Мрачно-солнечные будни

Больше, чем тяжесть в голове, и громче, чем шум в ушах, он ощущал только давление толпы и невероятный гул по залу. Платформа медленно подняла их на сцену, и перед тем, как с нее сойти, Юнги натянул кепку на глаза и поправил капюшон белой куртки. Потому что так намного проще было сфокусироваться и не отвлекаться, решил он для себя, а внутри набатом билось «не палиться». Не палить глаза, забегавшие на первых секундах трека от хриплого крика «Are you ready?», хотя он замечал каждое движение и каждый шаг, который откидывала тень Джей-Хоупа. Максимально пытался отвлечься на толпу, бросая грубые жесты и выскакивая по сцене — лишь бы не стоять на месте. Не палить внезапно севшее горло, и ох, как хорошо, что здесь ни на грамм не понадобятся его хоть какие-то вокальные данные. Потому что сайфер. Потому что похуй. Как бы ни пытался не приближаться — все мимо, из-под кепки все равно отлично проглядывались чужие колени в порванных джинсах; в какой бы части сцены ни оказался — везде рядом была прыгающая тень Хоупа. Юнги на секунду приподнял голову, глубоко вздохнул. «back yourself and look at the mirror», - зачитал Намджун, и Юнги закусил щеку. А действительно, — поржал он про себя. Неуловимо что-то поменялось в нем самом и его восприятии даже этого выступления, и он в который раз за первую гребаную минуту поймал себя на мысли о том, что его безумно распаляло изнутри просто от его бешеной энергии. Настолько, что ширинка начала неприятно давить, а губы он кусал и скалил в так нравящейся фанатам гримасе. Юнги выкрикнул что-то в толпу уже привычным хриплым тоном — капюшон спал на спину, а сам он словно мгновенно ослеп, попадая под свет софитов. Было слишком жарко на этой части сцены, он покосился на Намджуна и прыгающего рядом Хосока и в несколько широких шагов отошел к другому краю. И все равно через плечо наблюдал за ними, убеждал себя в том, что это вынужденная мера — ему нужно было знать расположение каждого из них хотя бы для того, чтобы выступление смотрелось более органично. Ему чертовски нравились кривляния Хосока во время сайфера, — наконец признался Юнги себе. «Смени свой айфон», — рычал Намджун, и Юнги с непроизвольно-агрессивной улыбкой наблюдал, как Хосок наклонился к залу и вторил это толпе, изображал губами звук телефона и с распальцовкой приложил ладонь к лицу. И почему-то эти жесты заставили его поддаться общему настроению и немного выдохнуть перед злым текстом. Он позволил себе расслабиться и отдался музыке, буквально выплескивая переполнявшую энергию и эмоции. Вложил всего себя, только бы держаться и не коситься настолько очевидно, просто потому что. Просто потому что невозможно было держать себя в руках иначе, когда он знал, что должно быть дальше. Все его манипуляции и саморефлексия почти полетели в пизду, когда Хосок зачитывал свою партию. Но Юнги совсем немного выдохся, и это дало ему повод сконцентрироваться на себе — чуть медленнее передвигаться по сцене и не так активно жестикулировать, и он все еще старался держаться особняком. Любой мог сказать, что это для заигрывания с толпой, Юнги мог сказать — для НЕ заигрывания с Хосоком. Он вернулся обратно к движу, когда перевел дыхание, вслушался в ритм и не смог сдержаться от поддержки, выкрикивая его имя и почти усаживаясь на колено, чтобы помочь с текстом. Хосок бы идеально справился сам. Просто захотелось быть рядом. Юнги из-под нахмуренных бровей видел отсюда каждую каплю пота на гибкой шее, замечал каждый глубокий вдох перед новой фразой, а то, как блестели глаза Хосока, наверняка отпечаталось у него на обратной стороне века. Он хотел сморгнуть жаркий образ, но не выходило от слова совсем. Наверное, даже к лучшему, что к своей партии он уже готов был сжимать кулаки, не играя образ дерзкого парня, а потому что на самом деле злился. И вместо этого он в очередной раз поднял руку с крепко стиснутыми на микрофоне пальцами и зажал губы, слушая хриплый голос Намджуна. «Ну все, я в центре», — немного истерично усмехнулся он самому себе, когда заметил по левую руку Хосока и активную тень Намджуна справа. И это в принципе было их обычным поведением: часть команды, активная поддержка, необходимо было завести народ и это все было нормой. И Юнги сравнил свою агрессию и ненормальное возбуждение с волной, просто потому что накатывало на него какими-то не совсем ровными наваждениями. Хосок всегда заигрывал с толпой, у него хорошо получалось вызывать реакцию огромной публики именно в этом треке. Когда он встал рядом с ним на колено, повторяя обрывки фраз и пристально глядя на него, Юнги мысленно уже готов был к тому, что фанаты получат свою долю фансервиса в том числе и сегодня, пересматривая потом это выступление. Но он внезапно оказался совершенно не готов к тому, что на его особенно грубой фразе, адресованной хейтерам, Хосок резко встанет, прогнется и коротко застонет, чуть ли не вжимая микрофон в губы. Увлеченный игрой, он не заметил, как на долю секунды сбилось дыхание Юнги, и тот сразу подхватился, уловив обеспокоенный хлопок Намджуна по плечу. Юнги мотнул головой, показывая, что все в порядке. Юнги поймал Хосока за плечо уже когда они спустились со сцены. Тот шел медленно, будто бы прихрамывая, приподняв лицо и расслабленно прикрыв глаза. Дернулся, когда в куртку вцепилась ладонь Юнги, и только сдавленно охнул, шумно дыша, когда его спина столкнулась со стеной. — Что ты творишь, твою мать? — зашипел Юнги, прижимаясь носом к его щеке, и Хосок неожиданно тихо усмехнулся. — Ты можешь назвать это фансервисом, — ответил он, выждав паузу, — а можешь и нет. Юнги шумно сглотнул, когда Хосок толкнулся языком в угол губ, оттягивая их и обнажая зубы, а потом бессильно клацнул зубами возле его уха и, оттолкнувшись от его плеча, убрал руку. Сделал пару шагов и услышал тихий смех за спиной. — Блять, — прорычал, оборачиваясь и вталкивая Хосока обратно в стену. — Бесишь, — прошептал в губы и рукой зарылся в его волосы, чуть утягивая на себя.