Мрачно-солнечные будни

— Когда я говорил, что хочу кофе, я имел в виду обычный кофе в чашке. Дома, под пледом. Можно с чем-то сладким, — Юнги закатывает глаза, держа в руках обжигающе-горячий стакан. Он дует щеки, набирая в рот больше воздуха, и пытается попасть им в маленькое отверстие в пластиковой крышке. Поправляет пуговицу на пальто и придерживает полы, когда впереди летящий Хосок двумя руками открывает стеклянные створки, запуская холодный воздух. Хосок придерживает ему дверь, оглядываясь через плечо, и догоняет его в несколько больших шагов. — Но ведь так вкуснее? — он улыбается во весь рот, и Юнги скрывает ответную улыбку, делая глоток. — В следующий раз, когда ты захочешь пиццу, я тоже тебя вытащу куда-нибудь. Никакой доставки, — он сверкает глазами беззлобно, потому что злиться на него просто невозможно. Да и не маленький — сам на уговоры повелся, сам влез и в свитер с горлом, чтобы не замерзнуть, и пальто застегнул. Справедливости ради — в свитер его впихнул Хосок, Юнги только выбрал и скривился недовольно, но перечить не стал. Мин Юнги — создание теплолюбивое, и парень под стать: яркий, теплый и солнечный. — Кто, ты? — Хосок ржет неприкрыто, сгибается на его слова от смеха и утирает вполне реальные слезы. — Ты вытащишь в пиццерию, — продолжает заливаться он и видит в глазах Юнги, что тот понимает — нет, не вытащит. Сам поленится. — Ты слишком хорошо меня знаешь, — бубнит он в стакан. И Хосок просто притягивает его к себе за плечо, носом ероша волосы. — На вполне законных основаниях, между прочим. Почти, — он щурится самодовольно. — Когда ты так говоришь, я чувствую себя старым супругом, — хмыкает Юнги. — Странно, что только в эти моменты. — Еще пара недель — и это чувство уже никогда меня не отпустит, — Юнги останавливается, допивая кофе и выбрасывая стакан в мусорку. — Пара недель, — задумчиво повторяет Хосок, — можешь представить? Он оборачивается к Юнги и поджимает губы. Юнги вздыхает. — Нет, — честно признается он. — Представим вместе. Потом. После всяких там «подпишите, улыбнитесь, поцелуйтесь» и все такое. Хосок закусывает губу и не может сдержаться — улыбается, глядя на копошащегося в карманах Юнги. Тот, кажется, намеренно тянет время до того, как посмотреть на него, и Хосок сам подходит ближе — знает, как легко тот смущается каждый раз, когда они затрагивают эту тему. — Эй, — тянет он, касаясь подбородка Юнги. Поднимает его голову и вынуждает посмотреть в глаза. — Все будет хорошо. Юнги, глядя в озабоченное лицо Хосока, кивает уверенно, тянется к нему, носом ведет по скуле и утыкается в щеку. Хосок перехватывает его губы в легком поцелуе и притягивает за ладонь, сжимая пальцы. Они замирают так почти на минуту, пока Юнги греется в его дыхании, а Хосок пытается сформулировать ускользающую мысль. Юнги не выдерживает первым. — Что ты там шепчешь? — заглядывает в глаза, и Хосок с улыбкой выдыхает на его очки и пытается не засмеяться от забавно сморщенного лица, когда они запотевают. — Никогда не думал, что скажешь первым после того, как подпишешь… Ну, ты понимаешь, о чем я. Юнги удивленно приподнимает брови, глядя куда-то за его спину. — Не-а, — он задумчиво стучит по губе, подбирая слова, — но, наверное, скажу «спасибо» всем, кто будет рядом, — он пожимает плечами и переводит взгляд на Хосока. — А ты? — Что счастлив, — просто выдыхает Хосок. И улыбается, потому что распирает уже сейчас. Юнги ловит эту улыбку, зеркалит, прячется, как застуканный за чем-то, но Хосок все равно подмечает морщинки вокруг глаз и складки на коже рядом с носом. Он видит, как Юнги беззвучно что-то повторяет, глядя перед собой, и по губам читает: «Счастлив.»