Мрачно-солнечные будни

Способ сбросить напряжение исконно у каждого свой. Чонгук упорно забивал за собой спортзал, находя успокоение в тренировках до онемевшего тела. Тэхен отдавал предпочтение рисованию. В редких случаях, когда не было настроения, составлял компанию макнэ, но не в физической активности, а с блокнотом на ближайшей лавочке. Сложно было сказать, что он там вычерчивает, но судя по бегающим по залу глазам, которые замедлялись только при виде запыхавшегося Чонгука, всегда только одно и то же лицо. Намджун отдыхал всегда интеллектуально, Джин — готовил, и даже Чимин иногда составлял им обоим компанию. Юнги же всегда был уверен, что лучший отдых — агрессивный файтинг, когда можно из себя все выдавить через клавиши на контроллере, и крепкий сон. Он почему-то никогда не задумывался о том, как отдыхал Хосок. Как оказалось — очень и очень зря. Иначе он бы не задыхался, глядя на такого Хосока, с приложенной к груди ладонью, не мучался от пересохших глаз, будучи не в силах сомкнуть веки. Не шарил бы рукой по полу в поисках хоть чего-нибудь из оставшегося алкоголя, чтобы просто смочить горло, и все это — не отводя глаз от ритмично-медленно двигающейся задницы донсэна в паре метров от него. Юнги даже не сразу осознал, что рядом с ним маячит какая-то девушка, даже не стафф — знакомая подруги Хосока. Или знакомая подруги его подруги — какая блять разница? Моргнуть не удавалось слишком долго, глаза зажгло, и в уголках скопилась влага. Он стер ее и тяжело, прерывисто выдохнул. Кулаком хотелось ощутить что потверже собственной щеки, и он с откровенным удивлением увидел на месте той самой девушки, которую не узнает спустя пять минут, мужской горячий рот и небольшую плоскую родинку на верхней губе, растянутой над его членом. Он совсем не виноват был в том, что каждый раз, прикрывая глаза, в его воображении рука ложилась не на макушку с длинными черными волосами, такими гладкими и действительно приятными на ощупь. Он видел только мелированные короткие волосы и прищуренный взгляд темных глаз. Глаз, которые видел каждый чертов день на протяжении хреновой кучи лет. Жадно втягивая воздух через рот, Юнги решительно опустился взглядом к ширинке. Сморщился, когда узкий шершавый язык очертил головку, влажно облизывая, и легко шлепнул по щеке девушки, почти невесомо, чтобы не таила обиду. Та понятливо отстранилась, и Юнги помедлил, прежде чем обхватить член ладонью и наконец-то в одиночестве откинуться на небольшом диване. Почти в одиночестве. Если не считать полуголого Хосока в одной полурасстегнутой рубашке и тихо стонущую под ним даму. Юнги абсолютно плевать на то, что он не помнит их имена. Глаза у нее были прикрыты, она теребила свой сосок, пока Хосок с мягкими — Юнги не хотел, чтобы они были мягкими — поцелуями вел влажный след от шеи до груди. Он снова забыл, что нужно как минимум раз в минуту заглатывать воздух, потому что слишком впился в них глазами, к этому тянуло магнитом, и где-то в глубине сознания Юнги готов был согласиться, что выбранный Хосоком метод действительно работал. Готов был, но пока не соглашался. Девушка, которую Юнги отшил минутой ранее, ненавязчиво провела рукой по его шее, Юнги сбросил прикосновение, но следом услышал тихий шепот. — Что мне сделать? Мерзко. Как же мерзко осознавать, что кто-то, кого ты даже не знал, готов лечь под тебя, просто потому что ты чего-то добился. Он не хотел отшивать настолько явно, но не успел додумать фразу до конца, когда в ушах прозвенело рычащее: — Свали. Хосок тут же напрягся, по его тут же изменившемуся положению тела Юнги решил, что голос подал он, но когда под ухом раздалось дерзкое фырчание — понял, что не удержался и послал красавицу куда подальше. Интересно, во что ему это выльется? Да какая к черту разница, когда следом за его агрессией яркой улыбкой Хосок его практически ослепил. Откинулся на покрывале назад и поманил девушку. — Иди сюда, — он прикусил губу и вытянул руку. Обхватил ее за талию и подмигнул ошалевшему Юнги. Девушка потянулась за поцелуем, и Юнги вспомнил, что во всей по-идиотски пошлой и извращенной картине еще ни разу не заметил, как губами Хосок прижимается к чьим-то чужим. Хосок не поцеловал ни одну из них. Увернулся от ее губ и легонько подтолкнул ее к подруге, лежащей рядом. — Но… — Что-то не так? — низко спросил Хосок. Голос прозвучал совсем малость угрожающе, а у Юнги перед глазами лицо младшего, когда тот пристально рассматривает сцену на каждом выступлении. Даже ему захотелось послушно поднять над головой руки и просто сдаться Хосоку, безмолвно выполняя все, что тот скажет. Просто Юнги знал, каким тот мог быть опасным. Девушки, по всей видимости, нет. Во рту в очередной раз пересохло, Юнги скопил слюну, сглотнул и выдохнул, привлекая в себе внимание. — Мне бы не хотелось оставлять тебя в одиночестве, — протянул Хосок, склонив голову, — хен. Обращение, прозвучавшее так нагло и так неуместно уместно, выгнуло Юнги и запустило волну мурашек по спине. — Мне, пожалуй, лучше еще немного выпить, — пробормотал он, вслепую нашаривая высокую бутылку вина на полу. — Это ищешь? Когда Хосок успел оказаться так близко, сознание Юнги не уловило. Он и без вина был слишком пьян, Хосок, этот Хосок пьянил его еще сильнее. Юнги кивнул, потянулся за бутылкой, и Хосок, сидящий почти между его ног на полу, внезапно отставил назад руку, почти падая на нее и убирая алкоголь подальше. — Не люблю, когда во время поцелуя губы на вкус как алкогольный напиток. Юнги понадобилось несколько долгих секунд, чтобы полностью осознать услышанное. Еще столько же, чтобы понять, что он все еще продолжает надрачивать свой член, не отводя взгляда от обнаженного тела Хосока. Господи. Блядский. Боже. В какой вселенной он находился? — Что? — голос дал слабину, внезапно Юнги охрип, но отчего-то Хосок только усмехнулся на это. В следующую секунду губы Юнги опалило теплым дыханием. — Я сказал, что не хочу, чтобы ты пил. — А то что? Не поцелуешь меня? Как бы ни старался Юнги скрыть нервозность и возбуждение, практически болью отзывающееся в члене от желания разрядки, у него явно не получилось. Потому что Хосок, его Хосок, солнечный и лучистый донсэн только откинул голову и тихо засмеялся. Юнги даже не удивился тому, что невольно простонал, провожая взглядом мутных глаз движение кадыка и перекатывающиеся мышцы. Он и представить не мог, что Хосок такой. Тому явно пора перестать носить настолько широкие футболки. По всей видимости, он выпалил это вслух, потому что Хосок затих и медленно приблизился к нему. — Если ты скажешь, что не хочешь этого, я докажу тебе обратное. Пауза, длиной почти в десять ударов сердца, шумом отзывающихся в ушах. Где-то на другом конце комнаты он услышал мокрый поцелуй, волной возбуждения прошедшийся по позвоночнику. Если Хосок мог вести себя с ним настолько… дерзко и грубо, то почему он должен сдерживаться? Иди ты нахер, Хосок. Просто. Иди. Нахер. Юнги подался вперед, притянул его к себе за воротник сбившейся рубашки и прорычал, чеканя каждое слово: — Не хочу. И улыбнулся кривой улыбкой, приподнимая кончик губ, когда Хосок распахнул удивленно рот и оттолкнулся от пола. Боль резкой вспышкой ослепила. Юнги почти вскрикнул, когда почувствовал на губах металлический привкус крови. Первый порыв — оттолкнуть — сменился злым «отомстить», и он подмял Хосока под себя, прикусывая кожу на линии челюсти. Хосок, может, и не целовал тех девушек. Но доказательство того, что он поцеловал Юнги, еще долго будет мучать болезненными ощущениями. — Полгода, — прошипел Хосок, прижимаясь к его паху своим, — полгода мне понадобилось для этого. — Замолчи, — Юнги попытался сопротивляться, но Хосок зажал ему рот ладонью. — Я намерен отыграться за каждый, — Хосок пальцами скользнул по губам, надавливая и выбивая из Юнги болезненный стон, — каждый день, — обхватил указательным и средним его язык, — который умирал, пытаясь держаться в стороне. А теперь, — он погрузил пальцы чуть глубже и собрал с языка слюну, — будь хорошим мальчиком. Смочи их получше. Весь ужас происходящего в том, что это должно было отрезвить Юнги, он уверен был. Но не отрезвило совсем. Юнги нравилось. Ему нравилась реакция собственного тела на бархатный рычащий голос, ласкающий ухо. Нравилось ощущение растянутости, которое было слишком правильным для того, чтобы сопротивляться этому. Нравилось, что когда Хосок сжимал пальцы на его члене, обхватывая кольцом, из его охрипшего горла против воли вырывался несдержанный стон. Он даже не понял, в какой момент они остались вдвоем. Или, может, все окружающее просто отошло на второй план. Но в тот момент, когда Хосок выскользнул из растянутой задницы и стянул с себя презерватив, Юнги тут же прижался к его члену своим и вцепился в плечи Хосока, когда тот дергано схватил сразу оба, начиная дрочить. — Серьезно, полгода? — опомнился Юнги, когда они отдышались и открыли окно, чтобы проветрить студию. Хосок пожал плечами. — Ты вот вроде бы умный, — он покосился на Юнги, облокачиваясь о подоконник, — хен… — Не особо уместно сейчас, — Юнги отмахнулся, и Хосок тяжело усмехнулся в ответ. — … но иногда такой слепой. — О чем ты? — удивленно выдохнул Юнги. Бедро уперлось в твердый пластик подоконника, Хосок подхватил его за задницу и посадил перед собой. — Не думал, что ты такой, э-эм, сильный. — Ты бы знал немного больше, если бы обращал на меня внимание. Близко, слишком близко. То, что происходило сейчас, казалось куда интимнее их внезапного секса. Губы Хосока, сам Хосок, стоявший между его бедер — он всегда был таким охуенным? — Да, — выдохнул Юнги в его шею. — Да, я… — Можно я тебя поцелую? — хрипло пробормотал Хосок. — Чувак, ты трахнул меня полчаса назад и спрашиваешь разрешение на поцелуй? — Юнги хохотнул. Ситуация казалась настолько смешной только до тех пор, пока Хосок не сверкнул глазами, и Юнги выдохнул, секундно успокаивая приступ смеха. — Да. Да, пожалуйста. И накрыл его губы своими.