Мрачно-солнечные будни

— Ты смущаешь меня. Хосок вытянул шею, тут же пряча взгляд и утыкаясь носом в тарелку с рисом. Потыкал в еду палочками и понял, что аппетит абсолютно пропал. В их универской столовой всегда было слишком мало места для такого количества студентов. Каждый раз ланч превращался в квест «найди себе свободный стул», а отставший от своей компании Хосок в этот раз пролетел с любимым столиком. — О, прости, я не… — он неловко потер шею, перевел взгляд на девушку напротив — ее столик был единственным, за который удалось сесть в этот раз — и она отбросила черные волосы за спину, поджимая губы. — Заткнись и ешь, — она прищурилась, демонстративно медленно прикусывая нижнюю губу. — Мы не обязаны разговаривать просто потому что сидим вместе. Щеки Хосока налились кровью — он сам чувствовал пышущий от них жар. Мин Юнджи, насколько он помнил, едва ли не впервые подала свой голос при нем, и это было… Охрененно низко, хрипло и красиво. Когда она отвернулась от него, поправляя сумку на плече и наклоняясь к столику за подносом с пустой посудой, он тряхнул головой, сбрасывая напряжение, и долго смотрел на удаляющуюся спину. И будет честно отметить, что правда только на спину, ну и немного на тонкую талию, так восхитительно подчеркнутую приталенным пиджаком. Непонятно с чего, но Хосок после злополучного обеда пытался найти ее в толпе студентов почти каждый день. Даже чаще: высматривал возле расписания, вытягивал шею, привставал на носочки в массе людей в столовой и щурился, присматриваясь к каждой похожей прическе в раздевалке у выхода. Мин Юнджи плотно осела в его мыслях, и это был первый раз, когда Хосок настолько кем-то заинтересовался. Возможно, дело в ее отстраненности, а может, в том, что его так пленил ее голос — он не понимал, но не отказывал себе в удовольствии закрыть глаза, оставаясь в наедине с ночной тишиной общежития, благо комната на одного позволяла вести любой образ жизни, и прокатить по языку ее имя, выстанывая в подушку от накативших чувств. Чертова Мин Юнджи спутала все его мысли. И это при том, что они по факту даже не были знакомы. То, что он, в отличие от Юнджи, знал ее имя, заставляло чувствовать себя долбаным сталкером. Тот факт, что он примерно представлял себе ее расписание, вызывал дикое желание подкараулить возле аудитории и как бы невзначай обратить на себя внимание. И каждый раз, когда он решительно вставал со стула, мысленно проделывая весь путь от своего кабинета до кабинета Мин Юнджи, в ушах эхом прокатывалось ее «заткнись». Хосок сдувался как шарик, насупленно плюхался обратно на место и недовольно поджимал губы. Чон Хосок. Студент второго курса. Двадцать — на минуточку — лет. И он пиздец как вкрашился в эту ненормальную девчонку. Он бы так и продолжил истекать слюной на заветный образ, но будильник вырвал из приятной неги. Хосок потянулся к телефону, сонно взглянул на время и обреченно простонал: до начала пары было меньше пятнадцати минут. Он, конечно же, ожидаемо опоздал, ворвался на лекцию последним, открыл рот, приготовившись склониться перед пожилым преподавателем и произнести заранее заготовленную речь с извинениями, когда заметил среди однокурсников кучу незнакомых людей. — А что… Происходит? — робко спросил он, когда понял, что отчитывать и ругать его никто не собирается. — О, Чон, входите скорее, мы вот-вот начинаем. У курса годом старше вашего отменили лекцию, поютимся сегодня вместе с ними на замене, — добродушно махнул в толпу рукой лектор. — На заднем ряду есть свободное место, проходите, и начнем. Со словами благодарности Хосок пролез к задним рядам — свободных мест было даже два. Он мысленно разложил свои вещи на том, что ближе к окну, когда заметил на столе рассыпанные черные пряди и мирно сопящую… — Мин Юнджи? — воскликнул он, тут же закрывая себе рот обеими руками. Пряди зашевелились, открывая нахмуренный лоб. Юнджи прищурилась и оторвала щеку от стола. — Опять ты, — выстонала она шепотом. Смахнула сумку с соседнего стула одним резким движением и откинулась на спинку своего. — Прости, — пробормотал Хосок. — Не планировал стать тебе обузой. Юнджи фыркнула, заправила пряди за уши и, казалось, погрузилась в лекции. Хосоку ничего не оставалось, кроме как последовать ее примеру, и он ахнул, когда его ребра вдруг коснулся ее острый локоть. — Именно поэтому ты так внимательно всматриваешься в мое расписание? — прошипела она, придвинувшись чуть ближе. — Чон Хосок, верно? Хосок промолчал, поджав губы, и только закусил щеку изнутри, чтобы лицо не перекосилось в тупой улыбке. Надо же. Мин Юнджи знала, как его зовут. Чон Хосок. Студент второго курса. Двадцать — на минуточку — лет. Сидел на лекции и вместо того, чтобы хоть как-нибудь вслушиваться в тему, пытался унять бешеное сердцебиение от близости объекта своих мыслей. Ночных и не очень. Звонок вырвал из тишины слишком резко. Когда он удивленно осмотрел помещение — все студенты уже практически собрались и сновали мимо него, пробиваясь к выходу. Он сам не осознавая заблокировал Юнджи, не давая ей выйти, и когда та демонстративно кашлянула, намекая на это, подскочил со стула и оказался растянутым на полу от столкновения с одногруппником. Юнджи приподняла брови, даже не пытаясь скрыть своей улыбки, и Хосок нервно облизал губы, сглотнул, когда она нарочито медленно приблизилась. Перешагнула через него аккуратно и внезапно посмотрела сверху вниз прямо в глаза. Наклонилась, не переступая второй ногой, и выдохнула почти в лицо: — Имей наглость хотя бы не пугать и не следить так открыто, м? Хосок ошарашенно раскрыл рот, а в голове мелькнула шальная мысль: — Я могу делать это более явно, — нагло выпалил он. Юнджи удовлетворенно кивнула. — Так-то лучше. — Она сделала шаг от него, обернулась на полпути к двери, а Хосок не мог оторвать взгляда и снова смутился, поймав ее встречный. — Увидимся, Хосок. Хосок неверяще приложил ладони к щекам и коротко простонал, падая обратно на пол и головой ударяясь о парту. Чон Хосок. Студент второго курса. Двадцать — на минуточку — лет. Он пиздец как вкрашился в эту ненормальную девчонку, а девчонка, кажется, была и не против.