Мрачно-солнечные будни

Тонкая линия, начерченная карандашом в сером клетчатом блокноте, причудливо извивалась, складываясь в какой-то непонятный узор. Юнги лениво вел запястьем, не сгибая кисти, периодически косясь на часы на руке. До конца пары оставалось еще полчаса. Самые скучные и до-о-олгие полчаса в его жизни. Просто потому что лектор — старый кретин, тема лекции — более чем занудная, а с соседнего ряда вот уже час на него пялились. Ладно, последнее Юнги бесило больше всего. Парень, чей взгляд прожигал щеку — Юнги мог поклясться, что там наверняка остался ожог, как от лупы под солнцем — был новеньким. Он только с начала года перевелся на курс с другого факультета, и больше всего раздражало, что Юнги за каким-то чертом это знал. Как не знать, когда о нем гудел весь поток. Он даже выучил его имя, потому что: «Хосок-хен такой очаровашка!» «У него такие ямочки!» «А вы видели, как Хосок-хен танцует? Я так хочу пойти с ним на ту вечеринку» За-е-ба-ли! Лист блокнота оказался разрисованным настолько, что разобрать из рисунка уже ничего не получалось даже у Юнги. Юнги рисовал. Хосок косился. — Да сколько можно? — он рыкнул себе под нос и перевел уставший взгляд на свою новую головную боль. — Что? — повторил он чуть громче. Он ожидал, что под его тяжелым взглядом Хосок стушуется, отвернется, вернется к записям или хоть как-то отреагирует. И Хосок отреагировал. Обезоруживающе улыбнулся и чуть наклонил голову. Юнги от этого простого действия растерялся настолько, что спина против воли выпрямилась, а мышцы губ напряглись, формируя удивленное «О». Хосок схватил лежащую перед ним ручку, придвинул к себе тетрадный блок и крупными буквами написал: «Скучно» Юнги пожал плечами и приподнял бровь, вопросительно глядя на него. Он очень надеялся, что в его позе Хосок разберет «И чо?». Разобрал, видимо, потому что выставил вверх указательный палец, безмолвно прося подождать, что-то быстро написал и повернул лист снова. Юнги прищурился и сам себя укорил за то, что так легко идет на поводу. Читать через проход было тяжело, и он вытянул шею — Хосок понятливо сдвинул тетрадь к краю стола, неаккуратно дернулся и столкнул ее на пол. Блок отлетел почти к стулу, на котором так удобно умостился Юнги, откинувшись на спинку. Грохот от тяжести блока встрепенул почти заснувшего лектора. Испуганные студенты загудели, Юнги почти сразу заметил несколько пар глаз, пристально наблюдающих за происходящим. Хосок дернулся, сам, видимо, не ожидая такого шума, и соскочил со стула, подхватывая тетрадь за исписанные листы. — Я прошу вас сесть на место, — прикрикнул преподаватель. Хосок сделал то, чего Юнги ожидал в последнюю очередь: ткнул его кулаком в бедро и выпрямился, делая шаг к нему. — Прошу прощения, этого не повторится. — Конечно, не повторится, — пробубнил Юнги, с недовольной миной пересаживаясь на соседнее место, и закинул рюкзак на стол перед собой, когда снял его с оккупированного Хосоком стула. — А ты наглый. Тебе говорили, что ты нарушаешь личное пространство? Хосок фыркнул, откинул голову назад и тихо засмеялся. Юнги проследил за линией челюсти — острой, как бритва, как он вообще с ней живет — завис на секунду и пропустил момент, когда тот всем телом повернулся к нему, оказываясь лицом к лицу. Вместо челюсти перед лицом Юнги мелькнула родинка на чужой верхней губе. Маленькое пятнышко, которое сильно хотелось потереть. Юнги проморгался и почти потянулся к ней, но вовремя одернул руку. — Так что ты рисовал? — спросил Хосок как ни в чем не бывало. — Что? — Юнги сам не узнал свой голос. Хрипло, очень хрипло, подумал он. Вместо ответа Хосок перелистнул несколько страниц и показал ему свой вопрос, который Юнги, очевидно, так и не успел прочитать. «Ты рисуешь?» — А, ну, — он внезапно смутился и потер пальцем нижнюю губу. — Такое. Ничего, что стоило бы внимания, — он буркнул. Сам не заметил, как невольно пальцами старался прикрыть рисунок — ничего такого, на самом деле, просто нечто, что можно было бы изобразить на стенах какой-нибудь заброшки в виде граффити. Но Хосок восторженно округлил глаза, подаваясь вперед, и Юнги обдало порывом воздуха с примесью приятного, мягкого парфюма. — Ты круто рисуешь! — зашептал он, ведя пальцами по контуру рисунка. Его слова заставили довольно усмехнуться — Юнги это прекрасно знал. Просто открываться не слишком-то хотелось. Или хотелось? До конца лекции оставалось пятнадцать минут, и как так вышло, что Хосок закинул руку на спинку его стула, пока сам Юнги листал тетрадь и показывал свои рисунки — он так и не понял. Как первогодка в средней школе, других сравнений у него не было. Но тем не менее, одобрение Хосока вызывало смущенную улыбку, и когда долгожданный (или не очень?) звонок дал сигнал к концу пары, Хосок растерянно встал, бросая косые взгляды на свои вещи за спиной. Пригревшемуся бедру тут же стало намного холоднее, оказывается, они сидели так близко, что касались друг друга ногами. Юнги вспыхнул от этой мысли и уткнулся носом в плечо. — Спасибо за компанию, — Хосок протянул ему руку, и Юнги крепко стиснул ее в ответ, закусывая губу. — Увидимся? Он кивнул напоследок, закинул рюкзак за спину и двинулся к выходу, пока Юнги, наклонив голову, продолжал смотреть ему вслед. Опустил взгляд на парту. Одним резким движением смел все в раскрытый рюкзак. Выдохнул. Закатил глаза. С шумом вскинулся с места. — Погоди!..