Мрачно-солнечные будни

— В смысле нельзя отвечать? — Юнги с сомнением приподнимает бровь. Чимин щурится, поправляя очки, смотрит с терпением медсестры в психушке, выдыхает и поясняет еще раз. — Все просто. Суть игры в том, чтобы не ответить на поцелуй, пока Хосок касается твоих губ. Хосок хмурится, обхватывает пальцами ладонь Юнги и робко улыбается. — Сдаешься? — Тэхен откидывается на вытянутых руках, поднимая подбородок. — Кто, я? Не, игра, конечно, ебанутая какая-то, — Юнги чешет затылок, косится на мемберов и вздыхает. — Окей, я не готов, но погнали. Хосок поворачивается к нему всем корпусом и хлопает по коленям, немного раздвигая ноги, и Юнги не остается ничего, кроме как сесть напротив, расслабиться и закинуть за него ступни. Он закрывает глаза и тянется немного вперед, максимально расслабляет мышцы лица и тут же морщит лоб, когда чувствует на губах чужое дыхание с едва различимым табачным запахом. Он видит Хосока даже с закрытыми глазами — его образ прочно выбит на внутренней стороне век. Ему не составляет труда даже так различить тонкие ресницы, заметно дрожащие, когда Хосок прикрывает глаза, ямочку на щеке, когда он вытягивает губы трубочкой, и даже выпирающую ключицу, когда Хосок вытягивает руку, опираясь на бедро Юнги. Конечно, это все исключительно для удобства. И ладони по коленям скользят тоже только для того, чтоб обоим было удобнее сидеть: с закрытыми глазами Юнги то и дело наваливается на Хосока, теряя равновесие, и тот прочно фиксирует его крепко вжавшимися пальцами. — Уже можно? — выдыхает в его губы, и Юнги дергает бровью, точно зная, что Хосок поймет правильно. Первое, едва ощутимое прикосновение не длится больше секунды — Хосок мажет почти невесомо, и Юнги не чувствует ничего, кроме желания почесать, поскрести короткими ногтями под носом и чихнуть. Но это проходит так же быстро, как Хосок оттягивает своими губами его нижнюю и проводит языком по самому краю. Юнги улыбается — мягко. Губы у Хосока мягкие, и он тянется, продлевая прикосновение, вжимаясь своим ртом в его. — Так, стопэ! — кричит Чимин, и Юнги слышит смех Тэхена где-то в другом краю комнаты — глаза он так и не открыл, но почти видит улыбку у всех присутствующих. — Отвечать нельзя! Игра на время, вообще-то! — А он и не, — сипло пробормотал Хосок, задевая носом складку под носом Юнги, — я бы точно почувствовал, поверь. — Да вы жулики! — басит Тэхен, и Юнги слепо тычет отставленным средним пальцем в его сторону. Хосок опаляет дыханием, прикладываясь к его губам в очередной раз. Уверенно ведет языком по сжатым зубам, раздвигая губы, легко посасывает его нижнюю и внезапно издает громкий стон. — Блин, я так не могу! — он взрывается, не меняя позы, но отворачиваясь к мемберам. — Я словно со статуей целуюсь, знаешь, как это? — Это не сложно, — подает голос Чонгук и притягивает к себе Тэхена за шею. — Смотри. Он прижимается к нему и почти сразу ощутимо ударяет кулаком в плечо, сильно кусает за губу и отстраняется, вытирая рот кулаком. — Ты вообще не должен был шевелиться! — прикрикивает он, и Тэхен смущается, закрывая глаза ладонью. — Не, Чимин, что-то по ходу правда такое себе, а не игра. Чимин вздыхает с приподнятыми бровями, поднимает на всеобщее обозрение экран телефона с запущенным секундомером и сбрасывает мелькающие цифры. — Меняем правила, — он поднимает перед собой руки. — Хрен с вами, целуйтесь. Тоже на время, но! Никаких звуков, чмоков и всего такого. — В смысле, не чмокать — это… — Хосок, не тупи, — Юнги закатывает глаза. — В смысле просто беззвучно. — То есть как обычно? — уточняет Хосок. — В смысле «как обычно»? — подкидывается Чонгук. — Так вы, ребята, что ли… Хосок утыкается лбом в плечо ржущего Юнги, и тот подает Чимину сигнал для запуска секундомера. — Ну вы же понимаете, что так будет не интересно, да? — тянет Тэхен спустя десять секунд. — Они так хрен знает еще сколько могут. — Ну почему же, — бормочет Чонгук, медленно переводя на него взгляд. Облизывает губу, присматриваясь, и поигрывает бровями, заставляя Тэхена в смущении прижаться щекой к плечу. — Неплохо смотрится. — Извраты, — шипит Чимин. — Хорош уже, мы поняли, команда Соупов победила, — мрачно констатирует он. Потому что нечего на спор играть в бутылочку с хенами.