Мрачно-солнечные будни

Юнги размял затекшую шею и лениво взглянул на календарь в телефоне. Даты поездок всегда подсвечивались красным, и ближайший вылет был запланирован через пару дней. Отлично, он с удовлетворением потянулся на мягком кресле, вытянул руки над головой и почувствовал чуть ниже уха прикосновение чужих чуть влажных от бальзама губ. — Привет, — шепнул Хосок, стягивая с него объемные наушники. Юнги повернул голову, уткнулся носом в теплую шею Хосока и зацепил губами кадык, прежде чем ответить. — Привет, — он прищурился и со вздохом откинулся на спинку. — У меня есть для тебя три слова, — Хосок поиграл бровями. Обошел его спереди, подтолкнул кресло ногой, давая себе пространство, и сел на стол, скрестив руки на груди. Юнги вопросительно хмыкнул, и Хосок медленно процедил, чеканя каждое слово: — Mile high club. Юнги округлил глаза. Потер губу, нахмурился. Посмотрел на него исподлобья и громко фыркнул. — Чувак, ты серьезно? Хосок пожал плечами, не меняясь в выражении лица. С каменным видом потянулся к бутылке с водой, открутил крышку, приложился к горлышку, и Юнги синхронно с ним сглотнул — ворот футболки съехал, обнажая ключицы, и в сочетании с вытянутой шеей и движением адамова яблока это смотрелось очень… Очень. — Не закрывай, — прохрипел Юнги, протягивая руку к бутылке. Хосок криво улыбнулся одной стороной рта и бутылку выставил перед собой, держа ее в руках перед грудью. — Ну дай, — возмутился Юнги. — Возьми, она прямо перед тобой. — Что за черт, — пробубнил Юнги, отталкиваясь ногой от пола и подъезжая на стуле ближе. Хосок сделал шаг почти вместе с ним. Только вместо того, чтобы дать ему подобраться ближе — уперся коленом в бедро и с нажимом провел до паха. Юнги вжался в кресло. Давление на ширинку было несильным, но этого было достаточно, чтобы он выдохнул рвано, и Хосок, усмехнувшись, обхватил его руку своей, разжал пальцы и вложил в нее пластиковое спасение. — Подумай, хен, — бросил он, отстраняясь и выходя из студии. Хосок ушел, оставляя Юнги в полном смятении. Рабочий настрой сбит к чертям, полуокрепший член давал о себе знать, а в голове на репите крутились только три слова, так услужливо подброшенные донсэном. Юнги свернул рабочие программы, открыл браузер и занес пальцы над клавиатурой. Что вбить в поиск — понятия не имел, и если он отчетливо осознавал суть клуба, то идей о воплощении шальной задумки не было совсем. Остаток дня он провел как в прострации: водил пальцами по длинным клавишам синтезатора, но стоило закрыть глаза, и вместо прохладного пластика, впрочем, быстро нагревающегося от прикосновения, под чуть огрубевшей кожей на руках оказывался теплый и твердый член Хосока. Юнги даже не стал сбрасывать картинку, пришедшую в голову, просто вел запястье чуть мягче, сгибал пальцы, ведя под углом, и упорно не хотел открывать глаза. Слишком грязно. Слишком… Это его студия, в конце концов, его рабочий инструмент, который совсем не заслуживает подобного осквернения, и это немного заставляло смутиться, только вот возбуждения абсолютно не снимало. Основное преимущество инструмента в том, решил для себя Юнги, что он может рассказать только то, что ему позволят. Стыд и смущение были отброшены в самый дальний угол сознания, и он решительно повернул ключ в замке, расслабляясь на стуле и расстегивая ширинку. Чертов донсэн. Он обхватил уже колом стоящий член рукой, надавливая средним пальцем на уздечку, а большим размазывая выступившую влагу по головке. Из груди вырвался рваный вздох, и Юнги прикрыл глаза, когда по спине прошлась теплая волна от накативших эмоций. В его представлении он прикусывал прижатого к стене Хосока за шею, тянул за волосы, наклоняя вниз для мокрого поцелуя, и рука в штанах была совсем не его, а Хосока. Он выстонал громко, радуясь, что тут его никто не услышит, и шумно, тяжело задышал, сжимая пальцы сильнее. Юнги даже не смог бы сказать: дрочил он себе или с остервенением втрахивался в собственную ладонь, и картинка перед глазами была слишком яркой. Выгнувшись на стуле, он с шипением кончил, пачкая штаны и надолго замирая. В ушах шумело, а в шее он чувствовал пульсацию, эхом разносившуюся по всему телу. На удивление стало намного легче дышать, он довольно улыбнулся и закусил губу, бесцельно глядя в потолок. Прокрутился на стуле, толкаясь ногой от пола, а поравнявшись со входной дверью, словно снова ощутил, как Хосок аккуратно прикрывает ее за собой, вышептывая «Mile high club». — Окей, — кивнул Юнги сам себе. Для убедительности потер только что вытертые салфеткой ладони. — Клуб так клуб. Оставшиеся дни до поездки Юнги пытался присмотреться к поведению Хосока. Ждал каких-то намеков, возможно, разговора, начатого в студии, и сам себе не мог объяснить — зачем и что конкретно хотел услышать. В узком проходе самолета столкнулся с ним почти вплотную, поймал на себе быстрый цепкий взгляд и коварную улыбку все тем же краем чертовски соблазнительной губы. Юнги вытолкнул из груди воздух в несколько заходов, задержался, прислонившись к арке в проходе, и проследил за тем, куда сел Хосок: спиной к остальным мемберам, у прохода, оставив свободным место у окна. Укладывая на верхнюю полку вещи, Хосок оглянулся и одними глазами указал на пустующее кресло. Лететь им всего несколько часов. Юнги уютно укрылся пледом и расслабился, на недолгие полчаса забыв о прошедших днях. Хосок рядом задремал, откинув голову на сиденье, и только когда тот сонно потянул в сторону головой, он залип на ровную линию челюсти. Слюна во рту стала вязкой — желание лизнуть, провести языком до уха и жарко выдохнуть о том, что он все прекрасно помнит, окутало Юнги с головой, только Хосок, казалось, совсем не разделяет мысли хена. Слишком отстраненным тот выглядел. Юнги фыркнул своим мыслям и отвернулся к окну, почти сразу проваливаясь в сладкую дрему. По бедру легко что-то проскользнуло, и в следующий момент он почувствовал на своем паху горячий обхват чужой ладони — палило даже через плотную джинсовую ткань. Юнги только сейчас осознал, как тяжело и не слишком удобно было затекшему плечу от прислонившейся к нему головы. Разделенный на двоих плед удачно скрывал их от остальных, даже при том условии, что Хосок изначально выбрал самые закрытые от чужих глаз места. Он провел по члену Юнги, надавливая сильнее — Юнги не сдержался и повел бедрами навстречу прикосновению, выдавая то, что уже не спит. Голова на его плече немного сдвинулась, и Юнги повернулся, почти впечатываясь в губы Хосока. — Нам стоит быть немного тише, — прошептал Хосок, оставляя на его щеке фантомный горячий след, и Юнги едва заметно кивнул, прикрыл глаза и бесшумно перевел дыхание. В животе узлом скручивалось возбуждение, он накрыл ладонь Хосока рукой и сдавил вокруг налившегося кровью члена. По салону удачно разлился шумным битом неизвестный ему трек, так было даже комфортнее — их возню точно никто не смог бы услышать. Сдерживаться не было никакого желания, поэтому он только наклонился и легко коснулся губ Хосока своими. Раздвинул их языком, провел по нижней, и Хосок навалился на него, забирая инициативу и глубоко целуя. Описать поцелуй и то, как волнительно-предвкушающе застучало в голове, Юнги мог только одним словом — вкусно. Поцелуй был настолько мягким и грязным одновременно, что на долгую минуту он не мог думать ни о чем, и только водил свободной рукой по изгибу челюсти Хосока. Тот прикусил его язык, обхватил губами и тем самым отвлек Юнги от своей руки в его штанах. Когда он успел расстегнуть одной рукой ремень и справиться с застежкой на молнии — Юнги не уловил, но решил, что это к лучшему: его действия на самом деле смущали, наливая щеки румянцем. Хосок заметил через прикрытые веки, поднялся с поцелуями по щекам, прижался к уголку губ и почти сразу резко втянул в рот тонкую кожу на шее. — Ты думал об этом? — тихо и низко пробормотал в ключицы. Юнги кивнул. Хосок уткнулся лбом в его щеку и плавно провел им до виска. — Представлял? — Да, — выдохнул Юнги. Хосок отстранился, убрал руку и всем корпусом повернулся к нему. Наклонил голову вбок, прищурился и с обезоруживающей улыбкой спросил: — И чего ты хочешь? Вопрос заставил Юнги почти вжаться в сиденье, сдавливая рукой подлокотник. От запястья до локтя быстрой волной пробежали мурашки, в паху заныло с новой силой. Он сжал веки, и воображение нарисовало открытый рот Хосока вокруг пульсирующего члена и широкий горячий язык на головке. Юнги сглотнул, задержал дыхание, не выдавая потока мыслей, и ему стоило огромных усилий, чтобы придать своему лицу максимально спокойный вид, когда он коснулся чужой щеки и сказал: — Отсоси мне, прелесть.