врезалась в крышу небоскреба, словно груда мертвого металла. Чудовищная инерция протащила её корпус через всю площадку; не имея возможности затормозить, она катилась кувырком, снося вентиляционные шахты и бетонные парапеты. Раздался оглушительный скрежет разрываемой стали. Левое крыло, изувеченное ещё в Зоне Тени, подогнулось под неестественным углом и с корнем вырвало крепления из спинного сегмента. Броня на боку лопнула, обнажая черную, еще не уплотненную протоформу, из трещин которой брызнул горячий энергон, мгновенно застывая на ледяном ветру. Эта острая, пронзительная вспышка боли сработала как экстренная перезагрузка систем. — Ай… — хриплый, надрывный выдох вырвался из её вокалайзера. Оптика Мериды на мгновение вспыхнула ярко-алым, расфокусированным светом. Перед ней промелькнуло серо-зеленое, затянутое токсичным дымом небо Кибертрона и силуэты пикирующих инсектиконов. Пальцы судорожно царапнули бетонную крошку, пытаясь зацепиться за реальность, но поврежденный процессор не выдержал перегрузки. Система, захлебываясь в каскаде критических ошибок, принудительно отправила её обратно в стазис. Взгляд угас, и фемма замерла в луже собственного топлива среди обломков на самом краю высотной башни Аякона. Даркнес сложила крылья для стремительного пикирования, не выпуская цель. В её мыслях уже щелкал замок клетки, в которую она собиралась запереть этот ценный ресурс. Задние лапы уже тянулись к добыче, когда небо над ней внезапно потемнело. Колоссальная тень накрыла охотницу. Даркнес не успела считать сигнатуру, как мощный воздушный поток от взмаха чужих крыльев едва не откинул её в воздухе от внезапности, а следом обдал испепеляющим столбом пламени. Предакинг возник из самого сердца хаоса, вынырнув из за стен небоскреба. Его ярость была ощутима физически — она давила на сенсоры, заставляя системы Даркнес визжать об опасности. Он обрушился на неё сверху, как карающий ужас; золотисто-черная броня сверкнула в свете пожаров, а массивные челюсти раскрылись в яростном беззвучном рыке. Даркнес на миг растерялась, отступив перед этой первобытной мощью. Её разум внезапно захлебнулся в… восторге. «Какой великолепный образец», — оценивающе мелькнуло в её процессоре, пока она выравнивала дистанцию. — «Он куда массивнее тех ничтожеств, что мы видели прежде». Небо над крышей превратилось в сущий ад. Как только Предакинг приготовился извергнуть новый поток огня, воздух вокруг него сгустился в ревущую, стрекочущую черную тучу. Инсектиконы хлынули отовсюду, словно голодная саранча, облепляя мощный корпус Предакона, который яростно шипел, пытаясь стряхнуть с себя живую чешую из сотен жвал и крыльев. Даркнес наблюдала. Зацепившись когтями задних лап за край крыши и удерживая баланс широко раскинутыми крыльями, она с холодным, почти научным интересом впилась оптикой в развернувшуюся бойню. Предакинг тонул в море инсектиконов. Сначала единицы, затем десятки тварей облепили его золотисто-черный корпус плотным, шевелящимся коконом. Они забивали ему осмотр, вгрызались в сочленения брони и висли на крыльях, лишая маневренности. Но Король лишь распалялся от ярости, даже не помышляя о капитуляции. — Гр-р-р… — прошипела Даркнес, и на её лицевой панели промелькнула тень восхищения. Предакинг ревел, разрывая жуков одним взмахом когтей и испепеляя их струями пламени, но на место каждого павшего вставала новая. Он захлебывался в их массе, физически не успевая реагировать на атаки, сыпавшиеся со всех сторон. Тем временем на крыше, среди бетонного крошева, неподвижно лежал корпус Мериды. Удар одного из сбитых Предакингом инсектиконов пришелся точно в груду мусора рядом с феммой. Бетон дрогнул, и от этого толчка её тело, замершее на самом краю, медленно и словно нехотя соскользнуло в бездну. Мерида не издала ни звука, скованная глубоким стазисом. Опутанная поврежденными магистралями, с оторванным крылом, она сорвалась в свободное падение. «Проклятье!» — взревел Предакинг. Заметив движение периферийным зрением, Король издал отчаянный, полный ярости рык. Он рванулся было к ней, но рой мертвой хваткой вцепился в его крылья и лапы, удерживая на месте. Десятки челюстей тянули его назад, вгрызаясь в самые чувствительные узлы проводки. Вскинув голову, он испустил протяжный, громовой рев, взывая к своим собратьям — Даркстилу и Скайлинксу. Даркнес, видя этот фатальный просчет, лишь осклабилась, готовясь спикировать следом за добычей. Она взмахнула крыльями и резко оттолкнулась от края, намереваясь перехватить Мериду в воздухе, но Король не собирался отступать. Окончательно потеряв терпение, Предакинг мощным усилием стряхнул с себя остатки инсектиконов и обрушил всё свое неистовство на Даркнес. Оттолкнувшись от крыши, он рванул к ней вместе с облепленными инсектиконами, всё еще висящих на его броне, и с силой вцепился в её спину острыми клыками. Фемма взревела от боли. Не в силах сопротивляться инерции его массы, она начала падать вместе с ним. Разъяренная Даркнес изогнулась в воздухе и в ответ вонзила когти в толстую броню Короля, разрывая сегменты его грудного щита. Две чудовищные силы прошлого, сцепившись в смертельный узел в открытомнебо, ведя безжалостную схватку не на жизнь, а на смерть. Везение — жестокая, изощренная милость войны. Между небоскребами, в узком проулке, тянулись пучки старых силовых магистралей, переплетенные с ржавыми защитными сетями времен Золотого Века. Десятиметровый корпус феммы врезался в это хитросплетение. Кабели натянулись, металл стонал, но… выдержал. Мерида повисла вниз головой, запутавшись в проводах, словно сломанная кукла в гигантской паутине. Она качалась над бездной в глубоком беспамятстве, недосягаемая для Даркнес и Предакинга, но ставшая идеальной мишенью для любого, кто рискнет спуститься в тень между зданиями. Но пока титаны делили небо, «паутина» уже привлекла внимание. Синий росчерк Арси промелькнул по эстакаде. Трансформируясь на ходу и впиваясь пальцами в край крыши, она замерла, фокусируя окуляры на странном коконе из проводов. — Командир, это Арси! — её голос в канале связи вибрировал от напряжения. — У нас неожиданная цель. Мерида. Запуталась в кабелях между Секторами-4 и -5. — Принято, Арси. Удерживай позицию, мы… — доклад Ультра Магнуса оборвал громовой хлопок крыльев. Арси не успела вскинуть винтовку, как две массивные тени заслонили свет пожаров. Скайлинкс и Даркстил, верные своему Королю, спикировали к Мериде, занимая позиции по обе стороны ущелья между зданиями. «Надо действовать», — пророкотал Скайлинкс. Старший из братьев завис в воздухе, пока второй подлетал ниже, готовясь подстраховать падение. Даркстил резким ударом клюва оборвал натянутые кабели. Корпус Мериды потянуло вниз по гравитации, резко пружиня в воздухе из-за эластичных кабелей. Никакой реакции — полное выключение систем. Скайлинкс подставил спину, принимая её вес, и его линзы зафиксировали деталь: из-под развороченных пластин фемки сочился не только яркий энергон, но и вязкая, переливчатая маслянистая жидкость желтого цвета. Не очень хороший сигнал для искусственно созданных ботов. Даркстил хотел окликнуть брата, но внезапно услышал это. Сначала едва уловимый свист, почти ультразвук, переходящий в леденящий процессор вой рассекаемого воздуха. «Что это?..» Скайлинкс не успел закончить мысль. Его голос потонул в оглушительном хлопке преодоленного звукового барьера. Из оранжевого марева пожаров враждующих предаконов, словно баллистическая ракета, вырвался серебристый блик. Сапсэн совершала свой финальный маневр. Используя гравитацию и запредельную скорость, она превратилась в живой кумулятивный снаряд. И всё произошло в единое, невыносимо короткое мгновение. Скайлинкс, сосредоточенный на том, чтобы удержать Мериду на спине, даже не повернул головы. Он не увидел своего палача. Он не почувствовал страха. Его жизнь обрывается в ослепительной вспышке кинетического удара. Сапсэн врезалась в него на сверхзвуковой скорости. В последний миг перед столкновением она вынесла вперед короткие, но мощные лапы, и её когти с скрежетом вонзились в сочленения шейных магистралей Скайлинкса. Раздался тошнотворный скрежет разрываемого металла и предсмертный визг перебитых магистралей. Удар колоссальной силы, помноженный на инерцию, аннигилировал толстую защиту, вскрывая броню, словно тонкий лист фанеры. Тяжелая голова Скайлинкса с застывшим в желтой оптике недоумением частично отделилась от корпуса ровным срезом острых. Фонтан перегретого, голубого энергона окропил обломки зданий. Повисшее на эластичной протоформе часть головы свисает на корпус. И еще мгновение назад полное первобытной мощи, корпус на клик замерло в воздухе, а затем рухнуло вниз, увлекая за собой остатки силовых кабелей и путы, в которых висела Мерида, что лопнули под весом двух падающих корпусом. Обездвиженный корпус феммы сорвался в бездну, вслед за предаконом, на этот раз не встречая на своем пути преград. «НЕТ!» — взревел Даркстил, парализованный мгновенной гибелью брата. Но пока он застывал в шоке, две огромные и длинные тени, скользившие у подножия зданий, рванулись на перехват. Октавия, быстрая и гибкая, первой коснулась падающего корпуса. Её когти крепко и надежно впились в поврежденную обшивку бедренного сочленения Мериды, гася смертельную инерцию падения. Секундой позже к ней присоединился Каракс, змеясь по стенам. Израненный, с дымящимися после снайперского выстрела воздухоносными полостями, Кибергитанус издавал рокот от боли, но его жадность оказалась сильнее физического разрушения. И сомкнул когти задних лап на плечевом сегменте фемки, помогая Октавии стабилизироваться в воздухе. «Наконец-то…» — пророкотал он, захлебываясь собственным энергонным конденсатом. Они не стали испытывать удачу. Игнорируя яростный рев Даркстила и разрушительную битву Предакинга с Даркнес, Каракс и Октавия, слаженно работая крыльями, стремительно понесли корпус Исполина к заветной крыше. Там, в тени разрушенного ангара, уже ждала своего часа открытая, оскалившаяся стальными прутьями клетка для Объекта Х-626.

***

Внезапное нападение инсектиконов действительно выбило автоботов из колеи. Ультра Магнус яростно отстреливался, удерживая периметр базы, где укрывались люди. Как он и предполагал еще на Земле, органические союзники стали обузой. Их визит вместе с Ретчетом казался командующему крайне неуместным в то время, когда сам Кибертрон стал враждебен даже к собственным созданиям. А теперь ресурсы приходилось тратить на их защиту. Эти инсектиконы пугали своей мутацией: неестественно агрессивные, с длинными органическими щупами в пастях, они были куда живучее обычных особей, но так же куда мельче. И их было слишком много. Даже тех сил, что прибыли с окраин Галактики, не хватало, чтобы сдержать этот рой. Магнус с тяжелой искрой видел, как ряды его солдат редеют — инсектиконы брали числом, буквально заживо пожирая тех, кто не успел активировать защиту. «Что делать?» — в отчаянии пульсировала мысль в его процессоре. — «Как нам выстоять?» Рэкеры еще удерживали территорию вокруг базы, но их ресурсы были на исходе. Арси вилась синим росчерком на эстакадах, помогая раненым и уводя их в безопасные сектора. Её сообщение о том, что Мерида висит в кабелях между зданиями, лишь добавило хаоса в общую картину. Стоило созданию Мегатрона появиться на горизонте, как всё вокруг превращалось в эпицентр катастрофы. Командующий предчувствовал, что за этим стоит нечто большее. Слишком тихими были последние циклы. Когда «Немезида» начала подъем к верхним слоям атмосферы, он пытался связаться с Рэтчетом, но надвигающаяся ионная буря окончательно разорвала сигнал. Флот был захвачен. Но кем? Если Мерида, которая так жаждала получить корабль, сейчас беспомощно дрейфует в стазисе между обломками Аякона? Магнус перестал понимать логику событий. Его размышления прервал полный агонии крик Бамблби. — Я могу еще сражаться! Я могу!.. Магнус рывком бросился к разведчику, буквально разрывая наседавшего на него инсектикона клинком. Лишь когда тварь затихла, командующий увидел масштаб повреждений: желтый разведчик лишился сервопривода ниже коленного сустава. Бамблби, содрогаясь от боли, сжимал искрящую, истекающую энергоном конечность, отчаянно пытаясь подняться, чтобы не стать легкой добычей для следующей волны роя. В этой суматохе мир вокруг окончательно сошел с ума. Каала подлетела в ужасе к раненому разведчику, подставляя плечо, чтобы он смог опереться. Бамблби, несмотря на потерю конечности, продолжал вести прицельный огонь, опираясь всем весом на небольшую фемку-нейтралку, пока та тащила его в сторону медицинского блока, защищенного бронестеклом. Однако внутри отсека Нокаут и Старскрим были заняты совершенно иным — планированием побега. Такого идеального шанса ускользнуть из-под надзора автоботов у них могло больше не быть. — Мы не можем просто сидеть здесь и ждать дезактивации! — злилась Мико, мечась по тесному пространству убежища. — Балкхед показывал мне хранилище реликвий. Если я доберусь до Апекс-брони, я раздавлю этих жуков! — Там сотни инсектиконов, Мико! — резонно напомнил Раф. — Мы для них — просто мишени. Джек уже собирался поддержать друга, но внезапная вибрация телефона заставила его застыть. На экране смартфона высветился знакомый, неестественно длинный зашифрованный номер. Мико и Раф мгновенно замолчали, глядя на вибрирующее устройство. — Алло? — встревоженно ответил Джек. — Джек, это Рэтчет! — прорвался сквозь помехи ворчливый голос медика. — Немедленно передай Ультра Магнусу: корабль захвачен! Создание Мегатрона взяло под контроль «Немезиду»! — Да, но здесь… — Некогда объяснять! Откройте Земной мост по координатам, которые я сейчас перешлю. Ровно через тринадцать минут! Конец связи! Линия оборвалась. Джек и Мико обменялись красноречивыми взглядами. Раф коротким движением выставил таймер на часах — ровно тринадцать минут. — Я за Апекс-броней! — воодушевленно крикнула девушка, выхватывая из кармана складную указку. — Я настрою Граундбридж, — кивнул Раф, уже раскрывая ноутбук. Джек, прислушиваясь к визгу инсектиконов за стеной, понял, что это их единственный шанс переломить ход битвы. — Я найду Арси. Мы выманим жуков в воронку моста и перекинем их туда, откуда заберем Рэтчета. Люди синхронно ударили по рукам и начали быстро герметизировать шлемы скафандров. Джек бросился по периметру базы, выискивая синий силуэт напарницы. Раф нырнул в техническое углубление под массивной платформой телепортационной машины, подключаясь напрямую к ядру системы. А Мико на полной скорости побежала вглубь отсеков к хранилищу, забыв в спешке, что в аварийном режиме все шлюзы выглядят одинаково… Когда под скрежет когтей инсектиконов Каала и Бамблби добрались до медблока, Нокаут оказал им «услугу», циркулярной пилой отсекая клешни наседавшего врага. Шлюзы захлопнулись, отсекая шум битвы. Однако на этом милосердие закончилось: помогать безногому разведчику не собирался. И десептиконы с высоты своего роста смотрели на истекающего энергоном автобота, не испытывая ни капли жалости. — Сможешь взлететь? — сухо бросил Нокаут, искоса поглядывая на притихшую Каалу. — Да… — прохрипел Старскрим, превозмогая боль в поврежденных системах. — Веди. Я за тобой. Бамблби не стал их удерживать. Лишенный опоры, с пустым бластером и на грани дезактивации от потери энергона, он понимал: любая попытка сопротивления станет смертным приговором для него и Каалы. Он молча смотрел, как два десептикона трансформировались и растворились в хаосе за пределами базы. Тем временем Мико бежала по бесконечным коридорам, теряя счет отсекам. Она лихорадочно вскрывала один шлюз за другим, пока за очередными дверями не послышалось жуткое, подозрительное шипение выравнивающегося давления. Девушка осознала ошибку слишком поздно. Она бросилась к панели, пытаясь захлопнуть створки, но огромная когтистая рука изнутри отсека с легкостью остановила механизм. Шлюзы дрогнули и разошлись. Из полумрака камеры, словно фиолетовая гора, выступил Шоквейв. Его единственный окуляр мерно пульсировал, настраивая фокус после изоляции. Ученый сделал тяжелый шаг вперед, возвышаясь над замершей от ужаса человеком. И просто перешагнул её. Мико застыла, боясь даже вздохнуть, глядя вслед уходящему гиганту. Он не убил её. Не раздавил, хотя мог сделать это, даже не заметив. Было ли это проявлением логики, не видевшей смысла в трате энергии на «биомусор», или холодным высокомерием? Мико не знала. Но осознание того, что она только что выпустила на волю одного из опасных десептиконов, жгло совесть изнутри. Утерев слезы, она бросилась дальше. Нужный отсек наконец нашелся. Дрожащими руками Мико активировала шлюз, указкой еле достав до нужной кнопки. Апекс-броня ждала её, тускло поблескивая в свете аварийных ламп. Человек облачился в сталь, готовясь стать подмогой, которая так нужна была сейчас автоботам. Где-то в глубине базы Джек, наконец-то пробившийся сквозь помехи к Арси, изложил свой безумный план. Автоботке ничего не оставалось, кроме как принять этот вызов. Она невольно поймала себя на мимолетной улыбке: такая отчаянная храбрость редко встречалась даже среди солдат её вида. Она действительно скучала по нему. По их совместным поездкам, по тому чувству синхронности, что связывало их крепче любых протоколов. Время неумолимо истекало. Тринадцатая минута приближалась со скоростью выпущенного снаряда. Мико, оглашая отсеки боевым кличем, приняла на себя основной натиск роя; Апекс-броня выдерживала удары, которые расплющили бы обычного меха, давая Ультра Магнусу возможность методично добивать дезориентированных тварей. — Готово! — выкрикнул Рафаэль, активируя зажигание моста. Арси спрыгнула с корпуса поверженного инсектикона, на ходу отрывая ему голову, и в воздухе трансформировалась в синий мотоцикл. Взревев форсированным мотором, она подхватила Джека и рванула в самый эпицентр открывшейся воронки, увлекая за собой хвост из голодных тварей. На другом конце в замкнутом пространстве Рэтчет и Смоукскрин уже бежали к яркому свечению моста. Они знали: каждые пятнадцать минут оголенные кабели в бункере дают разряд высокого напряжения, и это был их единственный шанс — добежать за оставшиеся две минуты. Но внезапно из портала вылетела Арси, а за ней — ревущая туча инсектиконов. Крик напарницы мгновенно привел их в чувство полной боевой готовности: — В сторону! Живо! Не успели медик и гонщик прижаться к стене, как мимо пронеслась орава жуков, ослепленных жаждой голода. — К Мосту! Быстро! Смоукскрин рывком потянул Рэтчета за собой; оба трансформировались, на предельной скорости несясь к спасительному выходу. Арси долетела до самой стены и, перейдя в робо-форму, подхватила Джека поперек туловища. Оттолкнувшись стопами от переборки, она совершила кульбит в воздухе, пролетая над головами инсектиконов, не успевших погасить инерцию движения, врезаясь в стену. Джек испуганно смотрел вниз: время словно замедлилось, пока они парили над блестящими зелеными спинами инсектиконов. Арси вновь принимает альт-форму, едва не выронив парня, который чудом успел вцепиться в клипоны, и они последними ворвались в воронку телепортационного моста. На пятнадцатой минуте пространство бункера озарилось ослепительной дугой тока. Громовой визг инсектиконов, чьи корпуса буквально пронзились насквозь в электрической агонии, стал финальной точкой этого безумного человеческого плана. Смоукскрин замер, ошеломленный масштабом резни. База, которая должна была стать оплотом безопасности, превратилась в бойню. Рэтчет, которого Баррикейд перекинул в замкнутое пространство к молодому разведчику, явно из желания избавиться от лишнего свидетеля, в ужасе оглядывал залитый энергоном пол. Повсюду валялись оторванные конечности и искореженные фрагменты брони. Крики раненых вонзались в его аудиосенсоры, словно раскаленные иглы, парализуя процессор. Рэкеры, чьи пушки перегрелись и стали бесполезны в тесноте, перешли на клинки и булавы, буквально прорубая себе путь сквозь инсектиконовую массу. И среди этого безумия Ультра Магнус заметил их — Димера-Один и Димера-Два замерли на светофорных консолях, словно две черные капли застывшей тьмы. Их неподвижный, изучающий взгляд не оставлял сомнений — они не участвуют в битве, они её фиксируют. Ждут. — Предаконы… — выдохнул командующий, и фрагменты отчетов Старскрима сложились в единую, пугающую картину. — Каракс. Озарение ударило не хуже плазменного залпа. Вся эта атака роя, паника на базе, люди под прицелом — лишь мишура. Грандиозный отвлекающий маневр, призванный скрыть истинную цель. Теперь отчет Арси обрел смысл. Чего бы ни добивался этот монстр, Мерида не должна попасть в его корабль. Магнус трансформировался в тяжелый тягач и, взревев двигателем, рванул в сторону последней скинутой Арси геолокации. Он мчался, игнорируя вспышки взрывов за спиной, проклиная себя за то, что позволил втянуть автоботов в эту позиционную ловушку. Тяжелые вибрации в воздухе и яростный рев Предакинга наверху подтверждали: он на верном пути. Когда мимо него, обдав жаром, пронесся Даркстил, Магнус не раздумывая начал восхождение по зданию. Без специального снаряжения, впиваясь стальными пальцами в старые стены и парапеты, он карабкался к вершине небоскреба, движимый лишь долгом не сделать ситуацию хуже. На самой крыше реальность казалась застывшей в агонии. Каракс с трудом трансформировался, принимая свой истинный, гротескный вид. Каждый его выдох сопровождался свистящим хрипом — пробитые воздухоносные полости стравливали давление. Октавия уже открывала клетку вытянутой звериной мордой, готовя ловушку для Объекта Х-626. Она мельком взглянула на неподвижную Мериду, и в её желтой оптике промелькнула… жалость. Им всем сегодня чертовски не повезло. Когда Каракс уже намеревался затащить добычу в клетку, резкий шум трансформации заставил его вскинуть голову. Октавия издала утробное рычащее шипение, обнажив ряд острых клыков; она не скрывала презрения к появившемуся десептикону — Демейвинту. Мех же, не скрывая сомнений, подошел ближе и быстро осмотрел фемму. Мерида… Совсем еще юная и фатально неопытная. Она доверилась первому встречному — ошибка, которую Мегатрон никогда бы не совершил. — Где Фазовый Переключатель? — прогремел Демейвинт, не обнаружив искомого артефакта на кисти феммы. — Планы изменились, — прохрипел Каракс, продолжая волочить ее корпус к клетке. — Саундвейв не активировал её протоколы защиты. Более того — он забрал твой Переключатель с собой. — Ты клялся, что не допустишь его свободы! — Демейвинт в ярости шагнул вперед, угрожающе нависая над раненым Коллекционером. — Ты хоть представляешь, что со мной будет, если Саундвейв доложит о моем предательстве?! — Гр-р-р! — предупреждающий рык Октавии заставил десептикона замереть на месте. — Тебе стоит больше беспокоиться о том, что будет, когда об этом прознает Мегатрон, — осклабился Каракс. Его смех перешел в мучительный кашель, когда спазм сдавил поврежденные дыхательные пути. — Ты не просто предал свои ряды. Ты подставил под удар его единственную дочь — часть его искры, будущее вашей фракции. И именно благодаря твоей алчности я смог до неё добраться. Демейвинт слушал его, сжимая кулаки от бессильного гнева. В тот момент, когда он заключал сделку, всё казалось прозрачным и выгодным. Но теперь осознание просчета ледяной волной затопило его процессор. Мериде удалось вытащить Саундвейва из Зоны Тени. Если Офицер связи вернется на «Немезиду», десептиконы восстановят господство, а самого Демейвинта ликвидируют как изменника самым жестоким образом. — «Если» он узнает… — с вкрадчивым намеком повторил Каракс, заставив Демейвинта вздрогнуть. — Ты можешь служить мне. В конце концов, кто в здравом уме захочет признать своим Лидером искусственно созданное существо? А судя по тому, что Мегатрон отсутствует слишком долго, он либо окончательно сгинул, либо отвернулся от вас. Разве это не идеальный повод, чтобы посеять смуту, мой друг? — Ты предлагаешь мне настроить десептиконов против самого Мегатрона?! — возмущенно прогремел Демейвинт, хотя в его голосе уже отчетливо слышались нотки сомнения. — Ты из ума выжил?! — У тебя нет пути назад. Я слышал, у тебя есть бэта и… — Если ты хоть пальцем тронешь Нута!.. — перебил он Кибергитануса, едва сдерживая ярость. — Я тебя прикончу, даже если это будет стоить мне актива. — Напротив, я могу дать вам корабль, если ты поможешь мне, подстрекая своих собратьев к бунту. Ты, твоя конджукс-эндура и бэта сможете наконец-то оставить эту войну позади, — Каракс осклабился в предвкушении. — И никакой Мегатрон до вас не дотянется. Их разговор прервал истошный, визгливый рык. Даркстил, подслушивавший из тени, больше не мог сдерживаться. Ослепленный яростью из-за гибели брата и предательства «союзников», он бросился в атаку, игнорируя то, что Октавия была вдвое крупнее и уже скалилась в предвкушении. Каракс отдал короткий приказ, и Октавия одним ударом мощного хвоста сшибла Даркстила с пути. Она нависла над ним, подавляя своей массой и пытаясь вгрызться в его корпус. Кибергитанус уже собирался начать транспортировку клетки, когда его датчики зафиксировали движение на краю крыши. Ультра Магнус наконец добрался до вершины. — Так ты со мной? — быстро спросил Каракс, бросив взгляд на Демейвинта. — Да, — процедил мех и внезапно усмехнулся. — Но с этим автошлаком разбирайся сам. Десептикон даже не подумал помочь раненому «партнеру». Демонстративно насмехаясь над беспомощностью Каракса против ботов, он трансформировался и сиганул с крыши в дымное марево города. Кибергитанус лишь проводил его холодным взглядом — он не был удивлен. Предатель всегда остается предателем, и доверия к таким, как Демейвинт, у него никогда не было. — Сапсэн! Близнецы! — гаркнул Каракс в коммлинк. — В бой! Ультра Магнус открыл прицельный огонь, надвигаясь на врага с несгибаемой решимостью. Другого варианта не существовало: отдать Исполина в лапы Каракса означало бы признать начало конца. Краем окуляра он видел, как Даркстил, уступающий в массе и силе, захлебывается в безжалостных атаках Октавии — она буквально выжигала его броню потоками пламени, кусая до сомкнутых челюстей его конечности. Сам же Каракс укрылся за прутьями массивной клетки, не сводя взгляда с наступающего автобота. Он понял: его секрет раскрыт. Старскрим всё-таки заговорил. — У меня к тебе предложение, Магнус! — выкрикнул Каракс из-за укрытия, не рискуя выходить под выстрелы. — Делюсь информацией. Внимай! Исполин категории «Воин» создавался специально для Оптимуса Прайма. Как тебе такое заявление? Ультра Магнус не собирался верить лжецу, но само упоминание имени наставника заставило его процессор на миг заискриться. — На случай его дезактивации, — продолжал Каракс, прислонившись спиной к решетке и жадно выигрывая драгоценные секунды. — Чтобы цепь преемственности Праймов никогда не оборвалась. В Мериде есть его КНК. Его энергон. Его генетический код. Магнус замолчал, его бластер продолжал дымиться, но стрелять он перестал. — Существует вероятность в 76%, что если её корпус до завершения цикла созревания соединится с Ядром Кибертрона — искра Оптимуса Прайма откликнется на собственный код и перетрансформируется, — Каракс осклабился, его линзы сияли неестественной голубизной. — Не ожидал? -… — Почему ты молчишь, Командующий? Ультра Магнус словно провалился в бездну. В его голове роились десятки вопросов, на которые не было ответов. Логика рассыпалась, обнажая пугающие несостыковки. — Ты можешь мне не верить, но именно я разработал проект «Исполин», Магнус, — с вкрадчивой улыбкой произнес Кибергитанус. — А потом моё имя вычеркнули из списка авторов. Мерида должна была принадлежать Прайму — любому из них. Она была планом «Б». Но почему же она вдруг оказалась в руках Мегатрона?.. -… — Почему? — Снова спрашивает Кибергитанус. — Есть догадки, Магнус? Яростный вопль Даркстила вырвал Ультра Магнуса из оцепенения. Командующий тряхнул головой, отгоняя наваждение, но в тот миг, когда он решил броситься к клетке, пространство за его спиной разорвал беззвучный росчерк. Сильный, точный удар обрушился на шейные сочленения сзади. Энергон хлынул из разорванных магистралей, мгновенно заливая вокалайзер и подавляя голос. Магнус вцепился в рваную рану на шее и рухнул на колени. Перед ним, повернувшись спиной, приземлялась на крышу небольшой бесхвостый предакон, небрежно точа когти о бетон крыши. Сапсэн. Она повернула голову на 180°, не шевельнув корпусом, и издала протяжный, тонкий писк — леденящий возглас победы. «Умирай!» — читал он в этих желтых оптических сенсорах внутри ее черной оптики. Командующий не мог пошевелиться. Он захлебывался собственным топливом, силы стремительно покидали корпус. Разум ускользал в серый туман из-за критической потери энергона, а боль в шее сменилась парализующим зудом. Он не услышал её пикирования — она пронеслась по воздуху баллистической ракетой, выбрав единственную уязвимую точку. Настоящий убийца. Она даже не стала его добивать, с холодным безразличием наблюдая, как мучительно гаснет его искра. А Каракс… Каракс забирал Мериду. Близнецы-предаконы синхронно взмыли в небо, увлекая за собой тяжелый груз. Кибергитанус трансформировался и последовал за ними, отдавая приказ охотницам отходить. Октавия напоследок сомкнула челюсти на шее Даркстила, прошибая его броню так легко, словно это был тонкий лист. Сапсэн ответила ей резким чириканьем, отдавая приказ к отступлению и рванула вверх. И сиреневой оттенки предафем, подхватив изломанный корпус Даркстила задними лапами, мощным взмахом парусообразных крыльев взмыла в небо, уходя ввысь. «Красная Смерть» ждала их в верхних слоях атмосферы. Аса уже открывала шлюзы, готовясь принять добычу. Добычи, если быть точнее. Охота почти завершилась, но в этот момент Мерида пришла в сознание. -! !! Её оптика с трудом сфокусировалась сквозь прутья клетки. Первое, что она увидела — зловещие очертания красного корабля, похожего на зазубренного монстра, нависающего над ними. Ледяной ветер свистел в решетках, и осознание того, что под ней — сотни километров бездны и острые скалы Кибертрона, ударило по процессору импульсом чистого, первобытного ужаса. Она закричала — хрипло, надрывно, — и начала метаться в тесном пространстве, превращая клетку в раскачивающийся маятник. Каракс неистово зарычал, пытаясь стабилизировать конструкцию, но клетка опасно накренилась. Сапсэн, чувствуя, как паника их добычи сбивает ритм крыльев Октавии и Димеры, пронзительно запела, предупреждая: если Мерида не затихнет, она утянет их всех в смертельный штопор. Но Мерида, ослепленная болью в боку и ужасом высоты, уже не могла мыслить трезво. — Что здесь происходит?! — в панике закричала фемка, её голос срывался на ультразвуковой визг. Каракс, Октавия и близнецы Димера, удерживавшие клетку с четырех сторон, едва не столкнулись друг с другом. Масса Мериды, помноженная на центробежную силу её метаний, превратила клетку в неуправляемый маятник, угрожающий оборвать несущие цепи. — Гр-ра-а-а! — ревел Каракс. Из его пасти вытекла алая кровь и синий энергон, пока он отчаянно пытался выровнять траекторию и дотянуть груз до шлюза «Красной Смерти». Но Мерида, игнорируя раздирающую боль в боку, где кислота и удары превратили броню в рваное крошево, вложила всю свою ярость в один-единственный пинок. Её массивный сервопривод с силой ударил в решетку. Замок, не рассчитанный на такую нагрузку, лопнул с треском. И прутья с оглушительным скрежетом согнулись наружу. Но ее корпус, подхваченный безжалостной гравитацией, буквально вышвырнуло из клетки с громким испуганным фемским воплем. Вниз. На острые скалы. — НЕТ! — яростный крик Каракса перекрыл гул двигателей корабля. — Не дайте ей разбиться! Она нужна мне живой! Охотницы мгновенно разжали когти. Бросив ставшую бесполезной клетку, трое сложили крылья и камнем рухнули следом за фемкой. Октавия была ближе всех. Она видела, как Мерида беспомощно кувыркается в разреженном воздухе стратосферы, не в силах трансформироваться из-за поврежденных внутренних систем. Сиреневая предафем рванулась вперед, выставив когти для захвата. И она бы поймала, если бы ослепленная паникой Мерида не начала сопротивляться в свободном падении, отчаянно отбиваясь манипуляторами. В этот хаотичный момент, когда скорость падения превысила все допустимые пределы, когти Октавии скользнули. Случайно! Острые, как заточенные лезвия, они прошли выше корпуса. С леденящим искру скрежетом металл распорол правую сторону лицевой панели Мериды. И она громко взвизгнула от невыносимой боли. Когти вошли глубоко, разрывая хрупкие линзы из стекла и оставляя рваные две борозды, из которой фонтаном брызнул голубой энергон, ослепляя её окончательно. Мерида выла от нестерпимой боли, но крик захлебнулся во встречном потоке ледяного ветра. Агония была такой силы, что сознание вновь начало меркнуть. Она падала всё быстрее, превращаясь в бесформенный комок металла, тщетно пытающийся активировать трансформацию. Здоровый окуляр фиксировал лишь мелькающие тени предаконов, тянущих к ней свои когти. Но за секунду до того, как их хватка должна была сомкнуться на её конечности, Мерида с оглушительным всплеском рухнула в маслянистое, ржавое море Кибертрона. И тяжелые волны сомкнулись над ней. Магнитное притяжение бездны, словно невидимый гигант, мгновенно потянуло раненую фемму на дно, увлекая в темную пучину сточных вод, куда свет не проникал миллиарды лет. Охотницы в яростном гневе кружили над поверхностью, рыча на вспенившиеся грязные гребни волны. Каракс, наблюдавший за этим с высоты, пребывал в неописуемом бешенстве; он впивался когтями в обшивку собственных подчиненных, вымещая сорвавшуюся операцию. Однако, вскинув голову, он увидел Даркнес. Самая крупная особь из его охотниц возвращалась на корабль с триумфом: она тащила обездвиженного Предакинга, вонзив когти всех четырех лап в его спину, а в мощных челюстях сжимала изувеченный корпус Даркстила, отданный ей Октавией. Она одержала свою победу, несмотря на хаос. Значит, охота не настолько провалена. — Идиотки! — рявкнул Каракс, обращаясь к застывшим над водой самкам. — Сторожить берега! Найти её, иначе ваша кладка будет уничтожена к этому вечеру! Сам Коллекционер, сложив крылья, устремился к кораблю, рассекая воздух, словно стремительная стальная змея. Предаконы, парящие над волнами, обменялись глухими рыками. Сапсэн первой сорвалась к ближайшему берегу, за ней рассредоточились и остальные охотницы. Грязное море Кибертрона не принесло Мериде избавления — оно лишь заменило одну агонию другой. Едва ржавая взвесь поглотила её, она осознала, что попала в ловушку гигантского природного механизма. Глубинный магнитный поток, мощный и беспощадный, подхватил её истерзанный корпус. Ослепшая на один окуляр и оглушенная гидроударом, Мерида попыталась активировать турбины и всплыть, запустить резервные двигатели, но системы лишь жалобно искрили, выплевывая короткие замыкания. Магнитная сила была абсолютно неконтролируемой с ее стороны: она лишала её воли, неумолимо затягивая в бездонную пучину стоков. Начался бесконечный спуск в кошмар. Поток швырял её из одного глубинного водоворота в другой. В кромешной тьме, прорезаемой лишь редкими вспышками статических разрядов, Мерида раз за разом врезалась в острые, словно пики, выступы подводных скал. Каждый удар оставлял глубокие вмятины и рваные борозды на броне, сдирая последние остатки краски. Изувеченное левое крыло, застряв в узком проходе, было окончательно вырвано потоком вместе с пучком спинных кабелей и магистралей, вырвав кусок сегмента, прежде чем грязное море унесло её дальше. Она теряла счет времени от боли. Процессор, перегруженный каскадом критических ошибок, едва фиксировал реальность. Внезапно бурлящая масса вокруг сжалась, и Мериду с колоссальной силой всосало в узкий, пульсирующий магнитный туннель. Скорость стала запредельной; корпус стонал под чудовищным давлением, готовый рассыпаться на атомы. А затем магнитная петля разомкнулась, и поток с силой «выплюнул» её наружу. Мерида рухнула на твердую поверхность, несколько раз перекувырнувшись, прежде чем замереть от неверия, что она смогла выбраться. Вокруг царила мертвая тишина, нарушаемая лишь ее собственным хриплым, булькающим воем внутренних систем, отчаянно пытающихся отфильтровать поглощенный яд Ржавого Моря. Это была неизвестная, дикая местность, погруженная в вечный полумрак — явно за километры от города. Рана на боку, полученная еще в Зоне Тени, после контакта с морской химией стала выглядеть еще страшнее: края металла оплавились и почернели, словно их выжигали лазером. Но хуже всего было с лицевой панелью. Глубокая борозда, оставленная когтями Октавии, начала стремительно окисляться. Ядовитая взвесь, попавшая внутрь окуляра, медленно уничтожала фотосенсоры, вызывая невыносимое жжение. Мерида чувствовала, как слепота пожирает правое поле зрения, превращая его в хаотичную мешанину из помех и боли. Опираясь на дрожащие манипуляторы, она ползла вперед по берегу. Каждый метр давался с боем; острые выступы скал безжалостно царапали и без того поврежденную броню. Видя перед собой лишь смутные очертания ближайшего валуна, она из последних сил добралась до него и обессиленно привалилась спиной к холодному металлу. Сил больше не было. «Неужели я так умру?» — пронеслась мысль. Искалеченная, ослепшая, заброшенная в мертвую зону, Мерида ощутила ледяной ужас одиночества. Глухой, ритмичный стук её собственной Искры в пустом грудном отсеке был единственным звуком в этой тишине. Мерида закрыла уцелевший окуляр, и из него скатилась капля омывателя, мгновенно испаряясь на разъеденной солями лицевой панели. «Так больно.» Уходя в вынужденный аварийный стазис, она больше не хотела возвращаться в этот мир. Боль, сковавшая корпус, никуда не денется. Кошмары не исчезнут. Каракс всё еще где-то там, в небесах. А она… она останется здесь, в этой ржавой колыбели. Совсем одна. И эта охота никогда не кончится, потому что рядом нет того, кто должен был ее защищать. Нет создателя — нет Мегатрона. «Ты мне нужен…» Сквозь пелену стазиса пробился сон. Старое, бережно сохраненное воспоминание — самое теплое в ее архивах. Процессор проецировал кадры из её детства. В полумраке стерильной лаборатории она, еще совсем крошечная бэта, сидела под рабочим столом своего Опекуна. Маленькая Мерида читала что-то с датапада и устраивалась на выступе голеностопа Шоквейва, используя его массивный сервопривод вместо кресла и доверчиво прижимаясь спиной к его холодной броне. Поглощенный расчетами ученый позволял ей делать что угодно — лишь бы она не мешала его великому труду. Это было такое теплое, такое безопасное воспоминание… Без Мегатрона. «Тебя нет, когда нужно…» — с печалью подумала она. — «Никогда не было рядом.» Миг! Лишь короткая секунда в её восприятии. Не надеясь, что она вообще придет в себя, фемка посчитала, что это последний миг ее жизни. Но внешние раздражители вынудили открыть уцелевшую оптику. Попытка сфокусироваться провалилось. Мерида обнаружила перед собой смазанную мешанину цветов. Она в непонимании смотрела на расплывчатые кляксы и слабо мотала шлемом. Острая боль в корпусе отступила. Не полностью, но агония сменилась тупым нытьем. Почему? — Давай-давай! Подъем, Чудовище! — услышала она знакомый язвительный голос Нокаута. Пятна перед ней начали обретать четкость. В полумраке скалистой местности Мерида не верила своим поврежденным оптическим сенсорам. Нокаут, Старскрим и Шоквейв сидели перед ней полукругом — судя по всему, они потратили немало времени и драгоценного энергона, пытаясь вернуть её к жизни. Мерида была готова разрыдаться от облегчения, но лишь… бессильно опустила голову и замолчала. Стыдно. План провалился. Она их не вытащила. Она ничего не сделала путного. Но они снова ее спасают. Сидящий слева Шоквейв держал её за кисть манипулятора, выводя на свой окуляр показатели её внутренних систем. Нокаут тем временем вводил ей ударную дозу синтетического обезболивающего из запасов. — Мы, что, все умерли? — Через силу выдавливает себя Мерида и переводит опечаленный взгляд на Шоквейва. — И ты тоже?.. Почему ты умер? — Я не умер, — мрачно отозвался фиолетовый десептикон. - Ты - тоже. — Да-а, — усмехнулся медик, соглашаясь. — Но ты хорошо старалась, чтоб умереть. Больше так не делай. — Вы… Как вы… — едва слышно прошептала Мерида. — Саундвейв, — коротко ответил хриплым голосом Старскрим. — Он нашел нас всех. И тебя тоже вычислил он. Столько циклов… Столько боли прошло с их последней встречи. Они снова собрались вместе, но каждый был изувечен — и снаружи, и изнутри. Нокаут, ставший дважды предателем, которому теперь закрыт путь и к автоботам, и к десептиконам. Растерзанный корпус сикера, некогда изящный и блестящий, теперь мало чем отличался от груды металлолома со свалки. Оторванная пушка ученого ниже локтевого сегмента выглядела как финальное издевательство над тем, кто уже однажды прошел через эмпурату. И она сама — ставшая чуть взрослее, но в сотни раз уязвимее, чем в тот миг на корабле перед катастрофой. — Саун-д-вейв… — тихо повторила Мерида, пытаясь раскрыть рот шире, но челюсть отозвалась резкой, пульсирующей болью. — Это стоило того? — спрашивает Старскрим немного осуждающе, отчего она в непонимании переводит на него уставший взгляд единственной линзы. — Все это? — Не знаю… — призналась она и чуть крепче сжала пальцы своего опекуна в ладони. — Думаешь, что сможешь заменить Мегатрона? А?! — Начал злиться сикер и наклоняется к ее сидящей перед валуном корпусом. — Не можешь жить в тишине и не вмешиваться во всякий шлак вокруг?! Ты пережила дважды заточение на «Красной Смерти»! И ты знаешь, что тебя ищет этот психопат! Но все равно продолжаешь все портить! Зачем?! — Не знаю, — снова повторяет Мерида, но уже куда тише. Какую цель преследовал Старскрим этими вопросами, не понимал даже он сам. Шоквейв был слишком измотан, чтобы выстраивать логические цепочки или пресекать эту истерику. Он просто сидел рядом, стараясь лишний раз не перегревать процессор, работающий на пределе дезактивации. Ученый лишь ощущал тепло её ладони в своей единственной уцелевшей руке и молча смотрел в истерзанное лицо бэты: на пустую глазницу, на разорванный металл щеки и на бесконечную печаль в тускло горящем алом окуляре. — Мерида… Ну зачем ты это делаешь?! — сорвался на возглас Старскрим, слишком резко и эмоционально махнув когтистыми манипуляторами. — Зачем?! Объясни мне, во имя Праймуса, зачем тебе это нужно?! Что тобой движет?! — Старскрим, ты немного перегибаешь палку, — осторожно начал Нокаут, пытаясь вмешаться, но сикер яростно оборвал его. — Ты сражаешься ради десептиконов, которые даже не знают о твоем существовании! Ради десептиконов, которые даже если узнает о тебе, то будут только презирать тебя ещё сильнее! Мы все здесь на грани дезактивации! Мы грызлись с автошлаком за каждый кристалл энергона на Земле, чтобы ты росла! Чтобы ты достигла своего взросления и встала в наши ряды! И весь наш труд и все жертвы ты сливаешь своим состоянием на грани смерти?! — в гневе Старскрим замахнулся рукой и стал указательным пальцев давить на свой висок. — Подумай, Мерида! Ты моложе всех нас. Технически сейчас ты — венец эволюции, совершеннее и сильнее любого из нас! Ты можешь пережить нас всех, потому что активирована позже всех! Ты можешь превзойти Мегатрона и стать тем, чем никто из нас не может! Но надо ЖДАТЬ, когда ты достигнешь своего предела! Ждать, понимаешь?! Он сделал резкий шаг к ней, его окуляры лихорадочно мерцали. — Ты увидишь, как этот мир рассыпется в прах. Абсолютно всё и абсолютно все исчезнут рано или поздно, но ТЫ можешь остаться! Никто не оценит твой героизм, никто не вспомнит твоё желание спасти кого-то, если ты просто сдохнешь, даже не достигнув статуса взрослых! Мерида издала тихий, надрывный хрип, перешедший в мучительный кашель. Густой, ярко-голубой энергон медленно вытек из угла её разорванной губы, а из пустой глазницы справа, заменяя слезу, скатилась капля желтого маслянистого топлива. Шоквейв, хранивший тяжелое молчание, властно и в то же время успокаивающе сжал её ладонь. Он не произнес ни слова, но в этом единственном жесте чувствовалось горькое согласие с каждым яростным выкриком сикера. — Ну скажи же мне, Мерида, — голос Старскрима внезапно упал до зловещего, вибрирующего шепота. — Что останется от тебя, если ты продолжишь так подставляться? Что останется, когда ты окончательно превратишься в прах? Нужно. Думать. О себе. Мерида поморщилась от вспышки боли и слабо мотнула головой, плотнее прижимаясь спиной к выступу холодного валуна. — Хочу… домой, — прошептала она, и её голос совсем стих. — Чтобы всё было, как раньше. В наступившей тишине было слышно лишь гудение систем жизнеобеспечения. Лицо Старскрима медленно менялось. Резкие углы его узкой лицевой пластины смягчились, теряя привычную колючесть. Гневная гримаса разгладилась, уступая место сначала шоку от услышанного, а затем — беспросветной, глубокой печали. Его алые линзы, секунду назад пылавшие яростным огнем, теперь потускнели. В них промелькнуло нечто, глубоко спрятанное под слоями амбиций и коварства: капля того самого терпения, которое проявляют к новой, неокрепшей жизни, только начинающей познавать этот жестокий мир. Мерида вновь зашлась в глухом, болезненном кашле, выплевывая сгустки свернувшегося энергона. От невыносимой боли она судорожно нахмурилась и до хруста сжала кулаки, впиваясь когтями в собственные ладони и оставляя на металле глубокие борозды. Шоквейв наблюдал за происходящим, и его логические модули едва справлялись с анализом. Это было иррационально. Совершенно нелогично. Он понимал каждое слово Старскрима, разделял его доводы и в глубине процессора желал, чтобы Мерида была более эгоистичной и расчетливой. Но её признание заставило его единственный окуляр мерцать в непривычном, сбивчивом ритме. Он понимал её мотивы. И эта правда была самой нелогичной вещью во всей известной Вселенной. Нокаут, отбросив привычное щегольство и заботу о собственной полировке, тяжело опустился на колено перед раненой фемкой. Быстрым, резким движением он отстегнул сегмент своей нагрудной брони и приложил её к зияющей бреши на честплейте Мериды. Под поврежденной обшивкой, в самой глубине протоформы, коротили разорванные магистрали; свежий энергон, искрясь от статики, продолжал сочиться наружу. Шоквейв, не проронив ни слова, последовал его примеру. Он отделил массивную защитную пластину от своего бедренного сочленения и закрепил её на поврежденном сервоприводе Мериды. Эта деталь, закаленная в сотнях экспериментов, перекрыла глубокую рану, тянущуюся от бедра до коленного выступа, останавливая утечку драгоценного топлива. — «Дома»… — прохрипел Старскрим, тяжело и шумно провентилировав системы, словно пытаясь выгнать из процессора мешающие расчету эмоции. — Нужно убираться отсюда. Поднимаем её. Сикер решительно подставил свой корпус, аккуратно, но крепко перекидывая правый манипулятор Мериды через свой плечевой сегмент. Почувствовав её тяжесть и пугающий жар перегретых систем, он перевел взгляд на молчаливого ученого, который на мгновение замер, погруженный во внутренние вычисления. — Поднимаем, я сказал! — рявкнул Старскрим, возвращаясь к своему привычному властному тону, в котором сейчас отчетливо слышалось плохо скрытое, вибрирующее беспокойство. Шоквейв не стал тратить время на споры. Молча повторив маневр сикера, он подхватил подопечную под левый бок, надежно фиксируя её истерзанный корпус. Мерида, едва удерживаясь в сознании, судорожно ухватилась за мощную бронепластину на спине опекуна, инстинктивно ища в этом движении опору и защиту. Кое-как выпрямив подкашивающиеся сервоприводы, Мерида сделала первый тяжелый шаг. Она мертвой хваткой вцепилась в Старскрима и Шоквейва, чувствуя ладонями тяжелую вибрацию их работающих на пределе - тоже, двигателей. Нокаут, шедший чуть впереди в качестве разведчика, на мгновение обернулся и ехидно прищурился. — Я видел, как ты был тронут за живое, — усмехнулся медик, и в его голосе прозвучало искреннее наслаждение.— Неужели в тебе, Старскрим, обнаружилось что-то помимо вредности и бездонных амбиций? — Заткнись, пока я не пустил тебя на запчасти! — гаркнул сикер, дернув крылом так резко, что Мерида едва не потеряла равновесие. Его лицевая пластина полыхнула гневом, отчаянно пытаясь скрыть ту мимолетную слабость, которую подметил Нокаут. — Угомонитесь оба, — ледяным тоном прервал их Шоквейв. Его единственный окуляр светился ровным, подавляющим светом. — Да… — слабо согласилась Мерида, с трудом волоча конечности по истерзанному металлу почвы. — И без того тошно. — Не умничай, — злобно огрызнулся Старскрим, но при этом поудобнее перехватил её поперек корпуса, принимая на свои плечи еще больше её веса. Путь сквозь едкий туман пустошей давался им с трудом. Системы Старскрима, измотанного еще задолго, начали угрожающе перегреваться. — Шлак тебя дери, Шоквейв! — внезапно взвился он, когда его гироскопы выдали очередную ошибку. — Ты там хоть какие-то усилия прикладываешь?! У меня сейчас крыло отвалится, а ты плетешься, как недогруженный шаттл! Пошевеливайся! Мерида поморщилась от резкого голоса сикера и устало провентилировала системы. Старскрим и Шоквейв, едва переставлявшие собственные сервоприводы, несли её на себе, как ценный, но непосильный груз. Оба молчали — не из согласия, а из чистого изнурения: в их процессорах не осталось ресурсов даже на ответную колкость. Вредность. В конечном итоге сил у Шоквейва осталось только на убийство Старскрима, но уж точно не на анализ его болтовни. Впереди Нокаут, используя фары на своем честплейте, начал подавать ритмичные световые сигналы в пустоту. Закончив, он замер и вытянул манипулятор к темному небу, указывая на нечто, скрытое в вышине. Из-за помех в единственном окуляре и мутной завеси соляного тумана Мерида не сразу поняла, что видит. Огромная, тяжелая тень бархатистым облаком начала закрывать горизонт, поглощая остатки света. В вязком мареве медленно проступили две хищные алые полосы — гигантские световые панели, напоминающие глаза чудовищного монстра. Острые, как бивни, шипы и зазубренные выступы форштевня с тихим рокотом разрывали пространство, разгоняя едкую пыль. Гул антигравитационных двигателей корабля отозвался во всем теле Мериды, принося с собой не только вибрацию, но и давно забытое чувство защищенности. Корабль нависал над ними, как грозный страж, готовый забрать своих изгоев обратно в холодное чрево стали. «Немезида». Наконец-то… Дом.