Мрачно-солнечные будни

Когда Юнги словно нехотя признался Хосоку на первом свидании в том, что у него есть мелкая дочь, Хосок застыл на секунду, пожевал губу и выдохнул в кружку кофе, пожимая плечами. — Круто, — улыбнулся он, стирая следы пены с верхней губы. — Сколько ей? Юнги смущался. Он любил Лан, и когда его бывшая свинтила в другой город, сообщив о том, что не планировала связывать свою жизнь с черствым сухарем вроде него, остался с ней один на один. Держал в руках тихий полугодовалый комочек и совершенно не понимал, с чего начать и какой из него вообще отец-одиночка. Лан исполнилось четыре года, когда его подруга и по совместительству коллега Чимин после долгих уговоров убедила его наконец не ставить на себе крест и заняться личной жизнью. Юнги не мог, да и не хотел, если быть откровенным, представить в их маленькой крепкой семье кого-то еще. Но когда эта мысль плавно перетекала в чужой образ на его кухне, когда он всего на секунду представлял, что Лан кому-то может стать близка, как родная дочь — он испытывал дикое желание зажмуриться и подавить улыбку, нагло рвущуюся откуда-то из глубины преданной натуры Юнги. Три с половиной года Юнги учился жить ради кого-то другого. Героически выдерживал все проблемы молодых родителей и совершенно не смущался того, что проходил через это один, не считая помощи верной подруги. Лан заменила ему все и всех, и к предложению Чимин он отнесся скорее снисходительно. Пока чисто случайно не встретил в магазине Хосока, который впервые за несколько лет тронул бисексуальную натуру Юнги. Юнги уже почти упаковал продукты в плотный пакет, когда на кассу подбежал запыхавшийся парень всего с одной коробкой конфет. Он замешкался, засовывая во внутренний карман рюкзака банковскую карточку, и внезапно отметил, как потерянно парень начал перебирать карманы пальто в поисках бумажника. — Оу, — выдал удивленно и перевел взгляд на кассира, в нетерпении притопывающего ногой. — Кажется, я забыл деньги. Надеюсь, что забыл, а не что-то еще, — он с сожалением окинул взглядом несостоявшуюся покупку. Когда кассир со вздохом потянулась к кнопке удаления товара, Юнги задержал ее руку за запястье и мотнул головой. — Я оплачу, — он нахмурился. Парень потер лицо руками. — Правила хорошего тона велят мне отказаться, — он закусил губу, — но я в безвыходном положении, не буду врать. Мне очень нужна эта коробка, — признался он, толкая конфеты кулаком. Пока Юнги возился с оплатой, Хосок нервно переминался с ноги на ногу и рассыпался в благодарностях, пояснил, что опаздывает на мероприятие и вспомнил о необходимости покупки в самый последний момент. — Дай мне свой номер, — попросил он, — я обязательно верну деньги. — Чувак, это не самая дорогая коробка конфет, — Юнги отмахнулся. — Я помог тебе, ты поможешь еще кому-то — сочтемся, ок? Но номер дал. Совершенно бездумно продиктовал, глядя, как Хосок с улыбкой вбивает его в телефон, хоть и не рассчитывал на дальнейшую связь. Просто понял, что искренне улыбается ему в ответ, когда тот щурится в улыбке, а раздражение от не самого легкого дня сменилось каким-то умиротворением. Той ночью он дважды просыпался от заходящегося в груди сердца и даже пробовал выпить стакан воды, чтобы успокоиться и перевести дыхание. И утром, пока варил кофе, почему-то думал о родинке на верхней губе парня. — Папочка сегодня веселый? Малышка Лан забралась на его колени и вытянула губки, ловя его руку своими — совсем котенок. Юнги прижал ее к себе, уложил щеку на ее макушку и протянул, улыбаясь уголками губ: — Папочка сегодня дурачок. — Это плохое слово! — ахнула Лан, и Юнги чмокнул ее в подставленный лобик. — Умничка. Незнакомый номер ему написал через два дня. Представился Хосоком и напомнил, что он «тот самый неудачник с коробкой конфет», будто бы Юнги требовалось это напоминание и словно он не думал о яркой улыбке все свободное время. Для Юнги не было чем-то новым — влечение к парню, но он никогда не понимал фразы «любовь с первого взгляда». Зато не понаслышке узнал, что такое «симпатия с первой улыбки». Проблема заключалась только в том, что он понятия не имел, насколько это могло быть взаимно. Он не представлял себе ориентацию Хосока, как тот смотрит на парней и вообще — свободен ли он в плане отношений. Через три дня он выяснил, что Хосок одинок. Еще через неделю — что Хосок позиционирует себя как пансексуал. Спустя неделю Хосок пригласил его выпить кофе, и «нет-Юнги-это-не-свидание», повторял себе Юнги, со сжимающимся сердцем оставляя Лан под присмотром Чимин. Домой он вернулся с глупой улыбкой, не скрывающей того, насколько приятным был вечер. — Ты хорошо себя вела сегодня? — спросил он у Лан, укрывая ее одеялом до подбородка. Та устало угукнула и внезапно распахнула сонные глаза: — Тетя Чимин сказала, что папочка пошел гулять со своим другом, — выдала она. — И что папочка любит друга. — Тете Чимин мы больше не даем мороженого, — проворчал Юнги, легонько тыкая Лан по носу. — Тетя Чимин наказана? — испуганно вскрикнула Лан, и Юнги нахмурился. — Пора спать, малышка, — он подоткнул одеяло и наклонился, чтобы чмокнуть ее в щеку, и та обхватила его за шею, цепляясь за ворот футболки. — А папочка любит друга как меня или как мороженое? — Лан надула губки, сонно бурча, и Юнги не сдержал смешка. Она когда-нибудь поймет, что больше, чем собственную дочь, полюбить он не сможет никогда и никого. Хосок по детской градации был где-то рядом с мороженым, но с каждым днем поднимался все выше и выше, уверенно оставляя пломбир позади. Он думал об этом, когда решал, пригласить ли Хосока на свидание, и даже попробовал составить список из плюсов и минусов в обеих ситуациях, пока спит малышка Лан. Перевалило за полночь, с разговора о мороженом прошло почти три недели — Юнги понял, что переписки с Хосоком уже недостаточно после совместно проведенного в кафе вечера. Он трижды стирал набранный текст, печатал по новой и всячески пытался скрыть, насколько на самом деле взволнован — да, взрослые и крутые папочки тоже умеют нервничать, и когда почти в час ночи отправил приглашение на заученный номер, с нервным смешком отметил, что ответ пришел почти сразу. Хосок сказал «да». — Так сколько ей? — повторил Хосок, и Юнги расслабился, откидываясь на спинку мягкого стула и с улыбкой выдыхая. — Четыре, — он потер лоб, вспоминая, как сам отвел ее к Чимин этим вечером. — И она правда классный ребенок. — Я тебе верю, — усмехнулся Хосок. — Почему ты не упоминал о ней раньше? Это же... Ну, вау, у тебя дочь! - Хосок восхищенно округлил глаза, глядя на Юнги и подпирая щеки кулаками. Пристыженно нахмурившись, Юнги закусил губу. — Когда ты отец-одиночка, этим как-то не хочется бросаться во все стороны. — Дурак, — фыркнул Хосок и закатил глаза. — Расскажешь мне о ней? Да, определенно, мороженое Хосок обставил вполне себе уверенно.