Мрачно-солнечные будни

Кофе слишком горчил, погода за окном совсем не радовала, а список дел в электронном планировщике только пополнялся. Хосок растрепал челку пальцами, откинулся на стуле и подцепил верхний край маски на лице, чтобы перестала щекотать губы. Он бы никогда не пожертвовал своим временем так бездарно, тупо сидя в какой-то кафешке на отшибе города, но столкнувшись несколько раз с безалаберностью своей команды, для своего нового проекта твердо решил отбирать людей сам. Так и оказался в немного потрепанном от времени кресле на сквозняке, хоть и в уютной обстановке, но все-таки теряя драгоценное время. Часы на запястье орали о том, что собеседование с потенциальным работником должно вот-вот начаться, и Хосок напрягся, мысленно составляя список из необходимого минимума, которым тот должен обладать. Пока ждал, залез в рабочий чат. Проскролил ленту новых сообщений, на пару ответил короткими указаниями и отвлекся только когда его ботинок под столом бесцеремонно сдвинули. — О, — подхватился Хосок, — добрый день, вы вовремя. — Я в принципе не опаздываю, — ухмыльнулся развалившийся на стуле парень. Протянул руку для приветствия, и Хосок пожал чуть влажные пальцы, не успев обхватить ладонь своей полностью. — Вы — Чон Хосок, верно? — И не здороваетесь, видимо, тоже, — пробурчал он себе под нос, но натянуто улыбнулся и вслух сказал: — Верно. А вы — … — Мин Юнги, — парень цокнул языком, дернув губой. — Мое резюме и портфолио. Смотреть будете? — Иначе бы меня тут не было, — Хосок приподнял бровь, смеривая Юнги удивленным взглядом. Мин Юнги был дерзким, отметил он для себя. Как для коллективного человека плюсом это не назовешь, но прежде, чем судить, он решил ознакомиться с уже готовыми работами молодого проектировщика, и он почти скрестил пальцы, чтобы они были на нужном ему уровне. Хосок привстал с мягкого сиденья, поправил полы пальто и немного спустил полупрозрачные солнечные очки с носа. Зажал край маски между губ и кончиками пальцев подцепил папку, которую Юнги бросил перед ним на стол. На долгие несколько минут углубился в страницы и довольно кивнул сам себе — что ж, работы действительно были стоящими. Немного не тот концепт, в котором работала его команда, но если парень на самом деле мозговитый, то ему не составит труда влиться в задание. Он комментировал некоторые вещи, вертел папку в руках, переворачивая листы для более подробного изучения. Изредка уточнял детали и каждый раз поражался немногословным и довольно грубым для первого раза ответам. «Не грубым», — он нахмурился, убеждая себя, — «просто сдержанным. А грубыми они просто кажутся из-за низкого, чуть рычащего голоса. Да, точно, так и есть.» От голоса правда по рукам пару раз пробегали мурашки, и каждый раз Хосок сбрасывал их подергиванием плеча. Он пытался судить объективно, но что-то в Юнги его одновременно отталкивало, но при этом заставляло замирать каждый раз, когда тот открывал рот. Вслушиваться и мельком приподнимать глаза, глядя на скудную жестикуляцию или просто сцепленные перед лицом в молитвенном жесте руки. А на руки можно было залипнуть и просто так — края рукавов широкого бомбера съехали к локтю, оголяя светлую кожу, и Хосок пропустил его объяснения, пересчитывая многочисленные тонкие браслеты. На шестом сбился, перевел взгляд на выпирающую косточку на запястье. Юнги замолчал на полуслове, буквально отдирая от своих рук внимание Хосока, и он коротко мотнул головой, неловко улыбнувшись. Нехотя вернулся к изучению предоставленного материала, когда по ушам проехался его резкий выпад в свою сторону. — Вы всегда такой высокомерный? — с улыбкой и пристальным прищуром уточнил Юнги. Хосок на пару секунд потерял дар речи от подобной наглости. — Что? — переспросил вкрадчиво. Может, он не в курсе был, что перед ним не простой штатный работник? Юнги хмыкнул, опровергая его мысли. — Ну, выглядите как дорогая блядь, а не руководитель проекта. Хосок сглотнул, обхватив горло ладонью. Демонстративно отодвинул папку к центру стола и выдохнул, очень стараясь не вскипеть и не послать его тут же. Себе он это объяснил исключительно тем, что не хотел терять такого специалиста, а в том, что тот спец в своем деле, Хосок уже убедился по тем работам, которые успел просмотреть. Он с шумом отодвинул свое кресло, медленно встал, не отводя взгляда от наглого Юнги, и отчеканил: — Еще одно слово, и мы с вами попрощаемся. А теперь — извините, мне нужно в уборную. Он сунул руки в широкие карманы и боком протиснулся между столиками. Проходя мимо Юнги, не смог не отметить приятный сладкий, но почти выветрившийся к этому моменту аромат одеколона, и сжал губы. Дверь в кабинку захлопнул с такой силой, что сам пошатнулся от неожиданности, и порадовался, что во второсортном на первый взгляд кафе было так мало посетителей. Чон Хосок никогда и никому не расскажет о том, как завелся от слов человека, которого видел в первый раз. И в уборную нужно было исключительно потому что сидеть с каждой минутой становилось неудобнее, он был близок к тому, чтобы позорно заерзать на насиженном месте, и от этой мысли он уткнулся лбом в прохладную стенку. Переступил с ноги на ногу, поправил почти окрепший член через штаны, рвано выдохнул перед выходом и потянул дверь на себя. Не успел даже выйти до конца, как тут же оказался прижатым к стене внутри кабинки и сдавленно охнул, когда от несильного удара из груди выбило весь воздух. — Так мне не показалось, — протяжно прошептал Юнги, ведя носом по его шее и коленом упираясь между его бедер. Хосок затылком со стуком приложился к стене и зашипел с закрытыми глазами. — Что ты творишь? Юнги молчал и только расставил руки над его плечами, Хосок шумно дышал, понимал, что буквально окольцован своеобразными объятиями, и не находил в себе сил даже пошевелиться. Хотелось отстраниться, вжаться в перегородку и почему-то податься вперед — тоже. Прикосновения к коже отзывались приятной теплотой внизу живота, и он проклинал рефлексы, ощущая прилив крови к члену. Он коротко простонал, откидывая голову назад, и это только придвинуло ближе к Юнги его плечи. Тот спустился одними губами до ключиц, выдохнул с широко открытым ртом, и Хосок почувствовал сильный запах мяты. Хосок любил мяту. А вот когда его лапают в общественном месте — не очень. Поэтому, когда Юнги все тем же коленом надавил на каменный уже стояк — оскалился с зажмуренными глазами и выдавил: — Я засужу тебя, Мин Юнги. Он ждал реакции на свои слова, думал, что тот отстранится, посочувствовал тому, что вместе им не работать, но в глубине души надеялся, что сможет откинуть неловкость, если Юнги не окажется пугливым. Он ждал реакции, и Юнги откликнулся на его мысленный призыв. Когда он почти упал на колени, опираясь на его ботинки, Хосок задержал дыхание и неосознанно вцепился в волосы на его голове. Юнги вжался губами в молнию на штанах и поднял голову, глядя снизу вверх. — Не раньше, чем ты спустишь мне в рот, — и шлепнул Хосока по руке, когда тот через силу попытался оттолкнуть его от паха. Он никогда не избавлялся от застежки ремня так быстро, как это сделал Юнги. Звук расстегнутой ширинки сработал отрезвляюще, но только сильнее возбудил обострившиеся ощущения — он закусил ребро ладони, чтобы не застонать в голос, когда зубы едва ощутимо сомкнулись на члене чуть ниже головки. Тут же, впрочем, сменились смоченными в слюне и смазке губами. Хосок не смотрел вниз принципиально, держа глаза закрытыми до боли. Это одновременно и продлевало процесс — он уверен был, что кончит, только бросив взгляд в лисий прищур — и обостряло ощущения, потому что представить, что взбредет в голову Юнги дальше, он даже не мог. И не хотел, все и без того казалось слишком правильным. А еще казалось, что Юнги — воплощение всех его скрытых фетишей, начиная от рук с реками вен и выпирающими косточками, до боли красивыми пальцами, заканчивая мягким низким, немного рычащим голосом. Где-то между затесалась грубость, которая так его завела, и он, прокручивая эти мысли, несдержанно толкнулся ему в рот, отбрасывая последние крупицы адекватности. Юнги обводил языком головку, слизывая капли смазки и надавливая на уретру. Сжимал его у основания и заглатывал до своих же пальцев, замирая и негромко постанывая. Хосок шипел каждый раз, когда он так делал, чувствуя вибрацию и едва не кончая. Он старался не быть грубым обычно, ставя удовольствие партнера выше своего, но в этот раз, в настолько странной ситуации, собрал всю агрессию и все же отстранил Юнги за волосы. Он был почти на грани, когда обхватил член рукой и надавил головкой на его нижнюю губу, надрачивал рвано и утопал в чужом взгляде. Юнги поддался, уверенно раскрывая рот, высунул язык и поддразнивал его, щекоча уздечку. Рука сжалась на мошонке, и Хосок с громким стоном кончил ему на губы, откидываясь чуть назад и ища поддержку у стены. Юнги молча опустил крышку унитаза и подтолкнул его усесться сверху. Так же молча вышел, пока он судорожно переводил дыхание, и Хосок услышал шум воды. Он поправил одежду, протянул руку к ручке на двери и медленно вышел, испытывая что-то сродни смущению. Свое отражение в зеркале он встретил с ярко-розовыми щеками и хмыкающим рядом Юнги. — Даже если я не получу эту работу, это было неплохо, — тихо сказал он, скрещивая руки и разворачиваясь к выходу. — Может, еще увидимся. — Обязательно, — Хосок смотрел на него через зеркало и в последний момент окрикнул: — рабочий день с десяти. Не опаздывай! Юнги удивленно обернулся — видимо, явно не ожидал подобного исхода после своей выходки. Но нашелся, наклонил голову и с хитрой улыбкой спросил: — А если..? — Накажу, — бросил Хосок, пожимая плечами. — Я уже говорил, что не опаздываю, — напомнил он и улыбнулся. Так широко и открыто, что Хосок подавился собственным вздохом. — Но вдруг… До завтра, Чон Хосок, — он подмигнул и быстрым шагом вышел из туалета. — До завтра, Мин Юнги, — прошептал Хосок собственному отражению.