Мрачно-солнечные будни

— Мешаются? — тихо спрашивает Хосок, и Юнги хмурится, запуская в волосы пятерню. Он достает телефон, открывает фронталку и стягивает очки, чтобы в кадр попали и глаза тоже. Немного скашивает телефон, заваливая и горизонт и все что можно, но в кадре появляется Хоби, и он улыбается, прекрасно зная, что именно это фото не выложит никто и никуда. Хмурится от этой мысли еще сильнее, но упрямо отходит к стене и повторяет фото, но уже один, и только после этого грузит его в твиттер. На пояс ложатся теплые руки, и он по одному только прикосновению понимает — чьи. Привык за столько лет сначала фансервиса, а потом и не… Кашляет в кулак, чтобы скрыть разочарованный выдох, и отстраняется первым, просто потому что надо привыкать. Ко всему привыкать: к холодной кровати, к пустоте в общей комнате, к отсутствию вечно разбросанных наушников и прочих НЕмелочей, которые появились в его жизни вместе с Хосоком. — Заебался, — выдыхает Юнги. Хосок вымученно кивает. — Но ты же понимаешь, что это ненадолго? Юнги фырчит недовольно, стучит пальцем по губе, наблюдая, как фото набирает лайки. — Ты это к чему? — спрашивает не глядя, и Хосок снова притягивает его к себе. — К тому, что это последняя поездка без тебя. — Последняя в отпуске без меня, — мрачно уточняет Юнги. — А потом? — А потом пиздец, — соглашается Хосок. Он садится на ближайший в студии диван, подгребая Юнги под себя, и ведет медленно в воздухе линию рукой, очерчивая перспективы. — Бессонные ночи, репетиции, камбэк, репетиции, снова бессонные ночи и куча концертов. Фансервис по несколько секунд, — он поворачивает голову и дует на его волосы. — Сказка, не так ли? Юнги мрачно хохочет. — Знаешь, когда ты так говоришь, мне уже не хочется, чтобы ты возвращался, — он утирает слезы от злого смеха и замолкает, откидываясь на услужливо подставленное плечо. — Эй, — ворчит Хосок. — Так, значит, ты не хочешь этой поездки, да? — он утыкается пальцем в ребра Юнги и легонько проводит вверх-вниз, вызывая новый приступ злого смеха, и тут же убирает его, получив шлепок по руке. Они смеются, потому что, по сути, выбора у них особо и нет. Смех как защитная реакция — лучшее, что пока выходит. — Сколько у нас потом времени, как думаешь? — тянет Юнги, расслабленно выпрямляя ноги. Хосок копошится в его отросших волосах и меланхолично пожимает плечами. — Не знаю. Неделя? Две? — он переводит на него взгляд и задумчиво облизывает губу. — Куда-то полетишь? — Наверное. — Он едва ли не подскакивает на месте, так резко оборачивается, что Хосоку порывом чуть не сносит панаму. — Но знаешь что? Хосок выжидающе молчит, улыбаясь краем рта. А Юнги жмется ближе и притягивает его за шею, лбом сильно упираясь в его лоб. — Я не полечу никуда один. — Я знаю, — усмехается Хосок. — Один ты больше никуда не полетишь.