Мрачно-солнечные будни

Мягкое прикосновение к задней стороне шеи. Юнги выгибается в спине, прижимаясь бедрами к все еще сонному Хосоку. Такой теплый, мягкий, не проснувшийся до конца, и Юнги, который больше всего сам не любит просыпаться, не может не признать, что утро с Хосоком — лучшее. Каждое утро, которое он просыпается рядом с ним. Он чувствует, как пальцы Хосока аккуратно обхватывают его шею, ведут по позвонкам, и сухие губы повторяют эту линию, перемежаясь с влажным, горячим языком. — Сок-а, — хрипит Юнги, чувствуя, как в животе все тянет и скручивается в узел. — Что ты делаешь? — Бужу тебя, очевидно, — Юнги слышит улыбку в голосе, — по-моему, действенно. Хосок спускается ниже к его бедрам, выцеловывая плечи, спину, оставляя мокрый след до поясницы. Юнги пытается вздохнуть полной грудью, почти успешно — он с шумом втягивает в себя воздух, но не может выдохнуть — кажется, каждая клетка тела растворяется в руках Хосока. Тает под его губами и заставляет подаваться навстречу. — Тебе нравится, — шепчет Хосок, прикусывая кожу на спине. Утверждает, как обычно. Потому что знает, что и как может сделать хорошо Юнги. — Ты слишком отзывчивый, детка, мне так сложно с тобой. — Сложно? — непонимающе и рвано выдыхает Юнги. Хосок скользит языком вдоль резинки боксеров, с раскрытым ртом дышит на пульсирующий и колом стоящий член через ткань трусов и оглаживает языком головку, не освобождая из тугого плена. — Сложно, — рычит Хосок мягко. — С тобой хочется так много, но больше всего — увидеть твои глаза, когда ты смотришь на меня, пачкая мой живот своей спермой, — он цепляет зубами ткань и немного сдвигает ее ниже. — Хочу слышать тебя, свое имя вперемешку со стонами, и одновременно заткнуть тебя — ладонью, грубо, так, чтобы ты задыхался собственными криками. — Ох, — Юнги закатывает глаза, несдержанно толкаясь бедрами вперед. Головка проезжается по щеке Хосока, и тот удерживает трусы на месте, и когда Юнги возвращается обратно — набухший член дергается, не скованный больше ничем. — Тебе нравится, когда я говорю тебе все эти вещи, — констатирует Хосок, щурясь. — Не представляешь, насколько, — жарко дышит Юнги себе в кулак. — Люблю, когда ты не сдерживаешься. — Ты пожалеешь об этих словах, — Хосок приподнимает бровь, оценивающе глядя на Юнги, и тот смотрит на него в ответ с вызовом. — Хочешь меня напугать? — усмехается он. — Давай же, — он тянет Хосока за плечо на себя и прикусывает его губу. — Скажи мне, — язык скользит между сухими от частого дыхания губами, — скажи, чего ты хочешь? — Юнги, — стонет Хосок в его шею. — Я же не железный. Юнги отстраняется и отползает выше к подушкам, скрещивает руки на груди и поджимает губы. — Я даю тебе полный карт-бланш. Будет глупо, если ты им не воспользуешься. Он на секунду сам пугается, когда глаза Хосока теряют цвет, оттеняя радужку зрачком и становясь почти черными. Хосок мимолетно дергает губой, трет ее большим пальцем широкой ладони и щурится. — Хочу держать твою шею, пока ты стонешь подо мной, — тихо начинает он. — Покажи, — беззвучно шепчет Юнги, и Хосок хищно надвигается на него, протягивая руку. — Сжимать ее до мурашек перед закрытыми глазами. Зажимать твои губы своими и ловить каждый вздох. — Он надавливает под линией челюсти, и Юнги жадно раскрывает рот, следя за тем, как меняется Хосок перед ним. — Что… — давит он из себя. — Что еще? — Растягивать тебя так долго, чтобы ты умолял это прекратить, — Хосок членом упирается в член Юнги и трется. Юнги стонет еле слышно. — И запрещать тебе это делать. Но ты же не будешь меня слушать, верно? Медленно кивнув, Юнги тянется к своему члену, но Хосок с рыком отбрасывает его руку и нависает над ним. — Не смей, — предупреждает он и носом ведет по шее, глубоко вдыхая запах. — Хочу контролировать твой оргазм, чтобы ты кончал только тогда, когда я скажу, — цедит он на ухо Юнги. — Ты же будешь хорошим для меня? — Да, — выдыхает он, падая на подушки и жалобно вглядываясь в глаза перед ним. — Я хочу! — Хочешь, чтобы я тебя контролировал, да? — Хосок играет с его губами. Очерчивает языком контур и вылизывает мягкую кожу на них. Проникает чуть глубже, но не целует, распаляя желание. Юнги хнычет от того, как смазка стекает на его живот крупными каплями, пытается поймать его прикосновение, но Хосок скатывается на бок, утягивая Юнги за собой и поворачивая спиной к себе. — Мокрый мальчик, — тянет Хосок, упираясь подбородком в его шею. — Так сильно этого хочешь? — Продолжай, и я кончу только от твоих слов. — Ты кончишь тогда, когда я скажу, — рычит Хосок на ухо, и Юнги мычит, когда чувствует у податливого после ночи, растраханного входа сразу два пальца. — А я хочу слышать тебя. Блять, ты просто представить не можешь, как хорошо ты меня принимаешь. Он почти шипит, оглаживая изнутри пульсирующую дырку. Трется носом о загривок и методично толкается членом между его бедер, продолжая растягивать. — Хочу кончить прямо на твою задницу, размазать сперму, затолкнуть ее внутрь тебя. — Хосок, я… — скулит Юнги. — Ты уже близко, верно? — он мягко целует его мочку. — Знаешь, когда я буду близко? Когда снова натяну тебя на свой член прямо по сперме, тебе ведь нравится такое? Юнги кончает с протяжным стоном, затихая в мягких руках Хосока. Чувствует на своих волосах нежный поцелуй и… И просыпается. С рукой в штанах и мокрым бельем. Косится все утро на Джина, надеясь, что тот не слышал его стонов — когда он проснулся, хена уже не было в комнате. Косится на Хосока и понимает, что тянуть больше уже просто некуда. — Сок-а, — тихо тянет он, привлекая его внимание. Хосок замирает, не донеся ложку с хлопьями до рта. Юнги вздыхает, прежде чем продолжить, и утыкается взглядом в свою тарелку. — Кажется, нам нужно поговорить.