Мрачно-солнечные будни

С младшей школы всем ученикам не просто так внушают: человек — существо биосоциальное. И если с «био» все более или менее понятно, то понятие социальности, хоть и сводится примерно к одному и тому же, все-таки у всех свое. Юнги не устает повторять себе это, когда чрезмерно активный в работе Хосок снова тянет его на прогулку до общежития пешком, чтобы отдохнуть от всей суеты. У него такое случается, и Юнги, признаться, был бы рад таким моментам немного больше, если бы на лице Хосока не отражалась всемирная усталость, навалившаяся одной секундой. Юнги не удивляется редким вечерам, когда Хосок просто исчезает из общей комнаты. Знает, что тот закрылся ото всех наушниками и просто вышел навернуть круг по кварталу или купить что-то из продуктов. Он не беспокоит Хосока, потому что также знает, что ни на сообщение, ни на звонок ему не ответят — Юнги тоже считает это нормой при их образе жизни. Он это уважает, принимает и скрывает беспокойство за чтением или просмотром фильма. «В студии. Не теряй», — читает он, проснувшись однажды и не найдя Хосока в общежитии. В груди тревожно что-то колется. Хосок — трудоголик, с этим не поспорить, но он обычно отдает предпочтение совместному времяпровождению со всеми мемберами или уединению с Юнги в свой выходной. Прикинув, кого уже за это утро встретил в общежитии, Юнги хмурится, понимая, что все остальные на месте. И это значит, что в этот раз Хосок действительно уходит не для отработки движений с кем-то из группы. Немного успокаивает то, что у каждого свой способ борьбы с усталостью и стрессом. И если Юнги предпочитает тихий и спокойный отдых в собственной комнате, не позволяя никому себя потревожить (даже единственный хен старается не лезть к нему по пустякам, Юнги палит его из-под ресниц, когда тот на носочках лезет в свою тумбочку за зарядкой от планшета), то Хосок изматывает себя до того, что руки сводит, а ноги предательски подгибаются. Ему требуется просто горячий душ и пара часов крепкого сна, чтобы после такой ударной тренировки снова быть активной зажигалкой. Действительно, человеческая натура — крайне занятная вещь. Вроде бы такие похожие, но каждый со своими тараканами. Тараканов Хосока Юнги старается не трогать по мере возможности, но почему-то именно в это утро, пробежав глазами входящее сообщение, тараканы самого Юнги возмущаются и требуют тут же вернуть пропажу или хотя бы не оставлять его одного. Неплохой, хоть и тревожный настрой подсказывает Юнги, что с ними лучше не спорить, и именно по этой причине уже спустя полчаса он дергает ручку двери негласного королевства Хосока. Не присматриваясь, никогда не скажешь, что того что-то беспокоит, и обычно Юнги это бесит. Бесит, потому что по себе знает, как тяжело со всем справляться в одиночку, но в то же время прекрасно отдает себе отчет в том, что и сам тот еще молчун. Прогнав эти мысли по очереди в голове, Юнги вздыхает и бесшумно шагает к широкому столу с моноблоком и огромными колонками по бокам. Он не уверен, что Хосок замечает его присутствие, и это к лучшему. Пользуясь тем, что знает о Хосоке чуть больше остальных, он дает себе время на то, чтобы просто за ним понаблюдать. В чем Юнги точно нет равных — в умении верно оценивать ситуацию. Он косится на Хосока в зеркало, прокручиваясь на стуле с колесиками, отталкивается от стола рукой, забываясь и совсем не думая, что может напугать его. Поэтому, когда Хосок дергается нервно, почти сразу расслабляясь и пересекая студию, и плюхается ему на колени, Юнги сам едва не пугается и не вскрикивает. — Не думал, что ты придешь, — Хосок ерошит ему волосы пятерней, и Юнги мягко сбрасывает его руку с головы, потираясь лбом о рукав его широкой футболки. — Волновался, — он пожимает плечами, — подумал, что ты не будешь против компании. — Хочешь пройтись? — У меня есть идея получше, — хмыкает Юнги, подкидывая колени и аккуратно подталкивая его встать. Рукой в кармане нашаривает связку ключей и с гордым видом демонстрирует их пока еще ничего не понимающему Хосоку. — Я, ты, машина, выходной. Смекаешь? — Не особо, если честно, — Хосок потирает задумчиво затылок и внезапно округляет глаза, когда до него доходит. — Айщ, хен, — он смеется, — прости, я совсем не ожидал. Юнги шутливо толкает его в лоб раскрытой ладонью и смеется, когда тот преувеличенно громко вопит. Юнги нравится, потому что тот реагирует и не закрывается, напряженное покалывание из груди словно по щелчку пальцев исчезает, когда Хосок коротко прижимает его к себе и быстро чмокает в щеку рядом с носом. — Я совсем не против перекусить, — тянет он, и Хосок кивает, махнув рукой и отходя в сторону душа, — так что я подожду в машине и что-нибудь пока закажу. Больше, чем реакции на свои действия, Юнги в Хосоке нравится оперативность. Он едва успевает оплатить заказ в приложении и построить маршрут до закусочной с автообслуживанием, когда дверь мягко хлопает, а рука Хосока опускается на его бедро. Легко надавливает, когда Хосок тянется к бардачку и вслепую нашаривает темные очки и маску на лицо — отсвечивать и попадаться кому-то на глаза может быть чревато последствиями для них обоих. Ключи перекочевывают из рук Юнги в широкую руку Хосока, Юнги честно залипает на то, как уверенно тот держит руль. Позволяет себе даже не пристегиваться и просто подгибает под себя ноги, удобно устраиваясь и откидываясь на спинку сиденья. Спустя полчаса они уже забирают бумажный пакет, истекая слюной и бурно обсуждая, куда поедут дальше, и в итоге находят спокойное безлюдное место почти на выезде из города. Кто говорит, что мегаполис — это только шумные и загазованные улицы? Иногда в городе можно найти и тихие вполне себе уютные места. Хосок затихает, глуша мотор и переводя взгляд на Юнги, и тот поджимает губы, протягивая ему теплый контейнер. — Оставим на потом? — просит Хосок. Юнги растерянно хлопает глазами, укладывает контейнер на аккуратно сложенный пакет и скрещивает руки в ожидании продолжения. Хосок мнется, смотрит куда-то на руки, теребящие края порванных на коленях джинс, и с шумом выдыхает: — Обними меня. — О боже, — Юнги прикрывает ладонью глаза и почти опрокидывает его на себя. — Словно до этого тебе нужно было какое-то разрешение или просьба. — Заткнись, — смеется Хосок, носом утыкаясь в его шею. — Спасибо, что вытащил оттуда. — Вообще-то, я планировал провести день немного иначе, — ворчит Юнги и резко замолкает, когда Хосок губами прикусывает кожу под ухом. — Но так, знаешь, я тоже не против. Он щурится, когда Хосок так к нему ластится. У него мягкие губы, и Юнги подставляется под теплые прикосновения, с мягким шипением выдыхая полной грудью. Даже с закрытыми глазами может определить, что Хосок улыбается, поддразнивая, и разочарованно хмыкает, когда тот отстраняется. — Тут не слишком удобно, — Хосок констатирует. Оглядывает заднее сиденье и приподнимает бровь заговорщицки, отодвигаясь и перекидывая ноги через низкий подлокотник. Юнги благодарит его менеджера мысленно за то, что тот выбирает для Хосока машину с высокой крышей, не самая легкая задача — перебраться назад, не выходя из салона. Но Юнги не собирается противиться, когда Хосок настойчиво тянет его за собой, и выравнивает дыхание, растягиваясь на нем. — Никогда тут не сидел, — он ерзает, комфортно устраиваясь между его ног, и прижимается спиной к груди, почти укладывая его на сиденье полностью. — Не думал, что тут так много места. — Я тоже, — Хосок оглаживает его бока. Юнги на секунду кажется, что он слышит стук его сердца, и невольно прикладывается ухом к грудной клетке. — Надо почаще так выбираться, тут так спокойно. — Мне спокойно просто в твоей компании, — Юнги пожимает плечами и задирает голову, гладя на него снизу вверх. Ловит наигранно-укоряющий взгляд и тут же исправляется: — Но тут хорошо, да. — Хен, — смеется Хосок, и Юнги не может удержать улыбку. — Ну что? Я честен зато. — Я знаю, — Хосок бодает его лоб своим и переходит на шепот. — Иди сюда. Когда Юнги отвечает на медленный и ленивый поцелуй, прикусывая его губу и оглаживая язык своим, в голову внезапно приходит мысль о том, что это их первый поцелуй с момента встречи. Юнги кажется, что он безумно скучал по этому все утро, и это осознание заставляет его податься ближе к Хосоку, вывернуться в его руках и несдержанно рыкнуть. Хосок с влажным звуком отрывается от его губ, шумно дышит, надавливая Юнги на спину и прижимая к себе. Обхватывает за плечи и утыкается носом в макушку, и только сейчас Юнги окончательно понимает, что тот расслабился. Он почти урчит, когда Хосок губами проводит линию по виску до уха и закусывает хрящ, тут же расслабляя хватку. Этого достаточно, чтобы в животе приятно затянуло, а губы заныли от желания поцеловать. Юнги улыбается, касаясь языком его верхней губы, но когда Хосок вместо того, чтобы ответить, одним резким движением меняет их местами, сдавленно шипит и только задерживает дыхание, следя за его действиями. Хосок тянет его джинсовку, снимая с плеч и отбрасывая куда-то на водительское сиденье, и задирает толстовку, избавляясь и от нее следом. Юнги, не ожидая подобного, хмурится, кусает щеку и оценивающе вглядывается в его лицо. Он редко видит такого серьезного Хосока — заострившиеся скулы от закушенных губ, мутный темный взгляд — все это подталкивает Юнги к принятию его игры. Он тянет подол футболки Хосока вверх, и когда тот поднимает руки, помогая стащить с себя тряпку, подталкивает к себе за ягодицы и губами прижимается к выступающим ключицам. Хосок запускает пальцы в его волосы, отстраняя и снова требуя поцелуй, подается ближе бедрами, и даже через штаны Юнги чувствует, как дергается его член, привлекая внимание. Скользя рукой по его спине, царапая и оставляя невидимые следы от коротких ногтей, Юнги второй накрывает его ширинку, надавливая и обхватывая через плотную ткань. Когда Хосок скулит в поцелуй, Юнги ложится на сиденье и тянет Хосока за собой, но тот мычит недовольно и спускается ниже. Освещение не позволяет рассмотреть слишком много, но то, как потемнели его губы, контрастируя с кожей лица, заставляет Юнги довольно усмехнуться. Усмешка его, впрочем, тонет во всхлипе, когда Хосок без предупреждения ныряет ладонью за резинку спортивных штанов и обхватывает его член, пальцем надавливая на головку. — Ты внезапный сегодня, — со сбитым дыханием он почти шипит, но помогает ему избавиться от одежды. Сам слепо шарит по бедрам, нащупывая молнию. Не в силах отвести взгляда от его губ, Юнги дрожащими от возбуждения пальцами кое-как справляется с пуговицей, и когда он приспускает штаны вместе с трусами, член Хосока со шлепком ударяется о живот. — Я соскучился, — Хосок закатывает глаза, Юнги чувствует, прижимаясь кожей к коже, как его слегка потрясывает, когда пальцами Юнги давит на уздечку или широко проводит от основания до головки. — Я тоже, — беззвучно шепчет Юнги. Хочется больше, хочется показать, как скучал, и через незамысловатые действия хотя бы так показать, что он рядом, как бы избито это ни прозвучало. Он надеется, что Хосок это чувствует, и тот словно читает мысли — мягко улыбается, оставляя влажный след на губах и одними глазами, долго моргая, показывая, что — да, понимает. Юнги совсем не улавливает, как Хосок в очередной раз оказывается под ним. Цепляется за его ягодицы пальцами, сжимает и удерживает стоящим на коленях. Хосок — черт, бросающий взгляды снизу и выдыхающий жарко прямо на головку, Юнги едва находит силы вцепиться в его плечи, когда кончиком языка тот все же слизывает выступившую каплю смазки. По спине словно проходит волна тока — его гнет навстречу языку, и Хосок послушно открывает рот. Высовывает язык, и Юнги скользит, стократно ощущая то, какой он горячий и шершавый. Самый приятный. Он придерживает член у основания, тычется головкой в губы и отпускает ствол — тот шлепает по языку. Губы Хосока смыкаются под уздечкой, а рука медленно надрачивает собственный истекающий смазкой член. Юнги пытается дотянуться, насколько позволяет поза, но слишком ограниченное пространство не позволяет размахнуться. Он думает лишь про мокрый, горячий рот Хосока — собственный наполняется вязкой слюной, и в следующую секунду он понимает, что хочет не так. Он не реагирует на шипение, когда отстраняется. Перекидывает ногу через его грудь, развернувшись спиной, и Хосок сам толкает его к своему члену, притягивая за ягодицы. Губами играя с его мошонкой, Юнги в голос стонет, когда Хосок раздвигает руками упругие полушария, ведя языком вдоль расщелины и невыносимо медленно приближаясь к зажатому входу. Он лижет, засасывает края, когда Юнги подается навстречу, и с каждым стоном, каждым выдохом Юнги чувствует, как пульсирует его член. Он почти насаживается на него до основания, когда Хосок сползает чуть ниже, а в следующий момент губами обхватывает сочащуюся головку. Место языка занимают пальцы — Хосок достаточно его смачивает, напоследок сплевывая и теперь растирая вязкую слюну, он вводит палец, и Юнги невольно подается задницей назад, когда Хосок проталкивает палец почти полностью. В эти моменты становится неважным, что стоны могут услышать случайные прохожие, все трудности отходят на дальний план, и только близость Хосока, то, что он несдержанно трахает его рот членом, анус — пальцами, и при этом игнорирует свой рвотный рефлекс, принимая член Юнги в свое горло, — вот что по-настоящему имеет значение. Он расслабляет Хосока точно так же, как сам с ним сбрасывает напряжение, и эта мысль подводит Юнги к пределу. Мир сужается до единственной точки, и он с рыком кончает в горло Хосока, когда тот выгибает палец и надавливает в очередной раз на простату. Помогает себе рукой, надрачивая его член, и понимает, что Хосок продержался не дольше его. Он ощущает тысячей мурашек последующее прикосновение губ на собственной пояснице. Хосок тянет его к себе, помогает перевернуться, и Юнги буквально падает на него, покрывает губы частыми быстрыми поцелуями, прижимаясь к плечу, чтобы наконец унять колотящееся сердце. Хосок приходит в себя первым. Шевелится под почти задремавшим Юнги, зевает и гладит себя по животу. — Хочу есть, — довольно заявляет он, и Юнги почти хнычет, не желая вставать. Наперекор мыслям, желудок Юнги дружелюбно отзывается воем китов, и Юнги вздыхает, опираясь на руки и с ворчанием поднимаясь. — Обратно через сиденья не полезу, — предупреждает он, и Хосок прикрывает улыбку пальцами. Хосок улыбается, разнеженный после оргазма, их обоих ждет вкусная, пусть и остывшая еда, а растраченную энергию поможет восстановить крепкий сон через пару часов. Если это не счастье, то Юнги в этой жизни явно чего-то не понимает. Он кивает сам себе, а Хосок цепляет пальцами его волосы, приковывая к себе внимание, и кивает в ответ. Так, словно мысли читает. А может, и правда читает. Юнги привык. Они слишком на одной волне.