Тень от тьмы моей

Их линзы отзеркаливали друг друга — алый огонь, очерченный белым ореолом. В обоих плескались бесконечная ненависть, высокомерие и гнев — словно всё худшее, что знала Вселенная, сконцентрировалось в этих двух парах окуляров. Но то, что читалось в её взоре, было лишь отражением его долгого, предательского бездействия… — Ненавидишь меня? — с издевательским смешком поинтересовался Мегатрон. — За свои страдания? Она не ответила. — Прекрасно! Ты на верном пути! — заключил он. — Боль — единственный эффективный инструмент для того, чтобы преодолеть пределы возможного и прийти к триумфу. Добиться своей цели. Мерида коротко прыснула и оскалилась — она была с ним согласна. Гнев испарился, не оставив после себя ни обиды, ни злости. Внутри нее поднималось ледяное спокойствие и непоколебимая уверенность: она на финишной прямой. Даже если следующий шаг станет для её корпуса последним, она сделает его, чтобы дойти до конца. Ей больше не требовалась активация кодов или принудительные протоколы. В самом ядре её сущности пульсировала искра Мегатрона. Без всяких вспомогательных систем она оставалась тем, кем была рождена — истинным созданием Предводителя Десептиконов. Она не удостоила его ответом — просто не соизволила. Глубоко провентилировав системы и силой воли подавляя вспышки боли, Мерида развернулась к Мегатрону спиной. Её взгляд остановился на Старскриме. Тот едва держался на ногах, сервоприводы мелко дрожали от слабости, но в его позе не было и тени попытки её остановить. Пришло время мстить за них обоих. — До самого конца — хрипло произнес сикер, протягивая ей гладиаторскую маску. — И ни шагу назад, — почти одними губами закончила их фразу Мерида, принимая старый, зазубренный металл, тронутый ржавчиной. Нокаут ловко извлек из субкармана капсулу со сжатым высокооктановым энергоном и поднес к её лицевой пластине. Прохладное, освежающее топливо приятным потоком обволокло горловые шланги. Внутренние системы с облегчением впитали живительное топливо, заполняя опустевшие до самого дна резервуары корпуса. Внезапно она почувствовала резкий укол в предплечье — Шоквейв ввел дозу допинга, чтобы агония поврежденных нейросетей не стала помехой в грядущем бою. Они встретились взглядами. Шоквейв был еще молчаливее, чем обычно, но в этом механическом безмолвии ощущались нескрываемая гордость и полное принятие её новой сущности. Какой бы она ни стала, она навсегда останется его подопечной. И как бы часто они ни конфликтовали, самым теплым воспоминанием для неё останется он, его лаборатория и уютная тишина, которую они делили вдвоем. Потому что в отличие от Великого Лорда, он был рядом. Мегатрон неотрывно смотрел на свою команду. Что-то в них поменялось в корне — глубоко, на уровне самих основ их нрава и самого существа. Старскрим, несмотря на истерзанный корпус, который навсегда лишил его былой грации в небе, больше не выглядел тем суетливым паникером, каким Мегатрон его помнил. Сикер словно обрел пугающую стабильность, став… мудрее. Видимо, запредельная боль и близость окончательного деактива научили его чему-то, чего не могли дать миллионы лет интриг. Да и Нокаут разительно изменился. В его поведении больше не было того кричащего эгоизма, который раньше определял каждый его шаг. Теперь в его действиях читалось признание ценности не только собственного существования, но и жизней тех, кто стоял рядом с ним в этой пыли. Даже Шоквейв, чей логический покой был растоптан, оставался для Мегатрона открытой книгой. Ученый хранил свое привычное молчание, но его эм-поле вибрировало от подавляемого, почти отеческого переживания за ту, что только что рванулась в небо. Мегатрон осознает: пока его не было, эти трое перестали быть просто инструментами, которыми он пользовался. Они превратились в нечто большее — спаянный болью механизм, научившийся функционировать вопреки отсутствию своего Бога. И в этом горниле страданий они выковали свое собственное Божество. — Надо воспользоваться моментом! — заговорил Старскрим, настойчиво привлекая к себе внимание Лорда. — Надо добить автоботов. Они ослабли! Такого шанса у нас больше не будет никогда! — Нет, — глухо прогремел отказ Темного Лорда. Сикер в непонимании нахмурился. Острое чувство предательства впилось в его процессор, словно раскаленные стальные прутья. От обиды и шока он на мгновение потерял дар речи, не находя, что ответить своему повелителю. — У нас другой план, — ровным, не терпящим возражений тоном продолжил Мегатрон. — Переживем этот цикл. А дальше я раскрою карты. — Мерида хочет возмездия! — не выдержал Старскрим, до предела сжимая кулаки, отчего его пальцевые сочленения яростно заскрежетали. — Все десептиконы до единого желают возмездия! Все они собрались здесь ради этого! Ты не можешь отобрать у них еще и это право! — Могу, — отчеканил Мегатрон, буквально пригвоздив своего заместителя холодным, буравящим взглядом алых линз. — И буду. Все мои действия в прошлом были результатом одной глобальной ошибки — последствием моих поспешных, импульсивных решений. Хочешь ты этого или нет, Старскрим… и хочет ли того сама Мерида, но она не повторит мой путь. Она не совершит ту же ошибку, чтобы потом потратить на её исправление большую часть своей жизни. — Но… — Разговор окончен! Старскрим промолчал. Вопреки своей старой привычке, он не стал спорить дальше и не проронил больше ни слова. Не сейчас. Слишком тяжелым и давящим был авторитет вернувшегося Лорда. — А сейчас следуем первоначальному плану, — жестко напомнил Мегатрон о том, что дела на поле боя не ждут. Сикер поднял раскрытую ладонь, и этот жест мгновенно зафиксировал Саундвейв, неотрывно следивший за полем боя с высоты. Связист начал сближение флагмана с эпицентром сражения, чтобы эвакуировать офицеров. Вокруг Мегатрона один за другим поднимались солдаты — незнакомые ему коны, израненные, избитые и предельно ослабленные. Но все они, не колеблясь, пошли следом за Меридой. Она вела их за собой так же, как он сам когда-то вел легионы в Каоне. Глядя на это, Мегатрон ощутил, как внутри невольно затеплилась гордость: даже без активации протоколов Мерида смогла повторить его путь. Это достижение стоило признания. Заметив вдали, что предаконы перегруппировываются для массированной атаки, Мегатрон выдвинулся вперед, решив лично расчистить путь для своего создания. Он на бегу достиг обрыва и, не замедляясь, спрыгнул с края. Трансформировавшись в воздухе, он мощным рывком взмыл в небо, за долю секунды сократив расстояние до Мериды. Когда Даркнес изрыгнула поток яростного пламени, Мегатрон принял удар на свою обновленную броню, закрыв собой фемку. Этот маневр позволил Мериде, не теряя скорости, прорваться сквозь заградительный огонь и устремиться прямо к «Красной смерти». Мегатрон слышал, как небольшая предафем отдавала указания самой крупной из охотниц. Та резко раскрыла свои крылья-паруса, застыла в воздухе, а затем спикировала вниз, плотно прижав крылья к корпусу. Не теряя ни секунды, Мегатрон открыл огонь по близнецам: мощные плазменные разряды оставляли глубокие ожоги на их пластинах. Димера-Один и Димера-Два зашлись в болезненном визге и рухнули, сбиваясь о выступы скал. Оставшаяся Октавия пыталась держать дистанцию, охваченная леденящим ужасом перед этим мехом, но Мегатрон сам пошел на прямое столкновение. Сиреневая охотница раскрыла пасть, выдыхая в небо уничтожающий поток огня, надеясь скрыться и дать сестрам фору. Она не учла одного: Мегатрон пришел именно за ней. Сквозь стену пламени он трансформировался и железной хваткой вцепился в длинную шею предакона, увлекая её за собой в стремительное падение. Защищая честплейт, Октавия в миг приняла робо-форму, прикрыв искру манипулятором, пытаясь отпихнуть себя куда большего по размеру меха. Падая в бездну, она смотрела на него умоляющим взглядом, надеясь на милосердие. Но разве Бога войны арен Каона можно разжалобить мольбой? Октавия с грохотом рухнула на твердую поверхность. Серебристый колосс мгновенно навис сверху, не давая ей ни единого шанса на маневр. Его хватка на уязвимой шее была стальной и безжалостной, а алые линзы горели холодным огнем, в котором не было места состраданию. — Прошу!.. — едва слышно пискнула сиреневая охотница, чьи системы уже начали выдавать критические ошибки от давления. Мегатрон проигнорировал мольбу, но внезапный звонкий, пронзительный возглас заставил его вскинуть голову. Алые линзы сфокусировались на небольшой фигурке предакона, который яростно размахивал крыльями, привлекая всё внимание на себя. Гладиатор прищурился, оценивая дерзость этого бесхвостого создания. И это существо трансформировалось в робо-форму и встало напротив, закрывая собой путь. Манипуляторы Мегатрона, сжимавшие шею Октавии, даже не дрогнули. Сапсэн видела, как металл под пальцами Лорда начинает деформироваться, и как больно члену её прайда. Никогда она не видела столько яростного воина. — Отпусти её! — властно произнесла Сапсэн, принимая на себя бремя Лидера. — В ней теплится новая жизнь! Убивать заискренное создание — это подлая низость, недостойная воина! — Как лицемерно взывать к чести и говорить о подлости, когда вы сами, пытались убить бэту, — осклабился Мегатрон, и в его голосе прозвучала опасная насмешка. Сапсэн перевела взгляд на встревоженную, застывшую в когтях врага Октавию. Лидер охотниц чувствовала леденящий ужас, исходящий от этого меха. Он не превосходил их размером, но та аура абсолютной смерти, которую он сеял вокруг себя, не поддавалась описанию. Остаток влияния Юникрона предаконы ощущали всем своим нутром и боялись. А Мегатрон стоял непоколебимо, готовый одним движением оборвать жизнь и связь поколений, и Сапсэн понимала: ей придется с ним сражаться… — Предлагаю смену власти, — вдруг нарушил её речь гладиатор, и в его голосе не было и тени сомнения. — Присоединитесь к моей команде. И вы все будете жить. —… Это предложение было столько неожиданным, что фемки застыли. Сапсэн смотрит на Октавию, которая испуганно лежала под массивным корпусом Мегатрона. Лидер охотниц видела, как когти Лорда десептиконов слегка сжались на шейных магистралях сестры — одно движение, и та лишится головы навсегда. Для Сапсэн этот выбор был сродни прыжку в неизвестность. С одной стороны — Каракс, который держал их на коротком поводке и привычная жизнь прайда, с другой — выживание вида под знаменем того, кто олицетворяет собой саму войну. Она чувствовала, как алая оптика Мегатрона сканирует её Искру, не оставляя пространства для маневра или лжи. — Мы… — голос Сапсэн дрогнул, но она заставила себя расправить плечи. — Я согласна. Отпусти ее. Мегатрон медленно разжал манипулятор, позволяя сиреневой охотнице содрогнуться всем корпусом и поспешно отползти в сторону. Он больше не удостаивал её вниманием — его взор был прикован к небу, где серебристый росчерк Мериды уже почти коснулся обшивки «Красной смерти». — И так, — Мегатрон небрежно стряхнул с ладони частицы чужого следа и повернулся к Сапсэн. — У вас ведь должен быть Король? Или этот Каракс всерьез возомнил, что его мании величия достаточно для трона? Октавия и Сапсэн переглянулись. Этот мех читал их иерархию как открытый архив, при этом так легко и пренебрежительно отодвигая фигуру Каракса на задний план, словно тот был не тираном, а назойливым скраплетом. Холодный, оценивающий взор Лидера десептиконов не оставлял пространства для маневра. — Гор — наш Король, — ответила Сапсэн, стараясь, чтобы голос не слишком сильно дрожал. — Но у нас есть новый кандидат. — Кто?.. — Октавия в замешательстве дернула предводительницу за локтевой сгиб. — Предакинг? — Предакинг?! — Мегатрон переспросил это имя с таким искренним недоумением, что по его броне, казалось, пробежала искра недовольства. — Что, других вариантов вообще не было? — Непростые времена, — Сапсэн демонстративно закатила оптику, выражая этим жестом всю глубину их кадрового кризиса. — Выбирать приходится между тем, кто хочет нас съесть, и тем, кто просто есть. — Понимаю, — Мегатрон хмыкнул, и в этом звуке послышалось нечто, отдаленно напоминающее мрачное веселье. — У десептиконов тоже был период, когда Старскрим считал себя центром Вселенной. Это не лечится. — … — Что ж, поздравляю. Ваша политическая ситуация только что радикально улучшилась. Теперь у вас есть Великий я — Мегатрон. И в отличие от вашего «кандидата», я хотя бы знаю, с какой стороны смотреть на небо. И не ем своих подчиненных… По крайней мере, в будние дни. Мегатрон трансформировался, обдав охотниц волной раскаленного воздуха и гравием из-под мощных опор, и стремительно рванул в сторону основного сражения. Две фемки в полном недоумении отшатнулись, провожая взглядами массивную, подавляющую фигуру гладиатора. Октавия, всё еще немного подрагивая в коленных шарнирах, подалась вперед и прижалась аудиосенсором к шлему сестры. — А он хорош… — едва слышно шепнула сиреневая охотница, провожая взглядом стальной блеск его брони. — Смотри, какой… видный мех. Харизматичный. Не то что наш недоумок. — Что?! — Сапсэн резко нахмурилась и с размаху ткнула её локтем в поврежденный бок. — Ты разродиться еще не успела, а уже ищешь, с кем перепихнуться! Окстись, Октавия! Он тебя чуть не убил! — Ну, зато сразу видно — Король, — Октавия невозмутимо поправила помятую пластину на предплечье. — Сильная рука, тяжелый взгляд… А голос! Сапсэн лишь тяжело вздохнула, понимая, что логика заискренной предафем — это область, которая не изучена точно. В любом случае, небо над ними больше не казалось таким беспросветно черным. Или, по крайней мере, оно перестало отливать кроваво-красным цветом безнадеги, который сопровождал их всё время правления Каракса.

***

Даркнес стремительно летела в сторону Мериды, и фемка уже готовилась к лобовому столкновению, морально настраиваясь на жесткий таран. Но… к ее глубокому удивлению, предакон пролетает мимо, складывая крылья, и на полной скорости врывается в небольшой открытый шлюз флагмана. Мерида на миг опешила, но тут же среагировала — резко поддала тяги на двигатели. Нос истребителя через силу, преодолевая сопротивление воздуха, вскинулся вверх, уходя к самому небу. Набрав нужную высоту для маневра, она трансформировалась в падении и с оглушительным грохотом приземлилась на огромную взлетную площадь «Красной смерти». Зрелище вокруг заставило бы содрогнуться любого. То тут, то там на обшивке лежали оторванные, искореженные конечности инсектиконов, а порой и целые корпуса, разорванные буквально пополам. В воздухе стоял тяжелый, удушливый запах паленого металла, окислившейся проводки и вытекшего энергона. Это месиво вызывало немое, подступающее к горловым шлангам отвращение. Но Мерида стойко выдержала внутренний порыв развернуться и сбежать подальше от этого смрада. Она глубоко, прерывисто провентилировала системы, заставляя процессор работать четко. —!!! Мерида резко замерла, когда датчики внутри корпуса тревожно замигали. Системы зафиксировали приближающееся эм-поле — тяжелое, плотное, чьи волны накатывали с такой силой, что носитель явно даже не думал скрывать своего присутствия. Вскоре и характерный, надрывный шум мощного двигателя оповестил о себе, заставив ее окончательно развернуться навстречу звуку. Фембот неотрывно смотрела на приближающийся объект. Под гладиаторской маской ее лицевая пластина вытянулась от абсолютного непонимания, а единственная здоровая левая оптика удивленно расширилась, фиксируя силуэт. Это был самый неожиданный, самый невозможный кон, который только мог появиться здесь в такой критический момент. Черно-зеленый массивный звездолет спикировал рядом и с оглушительным лязгом трансформировался в воздухе, приземляясь на палубу «Красной смерти» с такой силой, что по обшивке пошли вибрации. Красные оптические линзы посмотрели на неё с высоты пятнадцатиметрового роста. Величайший из воинов десептиконской армии, обладатель шести альт-модов, едва заметно кивнул в ответ на её застывший, непонимающий взгляд. — Сиксшот… — Мерида осеклась и мотнула шлемом, пытаясь осознать реальность происходящего. — Но… почему именно сейчас? — Я хочу это тебя видеть. Возможно, это действительно было то, чего она ждала больше всего на свете. Больше, чем запоздалого появления Мегатрона или возвращения Саундвейва. Это было признание. Принятие её как равного воина. Подтверждение того, что она переросла статус подопечной и готова к большему. Сиксшот медленно протянул к ней раскрытый манипулятор. В центре его широкой ладони вспыхнул графический код его личного коммлинга. Мерида, всё еще не веря своим датчикам, неуверенно коснулась его руки своей ладонью. Номер мгновенно исчез, прописавшись в её контактах приоритетной связью. — Есть план? — коротко спросил он, и в его вокалайзере не было ни тени сомнения в её лидерстве. — Я сама сделаю это, — уверенно сообщила Мерида, выпрямляясь и смотря на выставленный клинок на предплечье. — Только бы никто не мешал. — Твоя цель — Каракс. Моя — всё, что не является им. Сиксшот мог бы зачистить этот корабль в одиночку — быстрее, эффективнее и чище. Но он понимал: ей это необходимо. Ей нужно было встретиться с собственным кошмаром и лично перешагнуть эту черту. И он, проявляя высшую форму уважения и терпения, позволит ей вести за собой. Он станет её тенью, её несокрушимым щитом, чтобы увидеть этот триумф. Он понятия не имел, какую драму Каракс разыграл и какую пакость совершил — ужасную, унизительную и низкую. Но Сиксшоту было даже не интересно. Ему не нужны были чужие грязные секреты, мотивы или оправдания. Для него существовала лишь боевая задача. Есть цель, Мерида её видит, и эту цель необходимо уничтожить. Больше не требовалось никаких сложных вычислений, тактических маневров и долгих расчетов процессора. Всё упростилось до базовых военных алгоритмов. Как раз то, что ему и надо. — Я пройдусь через… Голос Мериды, оповещающий Сиксшота о месте встречи, в миг оборвался резким, оглушительным взрывом, пришедшим откуда-то из нижних ярусов флагмана. Поверхность «Красной Смерти» содрогнулась от мощного импульса, заставив обоих едва не потерять равновесие. Сиксшот вовремя среагировал: его массивная ладонь легла на плечевой сегмент Мериды, стабилизируя её и властным толчком направляя вперед. Не тратя времени на слова, фемка сорвалась на бег, высматривая первый же открытый шлюз или пролом в обшивке, куда могла бы протиснуться её фигура. Сиксшот выпрямился во весь свой колоссальный пятнадцатиметровый рост, расправляя широкие плечи и заставляя тысячи деталей своих шести альт-форм прийти в движение, разогревая механизмы перед боем. Стоя на краю вражеского корабля, величайший воин был готов встретить любую угрозу — от карательного отряда до самого Прайма. Но увиденное изумило даже его. Из развороченных нижних палуб, словно сама преисподняя изрыгнула свой гнев, наружу вырвался чудовищный, неизмеримых размеров предакон. В этом существе было не менее пятидесяти метров длины, а его броня, окрашенная в зловещие красно-синие и иссиня-черные тона, казалось, не отражала, а впитывала в себя свет. Это был оживший механический кошмар прошлого. Массивный, бронированный череп существа венчала корона из шести оптик, пылающих багровым гневом, а челюсти, усеянные частоколом вибрирующих лезвий, могли перекусить корпус целого флота. Вместо единой крупной брони его огромный корпус покрывали сегментированные пластины из сверхпрочного сплава, которые топорщились при каждом движении, обнажая раскаленные внутренние магистрали, светящиеся ядовитым жаром. Тяжелый, усеянный шипами хвост-палица с грохотом ударил по обшивке, оставляя глубокие вмятины, а из пазух на спине вырывались струи перегретого пара, создавая вокруг монстра плотную завесу тумана. Это не был просто зверь. Нет… Это была передвижная крепость, в которой ярость предаконов слилась с бездушной мощью кибертронской древности. Истинная «Красная Смерть», обретшая волю. Сиксшот медленно перехватил свои пушки, и на его лицевой пластине, скрытой маской, промелькнуло азарт. — Мне начинает это нравиться, — пророкотал он. Мерида, уже нырнувшая в узкий коридор, протиснулась вглубь. Враг сбросил маски. Больше не было нужды в прятках — осталась только чистая открытая бойня. Стоящий издали десептиконский флагман держался в стороне. Но даже его обитатели были крайне удивлены такому появлению. Мегатрон, смотрящий на происходящее с первых рядов прямо с носовой части «Немезиды», оценил бы этого предакона как настоящую машину для убийства. Да и стоящие подле него Сапсэн и Октавия в унисон вздрогнули, стоило чудовищу сброситься с палубы «Красной Смерти». — Гор… — шепнула Октавия и немного отступила назад, с глухим стуком врезаясь спиной в честплейт Мегатрона. — Не всё так плохо, — усмехнулся серебристый мех, даже не пошевелившись от этого столкновения, и пронзительно осмотрел фемку с сиреневой броней. — У нас есть Сиксшот. — Ох, милый, — тихо рассмеялась Октавия, мгновенно позабыв о страхе, и вальяжно указала раскрытой когтистой ладонью в сторону сестрицы. — Сапсэн сама с ним справится в один удар. Правда же, сестренка? — Уймись, — строго оборвала её Сапсэн, даже не повернув головы. — Раз у нас теперь есть Король, пусть Король и решает проблему. Я не собираюсь подчищать за ним всякий мусор! Мегатрон скептически опустил взгляд на эту самую Сапсэн. Ростом она была не больше семи метров — буквально вровень с Арси, ну, может, на полголовы выше. И при этом Октавия на полном серьезе заявляет, что это маленькое бесхвостое существо способно «в один удар» уложить монстра, который в длину превышает пятьдесят метров? Лидер десептиконов мысленно хмыкнул. Конечно, самоуверенность в его подчиненных всегда приветствовалась, но это заявление звучало крайне сомнительно… Если только у этой мелкой фемки не было какого-то очень специфического туза в рукаве.

***

Предакинг замер, когда до него донесся этот оглушительный, грозный рев. Внутри него все инстинкты взвыли от предупреждающего ужаса, заставляя его вскинуть клыкастую морду вверх в полном непонимании. На каком-то глубоком, древнем уровне он ощущал, что этот звук несет в себе не просто угрозу, а чье-то неистовое, смертельное желание уничтожить его. Первым порывом было спрятаться, найти укрытие, но влетевшая в тюремный отсек Даркнес не оставила ему ни единого шанса даже подумать об отступлении. Фемка, не теряя ни секунды, трансформировалась в робо-форму. Одним резким, мощным рывком она сорвала цепи, удерживавшие Предакинга, и едва дождалась, пока он примет свой истинный облик. Тот не успел даже расправить затекшие, истерзанные плечевые сегменты, как охотница схватила его за руки. И слова посыпались из неё, как вода из ручья: — Именем Старшей Охотницы — Сапсэн Бесследный Блик, силами древних, мудрых и великих Королей прошлого, я, исполняющая ее обязанности — Даркнес Темное Небо, нарекаю тебя шестым Королем нашего прайда! Клянемся служить с сестрами во имя твоего величия и продолжения твоего рода… И всё такое! Бла-бла-бла! Закончили. Поздравляю! Ты — наш Король! — Э-э-э… — только и смог выдавить ошеломленный Предакинг, чьи мысли никак не поспевали за действиями этой сумасшедшей фемки. — А теперь — битва Королей! — выпалила Даркнес и со всей силы потащила его, опешившего и дезориентированного, к приоткрытым шлюзам корабля. — Вперед! Одним точным, сильным пинком Даркнес отправила Предакинга в открытый полет, прямо навстречу надвигающемуся, чудовищному силуэту Гора. Убедившись, что «посылка» доставлена точно по адресу, она широко, хищно улыбнулась. Да, коронация прошла немного скомканно, без лишних церемоний и пафоса, но главное — она прошла. И теперь у них есть новый, законный Король, которому предстоит доказать свое право на трон в самом пекле этой битвы. А ей надо искать кладку, пока Каракс занят спасением своей шкуры.

***

Мерида остановилась в широком коридоре корабля-тюрьмы и глубоко, судорожно провентилировала системы. Ей было страшно. Но этот страх питал не ужас перед возможным деактивом здесь и сейчас — её пугали собственные воспоминания. Казалось, внутри неё как личности уже не осталось ничего, что можно было бы потерять. В этот миг она поймала себя на мысли, что готова пойти на любые, самые низменные и грязные поступки, лишь бы доползти до своей цели. Она снова двинулась по коридору, ведомая чистым, первобытным инстинктом преследования. В главной цепи её процессора сейчас крутились лишь два базовых алгоритма: найти и убить. Как? Зачем? Почему? А что будет потом? Последствия… Всё это безжалостно стиралось и уходило на второй план. Ей нужны были только координаты врага, и ничего больше. И она чувствовала: Каракс знает, что эта встреча станет для него финальным процессом. В тот раз — в их самую последнюю встречу лицом к лицу — Мерида ощущала то же самое, что и сейчас: предельную уверенность в себе. Но тогда, отягощенная полным отсутствием боевого опыта, её ментальная сила отчаянно проигрывала слепому страху. Теперь всё было иначе. За первым же поворотом налево датчики пикнули — координаты сошлись в нулевой точке. Каракс встретил её лично. Он стоял посреди темно-красного, содрогающегося от далеких взрывов коридора и смотрел на неё прямым, немигающим взглядом. В этой звенящей тишине столкнулись две абсолютно разные формы жизни: умирающая, цепляющаяся за осколки былого величия, и молодая, неудержимо развивающаяся. — Ты умрешь мучительной смертью, — Мерида слово в слово повторила фразу, которую бросила ему в их прошлую встречу, закрепляя приговор и напоминая обо всем, что он с ней сделал. — Помилования не будет. Мир вокруг словно впитал эту клятву, запечатывая её в саму обшивку корабля. Воздух стал плотным, а далекие звуки битвы — глухими, будто сам Кибертрон выступал немым свидетелем этого пакта. Мерида произнесла приговор спокойно, без тени дрожи или запинки, а её алые линзы горели уверенным, ровным огнем. Каракс хмыкнул. Его голубая оптика хищно сузилась, фиксируя взгляд фемки. В её глазах горело отражение той самой войны, огня и мук, которые Мегатрон когда-то обрушил на вселенную, а теперь всё это готово было обрушиться лично на него. Кибергитанус отчетливо видел это: гладиатор Каона фантомной, удушающей тенью нависал за её спиной. Тот же мертвенный взгляд. Та же несгибаемая воля. Та же абсолютная неотвратимость, некогда сравнявшая великие города с горизонтом. Тень, которую отбрасывала Мерида в тусклом свете аварийных ламп, казалась огромной, пугающей и бездонно темной. Но Каракс заставил себя оскалиться. Ведь это была просто тень? Приговор, окончательный и не подлежащий обжалованию, начал приводиться в действие. Каракс смотрел в эти линзы — пугающе спокойные, мертвенно-холодные, но при этом обжигающе алые, — и внутри его процессора за запертыми замками логики медленно рождалось понимание того, кто именно стоит перед ним. Тот самый образ, то самое имя, которое он боялся произнести даже в мыслях. — Привет, Кукла, — вопреки нарастающему ступору систем, Каракс растянул губы в хищной, клыкастой улыбке, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. Мерида не ответила. Вместо слов она плавно приняла боевую стойку, и с металлическим щелчком из её предплечья выдвинулся тяжелый, идеально заточенный клинок. Гладиаторская маска надежно защищала её оптику, но сам этот символ арен Каона, казалось, транслировал в пространство всю концентрированную ненависть десептиконского начала. Всё то, что веками ковалось в рабских шахтах и проливалось на песок гладиаторских арен, сейчас было направлено на одного-единственного автобота. Три бесконечные секунды тяжелыми каплями упали в звенящую пустоту коридора. Время словно замедлило свой ход, заставляя внутренние хронометры фиксировать каждый микроцикл. А затем они одновременно сорвались с места, бросаясь в лобовое столкновение.

***

Сиксшот с искренним интересом рассматривал огромного предакона, что неповоротливым, медленным ходом двигался в сторону «Немезиды». Деформированные от бесконечно долгого бездействия когтистые лапы чудовища заметно косолапили и подворачивались по краям — верный признак того, что эта махина физически не способна на стремительный бег. Крылья за её спиной хоть и присутствовали, но явно уступали масштабам самого корпуса, а значит, далеко и высоко этот монстр точно не взлетит. Весь длинный, объемный — чудовищно гигантский корпус Короля Предаконов, Гора, был настолько плотно укрыт толстым слоем брони, напоминающим монолитные доспехи, что даже Шестифазник на мгновение засомневался в эффективности своего оружейного арсенала. Чуть выше, в сером небе, Сиксшот отчетливо видел Предакинга. Тот яростно летал вокруг зверя, тщетно пытаясь нащупать хотя бы одну уязвимую зону. Но молодой мех лишь продолжал бессильно кружиться по орбите, словно назойливая системная ошибка, не находя ни малейшей бреши в идеальном эволюционном бронировании Гора. Решив взять инициативу в свои манипуляторы, Сиксшот активировал плазменную пушку точечного выстрела с разрушительной силой класса С0. Заряд со свистом сорвался с орудия и с филигранной точностью угодил прямо в цель. Оглушительный взрыв с колоссальной зоной поражения расцвел на корпусе гиганта, но… его разрушительная энергия будто просто увязла и погасла, столкнувшись с плотными пластинами брони. Гор лишь издал протяжный, полный первобытной ярости рык и медленно повернул массивную голову. Шесть желтых линз сфокусировались прямо на Шестифазнике. Понимая, что привлек внимание опасного противника, Сиксшот сорвался с края корабля и прямо в падении трансформировался в сверхзвуковой джет. Не теряя ни наноклика, он выжал двигатели на максимум. Перейдя на форсаж и породив мощную взрывную волну ускорения, он ринулся вперед, бросая в бой весь свой стандартный арсенал. Величайший воин посчитал это отличной возможностью испытать предел собственных способностей в полевых условиях. И всё же Сиксшот с трудом верил своим оптическим датчикам: его снаряды не могли пробить эту чертову броню. Он атаковал гиганта со всех возможных ракурсов, заходил на виражи, выжигал обшивку ревущим пламенем встроенного огнемета, но несоизмеримо более крупный предакон словно вообще не замечал этих атак, продолжая свое неотвратимое движение. Но когда Гор остановился и, сделав короткий вдох, начал раскрывать огромную, усеянную клыками пасть, Сиксшот и Предакинг, даже толком не зная друг друга, на чистых рефлексах воинов в унисон ринулись обратно. В следующий миг всеразрушающий поток огня выплеснулся из клыкастой пасти чудовища. Жар этого пламени был настолько первобытным и концентрированным, что легко мог сравниться с жаром самого Солнца. Благо, вовремя считав угрозу, Сиксшот успел уйти с траектории нападения. Прямо в воздухе он трансформировался в режим крылатого волка и с тяжелым лязгом приземлился прямо на массивную спину гиганта, впиваясь когтями в стыки бронепластин. Сапсэн внимательно смотрела с поверхности «Немезиды» на эту борьбу двух Королей и на огневую поддержку десептиконского воина. Гор был слишком огромен, его толстую броню не брало ни одно известное оружие. Фемка заметила, как в небе закружились близнецы-предаконы. Держась поодаль друг от друга, они слаженно отвлекали внимание монстра, чтобы дать Предакингу хоть какой-то шанс на успешную атаку. В какой-то момент близнецы резко пошли на сближение и соединились, став одним целым двухголовым предаконом, и принялись одновременно распылять потоки воздуха и яростного пламени по гигантскому корпусу Гора. В это же время Предакинг неистово сражался бок о бок с Сиксшотом, мертвой хваткой вцепившись в толстую, казавшуюся непробиваемой шею старого Короля. Но Гор был слишком древним существом. Его запредельные размеры и невероятная толщина брони сводили на нет любые тактические усилия. — Они не справляются, — с глухой досадой в голосе произнесла Сапсэн, сжимая манипуляторы. — Бесполезный идиот. — Ты идешь? — тихо спросила стоящая рядом Октавия. — Или будем просто ждать, пока они там окончательно умрут? — Даркнес уже направилась к кладке внутри корабля, — говорит Сапсэн. — У нас нет времени выжидать, пока Предакинг сообразит, что делать. Мегатрон, стоящий чуть поодаль, высокомерно и пренебрежительно фыркнул, скрестив руки на груди. — Ты действительно считаешь, что способна остановить его? — с холодной, едва заметной улыбкой поинтересовался бывший гладиатор. — Просто хотел уточнить, что именно ты собираешься предпринять против этой горы металлолома? Сиксшот сделает всё куда быстрее и чище. Сапсэн медленно повернула к нему шлем. Её яркие желтые линзы вспыхнули леденящим, пугающим огнем, в котором на миг промелькнула вся дикая, первобытная натура её естества. — Не смей недооценивай меня. Я — старшая из сестер, — ответила она голосом, от которого повеяло абсолютным холодом. — Это Я в свое время решила сделать Гора Королем. И это я решаю, когда его правление кончается. Маленькая фигура предакона спрыгнула с обрыва, и её крылья плавно собрались вокруг туловища. Каплевидная серебристая тень скользнула резко вниз, словно сорвавшийся камень. Казалось, столкновение с поверхностью неизбежно, но в самый последний момент небольшие крылья параллельно расправились, и корпус пролетел по касательной к поверхности, едва не задевая обломки. Желтые линзы Сапсэн непрерывно считывали территорию, а темный ободок внутри оптики мгновенно убирал блики от пожаров, указывая ей чистый путь к небу. Маленький, сплющенный в трапецию хвост резко сменил угол, и фемка стрелой взмыла ввысь. Среди бушующего огня и грохота битвы она осталась незамеченной, ловко проскользнув в плотные, темные тучи, намереваясь подчинить себе саму грозу. Она летела текучей кометой среди свинцовых облаков, плавно набирая скорость и закладывая огромный круг по большой оси неба. Сапсэн намеренно меняла направление воздушных потоков, заставляя их закручиваться в вихрь. Маленький предакон ускорялся всё сильнее, буквально за собой создавая торнадо и стягивая грозовые тучи в одну точку. И когда первая, мощная молния с треском пронзила её корпус, напитывая системы колоссальной энергией, Сапсэн издала тонкий, визгливый писк. Этот звук, усиленный бурей, пролетел сквозь облака по шквальным ветрам и отчетливо донесся до тех, кто остался внизу. Октавия резко вскинула шею вверх, завороженно наблюдая за тем, как облака стремительно образуют колоссальную воронку. Предафем инстинктивно поджала чувствительные пластины на висках, спасаясь от заложившего аудиосенсоры давления, и сделала медленный шаг назад. Она случайно задевает массивный корпус Мегатрона и поспешно обернулась, ловя на себе его тяжелый взгляд. — Сапсэн готовится к броску, — сообщила Октавия, и в её обычно беззаботном вокалайзере отчетливо проступила тревога. — Очень быстро на этот раз. — И что? — Мегатрон даже не повернул шлема, продолжая снисходительно наблюдать за бурлящим небом. Октавия снова подняла взгляд желтых линз к грозовой воронке. Внутри её корпуса неспокойно, предупреждающе прогудели системы, фиксируя запредельный скачок напряжения в атмосфере. — Надо скрыться, — выдохнула сиреневая фемка и, больше не тратя ни секунды на объяснения, поспешила первой покинуть открытую носовую часть «Немезиды». — Быстрее же! -… Тем временем в самом сердце бури Сапсэн мчалась внутри образованного ею вихря, стремительно размахивая небольшими крыльями. Сейчас для неё было главным рассчитать всё до миллисекунды, чтобы взбесившийся воздушный поток не унес её саму за собой и не размазал внутри. Гроза вокруг неё набирала первобытную ярость, швыряя колоссальные ветвистые молнии во все стороны. Атмосфера накалялась до взрывной, критической отметки. Вся эта колоссальная мощь собиралась воедино, пронизывая маленький серебристый корпус предакона. Разряды искрили сквозь её броню и тянулись следом, превращаясь в колоссальный, ослепительно сияющий электрический хвост. Когда плотность энергии достигла предела, став практически неконтролируемой, Сапсэн издала второй визг, который пронесся внутри грозовых туч пугающим, закладывающим аудиосенсоры свистом. «Я выбираю цель!» Близнецы-предаконы первыми услышали этот знакомый до ужаса писк и буквально замерли в воздухе. Вскинув головы вверх, они увидели знакомые облака: у маленькой бесхвостой охотницы появилось гигантское, смертоносное продолжение тела. Небо над ними скручивалось в пугающий, плотный водоворот, и электрические разряды лились со всех сторон, как ливень. Димеры громко, неистово зарычали обеими головами, привлекая внимание Сиксшота и Предакинга. Бывший Король так же поднимает огромную голову и шесть линз фиксируют, как Сапсэн собирается пикировать и нанести удар. Всю местность пронзил тонкий, пронзительный свист, стремительно нарастающий в своем диапазоне и переходящий в ультразвук. По велению самих ветров всё небо закружилось по часовой стрелке, превращаясь в циклопический вихрь, а в самой его середине вспыхнуло длинное электрическое преломление. Этот ослепительный плазменный жгут, ставший сердцевиной шторма, в точности напоминал гигантский гибкий хвост. И этот хвост, концентрируя в себе мощь сотен молний, на бешеной скорости мчался вслед за крошечной серебристой предафем прямо на застывшего внизу гиганта. Гор рычит — этот звук звучит как явное, жуткое проклятие. Он изо всех сил разводит в стороны огромные, рваные крылья-паруса за спиной, и их колоссальная тень мгновенно покрывает всю территорию под ним. Древний Король стремительно, отчаянно желает взлететь и скрыться от надвигающегося рока, чувствуя, что его броня больше не спасет. Димеры, заметив, что молодой Король замешкался, сильно лягнула Предакинга в бок и поторопила, грубо толкнув вперед. Сразу после этого они сами бросились наутек на четырех конечностях, перепрыгивая завалы огромными, неестественно гибкими прыжками. Предакинг всё еще не до конца понимал истинную причину столь панического отступления дикого прайда, но доверился инстинктам охотниц и послушно замкнул их бегущий ряд. Гроза усиливалась с каждым наносекундным тактом. Она надвигалась, неотвратимая и звенящая от напряжения. Злой рок пришел за своей законной целью. — Это ваш солдат? — обеспокоенно спросила Октавия, заметив из укрытия «Немезиды» Сиксшота, который всё еще кружил в опасной зоне поражения. — Он должен убираться оттуда! Живо! — Сиксшот переживет, — самонадеянно и вальяжно хмыкнул Мегатрон, привыкший к абсолютной неуязвимости своего Шестифазника. — Нет, — жестко оборвала его охотница, и её сиреневая броня тускло блеснула в свете молний. — Не переживет. Сапсэн ударит небом. Если он не уберется прямо сейчас, то сгорит его искра. Мегатрон недоверчиво оглядел высокую, статную фемку со сложенными позади крыльями её истинной сущности предакона. В её голосе не было привычного кокетства — только животный страх перед тем, что сейчас произойдет. На секунду Лорд задумался, а затем резко повернулся в сторону Саундвейва, коротко кивнув Связисту, чтобы тот немедленно передал приказ об отступлении Шестифазнику. Тем временем Гор стремительно пытался покинуть место падения электрического шторма. Но титан никак не мог взлететь: деформированные за циклы заточения крылья не справлялись с неподъемным весом корпуса, а тяжелый хвост нарушал баланс. Он спиной ощущал, как начался хлесткий, тяжелый дождь, и как стремительно холодеет верхний слой его монолитной брони от ледяного дуновения шквального ветра грозы. Маленький предакон без хвоста. Фигура, кажущаяся ничтожной на фоне пятидесятиметрового монстра. Но именно она когда-то заняла абсолютное Лидерство среди охотниц в диком прайде. Старшая из всех ныне живых себе подобных. Видевшая рождение своих и чужих кладок, пережив десяток Королей и их правление. Видевшая угасание великой эпохи предаконов. В ее случае — размер не играл никакой роли. Сапсэн неслась вниз баллистической ракетой, вырвавшейся из толщи свинцовых туч. Она намертво сомкнула крылья вокруг своего серебристого тела и стремительной, идеальной пулей пролетала рассчитанную до каждого дюйма траекторию пикирования по широкой оси. А за ней, содрогая пространство ультразвуковым свистом, тянулся длинный-длинный хвост статического электричества, собранный из сотен переплетенных молний смерти в пульсирующие, ослепительные грозовые шары. До столкновения оставались считанные мгновения. Желтые линзы Сапсэн намертво зафиксировали свою добычу. Серебристый обтекаемый корпус мчался к цели на скорости, в десяток раз превышающей возможности самого быстрого истребителя Кибертрона, но при этом фемка не создавала ни единой турбулентности и не совершала ни одного лишнего движения. Смертоносной серебряной ракетой она сходу вонзилась в бок огромного Гора. В ту же микросекунду вслед за ней в пробитую брешь хлынул колоссальный электрический разряд — грозовой хвост из пульсирующих шаров-молний. Разом несколько снарядов этого первобытного природного оружия пробрались внутрь гигантского предакона, насквозь пронзив казавшуюся монументальной и непробиваемой броню старого Короля, навсегда лишая его титула, власти и шанса на спасение. Гор издал протяжный, полный боли рев, намертво застывая от того, что миллионы вольт раскаленной плазмы мгновенно прошили каждую цепь его исполинского корпуса. Сила детонации породила мощнейший воздушный поток и плазменный ветер, сжигающий всё на своем пути, как взрыв атомной бомбы — и обшивку корабля, и самого титана. Тяжелое, грозное небо словно обрушилось на Гора, выжигая его искру до основания. Сапсэн стремительно пролетела чудовище насквозь, разрывая сегменты брони. Полностью окрашенная в чужой, брызнувший фонтаном энергон, она мощным рывком взмыла обратно в высь, хладнокровно наблюдая за тем, как Гор медленно, заваливаясь на бок, падает, продолжая искрить всеми поврежденными системами. Серебристая предафем пролетает над его корпусом и спикировала с черных туч обратно и приземлилась прямо на огромный, обгоревший бивень поверженного Гора. Вспархнув короткими пластичными крыльями, она сбросила остатки напряжения и издала пронзительный победный взвизг. В этот же миг позади её корпуса плавно опустилась вниз шлейфом белая струя дыма — призрачный фантомный хвост предакона, рожденного без него. Предакинг стоял поодаль далеко, и его желтые линзы с первозданным, почти благоговейным восхищением смотрели на эту сокрушительную мощь, сокрытую в корпусе, который был в разы меньше его собственного. Он ощутил, как по спине прошла отчетливая дрожь, а крылья непроизвольно встрепенулись. Сапсэн перевела на него немигающий взор желтых линз с угольно-черным ободком — её взгляд был леденящим, властным, абсолютно уверенным и спокойным. И Предакинг без всяких слов, заложенными инстинктами своего древнего КНК, понял, что именно она манифестировала этим жутким представлением силы: «Теперь ты — Король. Но лишь до тех пор, пока я тебе это разрешаю». Ощущал ли он в этот момент ужас? Парализующий страх? Нет. Его процессор затапливала неимоверная гордость от того, что он видел это триумфальное зрелище воочию. Он был счастлив, что его наконец-то признали за своего в этом диком, опасном и прекрасном семействе. Он был горд, что именно его Сапсэн избрала Королем.

***

Внутри корабля, который ощутимо сильно тряхнуло взрывной волной от гибели Гора, Мериду и Каракса снесло по инерции вбок вместе со всем флагманом. Обоих намертво приложило к металлической переборке. Израненный корпус фемки отозвался болезненным стоном, и на миг центральный процессор выдал повторный каскад критических ошибок, требуя немедленного ухода в офлайн. Каракс тяжело дышал, прижимая ладонь к старой пробоине в грудине, полученной еще после последней охоты прайда. Но, заметив минутное промедление противницы, которая оказалась на расстоянии вытянутого манипулятора, он яростно мазнул по воздуху острием своего оружия. Клинок оставил грубый, глубокий рваный след на её спине, пройдясь прямо между сложенных плоских крыльев альт-мода истребителя. Мерида вскрикнула от жгучей, пронзительной боли. Но, переосилив системный шок, она со всей силы оттолкнулась от стены и навалилась на кибергитануса, ведомая лишь чистой, концентрированной ненавистью. Оба сплелись в яростном, безумном противостоянии. В этой рукопашной схватке Каракс с растущим ужасом ощущал, насколько она стала яростнее, быстрее и опытнее в военном ремесле. Невзирая на тесный, сужающийся коридор «Красной Смерти», Мерида и Каракс продолжали беспощадное сражение. В боевом полумраке искры от сталкивающихся лезвий летели во все стороны, подобно смертоносным фейерверкам. Яростный скрежет детопластин, натужный гул перегруженных систем и резкий шум частичной трансформации соединились в один жуткий аккорд. Яркие небесно-голубые линзы Каракса и огненно-красная оптика Мериды безжалостно выжигали друг друга взглядами. В какой-то другой, далекой вселенной, где Каракс не был бы извращен своей похотью и маниакальным желанием подчинить себе подобного… В той гипотетической параллели, где кибергитанус — первоисточник уникальных знаний об Исполинах — не поддался бы безумию абсолютного одиночества, они, возможно, стали бы лучшими друзьями. Стали бы надежной опорой друг другу в этой холодной галактике. Стали бы по-настоящему близки. Но обстоятельства и его собственные амбиции сложились так, как сложились. Мосты были сожжены дотла. Поймав противника на противоходе, Мерида мощным пинком отправила кибергитануса к стене. Не давая ему и шанса на восстановление баланса, она одним точным движением вонзила острие клинка на миг приоткрывшуюся щель в его шейном сочленении. Все! Наконец-то… Каракс в миг замер. Его системы пронзил сигнал о критическом повреждении жизненно важных органов его сложной, полуорганической сущности. Мерида хладнокровно, сквозь гладиаторскую маску смотрела в его широко раскрытые голубые линзы, которые заискрились на кратчайший миг, теряя фокус. Кибергитанус издал короткий, свистящий выдох, и из его рта на её лицевую пластину брызнул ярко-красный, густой поток крови. Вот и всё. Конец. — Ты победила, — полушепотом прохрипел Каракс, и пластичный, содрогающийся в предсмертных судорогах металл его губ тронула слабая улыбка. — Я… я не сомневался в тебе. Мерида молчала. — В конечном итоге… ты ведь результат… моих мечтаний, — превозмогая адскую боль и системный шок, признался он, ловя её взгляд угасающей оптикой. — Моя задумка… Моя идея… Мой Исполин. Но Мерида осталась абсолютно холодна. Её ледяной, безжалостный взгляд пронизывал кибергитануса насквозь, не оставив в искре места для жалости, сомнений или торжества. Долгие циклы мучений, через которые он её провёл, выжгли в ней способность сострадать ему. Резко сжав кулак, фемка укрепила положение клинка внутри его шеи и одним мощным, уверенным рывком распорола пластины металла и органические жилы, набело отсекая голову с плеч. С разорванных шейных магистралей фонтаном вырвалась густая, дымящаяся смесь алой крови и темно-синего энергона. Двенадцатиметровый корпус Каракса мгновенно обмяк, тяжело упал на колени, а затем с глухим грохотом рухнул на пол, истекая внутренним содержимым и стремительно образуя вокруг себя жуткую, расширяющуюся лужу. Создание Мегатрона неотрывно смотрело на то, как его линзы окончательно потухли, подернувшись безжизненной серой пеленой. Отсеченная голова покатилась по наклонному полу, но не остановилась, а быстро укатила куда-то в темноту коридора — верный признак того, что падающий флагман резко менял свою позицию и положение в пространстве, заваливаясь на крыло. Вскоре и саму Мериду потянуло к краю. Теряя точку опоры, она чудом успела ухватиться за прочный коралловый нарост на стене, с ходу вонзив туда освободившийся клинок предплечья. Её израненный корпус завис в неестественном положении в воздухе боком; сервоприводы оторвались от пола, а из глубины палуб донесся оглушительный, нарастающий шум надвигающейся катастрофы. Это не был звук взрыва. Это был рокот несущейся по техническим коридорам волны. Мерида не успела даже осмыслить происходящее, как огромный, сокрушительный поток желтой маслянистой жидкости настиг её в узком пространстве. Волна накрыла фемку в одно мгновение и с корнем вырвала клинок из коралловой переборки, увлекая за собой и беспощадно выбивая её ослабленный корпус об острые углы стен. Все аварийные шлюзы «Красной Смерти» из-за критического отказа процессора раскрылись разом. В панике и удушье Мерида тщетно пыталась ухватиться хоть за какие-то выступы или рычаги экстренной эвакуации, но бешеная сила потока была слишком велика. Неуправляемая масляная лавина безжалостно вынесла израненную, лишенную сил фемку наружу — прямо из разверстой пасти гибнущего корабля вон, в открытое, полное дыма и огня небо.

***

Даркнес преследовала слишком быструю и юркую Асу, буквально терроризируя её в бесконечно длинных и узких коридорах корабля-тюрьмы. Желто-черная четырехпалая фемка умудрялась проскальзывать в самые укромные, недоступные для крупного хищника технологические ниши. Предафем не успела опомниться, как Аса активировала экстренный сброс всего технического содержимого «Красной Смерти» — отчаянная мера, чтобы максимально облегчить ношу гибнущего судна и дать ему шанс взлететь. В тот самый миг, когда охотница на секунду потеряла ее из виду, коридор содрогнулся. Волна густой, желтой маслянистой жидкости хлынула по переборкам, мгновенно окутывая Даркнес и сбивая её с ног, пытаясь смыть в сторону распахнутых шлюзов. Но Даркнес не была бы лучшей ищейкой прайда, если бы сдалась так просто. Она вцепилась мертвой хваткой в настенные перила. Превозмогая чудовищное давление потока, словно идя напролом против бушующего водопада, она упрямо продолжала двигаться вперед. Намертво прижав крылья к длинному обтекаемому корпусу и перейдя на четыре лапы, она шаг за шагом вырывала у течения метры. Стоило напору масляной лавины слегка ослабнуть, как Даркнес мгновенно совершила мощный бросок, всем телом оттолкнувшись от скользкого пола. Она буквально втиснулась в узкую щель завала, за которой укрылась Аса, и издала утробный, грозный рык, от которого завибрировали стены. Черно-желтая фемка смотрела на тяжело вентилирующую Даркнес с явной издевкой, а её ячеистые розовые линзы высокомерно сияли в полумраке. В своих манипуляторах она бережно, но крепко держала два небольших яйца с характерным серебристым отливом — ту самую кладку. Охотница замерла, фиксируя цель. Прямо за спиной Асы зияли открытые створки шлюза, через которые секундой ранее наружу вытек весь этот масляный поток. — Я отдаю тебе одно, — взвесив шансы, Аса решила пойти на компромисс и выйти на переговоры. Она прижала добычу к груди. — А ты поблагодаришь меня за такую щедрость и мирно покинешь корабль. Даркнес молчала, её оптика хищно сузилась. — Ну, чего ты такая угрюмая? Хорошее ведь предложение, не так ли? — Аса попыталась улыбнуться, краем глаза оценивая расстояние до открытого неба за своей спиной. Вместо ответа Даркнес с резким, агрессивным скрежетом металла трансформировалась в робо-форму. Охотница выпрямилась во весь рост, обнажая скрытые клинки, и издала повторный, оглушительный предупреждающий рык, заставивший Асу инстинктивно отступить. Предаконы не идут на переговоры с ворами. Особенно когда дело касается их потомства. И когда грозная, темная тень Предакинга нависла за спиной Асы, Даркнес невольно застыла. Тень мгновенно накрыла их обеих, стоило молодому Королю полностью перекрыть собой проем распахнутого шлюза, запечатав единственный путь к отступлению. Черно-желтая фемка не успела даже обернуться. Огромная, усеянная острыми клыками пасть со спины с оглушительным скрежетом сомкнулась на её голове, одним яростным движением отрывая её от шеи. Обезглавленный корпус Асы немедленно обмяк и начал заваливаться вперед, угрожая раздавить под своим весом драгоценные серебристые яйца. Даркнес в ужасе рванулась вперед, готовая поймать кладку любой ценой, но их спаситель среагировал быстрее. Предакинг плавно опустил и раскрыл на полу свои тяжелые, огромные крылья, бережно поймав падающее будущее прайда на прочные пластины брони. — Мой Король… — с глубоким, искренним облегчением произнесла самая крупная охотница, переводя дыхание. — Как вовремя. Предакинг медленно склонил массивную голову к защищенным его крылом яйцам и шумно принюхался. Пахло чем-то чужеродным, незнакомым и не очень приятным. Очевидно, потому что это была не его собственная кладка. По суровому естеству дикой природы, подчиняясь зову своей натуры, он, как доминантный самец, должен был немедленно уничтожить чужое потомство. Но в то же время Предакинг ощущал странную, глухую радость от мысли, что он больше не один во вселенной и у его вида наконец-то появилось будущее. К счастью для прайда, он не был созданием Всеискры, а являлся научным чудом, взращенным в стенах стерильной лаборатории Шоквейва. Его продвинутый процессор не был слепо подвержен первобытным, разрушительным инстинктам диких предков. Он умел мыслить стратегически. Аккуратно приподняв крыло, он позволил Даркнес забрать и прижать к груди оба драгоценных яйца. В этот же миг Предакинг заметил легкие блики энергона, отбрасываемые от небольшой фигуры Сапсэн. Старшая Охотница беззвучно, словно фантом, прилетела из грозового неба и замерла у соседней створки шлюза, складывая короткие крылья. Король посмотрел на этого предакона без хвоста, который только что в одиночку уничтожил пятидесятиметрового титана. Ему не нужны были слова — он прекрасно понимал, что именно транслирует Сапсэн одним лишь холодным, пронизывающим взглядом желтых линз: «Ты либо с нами и принимаешь наши правила. Либо ты против нас, и тогда разделишь судьбу Гора». И Предакинг, расправив плечевые сегменты и гордо вскинув шлем, без колебаний принял условия своего нового, великого правления. Он стал их Королем — но под чутким присмотром Старшей Охотницы.

***

Мерида из последних сил держалась за едва приметный выступ на нижних внешних отсеках флагмана, когда внутри неё окончательно умерла слабая попытка трансформироваться. Спина была слишком сильно повреждена в схватке с Караксом. Т-шестерня попросту не могла передать необходимый импульс к воздухоносным турбинам её истребителя, чтобы дать ей взлететь. Да и остатки силы введенного стимулятора стремительно покидали её системы. Отсутствующая правая оптика начинала невыносимо, обжигающе жечь от боли, а изувеченный корпус с каждым мгновением казался всё тяжелее и тяжелее. Внезапный, резкий импульс боли по разорванным шлейфам проводки заставил её пальцы судорожно разжаться. Ладони раскрылись, и в ту же секунду гравитация безжалостно увлекла её корпус вниз, в свободное, открытое падение. Слишком измотанное тело, давно перешагнувшее предел своих физических и ментальных возможностей, больше не желало подчиняться своей хозяйке. Процессор, угасая, требовал лишь одного — спасительного стазиса. Абсолютного покоя. Регенерации. Но этот день смело можно было назвать самым невероятным днем удачи в её недолгом жизни. Смертельного удара не произошло. Её стремительное падение мягко перехватило внезапно соткавшееся облако черного вихря. Оно бережно укутало её в самые теплые и мягкие объятия, какие ей только доводилось чувствовать. Перегруженный, напряженный процессор фемки в первый миг отказывался верить оптическим датчикам, выдавая системный сбой. Но она вправду больше не падала. Мерида буквально левитировала в воздухе, окруженная странной, густой и послушной субстанцией из темной магнитной пыли и металлической стружки. — Что?.. — едва слышно прошептала Мерида, в полном непонимании оглядывая пространство вокруг себя. — Как это… возможно? Но черный вихрь не исчез. Прямо перед ней он начал стремительно уплотняться, собираясь в четкие, могучие очертания трансформера. Кого-то невероятно большого. Кого-то… колоссального, истинно исполинского размера. Этот незнакомец держал её в своих колоссальных ладонях так бережно, словно раскрыл бесценную старинную книгу. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга — с глубоким удивлением, обоюдным восторгом и немым изумлением. Он был неописуемо красив. Его оптика — яркая, светлая, лазурно-зеленого оттенка — светилась живым, глубоким разумом. Симметричные черты лицевой пластины казались благородными, чистыми и совершенно не тронутыми жестокой кибертронской войной. Взгляд гиганта был ясным и удивительно добрым. Мерида вмиг осознала, кто стоит перед ней. — Spasibo… — тихо, с какой-то пронзительной, искренней нежностью произнес мех, и этот звук низким, бархатистым эхом отозвался в его грудной клетке. Мерида замерла, стояв неподвижно с приоткрытым от шока энергоприемником. Она совершенно не знала этого странного, чужого диалекта и не понимала буквального значения слова. Но на каком-то подкорковом, интуитивном уровне, через саму вибрацию его голоса, она знала: это было что-то очень хорошее. Что-то невероятно теплое. Что-то, предназначенное только для неё одной. И внутри её истерзанного корпуса, где-то в самой глубине израненной Искры, впервые за долгие циклы что-то болезненно и сладко защемило — от той чистой, безусловной нежности, которую этот великан безвозмездно дарил ей на языке, которого она не знала… Аккуратные, длинные пальцы с квадратными концами осторожно потянулись к её поврежденной лицевой пластине и остановились в нескольких миллиметрах от неё, боясь причинить даже малейшую боль. Мерида смотрела на эту гигантскую ладонь и совершенно не испытывала страха — наоборот, внутри неё крепло странное, иррациональное ощущение, будто она знает его. Знала когда-то очень давно. Но сейчас, под гнетом пережитых травм, просто забыла. — Mi eshe vstretimsia, — мягко улыбнулся исполинский мех, и глубокая, вековая печаль заструилась в его светлых лазурно-зеленых линзах. Он опустился на колени и максимально бережно опустил Мериду на твердую поверхность Кибертрона. После этого великан плавно отступил назад, филигранно контролируя каждое свое движение, чтобы не создавать лишних потоков ветра. С его колоссальными, циклопическими размерами вызвать локальное землетрясение или случайно разнести в щепки обломки флагмана можно было одной лишь секундной неосторожностью. Но он действовал с грацией призрака. Разорвав дистанцию, Исполин резко ускорился. Перейдя на размашистый, стремительный бег, он буквально перелетал каньоны в несколько широких шагов, оставляя после себя лишь быстро стихающий грохот и уходящее эхо где-то на горизонте. В эту же секунду эффект введенного ранее стимулятора спал окончательно. Искусственные силы стремительно покидали измученные системы фемки, безжалостно возвращая её в суровую, болезненную реальность. Каждый узел её корпуса отозвался невыносимой, тягучей болью. Мерида тяжело оперлась спиной на ближайший валун и медленно осела оземь. Она прикрыла свою единственную здоровую оптику, но, вопреки всему, не смогла сдержать слабой, искренней улыбки. Внутри её Искры до сих пор разливалось удивительное, давно забытое тепло от встречи с этим невероятным незнакомым мехом. Нейросети наконец-то сопоставили данные, и она вспомнила: он был тем самым загадочным созданием, которого она видела запертым в Зоне Тени внутри огромной капсулы внутри «Красной Смерти». «Кто ты такой?..» — безмолвно задавалась вопросом фемка, устало всматриваясь в серое дневное небо, над которым постепенно рассеивались грозовые тучи Сапсэн. — «Почему мне кажется, будто я знаю тебя всю свою жизнь?..» На какое-то мгновение вокруг неё наступила оглушительная, абсолютная тишина. Мир словно замер, отдавая дань её тяжелой победе. Из аудиосенсоров исчез даже натужный, прерывистый гул её собственных систем, работающих на предельном износе. Больше не было слышно ни взрывов, ни криков десептиконов, ни рева предаконов. Ничего.

Просто… чистая тишина.

Такая уютная.

Спокойная.

Тишина.

Словно уходя в полный оффлайн, Мерида не сразу понимает, что перезагрузившаяся оптика фиксирует серебристую фигуру прямо перед собой. И она снимает гладиаторскую маску, положив на себя сверху. Стало значительно легче. Мегатрон стоял лицом к ней и просто молча смотрел. С высоты своего гладиаторского роста она казалась ему совсем маленькой. Совсем… крошечной, изломанной куклой у подножия валуна. И взгляд её — измученный, смертельно уставший и бесконечно печальный — был направлен на него. Мерида смотрела на Лорда десептиконов как сквозь плотный туман, и этот холодный, оценивающий взгляд создателя оказался последней, критической каплей в чаше её долгого терпения. Последний барьер рухнул, и её процессор захлестнуло волной копившейся обиды, которая в одно мгновение превратилась в глухую, леденящую злость. — Почему? — прямо и твердо спросила она, неотрывно, без капли прежнего страха глядя ему в самую искру. Мегатрон промолчал. По привычке, выработанной веками безжалостной войны, ему захотелось в первый миг резко оборвать её, сказать, что не ей задавать здесь вопросы, и пускай она знает свое место, но… Он осекся. Тяжелый взгляд ярко-алых линз Мегатрона дрогнул и ушел в сторону, так и не встретившись с её оптикой. Бывший Гладиатор Каона нахмурился. Внутри него поднялся секундный порыв сказать что-то в ответ, солгать, привычно сманипулировать, но он тут же жестко себя остановил. Серебряный мех снова нахмурился, едва заметно сминаясь под грузом её немого упрека. Где-то внутри его корпуса с глухим скрежетом сошлись дентопластины. Взгляд Лорда всё так же был направлен куда-то в сторону, на обгоревшие обломки корабля. Огромные, чудовищно сильные плечевые сегменты с острыми шипастыми наростами неловко дернулись — словно Мегатрон отчаянно пытался сбросить с себя невидимую, неподъемную тяжесть собственной вины. — Вы были мне нужны, — на одном дыхании, выплюнув эти слова как запекшийся энергон, произнесла Мерида и снова замолчала. От этого признания Мегатрон рефлекторно вскинул подбородок, гордо и воинственно, снова закрываясь от неё, щетинясь и мысленно скалясь, словно загнанный в угол хищник. Но жесткая логика тут же напомнила ему: перед ним стоит не автобот, не узурпатор и не враг. Перед ним стояло его собственное продолжение. И Лорд сдался — он слабо, едва заметно кивнул, на мгновение прикрыв оптику, но так и не решился посмотреть на неё прямо. — Главное, что ты справилась, — почти хвалил гладиатор, и его обычно громоподобный вокалайзер сейчас звучал на удивление тихо. Мерида даже не изменилась в лице. Все эмоции словно разом вытекли из её систем, оставив после себя лишь мертвую, идеально ровную гладь воды, способную без всякого страха отражать всё, что он говорил или делал. «Справилась? Точно?» — беззвучно кричал её поврежденный процессор, пока внешняя лицевая пластина оставалась неподвижной маской. — «Я ведь сошла с ума. Я навсегда потеряла былую радость и легкость, я заживо утонула в глухом отшельничестве, мой разум без боя сдался ядовитой ненависти и безразличию. Я потеряла веру, вину, стыд, базовое понимание мира. Я не справилась. Я потеряла Даркстила и Скайлинкса. Я потеряла саму себя. Предакинг меня ненавидит. Мой прайд разрушен. Шоквейв, Нокаут, Старскрим и Саундвейв лишились части своей личности и достаточно настрадались, чтобы быть. Просто быть и не дать мне умереть. И сейчас я продолжаю жить лишь потому, что у меня просто нет другого выбора, кроме как жить… Я не думаю, что я справилась.» Долгое, удушающе тяжелое молчание плотной стеной легло между ними. Мегатрон наконец-то пересилил себя и осмелился встретиться с ней взглядом. Оба смотрели прямо друг на друга: в его алой оптике бушевало леденящее багровое пламя застарелой войны, а в её глазах пылал пугающий, выжженный жар абсолютного спокойствия. Мегатрон первым решил закончить этот невыносимый разговор, но и Мерида не собиралась его продолжать — ей больше незачем было говорить с ним. Лорд поднял манипулятор, коротким сигналом подзывая зависшую в небе «Немезиду», пока фемка уже окончательно проваливалась в вынужденный, аварийный стазис. Но перед тем, как окончательно отключиться, она продолжала смотреть на своего прародителя через закрывающиеся шторки оптики. В этом спокойном, отрешенном спектре её лицевой пластины Мегатрон словно посмотрел в зеркало. Он видел свое собственное отражение. Разбитое. Сломленное до самого основания искры. Бесконечно одинокое во всей вселенной. Безжалостно неудержимое в своей жестокости. Но была одна жуткая разница. В отличие от его собственной судьбы, где его когда-то ломали чужие, незнакомые мехи в темных переулках, теперь он сам, своими собственными манипуляторами, безжалостно разбил чувства той, кто до последнего верила и надеялась на него. Однако он опоздал. Снова.

***Небольшое дополнение к концу III-части фанфика***

Оторванная голова Кибергитануса покоилась среди дымящихся руин, полузасыпанная радиоактивной крошкой. Искры в ней почти не осталось, но по искореженной обшивке все еще пробегал слабый, предсмертный заряд статики. Спустя долгие клики тишины голубые линзы под разбитым шлемом слабо, неуверенно мигнули — вопреки логике, вопреки полному отсутствию всего, что находилось ниже шейных разъемов, Каракс все еще функционировал. Первый этап его плана прошел успешно. Он мог радоваться хотя бы тому, что выжил. Вступать в открытое столкновение с созданием Мегатрона изначально было самоубийственной, глупой идеей. Шансов на победу не оставалось с самого начала, особенно когда фемку сопровождал высший офицерский состав. Но Каракс всегда был живуч, как паразит. Снизу, из обугленного места отруба, с омерзительным металлическим скрежетом медленно поползли сегментированные клешни. Три пары — шесть гибких, острых, как у паукообразных существ, лап с тихим щелканьем уперлись в твердую породу. Натужно завыли микроприводы, и Каракс приподнял свою отделенную голову над обломками. Задача-минимум была ясна: уползти, найти любое бесхозное тело или дрона, временно переселить туда свой процессор, а потом… потом он найдет способ вернуть свое прежнее величие. Внезапно огромная, непроницаемо-черная тень упала на изуродованные остатки гибридного существа. Каракс мгновенно застыл, а его лапки судорожно подогнулись под весом чужого эм-поля. Если бы металл кибертронцев мог бледнеть от ужаса, Каракс сейчас стал бы белее пепла. Если бы первобытный страх мог материализоваться, отражаясь в оптике по буквам и спектральным цветам, он был бы бархатно-черным. Обволакивающим. Душащим. — Сбежать решил? — громовым раскатом над руинами разнесся тяжелый, леденящий душу голос. Из серой дымки сожженного полигона соткался силуэт Мегатрона. Лорд десептиконов возвышался над ним, как карающий монумент, и на его жестокой лицевой пластине играл широкий, хищный оскал. Он смотрел на ползающую у его сервоприводов голову с откровенным, сытым наслаждением. Каракс даже не попытался дернуться. Он знал, что не сможет. Мегатрон не делал лишних движений, ему это было не нужно — его яростное, подавляющее эм-поле, насыщенное запахом скорой дезактивации, было красноречивее любых слов. Но Лорд явился сюда не один. С тяжелым, утробным ревом за его спиной затормозил увесистый кибертронский танк. Трансформация заняла долю секунды. Шоквейв вырос по правую сторону от своего господина. Огромный, бесстрастный ученый навис над Караксом, и его единственный алый окуляр, лишенный каких-либо эмоций, неотрывно зафиксировал то жалкое, ползающее ничтожество, что осталось от этого гибрида. — Почему молчишь? — не унимался Мегатрон, делая шаг вперед и слегка наклоняясь корпусом. — Где же твои речи? Говорят, ты можешь много интересных вещей. — Твоя взяла… — понимая, что деваться из этого капкана абсолютно некуда, хрипло выдавил из себя Кибергитанус через полуразрушенный вокалайзер. — Я проиграл. Ну же… избавь меня от этого. Убей меня. Из аудиодинамиков Шоквейва вырвался глубокий, короткий гул — тихий, металлический смешок, больше похожий на скрежет. Ученый нашел эту просьбу крайне нелогичной. На быструю и милосердную смерть этому существу надеяться пока явно не стоило. Даже право умереть нужно было сначала заслужить. За все содеянное. За все его эксперименты. За каждую каплю пролитого энергона. — У меня иное предложение, — произнес Шоквейв, медленно переводя свой алый взор чуть выше, за спину Каракса. — Ты здесь должен многим, чтобы уйти так просто. Каракс, судорожно перебирая шестью лапками, попытался отступить назад и медленно, с нарастающим ужасом обернулся. Процессор парализовало окончательно, когда он ощутил горячее, испепеляющее дыхание. Бесшумно, словно тени, со спины к нему подошли предафемы. Их массивные пасти источали голодную, едкую слюну, а тяжелые хвосты мерно ударяли по обломкам. Огромные древние бестии смотрели на это ползающее ничтожество с нескрываемым, жутким оскалом. Они помнили всё. — Мои девочки хотят получить ответы на некоторые вопросы, — довольный произведенным эффектом, прогремел Мегатрон, и его смех раскатился над мертвым полем боя. — Думаю, вам троим есть о чем поговорить напоследок. — Нет… Нет-нет! Стой! Мегатрон! — забился в слепой, животной панике Каракс, когда огромная когтистая лапа первой предафемы тяжело опустилась рядом, отрезая ему последний путь к отступлению. — Стой! Мегатрон в последний раз взглянул на бьющегося в когтях хищников Каракса, глухо хмыкнул и, развернувшись на тяжелых сервоприводах, неспешно направился прочь с дымящихся руин. Свою порцию гладиаторского удовольствия он получил, а слушать предсмертные вопли Лорд не намеривался — для этого у него были подданные. Шоквейв, однако, остался стоять на месте. Огромный фиолетовый мех замер в нескольких шагах от празднующих и допрашивающих предафем, скрестив манипуляторы на груди. Он собирался терпеливо ждать своей «очереди». Как только фемки закончат первую, самую болезненную часть допроса, ученый лично заберет то, что останется от Кибергитануса. Упустить шанс препарировать столь уникальный, живучий образец Шоквейв просто не имел права. В его процессоре уже выстраивались алгоритмы будущих экспериментов: необходимо было детально изучить, как нейросеть Каракса умудрялась поддерживать искру в отделенной от корпуса голове. Логика требовала извлечь из этой падали максимум научной пользы для Империи. Тем временем Мегатрон, миновав полосу удушливого дыма, вышел на открытое плато. Взгляд его алой оптики привычно скользнул по каонскому горизонту и внезапно зафиксировал чужеродное, едва уловимое движение далеко среди острых скал. Лорд десептиконов резко замер, до предела фокусируя линзы и настраивая датчики дальнего обзора. Там, надежно укрытые густыми, черными тенями глубокого каньона, высились две внушительные фигуры, безмолвно и неподвижно наблюдавшие за ними. Первого Мегатрон узнал мгновенно — этот характерный, хищный силуэт и холодное, ядовито-изумрудное свечение линз невозможно было перепутать ни с кем. Локдаун. Расчетливый межгалактический охотник за головами редко появлялся в секторах, где нельзя было поживиться дорогой, элитной добычей. Но сейчас его присутствие здесь обретало куда более зловещий смысл: Локдаун считался одним из эмиссаров тайного ордена Великих Упразднителей, а значит, просто так, ради мелкого заказа, он бы на Кибертрон не сунулся. Справа от наемника возвышался массивный силуэт второго эмиссара. Это был темно-синий, отливающий благородной, тяжелой сталью кон. Его ярко-красные, пронзительные окуляры горели во тьме ущелья, и этот воин смотрел сверху вниз с откровенным, леденящим вызовом в упор самому Мегатрону. Они не совершали лишних движений, не пытались атаковать или как-то выдать свое присутствие рядовым солдатам. Они просто смотрели. Выжидали. Анализировали. И Лорд десептиконов, обладавший звериным, веками проверенным чутьем гладиатора, отчетливо понял: этот внезапный, пристальный интерес со стороны самых опасных независимых сил Галактики был направлен вовсе не на казнь предателя Каракса. А ведь сам Кибергитанус, был третьим, замыкающим звеном среди этих Упразднителей. Так кого именно они выслеживали теперь? Его самого? Или… её? Внутри Мегатрона плотной, обжигающей волной разлилось ядовитое чувство предостережения. Появление этой троицы — двоих на скалах и одного, прямо сейчас хрипящего под когтями предафем, — и их нездоровое, пристальное внимание в сторону его фракции серьезно настораживало. Масштаб влияния и скрытых связей Каракса оказался куда больше и глубже, чем виделось из окон Цитадели. Раз его могущественные коллеги по ордену бросили все дела и пришли лично, как стервятники, посмотреть на шоу. Война явно выходила на совершенно иной. И это точно не конец.