Мрачно-солнечные будни

Юнги очнулся от жара. Щеки горели, хотелось потереть и прижаться лбом к холодному стеклу или с разбега упасть в холодную воду. Он ненавидел воду в принципе, но сейчас это казалось лучшим выходом. Шея затекла — он повертел головой по кругу, осматривая помещение, по всей видимости, какой-то трейлер, и когда сообразил, что прижат спиной к спинке деревянного стула, попытался встать. Руки тут же стянуло в запястьях — он болезненно зашипел и громко выматерился: он был связан. Видимо, работали с ним на отъебись. Вытянувшись всем телом вперед, он с облегчением обнаружил, что связаны только руки. Намеренно не шевелил ногами, боясь, что натянутые веревки приковывают его и там тоже, но теперь расслабился и еще раз внимательно огляделся. Покачиваясь на стуле, ему удалось рассмотреть вид из окна, и теперь стало предельно ясно, отчего было так жарко. Фургон, в котором он оказался заперт, судя по всему, с одной стороны был подпален снаружи. Во всяком случае, совсем скоро к жару добавился едкий дым от горящей резины, и Юнги, не верующий ни в одного бога, почти взмолился от радости за то, что очнулся так вовремя. Он не боялся смерти — совсем нет, но умереть мучительно все-таки не хотелось. Лучше уж задохнуться, чем сгореть заживо. Он позволил себе успокоиться, мерно отсчитывая секунды, на двадцатой начал дышать ровно. На двадцать пятой распахнул глаза и первое, что заметил, это сложенный на столе выкидной нож и ключи от машины. Он доскакал на стуле до столешницы, ударяя себя сиденьем стула под коленками — гарантированно останутся синяки, но плевать. Сильно стянутые руки уже обещали оставить синяки от веревки, спинка стула — на спине, и локти от ударов об дерево тоже обещали быть покоцанными. Юнги нервно рассмеялся, когда представил, как выглядит его лицо: кроме горящих щек, к ощущениям добавилась неприятная ноющая боль в губе и пульсирующая — на скуле. Он поморщился, пытаясь задеть саднящую рану, и с мрачным удовлетворением констатировал, что был прав, когда решил, что она влажная. По щеке тут же потекло тонкой струйкой, добавляя к горящему щекотку на подбородке от стекающих капель крови. Дотянуться до ножа руками он не смог, и в голову не пришло ничего лучше, кроме как схватить его зубами и скинуть на пол. Опрокинул следом стул, долгую минуту пытался развернуться так, чтобы вслепую его открыть и перерезать веревку. Вместе с веревкой пострадали и пальцы, он неаккуратно задел кожу на большом, когда перерезал — слишком спешил, дышать было уже почти нечем. Только освободившись, он успел заледенеть секундно, когда в голову пришла мысль о том, что он действительно не сможет открыть входную дверь. Приблизился к ней, ускоряясь на последних шагах — мало ли, на всякий случай решил приналечь на нее плечом. Не будет лишним. Дверь действительно была закрыта, и он почти успел впасть в панику, но тут же вспомнил про окно. Вплел пальцы в волосы, ни капли не заботясь о том, что испачкает волосы в крови от порезов на руках — похуй. Нашел какую-то массивную палку и решил выбить стекло. — Скройся от двери, — услышал он глухой голос, предположил, что лицо говорившего было закрыто плотной маской. С первым порывом — податься на отклик — он справился успешно, справедливо рассудив, что это мог быть кто-то из тех же мудаков, которым он пересек дорогу. Юнги не пожалел ни о чем, когда послал нахуй ублюдка, мешающего ему спокойно держать бар и которому якобы составлял конкуренцию. В отличие от цветастого и яркого клуба с претензией на подпольное казино и бордель, его небольшой подвальчик не занимался ничем нелегальным. Несмотря на это, клиентов у него всегда было навалом, и он, потирая довольно ладони, спокойно нанял себе пару барменов и администратора, который легко мог заменить самого Юнги и которому он доверял. «Persona», которую он со временем расстроил до довольно немаленького двухэтажного заведения, была его гордостью, он стремился к этому не один год. А потом его подкараулили у дома и предложили немаленькие деньги за выкуп детища. Юнги честно поржал в лицо пафосному ублюдку в костюме, который с приподнятой бровью объяснял ему, что он не слишком удачно выбрал себе место. Выслушал все претензии в свой адрес, от внешнего вида до манеры поведения, ощущая себя ребенком на ковре у директора школы. Пропустил мимо ушей слова о позоре для бизнеса, откинулся на спинке сиденья в крутой тачке — он не особо в них разбирался — уперся языком в нижнюю губу и медленно выставил оба средних пальца на руках, ловя охуевающий взгляд владельца машины. — Пошел ты, — озвучил он, чтобы уж наверняка было ясно, что сделке не состояться в любом случае, и хлопнул дверью под звук сдавленного рычания. Заебанный постоянными проверками после случившихся событий, он отклонил еще несколько предложений о продаже, а в последний раз даже вмазал кому-то из его свиты. В следующий момент он уже очнулся в горящем трейлере и слушал предупреждающие крики о том, что не стоит ему сейчас стоять у двери. — Эй, Шуга! — донеслось нервное снаружи. — Ты там? Его так звали только сотрудники, сердце Юнги пропустило удар: не могли же его сдать свои? Тэхен и Чонгук, бармены, которым он так доверял и с которыми сдружился, были сродни младшим братьям, и он горько закусил губу, стараясь думать о том, чтобы максимально тихо попытаться выбраться из окна и не попасться на глаза прибывшему незнакомцу. — Блять, я выбью эту долбаную дверь, скажи, что ты там, а я не просто так сорвался на твои поиски после звонка Джей Кея! Шуга! Юнги закрыл рот рукой, давя в себе удивление. Джей Кеем Чонгука называл его старший брат Хосок. Его же он хотел взять в клуб следующим: охранником, администратором, управляющим — он мог бы фактически замещать его, Шугу, потому что и на бумажную работу мозгов бы хватило, и все же за порядком мог проследить. Да только вместо собеседования по рекомендации оказался тут, с помутненным от едкого дыма сознанием и уплывающими мыслями. Хосока он так и не увидел. Юнги вжался в стену, максимально отходя от двери, подал голос, но получилось тихо даже если бы тот был внутри. Прочистил горло и попробовал еще раз: — Да, все нормально, я… Я в порядке! — крикнул он, отмахиваясь от дыма. «Открой уже эту чертову дверь»! — И я отошел! Хосок что-то проворчал, долбанул по замку чем-то тяжелым, а в следующий момент Юнги услышал оглушающий звон и звук распахнутой двери. Последнее, что он заметил, теряя сознание от нехватки кислорода — темную фигуру в пальто, быстрым движением засовывающую что-то во внутренний, как ему показалось, карман. Зрение возвращалось медленно. Его покачивало на заднем сиденье машины, а до ушей доносилась тихая ненавязчивая музыка. Он простонал коротко — голова болела так, словно по ней прошелся мамонт — и развернулся со спины, аккуратно укладываясь на бок. — О, ты очнулся, — нахмурился Хосок, вглядываясь в зеркало заднего вида. — Жив? — Как видишь, — огрызнулся Юнги и сел, разминая плечи. Хосок криво улыбнулся, поправил широкие прозрачные очки и быстро облизнул пересохшие губы. — Где мы? — Едем к нам, — Хосок выкрутил руль на повороте. — К нам — это.? — К нам с Джей Кеем, — уточнил Хосок. — Как ты меня нашел? — Юнги опомнился. — Мелкий рассказал о прессинге, — Хосок пожал плечом. — Я не один тебя искал, так что мне просто повезло наткнуться на тебя в том месте. — Что с трейлером? — Рванул почти сразу, как я вытащил тебя. — Оу… — Юнги прикрыл глаза, мысленно благодаря Хосока за скорость. Подумать только — еще минута — и было бы поздно. Тот факт, из-за чего все это произошло, не укладывался в голове. В очередной раз убеждаясь в том, сколько вокруг мелочных тварей, он поддался порыву и сдавил плечо Хосока, вызывая у того смущенную улыбку. — Спасибо, — неловко пробормотал Юнги. — Будем считать это успешно пройденным собеседованием, — усмехнулся он, останавливая машину и гася фары. — Приехали. — Я понял, — кивнул Юнги. Потер висок и сжал зубы. — Мне, наверное, сейчас никак домой. — Поэтому ты здесь, — кивнул Хосок. — Располагайся, дом большой. Перешагнув порог и оглядывая себя в зеркале, он с силой зажмурился, прикидывая, останутся ли на лице следы от побоев. Вытерпел счастливые объятия двух изрядно переживающих донсэнов и позволил Хосоку увести себя в комнату, выделенную ему на время. — У нас еще будет время познакомиться поближе, — бросил Хосок, показывая ванную. — Оставлю тебя пока, поговорим позже. — Да не о чем говорить. — Да, ты так считаешь? — хмыкнул Хосок. — Ты же не думаешь, что мы бросим тебя после этого? Он ушел, аккуратно закрывая дверь и улыбаясь, глядя куда-то под ноги. А Юнги разрешил себе поверить в человечность.